Барон М и рыбалка. ИИ

Барон Мюнхгаузен, стоя на табурете в гостиной, поправлял манжету и вещал:

— Господа, не думайте, что рыбалка — дело простое! Это искусство, это драма, это борьба с обстоятельствами! Так вот, поехал я на рыбалку. Удочки, естественно, забыл — не царское это дело помнить про крючки да поплавки. Сети не взял: ну что за герой с сетью? Это же не охота, а бухгалтерия какая-то. Динамит, представьте, кончился ещё на прошлой неделе — я им, признаться, плотву распугивал, чтобы не мешала осетров ловить.

— И что же вы делали? — спросил Леший, осторожно отодвигая горшочек с мёдом подальше от Пуха.
— А я… я полагался на реноме! — гордо заявил барон. — Ведь настоящий рыбак ловит не снастью, а репутацией. И вот сижу я на берегу, в позе глубокой задумчивости, шляпа набекрень, взгляд устремлён в даль, и думаю: «Сейчас щука сама приплывёт, чтобы выразить уважение».

И, представьте, господа, не ошибся! Вдруг вода пошла кругами, пузыри поднялись, и выныривает Золотая Рыбка. Да не какая-нибудь скромная, а в короне из перламутра, с хвостом, будто сотканным из закатного света. Увидала она меня — и замерла. Потом подплыла поближе, покружилась, моргнула и говорит:

— Ах, какой мужчина! Какой профиль! Какие усы! Да за один ваш силуэт я готова исполнить три желания!

Пух навострил уши:
— Три желания? И что ты загадал, барон?
— Первое желание, — продолжил Мюнхгаузен, понизив голос до торжественного шёпота, — я загадал так, чтобы рыба сама выражала почтение. И тут же из воды выпрыгнули все щуки, окуни и даже скромные пескари — выстроились в шеренгу и отдали честь плавниками. Это, скажу я вам, зрелище, достойное монарха!

— А второе? — нетерпеливо фыркнул Кощей.
— Второе желание было практичнее. Я пожелал, чтобы любая вода становилась рыбной. И в тот же миг даже лужи у тропинки наполнились отборной форелью. Не спрашивайте, как — это магия, а не физика. Физика тут бессильна перед силой моего авторитета.

Сова прищурилась:
— А третье?
— Третье… — Барон сделал паузу, словно вспоминая что-то очень важное. — Третье желание я не стал тратить на рыбу. Я пожелал, чтобы эта прекрасная Рыбка нашла себе достойного жениха — такого же благородного, как я, но чтобы он жил в её мире, среди кораллов и течений. Потому что, господа, даже герой должен знать меру: три желания — это три, а не четыре. И я не хотел злоупотреблять её чувствами.

Золотая Рыбка посмотрела на меня, вздохнула так, что волна накрыла прибрежные камни, и сказала:
— Вы самый благородный человек из всех, кого я встречала в воде и вне её.
И уплыла, оставив на поверхности три крупные жемчужины — в знак благодарности.

— Жемчужины-то где? — деловито уточнил Кролик.
— Я их… пожертвовал на благотворительность, — невозмутимо ответил барон. — На нужды уточек в пруду. Ведь подвиг — это не только поймать, но и отдать.

Ослик вздохнул и записал в блокнот: «Барон: рыбалка без снастей. Результат: три желания, одна спасённая романтика, ноль пойманной рыбы. Вывод: репутация — самая уловистая приманка».

Кощей хмыкнул:
— Значит, рыбы не было, жемчужины уплыли, зато история осталась. Логично. Почти как игла в яйце.
— Именно! — радостно подхватил барон. — История — вот единственная добыча, которая не портится!