Жизнь без синтетики Из натуральных материалов

Сборник

Синтетика — это материалы и продукты, которые получают с помощью химического синтеза из полимеров, созданных из нефти, газа или угля.

Не всегда и не везде можно обойтись без современных синтетических материалов. Развитие прогрессивных технологий во всех отраслях хозяйственной деятельности невозможно без поиска путей синтеза всё новых и новых веществ с удивительными свойствами. 

И при этом мы наблюдает ренессанс натуральных материалов, которые всё чаще занимают почётное место в нашем быту. Классический пример — хлопчатобумажные ткани так и не уступили своих позиций после недолгого триумфа «нейлоновых рубашек».

Из натуральных материалов всегда создавались и эксклюзивные изделия, и произведения искусства, пережившие века. Ни одна пластиковая штамповка не способна просуществовать и несколько десятилетий, начиная разлагаться со дня своего рождения на вредные элементы, загрязняющие не только окружающую среду, а и наш дом, одежду, пищу.

В окружающем нас предметном мире синтетику можно заменить, и для этого не требуется особых усилий. Достаточно обратиться к многовековому опыту наших дедов, создававших многие вещи для домашнего обихода из натуральных материалов, которые можно было найти буквально «под ногами».

СОДЕРЖАНИЕ

От автора
Введение
Жизнь без синтетики

МИНЕРАЛЫ — НЕЗАМЕНИМЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Введение

Камень камню рознь
Камни драгоценные и не очень

Глина красная — обычная
Глина белая — встречается реже

РАСТИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

За живой стеной — как за каменной

ДРЕВЕСИНА

«Теплый» материал
Не только спицы в колеснице

Древесина в жизни наших дедов

Сухая ложка рот дерет
Хлебная лопата
Коромысло
О некоторых моделях «гужепарка» былых времен
Ходившие по разной воде
Основа для парусов
Подземные «леса»
Гвозди разных видов

Деревянные изделия, пережившие века

Сруб — многовековые традиции
Столы необыкновенные
Для сидячего образа жизни
Бочарное искусство
Палочки на столе
Достойной замены им пока нет
Тиковый шкапик
Шары — одинаковые, кий — единственный

Современные предметы из древесины

Главный кухонный предмет
Очки в изящной оправе
Комплектующие автомобилей  и велосипедов
Палочки-стучалочки
Клён и сирень — для кораблей
Что нам стоит дом построить?..
Шпон на все времена

Из коры, листьев, стружки
Лесные листы
Ложка дёгтя
Пробковый дуб не только для пробок
Лыко в строку, мочало тоже
Листья желтые… на что-нибудь сгодятся
Платье из листьев, шляпа из стружки
Такая жёсткая мягкая стружка
Плетение
Из прутьев
Из соломы и других «мягких» материалов

ТРАВЫ

Из пеньки — веревки… и не только
Лен для всех времен
Волокно из диких растений
Хлопчатая «бумага»
Солома еще теплее
Если бы не мох…
Листья папоротника

МАТЕРИАЛЫ ЖИВОТНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ

ШЕЛК
Шелковый путь цивилизации

ВОЛОС
Волос — тонкий, волос — прочный

ШЕРСТЬ
«Одежда» животных — одежда человеку

ПЕРО и ПУХ
Перья в ассортименте

МЕХ и КОЖА
Пушистый мех
Мех — хорош, кожа — тож

КОСТЬ И РОГ
Бивни и клыки
Рога

РАЗНЫЕ ИЗДЕЛИЯ ИЗ РАЗНЫХ ЕСТЕСТВЕННЫХ МАТЕРИАЛОВ
Рукоятка ножа — хороша!..
Цвета цветов.
Перламутровый блеск
Бамбук
Парус — вечный двигатель
Щетина для волос
Ручка — к руке
Волос и канифоль рождают дивные звуки
Флаконы и табакерки
Пуговицы
Чернильные приборы
Одежда для бродяг
Предлагают дорогим гостям
Для подушек и одеял

От автора

Никто не сомневается, что натуральное лучше синтетического, если речь пойдет о продуктах питания. Никто не скажет, что «белковая» икра вкуснее и полезнее той, которая получена из рыбины, выросшей в чистой воде на естественных кормах. Большинство также предпочтет натуральную отбивную котлету заменителю мяса из сои. Разве что убежденный вегетарианец откажется это сделать.

Если же начнём сравнивать предметы быта, то здесь единодушного мнения, скорее всего, не дождешься. Синтетические изделия, в основном из пластмасс, настолько стали привычны нам, что порой мы и не знаем, что их легко заменить натуральными. Например, (взглянул я вокруг себя) плечики для одежды теперь легко штампуют из полистирола или другой пластмассы, и они уже стали преобладать в нашем семейном шкафу. Но сохранились и деревянные, для изготовления которых нужно проделать несколько больше технологических операций. Пожалуй, и сломаться деревянные вешалки могут скорее, хотя и пластмассовые не назовешь особо прочными.

Значит, делать нужно, что проще, быстрее, дешевле, надежнее? Что ж, известный принцип в отношении вещей. Но не слишком ли это поверхностное суждение? Ведь, чтобы пластиковую деталь с изрядной скоростью штамповал станок, нужен и он, и буровые установки, и трубопроводы и… не буду перечислять. А оригинальные деревянные плечики знакомый мастер работ по дереву сделал за несколько минут, срезав ножом приглянувшуюся ему ветку. Над другим подобным изделием трудился больше, зато ему не понадобился традиционный металлический крючок. Его заменил специально выгнутый сучок.

Скажут, что необозримые кучи пластиковых предметов — все лишь побочный продукт газо- и нефтепереработки, без которой не обойтись человеческой цивилизации. И будут правы… до поры до времени. Не до того часа Х, предсказываемого многими, когда иссякнут запасы нефти. Гораздо раньше наступит такое состояние экономики, когда людей нечем будет занять. Исчезнет даже профессия водителя, не говоря уж про штамповщика у станка — его уже заменил автомат. Трудно представить, как поведет себя огромная людская масса, лишенная занятости, скучающая от безделья. Военачальники хорошо знают, до чего могут дойти бездействующие солдаты, если их служба превращается лишь в ожидание гипотетической войны.

Кстати, такие люди обычно спасаются самостоятельно, занимаясь изготовлением разных ремесленных поделок. Конечно, не плечиками гордятся мастера поневоле, а, к примеру, охотничьими или перочинными ножами. Кстати, при этом они постараются сделать рукоятку не из тривиального пластика, а из хорошего дерева, бересты, кожи. Хорошо знают, как приятнее держать такой нож в руках, на морозе разделывая добытого зверя.

Можно сказать о многочисленных пластиковых предметах и по-другому. Их так легко делать, они пока ещё так дёшевы, что уже окончательно заполонили и загрязнили нашу планету. И огромное большинство из них совершенно не нужно людям. Это касается в первую очередь миллиардов пластиковых пакетов и другой упаковки. Иной раз до вожделенной конфетки добираешься неоправданно долго: снимаешь целлофан с коробки, раскрываешь ее, убираешь прокладку и, наконец-то, выковыриваешь ее из гнезда пластиковой подставки. А потом с удивлением убеждаешься, что упаковка сравнима по весу с ее содержимым, а по объему значительно превышает.

Производство эксклюзивных вещей ручной работы из природных материалов, не являющихся загрязнителем природы, разве не один из путей решения упомянутых проблем? Понятно, что это не относится к производству серьезной техники: транспортной, информационной, космической (о военной лучше помолчим), где не обойтись без самых удивительных синтетических материалов. Хотя и в этой сфере, как показывает практика, натуральные материалы имеют большое будущее.

В своём сборнике публицистических статей я постарался рассказать о тех предметах, которые верой и правдой служили людям на протяжении веков. До ХХ века они все были из натуральных материалов (металлы отношу в категорию исключения из правил). Многие из них дожили до нашего времени и находят все больше поклонников среди знающих людей. А многие предметы ещё ждут своего часа быть замененными на новые или забытые старые, но изготовленные из возобновляемых натуральных материалов.

Например, в современном любительском рыболовстве появляется всё больше запретов. Вместе с тем, разрешенные законом снасти всё более совершенствуются с одной целью: выловить ими как можно больше рыбы. При этом поранить её коварным крючком, окунуть во враждебный ей воздух, проделать неприятные манипуляции по измерениям и отпустить обратно в родную среду. Нередко — на медленное умирание или долгую болезнь.

Не лучше ли удовлетворять свою древнюю страсть к ловле с помощью дедовских снастей: бамбукового удилища, самостоятельно свитой лески из конского волоса, откованного на настольной наковаленке крючка. Чтобы потом получить ни с чем несравнимую радость от честной поимки всего нескольких рыб и вкуса сваренной из них ухи.

Введение

В наш век буквально всего искусственного мы как-то забыли, что совсем недавно люди не знали синтетических материалов, которые человек научился получать на заводах и фабриках. Тем не менее, наши деды прекрасно обходились всем тем, что давала им природа в натуральном виде. Одежда у них была без неприятных телу нейлоновых волокон, посуда не издавала химический запах, который можно почувствовать от полиэтиленовых сосудов, а выброшенные лыковые или берестяные «шлёпанцы» не загрязняли окружающую среду, в отличие от пришедших им на смену пластиковых кроксов.

К сожалению, такая быстрая смена окружающих нас предметов далеко не всегда положительно влияет на организм человека. В средствах массовой информации стали нередкими сообщения вроде этого:

«Цивилизация рождает болезни, которые не могли присниться нашим предкам даже в страшных снах. Среди них — аллергия на множество вещей созданных человеком и генетически ему чужеродных. Все чаще наши иммунные механизмы не справляются с новыми опасными для здоровья веществами».

Нельзя сказать, что всё усиливающаяся опасность остается незамеченной теми, кто может принимать решения, препятствующие распространению неожиданной угрозы.

Например, в Южной Корее с начала 2019 года был введен запрет на пластиковые пакеты в качестве упаковки товаров массового спроса. Вместо них стали использоваться бумажные или матерчатые пакеты.

В разных странах понимают, что дешевая пластиковая упаковка составляет огромную долю мусора, которого становится все больше на нашей планете. На одного жителя Земли ежегодно приходится около 40 кг производимого пластика, который в большинстве случаев не собирается и не перерабатывается.

Ученые уже давно наблюдают за накоплением и последствиями от засорения мирового океана так называемым микропластиком. Это результат разложения пластмассы под действием внешней среды, главным образом солнечного света. Материал пакета или банки рассыпается на мелкие «осколки», которые постепенно дробятся на все более мелкие частицы.

В процессе распада из пластика выделяются остатки катализаторов, растворителей, пластификаторов, стабилизаторов. При этом микрочастицы могут адсорбировать ароматические загрязнения из окружающей среды и становиться их проводниками в организмы рыбы, птицы, других животных и человека. Ученые публиковали уже не единичные результаты исследований о последствиях накопления микропластика в тканях человека.

Пакеты и бутылки по берегам и в водах рек и озер постепенно распадаются до микропластика. К ним еще добавляется уже готовый микропластик из косметических продуктов — гели, шампуни, скрабы. Все это в сочетании с недостаточной глубиной очистки питьевой воды приводит к накоплению вредного вещества у всех людей.

В связи с этим всё большую ценность приобретают предметы нашего повседневного быта, сделанные из натуральных, «генетически близких нам» материалов. Тем более, что если многие синтетические материалы, используемые в авиастроении и других высокотехнологических производствах, нельзя заменить чем-то другим, то уж упаковку в виде мешков, ящиков, кульков и лотков совсем не обязательно делать разовыми из фактически вредного для людей материала.

Не стоит забывать, что в высших слоях человеческого общества никогда не поддавались на провокации эпигонов промышленной революции, усиленно распространяющих новые материалы, а оставались верными проверенным изделиям из того, что жизнь на земле дает для продолжения жизни.

В качестве примера можно привести конкретную рекламу роскошного модного бутика. Самые дорогие товары для людей с изысканным вкусом (и толстым кошельком) сделаны из стопроцентного натурального сырья. Например, одежда — из кашемира, хлопка, шёлка; портфели, блокноты, ремни — из кожи. А всевозможные лавсаны, нейлоны, кожезаменители, полиэтилены и пенопласты, — всё это для малоимущих.

Вот поэтому хочется вспомнить про те прекрасные изделия, которые совсем еще недавно люди умели делать из дерева и его коры, травянистых растений, шерсти, волоса, рога, кости, перьев. При этом это не будет призывом возвращаться к старинным материалам и технологиям. Их время безвозвратно ушло. Но когда современный мастер делает из бересты хотя бы лукошко, а мастерица из соломки — корзинку, этому можно только радоваться. Возможно, и мои рассказы об удивительных забытых материалах помогут кому-нибудь испытать радость хотя бы от знакомства с давно забытым. И удивиться тому, что многое из тех времен вполне может возвратиться в новом обличии.

Вот поэтому и питаю надежду, что производителям массового ширпотреба, всё более обращающим внимание на выбор материала, дух и сведения из моего сборника помогут еще активнее двигаться в направлении замены синтетики и достичь технологических и коммерческих успехов.

Повторяю, что всё это касается изготовления мастерами старинных технологий самых распространенных и ходовых предметов, но никак не затрагивает тех специалистов, которые постоянно создают синтетические материалы, обладающие уникальными свойствами, без которых немыслим дальнейший прогресс человечества.

Жизнь без синтетики

Давным-давно, кажется, в журнале «Юный техник» предложили читателем представить, что вдруг из нашей жизни исчезли нефть и газ, а также и все предметы из них изготовленные. И уже тогда, когда только-только начинался триумф синтетических материалов, было ясно, что, по крайней мере, все технические устройства превратятся в никому не нужный хлам. Разве что продолжит работать паровая машина, в тот период уже почти забытая.

Теперь же, в начале 3-го тысячелетия положение ещё больше усугубилось, мы почти полностью зависим от синтетических материалов, и в то же время начинаем осознавать их серьезные недостатки. Представить жизнь без синтетики уже невозможно, хотя каких-нибудь сто-двести лет назад люди прекрасно обходились без нее. И, думаю, современные люди не совсем представляют, как это могло происходить. Хотя они инстинктивно тянутся ко всему натуральному, природному, зачастую не представляя их настоящих достоинств и даже преимуществ, по сравнению с новомодными материалами.

Не призываю отказываться от огромного ассортимента пластмасс и их «сотоварищей» по происхождению, потому что тогда, действительно, прекратит существование промышленность и остановится транспорт. Вместе с тем хочу показать, как в быту можно обходиться без синтетики, что с успехом делали даже наши отцы, не говоря уж о дедах-прадедах.

Возможно, после прочтения книги, кто-то хотя бы станет ходить в магазин с холщовой торбочкой, и не станет каждый раз покупать полиэтиленовый пакет.

МИНЕРАЛЫ — НЕЗАМЕНИМЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Введение

Сначала предметы в виде камня, а позднее вещества, полученные из минералов и их смесей, в том числе, которые не назовешь камнем, стал использовать человек. Разумеется, одновременно его руки так же успешно осваивали деревянные и костяные орудия. И все же именно из минералов он научился получать металлы, и они позволили ему очень быстро перейти на новую, более высокую ступень развития.

И с тех пор минеральное сырье стало неиссякаемым источником материалов, из которых человек изготовляет основные орудия и сооружения, необходимые для его не дикой, а уже по-настоящему цивилизованной жизни.

Металлические инструменты придали человеку мощь, несравнимую ни с каким другим живым существом. А впоследствии позволили создать машины, с помощью которых он стал получать энергию, необходимую для еще более успешного изготовления веществ и предметов, о которых не могли и мечтать самые великие фантазеры.

Если некоторые металлы с определенной натяжкой можно назвать натуральными материалами, потому что они встречаются в самородном виде, то с развитием химических производств и металлы, и их сплавы, а тем более многие другие новые вещества стали исключительно синтетическими, никогда не возникавшие в процессе естественных реакций при формировании Земли и других космических тел. И особенно много синтезированных материалов научился создавать человек на базе углеводородного сырья, позволяющего посредством преднамеренного  соединения всего нескольких элементов получать практически бесконечное число веществ с самыми разными свойствами.

Они-то и вытеснили даже из бытового обихода людей большинство натуральных материалов. И как сейчас убеждаются ученые, не всегда синтетика стала им достойной заменой.

Так как наша цель вспомнить о настоящих натуральных материалах и предметах из них, порой уже полностью забытых, то мы лишь поверхностно коснемся остальных, которые не созданы природой. Да, человеку удалось, скажем, получить «неземной» нейлон, но синтезировать земной белок, возможно, ему не удастся, по крайней мере в ближайшем будущем. К нашему перечню естественных материалов не будем причислять не только пластмассы, но также металлы и многое другое. Даже золото, которое ни на что не годится в самородном виде. Из материалов, не относящихся к производным живой природы, уделим некоторое внимание лишь камням и глине, оставляя в лагере синтетики даже стекло. Но, говоря о камне и глине, не будем касаться строительной отрасли, ограничимся лишь предметами из них, с которыми человек сталкивается в быту и частично на производстве.

Надо также отметить, что среди минеральных веществ, используемых для изготовления предметов, есть немало таких, которые наносят ущерб здоровью людей всего лишь при работе с ними. Например, свинец, ртуть, асбест. Среди органических натуральных материалов подобных практически нет.

Камень камню рознь

Камень да еще палка стали первыми предметами, которые человек стал применять с пользой для себя. Но именно камню было суждено сыграть главную роль в том длительном процессе появления неисчислимого количества предметов, которыми человеческая цивилизация располагает в настоящее время. Недаром первый период развития человечества назван каменным веком.

Каменные орудия труда привели в конечном итоге к созданию инструментов, машин и материалов, позволивших человеку не только полностью освоить свою планету, но и шагнуть в космос, говоря высоким слогом.

Любопытно, что по известному диалектическому закону отрицание отрицания последующие за камнем материалы вытеснили его самого практически из всех сфер. Если у первобытного человека оружие, орудия труда и предметы быта были из камня, то сейчас обычный человек призадумается, есть ли у него в квартире вообще что-то каменное.

Здесь следует сразу оговориться, что украшения из камня были и остаются любимыми как у пещерных модников, так и у их последователей космических времен. Не сразу и не каждый вспомнит, что камень, в силу той же диалектики, стал незаменимым материалом в новом качестве — в мире точной механики, а затем и полупроводниковой техники. Но к нашей теме это не относится хотя бы потому, что там используются такие «камни», которые проходят долгий путь обработки после изъятия их из земных недр. Как-то и называть не хочется камнями, а хотя бы камушками те микроскопические изделия, которые, к примеру, находятся в механических часах в качестве опорных элементов для движущихся деталей.

Почти не будем касаться и тех камней, которые используются каменщиками в огромных объемах. Практически вся архитектура зиждется на камне, в разных его вариантах, даже если большая его часть получена искусственным путем из «каменного» же минерального материала, превращенного в кирпич и бетонные блоки.

Надо сказать, что после таких ограничений значение камня, как материала для каких-то полезных изделий значительно сужается. Тем не менее, можно отыскать немало примеров широкого применения камня для довольно-таки утилитарных целей.

Когда-то наш далекий пращур отколол пластину кремня и убедился, что таким предметом с острыми краями можно не только резать мясо и шкуры, строгать и рубить дерево, но и даже царапать и пилить другие камни. И уже в те доисторические времена наметилась тенденция — буквально в геометрической прогрессии создавать самые разные вещи. Рассматривая в музеях только самые первые каменные изделия рук человека, поражаешься обилию их разновидностей, хотя неопытному глазу не всегда заметны различия. А археологи классифицируют эти орудия по назначению, времени изготовления, материалу, технологии. Оказывается, предки умудрялись, всего лишь откалывая кусочки камня от первоначальной заготовки, создавать всевозможные рубила, ножи, скребки, иглы, наконечники стрел и копий, лезвия топоров. Затем они научились шлифовать и полировать камень, сверлить его — каменные предметы стали еще совершеннее и изящнее.

Но после появления бронзы, а тем более железа все эти достижения оказались невостребованными. И теперь разве что любитель старины иногда воспроизведёт кремневый нож эпохи палеолита для своей коллекции. Глядишь на него и понимаешь, что острой твердой кромкой и ты сам сможешь не только разделать добытого к обеду зайца, но и выстругать ратовище для копья или обработать деревце для лука. Кстати, этот же нож, привязанный к древку, превратит его в копье — эффективное оружие.

С приходом бронзового века камень стали использовать по-другому и делают это до сих пор. Например, из огромных глыб прочных минералов уже в древности вырубали и вырезали саркофаги, разумеется, только для узкого круга избранных, которые надеялись в этом предмете из вечного материала навечно сохранить свое бренное тело, видимо, чтобы когда-нибудь снова впустить в него свою бессмертную душу, когда та пресытится скитаниями вне его.

Гораздо более прозаические цели преследовали наши предки, когда массово стали производить круглые каменные жернова для превращения в муку зерна — главного продукта. Их делали совсем небольшими, чтобы вращать вручную, а затем все более крупными, которые крутились под действием силы тягловых животных, воды и пара.

Ясно, что предки не могли предугадать как их потомки, успев побывать на Луне, так и не смогут ничего сотворить, кроме всё того же найденного в земле камня, чтобы уже не «царапать», а с величайшей точностью и тщательностью обрабатывать все те же камни и многие невиданные доселе материалы. Среди последних нет такого, который был бы тверже алмаза — короля камней. Именно им в наше время обрабатываются стальные и другие сплавы. Правда, человек научился получать синтетический алмаз, но по многим достоинствам он значительно ниже природного.

Пожалуй, в обычной обстановке мы чаще всего пользуемся, как ни странно, этим самым дорогим и редким камнем, хотя бы в виде его крошечных «песчинок». Частицы алмаза поблескивают на надфиле, которым мастер-любитель, скажем, шлифует бусинку из халцедона, и они же светятся на пилке для обработки ногтей. Полировать же каменные безделушки мастер станет пастой, в которой тоже будет присутствовать алмазная пыль, уже совсем невидимая невооруженным глазом. К сожалению, все эти алмазы будут искусственными — слишком редки в природе, слишком дороги у людей алмазы настоящие.

Потому-то не всем доступен простейший золотой перстенек, украшенный бриллиантом всего лишь в доли карата. Потому-то днём с огнём не сыщешь любителя, который бы мог похвастаться, что он в свободное время любит не только сотворить бусы и кулоны из яшмы, сердолика и других поделочных камней, но и пытается гранить алмазы.

В настоящее время конструкторы и технологи всё чаще обращают внимание на камни как натуральный материал, успешно заменяющий синтетику. К примеру, совсем на стыке второго и третьего тысячелетия человеческой истории люди почти забыли испытанную веками чугунную сковороду, заменяя ее тефлоновой. Казалось, возврата к старому уже не произойдет никогда, но выяснилось, что модный синтетический материал при чрезмерном нагревании способен выделять в приготовляемую пищу вредные вещества. И тогда на рынке появились сковородки из гранита и других минералов. Производители нашли в этих материалах множество достоинств, а современные машины способны массово обрабатывать эти неподатливые материалы, чтобы удовлетворить всё возрастающий спрос на каменные сковородки. Кстати, их долговечность несравнима с большинством предметов, изготовленных из других материалов.

Выдающийся минералог, академик Александр Ферсман, рассказывая о камнях, еще в середине ХХ века предсказывал большое будущее «самым совершенным формам природы, самым устойчивым химическим соединениям», к которым принадлежит и камень.

Всё идет в сторону создания наименее изнашиваемых и наиболее устойчивых технических форм; всё временное и дешевое оказывается в экономике жизни дороже и расточительнее, чем самое дорогое и самое лучшее.

Камни драгоценные и не очень

Среди гор камней, и это не преувеличение — из них и состоят горные хребты, люди научились отыскивать миниатюрные камешки, которые за их вечную красоту названы драгоценными. И слово «вечная» не преувеличение. Эти камушки миллионами лет лежали в глубине горных пород, и в течение такого же времени сохранят свои формы, цвет, механические свойства. Правда, некоторые из них, покинув лоно земли, могут потерять какие-то достоинства под действием солнечного света, сильного перепада температур, воздействия агрессивных веществ, значительных динамических нагрузок. Так что и «вечные» драгоценности нуждаются в бережном отношении к себе. О драгоценных камнях написаны горы книг, но всё же приведём из них малую толику сведений, коль уж разговор идет обо всём натуральном. К сожалению, драгоценные камни не относятся к возобновляемым материалам. Судя по всему, процесс их появления давно закончился вместе с формированием нашей планеты и возникновением жизни на ней.

Драгоценные камни, за немногим исключением, используются в качестве украшений — самых дорогих и эксклюзивных. Их естественное происхождение позволяет каждому камешку иметь хоть малейшее отличие от своего собрата даже из той же «колыбели» — рудника, где их нашли. То есть, они не сделаны «на одну колодку», что еще больше привлекает  к ним людей.

Начнем с царя камней и драгоценностей — алмаза. По сути это простой «уголь», «графит», но побывав в грандиозном по уровню температур и давлений «тигле преисподней», углерод превратился в самое твердое вещество на планете, к тому же прозрачное и наделенное свойством максимально преломлять видимый свет, что превращает его в искрящийся источник всех цветов радуги. Где же ещё найти что-нибудь прекраснее?

Надо отдать должное людям: именно они путем многотрудной работы научились превращать алмаз в бриллиант, способный «демонстрировать» все свои лучшие свойства. Добавим, что каждый бриллиант отличается от другого не только размером, но и уникальным тончайшим оттенком своей удивительной прозрачности, если можно так выразиться.

Следующим по рангу, установленному ювелирами, следует корунд — занимает второе место по твердости. Он тоже очень прост по химическому составу — всего лишь окись всем известного алюминия. Но и над этим камнем изрядно поработали природные силы, всякий раз по-разному. Поэтому и находят люди огненно-красные рубины и синие сапфиры — корунды, у каждого из которых есть мельчайшая примесь другого химического вещества. Разделение на красный и синий довольно условно, корунды бывают почти бесцветные, голубые, оранжевые, зеленые, лиловые, желтые. Если же начать перечислять все оттенки, то не хватит в первую очередь названий на каждый из них.

Изумруд — прекраснейший зеленый, порой голубовато-зеленый камень. Его название, пожалуй, в народе известно лучше, чем сапфир. По крайней мере, цыганка в своей хвалебной речи скажет «золотой, бриллиантовый, изумрудный», и, вряд ли дойдет в своем перечислении до «рубинового». Идеально чистый изумруд нередко ценится выше алмаза. После открытия в XIX веке месторождения изумруда на Среднем Урале, он стал достойным соперником знаменитых колумбийских камней.

Дальше не будем привязывать камни к какой-нибудь системе классификации, благо их существует несколько, основанных на разных признаках, а оптимальной и быть не может. Разве что разделим их, как это принято везде, на драгоценные самоцветы, ювелирно-поделочные и поделочные.

Вспомним те, которые более на слуху, чем на виду. Мало кто из нас внимательно рассматривал драгоценные камни хотя бы в витринах ювелирных магазинов, а упоминаются они часто, особенно в книгах. Да хотя бы вспомнить знаменитый «Гранатовый браслет» Александра Куприна. О гранате и скажем несколько слов, а точнее о его главной разновидности — пиропе, который подобен тлеющему угольку. Зеленые собратья пиропа не столь знамениты, наверное, незаслуженно. По утверждению академика Александра Ферсмана, один из них, демантоид, «по силе светорассеивания, т. е. по тому свойству, которое определяет сияющую «игру» камня, он стоит выше всех самоцветов, выше алмаза». Алмазный блеск позволяет гранить демантоид бриллиантовой огранкой. К сожалению, этот камень слишком мягок.

Бирюзовый цвет нам хорошо известен, лучше, чем сам камень, который считается «одним из самых красивейших ювелирных камней». По своей природе бирюза подходит для украшений в виде кабошонов — отполированных округлых камешков. Они очень нежны, и теряют свой удивительный цвет, соприкасаясь со многими обычными веществами, даже с мылом. Первая бирюза была найдена в песках Египта около четырех тысяч лет до нашей эры, и египтяне делали из неё священных жуков скарабеев.

Опаловое сияние тоже знакомо начитанным людям. Пожалуй, его можно сравнить с лунным, хотя разноцветные переливы светлого камня при хорошем освещении намного мягче, живее, богаче мертвенного света луны. Способность благородного опала «излучать последовательно различные яркие лучи под воздействием солнечного света» называют опалесценцией.


Видимо, наиболее известен и высоко чтим в народе единственный камень, к тому же не драгоценный, а ювелирно-поделочный. Это — хрусталь. Хрустально чистая вода, хрустальный звон, «день стоит как бы хрустальный», потому что необычно чист осенней порой воздух — подобные выражения в большом ходу не только у поэтов.

Необыкновенная прозрачность, «лучезарная чистота»  горного хрусталя изумляли наших предков, недаром они считали его окаменевшим льдом. Правда, и в наше время далеко не каждый вдоволь насмотрелся хотя бы на одну друзу хрусталя, зато его буквально окружают искусственные заменители из хрустального стекла в виде ваз, рюмок и подвесок на люстрах.

Несмотря на чрезвычайную твердость этой лучшей разновидности кварца, из хрусталя, бесцветного и дымчатого, издавна делали чаши, кубки, бокалы, да еще покрывали их тонкой резьбой. Если с помощью примитивной техники удавалось делать из хрусталя поразительные художественные произведения, то сейчас обработка не представляет особой трудности, что и подтверждают появившиеся уже в ХХ веке известные людские черепа, которые до сих пор пытаются выдавать за изделия космических пришельцев.

Довольно обычны стоящие на столе или за стеклом серванта небольшие вещицы из красивого зеленого камня малахита. Трудно перечислить все изделия, изготовленные из него, начиная от облицовки стен и колонн и заканчивая вставками на перстнях. Величественный малахитовый зал Эрмитажа достойно прославляет этот минерал. Из него можно сделать и более монументальные памятники золотым рукам человека, если учесть, что в XIX веке на Урале была обнаружена глыба этого ювелирно-поделочного камня весом в 250 тонн. Кстати, малахит именно из этих месторождений «считается самым ценным на мировом рынке».

Под стать «шелковисто-нежной зелени» малахита открытый сравнительно недавно сибирский минерал чароит с его узором «из тонких, сливающихся друг с другом струй различных сиреневых и фиолетовых оттенков». Необычная для камней окраска сразу выделила чароит из ряда остальных ювелирно-поделочных камней.

Также как выделяется среди них своим медовым цветом «солнечный камень» органического происхождения — янтарь, не являющийся минералом. Как не вообразить древним людям окаменелый лед, если может окаменеть смола деревьев, сохранив в себе золото солнечных лучей. Янтарь знают, постоянно видят и ценят многие: ведь немало существует недорогих, но красивых поделок из него.

Высшая степень чистоты оксида кремния — кварца, самого распространенного в природе минерала, наблюдается в горном хрустале. Но существует еще множество разновидностей ювелирно-поделочного кварца, в том числе и самый ценный в их группе — аметист. Фиолетового цвета аметисты удостаивались чести быть на царских коронах рядом с сапфирами.

Не слишком высокую ступень в минералогической иерархии занимает агат — тот же кварц из разновидностей халцедона, только находящийся в скрытокристаллическом виде. Зато его структура отличается удивительным разнообразием. Никогда и близко не повторится фантастическая картинка на отполированном срезе очередного камня.

«Нарядная полосчатость, образованная слоями шириной от долей до нескольких миллиметров, тонкие цветовые переходы, насыщенная палитра окраски агата — все это делает его крайне привлекательным».

Всегда оригинальными получаются резные изделия из агата: печати, геммы, чаши, рукоятки ножей, шахматные фигурки.

Почти таким же качеством обладает близкий к агату пёстроцветный камень яшма. Этот непрозрачный камень состоит из «мельчайших кварцевых зерен, спаянных иногда глинистым, иногда кремнистым цементом» и отличается величайшим разнообразием сложных цветовых рисунков. После нахождения огромных запасов яшмы на Южном Урале из нее стали выделывать «черенья кортишные, охотничьи, сабельные, ножные и вилочные, табакерки и другие мелкие изделия». Многие из них находятся в «Эрмитаже — этом единственном в мире хранилище художественных изделий из цветного камня».

Здесь можно остановиться и перейти к утилитарному использованию ювелирных камней в технике, медицине, научных исследованиях. И начать можно с кварца. Он обладает пьезоэффектом, при котором давление на кристалл вызывает появление электрического напряжения между его поверхностями и наоборот. Это достоинство позволило широко использовать кварцевое сырье в оптике, радиоэлектронике, полупроводниковой техники. И раньше находили применение камни группы кварца для изготовления призм, подпятников и подшипников, обязательных в точных измерительных приборах. Из прочного и вязкого агата делают ступки и пестики для истирания горных пород. А из похожего кварцевого образования яшмы — валы для обработки кожи и шары для шаровых мельниц. Конечно, лучшие образцы этого пестроцветного поделочного камня, «вобравшие весь спектр солнечного света», используются для художественных изделий.

Хорошо известно, насколько больше появилось возможностей идеально обрабатывать самые твердые материалы с помощь алмазов и даже алмазной пыли. Последняя является составной частью отрезных и шлифовальных кругов, брусков, паст, шкурок, надфилей. Более крупные алмазы вставляют в резцы, фрезы, сверла. Ими армируют буровые коронки. Каждый мужчина знает, как легко делает царапину на стекле алмазный стеклорез. Кстати, женщина может проделать такое же, если удастся провести по стеклу одним из углов бриллианта.

Как и по отношению к любому другому материалу, человек издавна пытался создать синтетические драгоценные камни, в том числе алмаз. И это ему удалось в значительной степени. Надо отметить, что в этом случае искусственное вещество почти не отличается от натурального, потому что при его получении используются те же элементы и создают условия, которые когда-то существовали при рождении самоцветов в недрах Земли. Получить таким же путем, например, искусственную кожу невозможно, потому что в ее состав входит белок, который люди пока ещё не умеют синтезировать.

Глина красная — обычная

Всем знакома глина, из которой в детстве так просто было слепить хотя бы шарик, а то и далекое подобие какой-нибудь уточки.

Дерзну предположить, что открытие изготовления из глины первых полезных для человека предметов принадлежит детям. В первобытные времена, играя, они начали лепить те же шарики, лепешки, фигурки, а потом и примитивную посудинку, в которой мог поместиться глоток воды. Взрослым, занятым весь день поисками пищи, было не до баловства с глиной. Но в один прекрасный момент они с удивлением обнаружили, что первая примитивная мисочка, стоящая у костра, неплохо затвердела, и из нее можно напиться, как и с ладоней. Эту гипотезу никто никогда не сможет подтвердить, а опровергнуть её желающие найдутся, так что даю им повод для умозрительных исследований и написания глубокомысленных трактатов.

Такая уплотненная пластичная горная порода как глина в изобилии имеется на всех континентах, если не на поверхности земли, то немного поглубже. Цвет её бывает самым разным, от чисто белого до чёрного, но нам больше всего знакома красновато-бурая, которая после обжига приобретает почти красный — кирпичный цвет. Везде люди стали использовать для своих целей полезное свойство глины после смачивания водой быть сначала мягкой и податливой, а потом затвердевать в огне до каменной твердости. Кирпичная или горшечная глина относится к так называемым легкоплавким и встречается наиболее часто. О ней в основном и пойдет речь.

Так как пить воду удобнее из какой-нибудь емкости, и она же нужна, чтобы сварить мясо, то первыми образцами настоящей «костровой» посуды были глиняные чашки и горшки. Разумеется, весьма грубой выделки — не чета современным изящным творениям гончарного производства. Но они прямые потомки глиняных «адама с евой» и более поздних горшков, у которых под слоем глины был скелет из прутьев. Эти изделия тоже восхищали изготовивших их мастеров, как позднее были в восторге их потомки, познавшие тайну гончарного круга, дающего рождающимся на нем изделиям идеальную симметрию.

Мне повезло застать благословенные «античные» времена, когда можно было в глиняную кружку налить молоко из глиняного жбана. Не правда ли, как в Древней Греции до нашей эры? Ведь именно этот прославленный народ создал настоящую культуру глиняных амфор. Всегда традиционной формы, но и всегда отличные друг от друга эти порой огромные емкости служили древнему народу для хранения и перевозки вина и оливкового масла, а также сыпучего зерна и его производной — муки.

Еще в конце 50-х годов ХХ века в ходу у деревенских жителей были глиняные сосуды простейшей и древнейшей «женственной» формы, которые называли горлачами. Действительно, «горло» у них было широкое, затем сосуд сужался и после «талии» снова расширялся. К сожалению, плотную крышку приспособить к нему было трудно, но и не всегда нужно. Стоящий на полке горлач хозяйки обычно прикрывали деревянным кружком.

До поры жбан воду носит, говорится в народе. Конечно, горлачи не были слишком прочными — но не это добило их. Забыть любимую посуду хозяек вынудили трехлитровые стеклянные банки, тоже боящиеся ударов, но имевшие крепко держащиеся крышки, сначала стеклянные с резиновой прокладкой и металлическим зажимом, потом капроновые. Впрочем, видимо, не крышки были виной, а суровые экономические законы — банки стали дешевле горлачей. К тому же с появлением металлических крышек и закаточных машинок трехлитровые банки стали главным хранилищем для маринованных огурцов и помидоров, а также для разных компотов и соков, как фабричного производства, так и домашнего.

Точно так же ещё раньше глиняные печные горшки были быстро вытеснены чугунными — чугунками, а затем и их алюминиевыми аналогами. Так что эру горшков — основной продукции гончарного, а точнее горшечного производства мне застать уже не удалось. Не мог радоваться, видя на базаре горы крутобоких звонких горшков, которыми некогда, во времена Гоголя, восхищались посетители Сорочинской ярмарки.

Явно из отходов сырья горшечники лепили аляповатые глиняные свистульки, дуть в которые мне довелось. За куриное яйцо малолеткам давал их старьевщик, а подростки за эту же цену получали семикопеечную лампочку для карманного фонарика. Как подтверждают археологические находки, например, при раскопках греко-скифского городища в Крыму, мастера, созидавшие «на века» амфоры, тоже умели делать свистульки — терракотовые в виде птицы.

Вспоминая существовавший когда-то огромный спрос на горшки и другую утилитарную керамику из красной глины, пора остановиться и на достоинствах этого материала и соответственно предметов из него. При этом нашей целью остается говорить об изделиях из материалов ближе всего к натуральным.

Если горшок или кувшин слепить из накопанной на косогоре глины, предварительно тщательно перемесив ее, а затем обжечь в русской печи, то они получатся довольно пористыми. Налитая в них вода медленно-медленно просачивается и испаряется, забирая тепло, а оставшаяся и в жаркий день будет прохладной и чистой.

Но в таком сосуде не оставишь на хранение вино, поэтому при обжиге глиняную поверхность покрывали различными солями, и она в итоге получалась глазурованной — вода не проходила сквозь глазурь. К сожалению, некоторые виды глазури могут содержать соли тяжелых металлов, и тогда такая керамика не годится для пищевых продуктов.

Если же взять майолику — художественную керамику из глины, расцвеченной глазурью с добавками кобальта, меди, марганца, то тут уже как-то язык не поворачивается назвать конечный материал натуральным. Это как простое железо из болотной руды сравнивать с нержавеющей сталью. Впрочем, также можно противопоставить простую неглазурованную керамику чрезмерно «нарядной» майолике или изразцам, но не скромным «красным», а рельефным муравленым.

Много глины расходуется на посуду и изделия художественных промыслов, но больше всего по объему её превращают в кирпич. Не будем долго останавливаться на незаменимости глины в строительной отрасли. У каждого перед глазами возникнет наиболее памятное для него здание красного кирпича, историческое, а то и недавней постройки, отличающееся своеобразной привычной красотой. Заодно вспомнится, что цена жилья в кирпичном доме значительно выше, чем в бетонном.

Кирпичные сооружения напомнили об одном из них, которое уже уходит в историю. Других печей из кирпича касаться не будем, а помянем добрым словом уже редкую и в деревнях русскую печь. Она делалась исключительно из красной глины, порой даже из необожженного кирпича-сырца, и спасала людей от холода в самые жестокие морозы. Эта массивная печь знаменательна своей необычной экономичностью.

Ларс Миттинг, автор книги «Норвежский лес», посвященной дровам, отметил это качество русских печей, которые «могут держать температуру 60 градусов сутки после топки и требуют мало дров при большой теплоотдаче; часто достаточно одной закладки дров в течение дня, чтобы дом был теплым».

Добавим, что русская печь экологически идеально чистая, потому что всё в ней натуральное — и сама, и топливо. И она может быть очень красивой, если её сделает своими золотыми руками настоящий печник и использует для украшения изразцы из всё той же глины.

Не забудем и черепицу. Не просто сделать кровлю из керамических «дощечек», которые к тому же делают ее довольно тяжелой. Зато как красиво смотрится она со стороны, никогда не требует покраски, а ее долговечность намного превышает срок службы любой другой крыши.

Дренажные трубки из глины широко используются при мелиорации, и ничего лучшего не найти для этих целей уже только потому, что они пришли из земли и в неё же уходят, не нанося никакого вреда никому.

Белая глина — встречается реже

Просто и повсеместно вошли в обиход людей слепленные и обожженные даже на костре предметы из красной горшечной глины. Сначала они служили всем, а потом — лишь простолюдинам, и это в основном была кухонная утварь.
Представителям высших сословий стала служить более дорогая и редкая посуда из белой глины. Но не сразу она далась людям, которым пришлось искать пути превращения её в великолепный непористый материал фарфор, который, наверное, с некоторой натяжкой можно назвать натуральным. Ведь он состоит не только из белой глины, но и пышного букета добавок, каждая из которых вносит свой вклад в удивительные свойства фарфора и его более бедного «родственника» — фаянса.

Каолином называют белую глину, состоящую из окислов кремния и алюминия, и она встречается намного реже, чем красная. Секретом получения из нее удивительных по красоте и изяществу приборов для чайных церемоний еще в древности овладели китайцы, и он долго оставался тайной для европейцев. Только в начале XVIII века путем долгих эмпирических опытов немецкие исследователи убедились, что для получения фарфора нужно смешивать несколько компонентов, а потом подвергать их высокотемпературному обжигу.

Немного позже, в 1740-х годах, самостоятельно научился производить фарфоровые изделия ученик Ломоносова Д. Виноградов, основавший Императорский фарфоровый завод.

Оказалось, что каолин сначала нужно обогатить, удалив из него нежелательные примеси, и затем получить пластическую массу добавлением в белую глину мелкодисперсного кварца и полевого шпата, а готовое изделие подвергнуть обжигу при высокой температуре. И тогда тонкостенная чайная чашка станет полупрозрачной, непроницаемой для жидкости и газов, а при легком касании её деревянной палочкой издаст, как и хрустальный бокал, благородный звук, но совсем другого тембра.

Все это относится к твердому фарфору, в котором больше каолина, до 66 %, и обжигается он при более высокой температуре — до 1460 градусов. Только так можно достичь максимальную плотность фарфора, и свет будет слегка проходить через тонкие стенки изделий из него. Интересно, что самый плотный и белый — так называемый костяной фарфор, который наполовину состоит из золы, полученной от сжигания такого натурального материала как кости.

В то время как «мягкий» фарфор, относящийся к пористой керамике, закаливается при более щадящих условиях, каолина на него расходуется меньше, что и будет заметно по его повышенной хрупкости и чувствительности к перепадам температур. Для посуды он не годится, но из него получаются прекрасные художественные поделки. Обычно они после глазурования расписываются красками, которые потом при обжиге сплавливаются с глазурью и становятся очень устойчивыми к внешним воздействиям. Вспоминается давно увиденная в музее Максима Горького в Нижнем Новгороде фарфоровая шкатулка в виде пучка спаржи, выглядевшей очень натурально.

Мало чем отличается от фарфора фаянс, но у него невысокая механическая прочность и более высокая пористость, что вынуждает изделия из него тщательно покрывать глазурью.

Если сравнить чайную чашку из фарфора и фаянса, то последняя всегда будет более толстостенной и соответственно тяжелее, и не приходится говорить о хоть какой-то прозрачности ее стенок. Фаянсовые изделия  часто выпускают цветными, какими практически никогда не бывают фарфоровые. Правда, на них может быть роспись. И, конечно, фаянсовый колокольчик, не зазвенит так мелодично, как фарфоровый — такие и производят вместе со статуэтками и другими сувенирами.

Кстати, найдется немало поклонников фарфоровых фигурок людей зверей, птиц, а то и жанровых сценок. Историческую ценность представляют статуэтки из собрания «Народности России», первые из которых были сделаны еще при Екатерине Второй, а затем оно пополнилось серией, выпущенной к 300-летию дома Романовых. Каждый образец с документальной точностью передавал черты лица, телосложение, цвет кожи и волос, особенности одежды, характерные украшения.

Фарфор, обладая прекрасными изоляционными свойствами, неожиданно нашел широкое применение после начала всеобщей электрификации как промышленных объектов, так жилых домов. Многие фарфоровые изоляторы уже стали раритетами, но, к примеру, знакомые ролики и втулки для внешней проводки в квартире ещё не требуют замены, потому что фарфор — материал «вечный». Что подтвердила фарфоровая чернильница-непроливашка, которые выпускали еще в 60-х годах ХХ века. Нашел её в земле на месте бывшей свалки, и после помывки она заблестела как новенькая.

Да, многие изоляторы исчезли вместе с воздушными телеграфными, телефонными линиями связи и радиотрансляционной сети. В то же время разнообразные и немалые по размеру линейные изоляторы из электротехнического фарфора еще долго будут изолировать от опор провода высоковольтных линий электропередач. И до сих пор на автомобильных свечах зажигания мы видим их прекрасный белый корпус из фарфора — заменить его чем-то другим непросто.

Показалось довольно неожиданным применение каолина при производстве коленкора и других материалов для переплетных работ, а также включение его в состав покрытия мелованных бумаги и картона. Входит каолин и в состав косметических кремов под своим народным названием «белая глина».

Что ж биоинертность — важное преимущество каолина и фарфора, что позволяет изготавливать из него и зубные протезы. «Этот материал не оказывает негативного воздействия на ткани ротовой полости, благодаря чему фарфоровые зубы можно устанавливать пациентам, страдающим аллергией на металл или повышенной чувствительностью десен».

Белую глину нельзя применить на скорую руку, как это можно сделать с красной, слепив из нее хотя бы временную печку. Белая глина требует строгого соблюдения технологических приемов, выработанных в течении долгого времени совершенствования изделий из нее.

РАСТИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Начиная говорить об использовании растительности, нельзя не сказать обо всём её сообществе: деревьях, кустарниках, травах, мхах. Среди них, как ныне обитают дикие животные, жил и начал развиваться человек. Сначала в пышных зарослях растительности он находил плоды и укрытие, а вскоре сам стал приспосабливать её для своих нужд. Яблоне, пшенице и остальным пищевым растением посвящено множество книг — здесь речь пойдет только о предметах из уже неживого растительного материала. Вот только бы хотелось сначала упомянуть и о рукотворных сооружениях, в которых растения, оставаясь живыми, несут службу людям.

За живой стеной — как за каменной

Посадочный материал различных древесных и кустарниковых культур — достойный товар, востребованный на современном рынке. Насколько велик может быть объем поставок, видимо, хорошо знают экономисты, занимающиеся этим вопросом и знающие тенденции спроса и моды на саженцы. Не стоит перечислять все возможные варианты их использования, начиная от лесовосстановления на буреломных участках и кончая миниатюрными деревцами в кадках, любовь к которым от японцев распространилась по всему миру. Хотелось бы только остановиться на одном из методов зеленого строительства — создании живых изгородей. Они известны с незапамятных времен, но среди других сооружений человека занимают ли они достойное место, это еще вопрос. Могут ли они достойно заменить многие бетонные, кирпичные, металлические изгороди? Конечно, о таких, как решетка Летнего сада в Петербурге, речь не идет.

Вообще всевозможные заборы и изгороди — анахронизм, доставшийся нам от предков. Как в средние века бояре прятали свои терема за бревенчатыми тынами с колючими рогулями поверху, так и теперь некоторые усадьбы защищены непроницаемыми для взгляда стенами, увенчанными колючей проволокой. Но коли всевозможные ограды сохранились, то должны они в полной мере отвечать своему функциональному и эстетическому назначению и быть экономически обоснованы.

Вспоминается относительно недалекое время, восьмидесятые годы ХХ века. В одну из весен за околицей моей деревни все обширное поле, ранее «облагороженное» мелиоративными канавами, теперь «украсилось» несметным количеством белых бетонных столбиков, между которыми была натянута стальная проволока. В строгом соответствии с проектной документацией километры такой изгороди выделяли прогоны и отдельные участки, а также защищали канавы, дороги, деревенские огороды. Из многих других творений рук человеческих появилось еще одно — «культурное пастбище».

Не могу сказать, сколько дней или лет согласно неумолимым законам экономики должна была переноситься стоимость масштабного сооружения на производимые продукты животноводства, но знаю одно — не успели еще пожелтеть листья, как о стоимости сооружения говорить не приходилось, по причине отсутствия такового. Сохранились лишь столбики и порванная во многих местах проволока, да и их вскоре частично растащили деревенские жители, на остальные же останки еще долго натыкались трактора и люди.

Проектировщики, поучившиеся на своих ошибках, как делает это известно кто, похоже, больше не предлагали столь «эффективные» проекты. Впрочем, как и другие, за исключением, широко распространившегося позднее достаточного дешевого и мобильного «электропастуха».

Тем не менее, всевозможные прогоны и выгоны для скота до сих пор ограждаются хоть чем-нибудь и как-нибудь. Но не приходилось мне видеть использование для этих целей живых изгородей. Скептик усмехнется. Корова — и живая изгородь. Разве что специально для её поедания в случае оскудения кормами огороженного участка. Так и мне казалось, пока не попала в руки книга известного английского натуралиста Джеральда Даррелла.

В ней он упоминает о старинных живых изгородях своей страны, «прекрасно защищавших от ветров, непроходимых для скота». Оказывается, не только для украшения парков и улиц служили они. Они работали!.. Были настолько хорошо продуманы, заложены, выращены, что скот не может проломиться сквозь них. Оказывается, «уже более тысячелетия поля и пастбища в Англии традиционно огораживают густой живой изгородью».

После прочитанного особенно тоскливо было вспоминать виданные-перевиданные перекосившиеся, поломанные, поставленные в нужных и ненужных местах за немалые деньги изгороди на нашей земле. Правда, с такими уже начинают бороться, но успех не очевиден, хотя бы потому, что на месте снесенных появляются новые, которым далеко до эстетических шедевров. Эти неказистые сооружения как нельзя лучше соответствуют той «згороде», которой у нас в детстве  дразнили всех неуклюжих и нескладных.

Казалось бы, вот простор для инновационной деятельности фермерам и другим сельхозпроизводителям третьего тысячелетия. При минимальных затратах всего лишь на посадочный материал имеется прекрасная возможность обиходить наши сельхозугодья. Можно представить, как везде, органично влившись в ландшафт, не обнаруживая своего утилитарного назначения, появятся живые изгороди, которыми обнесены и пастбища, и поля, и новые рукотворные пруды на них. Перестанет бросаться в глаза бесконечная продуваемая всеми ветрами ширь, не свойственная нашему лесному краю. Тем более, позарез нужны живые изгороди так называемым «полигонам бытовых отходов», пока они ещё существуют, не заменены мусороперерабатывающими заводами.

Вспоминая не так и часто виданные живые изгороди, приходишь к выводу, что большинство из них находится в городах, где иногда слишком расточительно отводить под них лишние квадратные метры дорогой земли. Кстати, пожалуй, их единственный недостаток — немного большая ширина по сравнению с остальными. К тому же, в сельской местности и это нельзя назвать недостатком.

Зато они дешевы и долговечны, требует минимум ухода. Ведь живая изгородь не покосится и ее не придется подпирать кольями, не надо её и красить — она сама, если будет, скажем, из боярышника, расцветится весной зелеными листьями, затем белыми цветами, а к осени красными плодами. А для изгороди подходят практически все виды и формы деревьев и кустарников. Специалисты утверждают, что:

«Плотную и достаточно высокую изгородь дают такие кустарники, как боярышник, ирга, калина, лещина, сирень, чубушник. Чуть пониже, до 2-3 метров высоты — ива, сирень, шиповник, барбарис, жимолость, арония, кизильник. Низкие изгороди делают из смородины, крыжовника, японской айвы, магонии падуболистной, снежноягодника. Впрочем, высоту всегда можно отрегулировать обрезкой».

Хорошо мне знакома небольшая изгородь возле собственного дома в деревне. Отец-пчеловод сначала посадил вдоль улицы клёны, позднее снизу прижились полученные из семян саженцы желтой акации. Сейчас корова не пролезет в огород, а на кленах и акациях в пору цветения гул стоит от пчел. В жаркие летние дни защищают насаждения от пыли и шума: до нас так и не дошла программа асфальтирования деревенских улиц — и того и другого хватает с учетом увеличения автомашин и сохранения любителей быстрой езды. И должен отметить, что наш «забор» с улицы смотрится намного интереснее, чем те стандартные ограды, отлитые в одной форме, которые километрами тянутся вдоль дорог в населенных пунктах. Скажут, что зеленые изгороди тоже однообразны. Нет, они все эксклюзивные, одинаковых не бывает, как не бывает одинакового леса.

Скажут, что живой забор не задержит злоумышленника. Так ведь хороший вор при желании проникнет сквозь любую преграду, и колючая проволока не поможет. Так что и за живой изгородью вы будете, как за каменной стеной.

Кстати, любые варианты оград у нас отмечены со стороны «благовоспитанных» обывателей тем, о чём писал ещё Гоголь. «У нас стоит только поставить забор, как и натащат всякой дряни».

Зато живая изгородь привлекает к себе не только желающих попроще отделаться от мусора. Эти растительные полосы становятся убежищем и благодатной кормовой базой для многих живых существ. В первую очередь для насекомых и певчих птиц, тех самых, которые обеспечивают пока еще биологическое разнообразие, за сохранение которого мы всё активнее начинаем бороться. И, в отличие от других оград, живая никода не станет смертельной для животных. Примеров их гибели в металлических оградах достаточно .

Справедливости ради следует привести и другие слова Даррелла из той же книги.

«Современные же фермеры считают изгороди досадным анахронизмом и спешат от них избавиться, безжалостно выкорчевывая древнюю реликвию, чтобы освободить место все новым и новым участкам земли, которые будут отданы во власть разрушительной деятельности дождя и ветра».

Что ж, и там есть люди, готовые «удушиться за копейку», как говорят у нас. Им простительно, учитывая, что живут они на небольшом густонаселенном острове. А нам стоит подумать, всему ли и всегда следует учиться у мудрецов-англичан, придумывающих «за машиной машину».

Поневоле возникают вопросы, аргументированные ответы на которые хотелось бы услышать от специалистов.

Достаточно ли ландшафтные дизайнеры предлагают проектов живых изгородей, как организациям, в том числе сельскохозяйственным, так и частным лицам?  Есть ли удачные показательные примеры грамотного использования живых изгородей для защиты территорий от непрошенных посетителей в виде домашних животных? Насколько широко распространены они в других странах? Можно ли создать и поддерживать моду на живые изгороди, как неотъемлемый элемент современного ландшафтного дизайна? Можно ли ждать от фермеров и владельцев дачных участков, что они начнут устраивать соревнования на лучшую живую ограду?

ДРЕВЕСИНА

«Теплый» материал

Навсегда запомнилось, как на крупном машиностроительном заводе Генеральный конструктор, всю жизнь занимающийся проектированием и испытанием изделий без единой деревянной детальки, любовно поглаживая случайно оказавшийся в лаборатории деревянный брусок, сказал: «Какой теплый материал!..» Да, древесина на ощупь кажется не только теплой, но и как бы ласковой; чувствуется ее прочность и в то же время податливость. Действительно, даже сухое березовое полено не так просто обработать, чтобы получить из него, скажем, рукоятку для молотка. Но на дубовой доске оставишь след собственным ногтем. В этом и прелесть древесины, в этом секрет её широчайшего использования во все времена.

О применении древесины, наверное, каждый может говорить до бесконечности. И больших усилий прилагать не надо, смотри только на окружающие предметы. К сожалению, иногда можно и упустить, к примеру, подоконник… Не удивительно: он покрыт многими слоями масляной краски — не сразу сообразишь из чего сделан, не скрывается ли под покрытием бетон или пластик.

Потому и хочется вспоминать лишь те деревянные изделия, которые и в настоящее время обилия синтетических материалов все же лучше изготавливать из древесины. Тем более интересно, как наши деды использовали для многих своих нужд древесину разных пород деревьев, незаменимых в том или ином случае. Древесина совсем ещё недавно успешно конкурировала со многими металлами и даже сталью. Пластмасса же и до сих пор во многих случаях не может вытеснить традиционные деревянные предметы. Если же такое происходило на заре появления пластиков, когда казались они чудом, то теперь нередко наблюдается обратная тенденция: древесина возвращается. Ведь она по-прежнему славится не только общими достоинствами, но и «большой разнокачественностью», как писала известный ученый-дендролог Н. Гроздова.

«Мы знаем, что у одних деревьев древесина прочная, твердая, крепкая, несгибаемая, как у дуба черешчатого, а у других она мягкая, но хорошо раскалываемая, у третьих она очень гибкая, легко растягиваемая».

Вот и начать можно с «царя» наших деревьев — дуба.

Не только спицы в колеснице

Кстати, древесина заморских пород деревьев, появившаяся в эпоху великих географических открытий, чаще всего славились необычным цветом, своеобразной красотой и применялась для декоративных целей, хотя ни красное, ни эбеновое дерево так и не смогло затмить своими достоинствами карельскую березу.

Дуб издревле ценился за твердость и долговечность древесины. Подтверждение тому — ее использование для строительства кораблей. Дубовые же бочки не только веками выручали моряков и виноделов, но и «научили» последних выдерживать в них виноградный спирт, чтобы получился коньяк. Хорошо известен и дубовый паркет — показатель богатства хозяина дома. Лучшую крепкую мебель всегда делали из дуба.

Мне же вспоминаются дубовые пластинки, выстроганные обычным ножом. Их осталось множество, когда отец разобрал уже разваливающееся бердо от бабушкиного ткацкого станка — кроснов. Удивительно, как хватило у моего деда терпения и уменья наделать столько пластинок толщиной в несколько листов бумаги. На таком же расстоянии они были параллельно друг другу закреплены в бердо, и через эти узкие щели проходили нити основы получаемого полотна. Ширина берда и соответственно длина пластинок были с рукоятку ножа. На концах каждой из них была вырезана с обеих сторон выемка для крепления к каркасу, сам кончик представлял собой тупую стрелку. Нелегко из твердой древесины выстругивать такие хоть и простые, но слишком тонкие детали, но сделанные из другой, они мало того что будут ломаться прямо под ножом, так и не выдержат нагрузки в станке, да еще попортят ткань.

Пластинки за долгие годы не потеряли ни прочности, ни благородного желтоватого цвета древесины, отшлифованной льняными нитями. Отец не выбросил их, а вскоре нашел им применение. Из одинаковых, прочных и достаточно упругих полосок простейшим «шахматным» способом он сплел несколько квадратных ковриков. На такой можно поставить вазочку или горячий чугунок с картошкой, но отец заменил ими более примитивные плотики, которые пчеловоды кладут в кормушку для пчёл — с него этим неутомимым труженикам удобнее брать и уносить в улей сахарный сироп. В таком необычном виде дубовые пластинки будут служить человеку еще десятки лет.

Наверное, не все еще деревенские жители перешли на пластиковые грабли для сена, которые уже давно появились в магазинах. Такой хозяин в лесу или просто в лозняке на канаве не пройдет мимо дубового куста. Из низкорослого кривого и ветвистого дубка никогда не получится добротное строевое дерево, которое дорого ценится на рынке. Зато можно вырубить несколько нетолстых палок, дома распилить их на одинаковой длины чурочки и расколоть на маленькие поленца. Зимним вечером, по нынешним временам одним глазом посматривая в телевизор, хозяин ножом выстрогает запас зубьев для грабель. Особенно тщательно он сделает цилиндрическую часть основы зуба, которую придется плотно вставлять в сверленое отверстие и с обратной стороны закреплять дубовым же клинышком. Уступчик, ограничивающий основу, и сам зуб можно строгать не так аккуратно, но у хорошего мастера и они будут строго одинаковы.

Надо отметить, что деревянный зуб грабель сломать проще, чем пластмассовый. Кстати, некоторые используют для его изготовления древесину яблони, хотя и не такую твердую как дубовая, но более вязкую, следовательно, лучше выдерживающую удары. Но и такой зуб сломать легко, а сделать трудно. Зато хорошо сбалансированные полностью деревянные грабли просто пушинкой летают в руках, сдвигая вороха хорошо высушенного сена. А старые, отполированный миллионами травинок дубовые зубья грабель достойны покоиться в лучших музеях мира.

Глядя на велосипедное колесо с его почти неразличимыми стальными спицами, трудно представить, что и эта деталь могла изготовляться из дерева. Правда, дубовые крепкие спицы стояли на тележных колёсах, а не велосипедных. Естественно, они были намного толще, но и нагрузки выпадали на их долю очень большие. Хороший конь уверенно тащил воз в полтонны. Этот немалый груз распределялся на тридцать две спицы четырех колес телеги. А телега, которая ходила по рытвинам и ямам послевоенного бездорожья, нередко была «на деревянном ходу» — на дубовых осях. Ось, диаметром не намного превышающая железную, служила верой и правдой наравне с последней. Конечно, при чрезмерных нагрузках не выдерживала, поэтому мы мальчишками оставались недовольны, если доставалась такая телега возить колхозное сено. Зато коню таскать ее было намного легче: на неё столько не наваливали, оберегая от поломок. Да и по весу она была меньше. В отверстие на конце такой оси «загвоздку» тоже вставляли дубовую. Она справлялась со своей обязанностью — не дать свалиться колесу. Разумеется, колесо не загоралось от сильного трения, потому что было смазано густым березовым дегтем.

ДРЕВЕСИНА В ЖИЗНИ НАШИХ ДЕДОВ

Если для столов и в нынешнее время она лучший материал, то некоторые предметы домашнего обихода, изготовлявшиеся из нее относительно недавно, молодежь может и не узнать. Хотя при существующей тяге к изучению истории своего народа, эти простые, но очень удобные изделия вызывают интерес у многих.

Сухая ложка рот дерет

Неспроста в ходу выражение, предполагающее необходимость «подмаслить» в определенных ситуациях, связано с основным столовым прибором прежних времен — деревянной ложкой. Не будучи отполированной до блеска, как пришедшая ей на смену металлическая, она только тогда казалась приятной едоку, если была наполнена горячей похлебкой или масляной кашей.

На протяжении веков ложку, изобретенную еще в эпоху неолита, изготовляли преимущественно из дерева. И не только потому, что древесина всегда оставалась самым распространенным, дешевым и подходящим для многих изделий материалом. Ее низкая теплопроводность была незаменимой при употреблении любого варева, поданного «с пылу с жару», что так распространено в северных широтах. Тогда и состоятельные люди вспоминали простонародную ложку. Это приметил писатель Сергей Аксаков и упомянул в своей «Семейной хронике»:

«Горячие щи, от которых русский человек не откажется в самые палящие жары, дедушка хлебал деревянной ложкой, потому что серебряная обжигала ему губы…»

Постоянно под руками была ложка — как не упомянуть её, в первую очередь за столом, когда она особенно дорога к обеду. А к трапезе, тем более праздничной, собирались не только те, кто поработал с сошкой — на каждого из них приходилось еще семеро с ложкой. У каждого из них она была своя — раньше, рассчитывая попасть в гости к хлебосольному хозяину, «запасливый человек без ложки не ходил». Небось, и размер её не позволял ему жаловаться, что «яство сладенько, да ложка маленька». И все же, в общем, не велика ложка, да если в ней будет деготь, то нетрудно испортить им и бочку меда.

Существует широко распространенное выражение, связанное с первым этапом изготовления деревянной ложки, разумеется, вручную. Кажется, пока еще не освоен механизированный способ ее производства. Начинается все с битья баклуш — самая простая и легкая технологическая операция, при которой чурки необходимой длины раскалывали на определенного размера поленца. И уже каждое из них с помощью режущих инструментов мастер превращал в ложку. Для первоначальной грубой обработки поленца, использовался специальный ложкарный топорик или тесло, затем ножом заготовке придавали форму ложки и особой полукруглой стамеской клюкарзой выбирали углубление в её основной части, которая называется черпало. Рашпилем правили держало и перемычку или шейку — ту часть черенка или стебла, которая соединяла его с черпалом, а также его наружную часть.

Окончательную шлифовку всей ложки осуществляли не только с помощью вулканической пемзы, но и болотным хвощом. В этой жесткой траве много кремнезема — он и заменяет наждачный порошок. Готовую ложку пропитывали льняным маслом и просушивали в печке.

Помимо обычных ложек для еды, несколько отличавшихся размерами и формой, ложкари поставляли на рынок длинные разливные ложки, половники, ковшики. Черенок праздничных, ныне сувенирных, ложек делали в виде различных фигурок или отдельными резцами наносили растительный, геометрический и другие орнаменты.

Чтобы исключить смолистый привкус: древесину применяли исключительно лиственных пород, в первую очередь липовую — легкую, мягкую, не склонную к раскалыванию. Широко использовали осину и березу, рябину, ольху. Годился и клен, но ложка из этого более редкого дерева стоила дороже. Также как и ложки из плодовых деревьев: яблони, сливы, вишни.

Еще в первой половине ХХ века практически каждый деревенский мужчина мог худо-бедно выстрогать ложку вполне пригодную для домашнего обихода. Немало ложек изготовляли ремесленники, объединенные в артели ложкарей, но это мелкое производство перестало существовать после Великой Отечественной войны. Деревянным ложкам на смену пришли дешевые алюминиевые, а затем и из нержавеющей стали.

Недолгий ренессанс деревянный предмет кухонной утвари, сильно напоминающий ложку, испытал на исходе ХХ века, когда у нас в моду вошла посуда с тефлоновым антипригарным покрытием. До слоя «нежного» пластика нельзя дотрагиваться ничем металлическим: он тут же разрушается. Поэтому и понадобились деревянные лопаточки, чтобы ими орудовать на суперсовременной сковородке. Ничего лучше дерева конструкторы найти не смогли. Мягкие пластиковые лопатки не годятся — не выдерживают высоких температур.

Тефлоновая посуда продается до сих пор, но вряд ли находятся любители жарить диетические котлеты без масла, прочитавшие последние сообщения о том, к каким последствием может это привести.

«При сильном нагревании он начинает выделять перфтороктановую кислоту — вещество, которое попадая в организм человека, может вызвать развитие онкологических заболеваний, повышение холестерина в крови или выделение триглицеридов. Поэтому важно нагревать сковороду или кастрюлю равномерно, не допуская резкого перепада температур на поверхности посуды. Кроме того ученые рекомендуют чередовать приготовление пищи на тефлоне с приготовлением блюд в привычной кухонной утвари».

Не слишком ли сложные ежедневные манипуляции в кухонных условиях? Пожалуй, будешь чувствовать себя спокойнее, аккуратно покуривая на пороховой бочке. И поневоле обратишься к привычной кухонной утвари. А кто-то — и к деревянной ложке…

Хлебная лопата

Еще в середине прошлого, ХХ века, в каждом крестьянском доме пекли в русской печи хлеб самостоятельно. И немного позднее это простое ремесло, в то же время требующее навыков и твердого знания главных принципов, практически полностью было вытеснено поставкой в деревню фабричного хлеба.

Когда в деревянной «хлебнице» созревало тесто из чисто ржаной муки, не имеющее никак примесей, его в виде сырых караваев требовалось поместить на кирпичный под вытопленной печи. Для этого служила деревянная лопата, на которой хозяйка отправляла каравай в самый жар, и оставляла его там, ловко выдернув из-под него лопату. Нередко, обычно по осени, горячий под печи выстилали широкими листьями капусты или клена, и тогда нижняя запеченная корочка каравая была чище и вкуснее.

Разумеется, никакой другой материал, кроме древесины, не годился для изготовления хлебной лопаты. Она была легкой, не боялась высокой температуры, а ее поверхность, соприкасавшаяся с тестом, не оставляла на нем никаких вредных веществ и запаха.

Чтобы получить подходящую по толщине и ширине доску для лопаты, требовалось немало усилий, но всё же чаще всего её делали цельной. Форма самой лопаты и ее черенка была самой простой, но заготовка должна была иметь прямослойную древесину без всяких пороков и сучков. Использовали древесину березы и более мягкой ольхи, но чаще всего — осины.

«По чистоте отделки и легкости осиновые лопаты самые лучшие», — писал русский лесовод Н. Нестеров, высоко ценивший это дерево, в том числе за вязкость и упругость его древесины, пригодной для изготовления многих бытовых вещей.

Хотя по виду и названию хлебная лопата сильно походила на обычную, её функции были совершенно другие. Несколько «заходов» в печь с легким грузом в течение недели или пяти дней — вот и вся её «работа». Для других целей её не использовали. И, тем не менее, она была в каждом доме, и заменить её было нечем. Деревянную лопату берегли от случайных поломок и грязи — ставили в углу у печки всегда рабочей частью вверх.

И в настоящее время остались любители печь хлеб в печи по технологии дедов. Мастера по дереву готовы предложить им самые разнообразные лопаты.

Существует еще одна связанная с хлебопечением лопата, которую правильнее назвать лопаткой, а то и просто мешалкой. Она служит для замешивания и вымешивания теста, и мало кому известна ещё и потому, что в большинстве случаев хозяйка месила опару просто руками. Эту совсем простенькую лопатку делали из любого подходящего дерева, за исключением хвойных видов.

Коромысло

«Несет Галя воду, коромысло гнется…» Слова замечательной малороссийской песни, которую знают все, сразу вспоминаются, когда речь заходит о простом приспособлении для переноски тяжестей путем перераспределения их веса с рук человека на его корпус.

Обычно переносят на коромысле не все тяжелые предметы, а прежде всего ведра с водой. Их ведь не запихнешь в заплечный мешок, как и мокрое белье, которое в тех же ведрах или корзинах женщины носили полоскать на речку.

Интересно, что у нас довольно редко переносили на коромысле корзины с картошкой и другими овощами или фруктами, разве что на небольшие расстояния и в небольшом количестве. Всё-таки урожай этих сельскохозяйственных культур в основном перевозили на телегах в объемных мешках или россыпью. Зато где-нибудь в Юго-Восточной Азии, где ручной труд был распространен очень широко, крестьяне переносили на коромысле буквально всё, что выращивали на своих полях.

К слову сказать, судя по картинкам и фотографиям, очень часто их коромысел представлял собой просто бамбуковую палку, которая покоилась на одном или двух плечах носильщика. Возможно, при этом она и гнулась, чего не скажешь про настоящее коромысло наших деревенских мастеров.

Ведь сделанное по всем правилам эргономики, как теперь называют известные в народе способы оптимального конструирования изделий, коромысло — это пологой дугой изогнутое приспособление, у которого окончания «плеч» располагаются так, что руками удобно поддерживать переносимые тяжести, а его утолщенная центральная часть предельно плотно прилегает к обоим плечам человека. При такой конструкции практически весь вес подвешенных к коромыслу емкостей воздействует лишь вертикально на позвоночник, не доставляя ему опасных боковых нагрузок. Они возникнут, если будешь переносить тяжелую корзину в одной руке.

На иллюстрациях, посвященных коромыслу, оно обычно выглядит довольно примитивно — плохо обработанная деревянная дуга с крючками для подвески тяжестей по краям. К тому же его нередко носили на одном плече, периодически сменяя его. А ведь существовали почти идеально подходящие для человека коромысла, у которых в значительно расширенной центральной части выдалбливалась и шлифовалась продолговатая выемка с вырезом, чтобы она хорошо облегала плечи и не упиралось сзади в шею. Нести на таком коромысле было одно удовольствие, оно не давило сильно на тело, как это происходило при использовании примитивного изделия. Мне доводилось носить воду в баню на таком коромысле, выструганном дедом еще до войны, и черпать её в озере с мостков, не снимая с него вёдер.

Практически любое дерево годилось для изготовления коромысла: береза, осина, сосна. Если оно было сильно изогнуто, то могло представлять собой единую конструкцию. Ведра подвешивались в вырезанные на его концах пазы. Как тут не вспомнить старинную нетрудную загадку: «Разноцветное коромысло над водой повисло».

И все же еще удобнее были прямые коромысла с выемкой в центре, которое имело на концах подвешенные на коротких цепочках металлические крючки, а то и крепкие деревянные палочки с сучками на пеньковых веревочках.

В наше время даже мастера деревянных дел не предлагают коромысла: нет на них спроса. Правда, в отдаленных деревнях, где никогда не будет водопровода, до сих пор хранят старинные коромысла и используют их по прямому назначению. Не помешает иметь его и в хозяйстве дачника на случай какого-нибудь стихийного бедствия, когда из-за отсутствия электроэнергии первым делом потребуется вручную доставлять в дом воду.

О некоторых моделях «гужепарка» былых времен

С огромным количеством марок современных автомобилей наверняка могли бы сравняться разнообразные телеги, дилижансы, дрожки, тарантасы, линейки, брички, арбы и прочие модели тогдашнего «гужепарка», говоря современным языком. По крайней мере, гужевой транспорт имеет историю на многие сотни лет большую, чем автотранспорт. И практически закончилась эра использования тягловых животных к началу третьего тысячелетия. Да, и теперь еще сохранились в деревнях конные повозки, но всё чаще заменяют их мотоблоки и минитракторы. Как когда-то навсегда исчезли с морских просторов величественные парусные корабли, так фактически исчез и гужевой транспорт. А отдельные парусные яхты или свадебные кареты служат лишь напоминанием об ушедших временах.

Как почти не осталось образцов корабельного мастерства прошлого, так только и единичными экземплярами сохранились разнообразные повозки. Произошло так во многом потому, что они были сделаны из натуральных материалов, которые быстро возвратились в естественный круговорот природных веществ, в отличие от современной синтетики и нержавеющих металлов. А вообще эти изделия рук человека достойны своего почетного места в музеях лучших достижений человечества.

Каждая сработанная по старинной технологии телега отличалась от таковой из соседней деревни. Ведь их массового производства на крупных предприятиях не существовало. Тем более не было и никаких стандартов. Каждую телегу делал или сам мужик, или заказывал деревенскому мастеру. Например, мой дед на продажу телеги и сани не изготовлял, а для себя мастерил. Парадный выездной «отвальчик», по словам бабушки, отделал с большой любовью, украсил разными жестянками и расписал цветными узорами. Называли так «легковые» сани потому, что в них два седока, подстелив снизу сена, удобно отваливались к спинке, как на кресле. А впереди санный кузов вслед за загнутыми полозьями дугой уходил вверх, предохраняя седоков от комьев снега и льда, летящих из-под кованых копыт коня.

Мне не довелось не только увидеть возможное наследство, но и слышать рассказы о нём от самого деда: он погиб во время войны. А на «отвальчиках» в большинстве случаев кататься приходилось стоя, а садиться на ходу. Мальчишками мы не пропускали возможности подъехать на попутных санях, вскакивая на концы полозьев, сзади далеко выходящие за сиденье.

За материалом для телег и саней не надо было ехать на базар: большинство деталей были деревянными. Только самые ответственные — шкворень, оси, шины на колеса и санные полозья — ковал кузнец. Железо и в середине двадцатого века оставалось дорогим материалом — сам я мальчишкой сено возил в телеге «на деревянном ходу». Оси её были раза в два толще металлических и строгались из дуба, возможно, вяза или другого дерева покрепче березы. Вот ведь как, даже такую ответственную деталь, к которой прикладывалась основная нагрузка, и та была деревянной. Конечно, помнится, ломалась иногда такая — не хотели мальчишки брать на колхозном «обагуле» слишком примитивную телегу, старались захватить «на железном ходу».

На передней оси устанавливалась довольно широкая подставка-подушка, в которой сверлилось отверстие под шкворень да крепились проушины за которые цеплялись оглобли. Получался так называемый передок, на который можно было поставить любого вида заднюю двухколесную часть и шарнирно скрепить их массивным стальным стержнем — шкворнем. Точь-в-точь, как на современный автомобильный тягач устанавливаются разного рода фуры.

А видов «колёс» как у нас на Витебщине называли телегу, существовало немало. Общим у них были настоящие колёса, которые назывались катками. Наверное, наиболее распространенной телегой можно назвать самые обыкновенные «навозники». У них небольшая прямоугольная рама застилалась досками, да по бокам две наклонные доски образовывали низкие бортики. На таких «колесах» возили навоз, песок, мешки с зерном и картошкой, а при необходимости, почистив немного, застилали сеном, ставили клетку с поросятами и везли их на базар.

Всё же для парадных выездов и для каждодневных разъездов, к примеру, ветеринара, почти такую же тележку делали более изящной — окружали уже всеми четырьмя бортиками, а сами они были решетчатыми, из тонких планок. На таком «легковом» транспорте, застлав цветной подстилкой наложенное сено, можно было ехать и свататься. Из этой телеги не выкатится тыква, которую можно было в знак отказа получить на подобном мероприятии. Правда, никто не видел, чтобы везли этот заметный плод домой: видимо, выбрасывали сразу.

Для перевозки более габаритных грузов телегу делали чуть побольше. Два её тоже наклонных борта были значительно выше, обязательно решетчатыми. На нее умельцы могли не только положить три-четыре центнера сена, но и благополучно довезти за несколько километров с поля по ухабистым грязным проселкам. Не каждому удавалось по-настоящему освоить мастерство аккуратно наложить воз и правильно увязать его.

Ржаными снопами и льняными снопиками, не молоченым ячменем и его же мелкой соломой, лозовым корьем и зеленой силосной массой нагружали такие телеги. Каждый воз был своего размера при примерно одинаковом весе: соломенный — широк и высок; сырой тяжелый мох лежал жалкой горкой; дрова, в виде нетолстых стволов серой ольхи, свешивались сзади до земли.

Для перевозки настоящего строительного леса существовали особое устройство — раскаты. Язык не поворачивается называть их телегой. На всё тот же универсальный передок ставилась передняя подушка раскатов с двумя «рогами» по бокам, а от нее шла назад толстая жердь метров около десяти длиной. Задняя часть на двух колесах с отверстием в подушке под жердь надевалась на неё, подкатывалась почти впритык к передней и сзади в одно из отверстий жерди вставляли металлический штырь «загвоздку» — можно было ехать в лес.

Перед погрузкой бревна раскаты «раскатывали» — заднюю часть отодвигали на край жерди и тоже фиксировали «загвоздкой». Получался длинный «лесовоз», а так как бревно надежно привязывали, то и жердь раскатов становилась как бы ненужной — бревно само «работало» за неё. Грузили и два, и три бревна. Смотря какие были они, и какой был конь.

После войны по деревням много строили. Бревенчатый сруб хаты ставится на крупные валуны. Для их перевозки существовали особые «каменки». Снова та же рама, особенно крепкая, а вместо дощатого дна три железные выгнутые вниз полосы, соединяющие боковые стороны. Камень не провалится, а поместятся два-три — не больше. Промежутки можно заполнить камнями поменьше, если конь потянет.

Помнится и большая деревянная бочка, с четырехугольным заливочным конусом-отверстием сверху, с краном-затычкой снизу, на двух колесах, с оглоблями — возили на ней воду скоту.

Все эти колесные сооружения стояли летом в «гужепарке» всего лишь одной небольшой деревни — под открытом небом возле конюшни. Сделаны они были из местного леса: березы, дуба, вяза местными мужиками, которых мастерами даже не называли. На менее ответственные детали, вроде досок и планок шли ель и сосна. Скреплялись они без гвоздей, кое-где грубыми болтами, в большинстве случаев одна вставлялась в паз другой. Конечно, вся конструкция усиливалась железными связующими стержнями, скобами, хомутами.

Разумеется, и упряжь, без которой телега ни на что не годится, сделана была из местного материала. Одна из важнейших ее деталей — дуга. Любопытно, что несведущий человек вряд ли сможет догадаться для чего она служит. В то же время назначение хомута понятно без лишних объяснений. Дуга отличается ещё одной особенностью — она не имеет никаких составных частей, это просто согнутый полуокружностью ствол не сильно толстого дерева. Ввинченный шуруп с колечком, на которое можно подвесить колокольчик или бубенец — необязательное дополнение. «Исподволь и ольху согнешь, а вкруте и вяз сломишь», — записал Даль народную пословицу. Известен и сказочный медведь, который имея избыток сил, так и не смог согнуть дугу — всё ломал их. Гнули дуги из вяза, а за неимением его и из березы и ясеня. Ведь «за неимением гербовой пишут и на простой».

Хомут, по сравнению с дугой, сложнейшее изделие. Для его изготовления уже требовалось знание ремесла — шорницкого. Основой хомута служат две шарнирно соединенные вверху полукруглые детали из крепкого дерева — клещи. На них держится овальное ярмо, которое представляет собой плотные соломенные жгуты, обшитые кожей. С внутренней стороны, которая непосредственно прилегает к телу коня, хомут обшивается войлоком. Клещи надетого на шею коня хомута крепко сжимаются, связываются внизу супонью — тонким длинным ремешком из сыромятной кожи. Из толстой воловьей сыромяти делались гужи, связывающие хомут с оглоблями. На них приходилась главная нагрузка, когда конь тянул тяжелый воз

Мягким войлоком закрывается снизу металлическая основа седёлки, которая поддерживает ремень-чересседельник, соединенный с обеими оглоблями и поднимающий их на нужную высоту, чтобы усилие коня оптимально передавалось на телегу.

Уздечка, чересседельник, повод, супонь, — всё это из крепчайших, обработанных дегтем сыромятных ремней. Длинные вожжи из такого материала не делали, были они из тканого ремня или просто веревочные — самые дешевые.

Говоря о «гужепарке», видимо, стоит вспомнить и последний не всегда обязательный предмет — кнут. Плели его гибкую конусообразную часть из тонких полосок сыромятной кожи, а для рукоятки срезали молоденькую березку или стволик можжевелового куста. Хороший хозяин имел и хороший кнут, но коня он погонял «не кнутом, а овсом».

Ходившие по разной воде

Историки, реконструируя в своем воображении самые первые этапы развития человеческой цивилизации, предполагают, что первой лодкой древних людей был долбленый челн. Сделать его им подсказало большое дупло на бревне — на таком плыть было значительно удобнее, чем на простом круглом деревянном обрубке. Ну, а за неимением дуплистых деревьев на любых из них, подходящих по размеру, пришлось изготавливать «дупло» в виде открытой полости челна. Древесина одного огромного дерева надолго стала главным строительным материалом для изготовления судов «внутреннего плавания» — на водоемах, размеры которых несравнимы с морскими просторами.

Любопытно, что, пожалуй, из изделий каменного века только производство «долбленок» продолжало существовать и в третьем тысячелетии, а их «модели» так и остались фактически в неизменном виде. Чего не скажешь, например, о каменных орудиях труда, которые неузнаваемо изменились уже в эпоху освоения железа.

В Белоруссии ещё несколько десятилетий назад у берега практически каждого озера и речной излучины можно было увидеть челны, выдолбленные из осины, порой — из сосны. Местные рыболовы плавали на них по тихой воде на небольшие расстояния, поэтому суденышки не отличались идеально правильными обводами, малым весом и легкостью хода. Грузоподъемность их ограничивалась весом двух взрослых людей, а то и одного. Существовали претензии и к остойчивости долбленых челнов, что выразилось в иронично-пренебрежительном к ним отношении, как изготовителей, так и пользователей, в обиходе называвших их душегубками.

Правда, у нас на Витебщине для повышения остойчивости снаружи к обоим бортам «комяги» (местное название) крепились так называемые «крылья» — доски, в рабочем положении лежащие на поверхности воды. В какой-то мере «комяга» напоминала распластанную на воде бабочку, только крылья у первой были уже корпуса. Перевернуть такое «прилипшее» к воде судно было не проще, чем полинезийский катамаран, прославленный своими мореходными качествами по океанским волнам. После того, как перевелись мастера, да и деревьев в два обхвата поубавилось, в деревнях стали сколачивать простейшие корытообразные плоскодонки из досок, но крылья сохраняли и на них. Справедливости ради надо сказать, что «классические» челны без дополнительных конструктивных элементов тоже пользовались популярностью, что подтверждается снимками, сделанными примерно в одно и то же время на двух озерах, расположенных в десяти километрах друг от друга.

Обычно в долбленом челне делался небольшой отсек — садок, предназначенный для пойманной рыбы. Греб рыболов одним веслом, перекидывая его то на одну, то на другую сторону челна. Мне не доводилось видеть мастеров, которые, как говорили, умели вести суденышко по прямой линии, загребая лишь с одной его стороны, как на каноэ. Кстати, тяжелые долбленки, видимо, и не годились для такого способа гребли.

В других краях долбленки делали большей вместимости и пускались на них в плавание по быстрым рекам и даже по морю. Кстати, основная часть полинезийского катамарана тоже представляла собой долбленый челн, только размер его был значительно большим, чем у комяги.

Подробное описание долбленой лодки коренных жителей Дальнего Востока оставил известный путешественник Владимир Арсеньев.

«Лодка лесного жителя представляет собой нечто вроде длинного долбленого корыта с плоским дном, скошенной кормой и прямой стенкой на носу. От этой стенки, составляющей одно общее с днищем, выдается вперед нос в виде большой деревянной лопаты. Он имеет несколько овальную форму и от воды подымается кверху так, что конец его приходится на уровне с бортами лодки. Такая лодка называется «улимагда» и долбится из тополя. Она легка, удобоуправляема и сконструирована так, что не режет, а взбирается на воду и может проходить через самые мелкие перекаты. Длина улимагды среднего размера — 5-6 метров, высота 50-60 сантиметров и грузоподъемность при двух пассажирах около 30-35 пудов. Кладь распределяется равномерно по всей длине лодки. Пассажиры садятся на берестяную подстилку, положенную прямо на дно».

Владимир Клавдиевич также рассказал, как во время одной из экспедиций туземцы вчетвером сделали долбленую лодку за три дня, и семеро путешественников вместе с грузом спустились на ней по довольно бурной реке.

«Орочи большими рычагами перевернули болванку тополя и поставили ее днищем на катки. Затем длинной веревкой, намазанной углем, они наметили верхние края лодки и с помощью березовых клиньев принялись срубать все, что было выше этих линий. Еще полдня ушло на выемку древесной массы из середины лодки. Я любовался работой туземцев. Главным мастером был Мулинка. Он давал указания, и все слушались его беспрекословно. Тем временем Намука у комля болванки очертил границы лопатообразного носа и снял всю лишнюю древесину. На второй день к вечеру лодка вчерне была готова».

Разные края, разные люди, но необходимость передвигаться по воде породило мастерство изготовления простейших лодок из самого распространенного и любимого людьми материала — древесины.

Основа для парусов

«Что мы сажаем, сажая леса? Мачты и реи — держать паруса…

Когда поэт писал эти замечательные строки, корабельные сосны уже практически не использовались для изготовления мачт и рей парусников, хотя отдельные суда, использовавшие силу ветра, еще можно было отыскать в морях и океанах.

Зато в течение долгих предыдущих столетий парусные корабли не только держались на воде, но и двигались благодаря дереву. Сначала с помощью деревянных весел, а затем — парусов, которые держались на деревянных мачтах. Расцвет же парусного флота пришелся на XVIII и начало XIX веков, когда огромные многопушечные фрегаты выстраивались длинной кильватерной колонной, и величественные чайные клипера устраивали гонки из Китая в Англию. Справедливости ради следует сказать, что на последних мачты были уже стальными.

На первых небольших по величине парусниках устанавливались мачты из одного прямого ствола дерева. С того времени и сохранились понятия — мачтовая сосна, корабельная роща. А все деревянные конструкции, предназначенные для установки парусов, назвали рангоутом, что означает в переводе с голландского языка «круглое дерево». До сих пор сохранилось даже название «однодревка» — для цельной стальной мачты современных судов.

Совершенствовались суда, увеличивались их размеры, мачты росли в вышину, да и в толщину тоже, выходя за пределы возможностей одного дерева. Настало время составных изделий. И собственно мачтой или колонной профессиональные мореходы стали называть лишь ее нижнюю часть. Несколько отдельных продолжений, тянущихся вверх, стали называть стеньгами. Все они также были деревянными и довольно сложной конструкции, а вся мачта достигала в высоту 60 метров и при диаметре внизу в один метр.

Нижняя часть мачты представляла собой несколько брусьев, соединенных в один блок и стянутых бандажами, которые представляли собой несколько витков пенькового троса (моряки не знают слова веревка). Позднее скрепляли железными обручами, надеваемыми в горячем состоянии. На вершину нижней колонны устанавливали особую деревянную муфту с дополнительным отверстием, в которое пропускалась следующая секция мачты — стеньга. Она опиралась на решетчатую площадку, называемую марсом, и находилась впереди колонны относительно носа корабля. Все деревянные детали, соединяющие обе секции мачты, делались из дуба.

Разумеется, мачту требовалось укрепить растяжками (вантами) из троса, которые натягивались в поперечном направлении от марса к обоим бортам корабля. И особым тросом (штагом) крепилась мачта в продольном направлении. Эти крепления назывались стоячим такелажем.

Все мачты чаще всего ставились с небольшим наклоном назад, что позволяло при наполнении парусов ветром сохранить необходимое равновесие в килевом направлении.

Любопытно, что после обретения независимости США англичанам перестали поставлять сосну из Новой Англии, и они были вынуждены закупать так называемую «рижскую» сосну. Если учесть, что в XIX веке заготовленный лес в большом количестве сплавляли вниз по Западной Двине, то немало белорусских корабельных сосен превращались в мачты парусников всех морских держав Европы.

Мало поднять парус в высоту, его нужно растянуть и в ширину. Для этого в первую очередь служат реи — горизонтально расположенные на мачтах рангоутные деревья веретенообразной формы. Своей центральной частью они подвешивались к мачте. В отличие от неподвижных мачт, реи относятся к подвижному рангоуту — их рабочее положение можно легко изменить в зависимости от направления и силы ветра. Делалось это различными тросами бегучего такелажа, которые проходили через сложную систему блоков. Другими тросами поднимали и опускали паруса.

Сегодня, читая о кораблях тех времен, и видя их картинки, модели, фотографии, поражаешься сложности и многочисленности переплетений рангоута и такелажа. И ведь нужно было знать предназначение каждого троса и узла и едва ли не в мгновение ока манипулировать ими в сложнейших условиях непогоды с штормовым ветром, качкой и волнами, захлестывающими палубу.

Подземные «леса»

К сожалению, древесина недолговечна, особенно если эксплуатируется в жестких условиях, поэтому почти не осталось на земле даже фрагментов тех грандиозных сооружений из дерева, о которых говорится в анналах истории. И все же древесина при определенных условиях может сохраняться веками, а если произойдет процесс окаменения, то и тысячелетиями.

В наше время все менее актуальным становится поставка на рынок крепежного леса, который известен как рудничная стойка. Немало горной породы извлек человек из земных недр за довольно немалый период развития земной цивилизации, и сумел сделать эту весьма масштабную работу только благодаря использованию древесины. Именно стволы деревьев испокон веку использовались для предотвращения обвалов в выработках, и остаются во многом незаменимы для этих целей и теперь.

Ведь они вполне удовлетворяют основным требованиям, предъявляемым к шахтному креплению. Древесина сохраняет прочность под действием вертикальных нагрузок, имея малую объемную массу. Она обладает большей эластичностью по сравнению, например с железом или железобетоном, и легко обрабатывается при подгонке в стесненных условиях подземной выработки. К тому же она обладает уникальным свойством предупреждать шахтеров о возможном обвале, характерно потрескивая при увеличении нагрузки. Справедливости ради надо отметить, что в шахтах, где нередко происходят пожары, приходится учитывать горючесть древесины.

Кстати, для рудничной стойки более всего подходит древесина хвойных пород. Деревянная крепь может прослужить от нескольких месяцев до 40 лет, в зависимости от условий.

Огромное количество крепежного леса уходило на угольные шахты, особенно в XIX и начале XX века — массового использования паровых двигателей. Да и до сих пор во многих странах каменный уголь, сжигаемый на тепловых электростанциях, остается основным источником электроэнергии. И все же эра угля на исходе. Всем памятны волнения в Англии, когда в 80-х годах ХХ века тогдашний премьер Маргарет Тэтчер за короткий период закрыла почти все угольные шахты в своей стране. С тех пор многие из них постигла та же участь в Германии, России и других регионах планеты, и этот процесс продолжается.

Ликвидация шахты — довольно затратное мероприятие. Ведь по правилам прекращения эксплуатации горнодобывающего предприятия, «вертикальные стволы шахт, а также наклонные стволы с углом наклона более 45° должны быть засыпаны породой до уровня земной поверхности, надежно перекрыты двумя прочными полками из железобетонных или металлических балок… Шурфы с углом наклона более 45° независимо от глубины подлежат полной засыпке».

Разумеется, при этом все деревянные крепи навсегда остаются замурованными» под землей. Несомненно, с этого момента у древесины начинается новая «жизнь». В первую очередь, без доступа кислорода она будет намного меньше подвержена гниению даже и при наличии подземных вод. С другой стороны, та же вода, несущая минеральные соли, будет способствовать окаменению древесины. Тем более такие процессы будут происходить, допустим, в соляной шахте. А здесь, в среде, агрессивной для металла, древесина просто незаменима: пропитываясь солью, она становится крепче и долговечнее.

Так что можно предположить, что много веков спустя люди, а то и представители других цивилизаций, будут находить на значительной глубине от поверхности рукотворные «леса» из многочисленных рудничных стоек, отчетливо сохранивших на себе следы обработки различными инструментами. И это будет весомым предметным доказательством деятельности предшественников.

Современные фантасты всерьез предполагают, что другие цивилизации разумных существ существовали на Земле до появления человечества, но для подтверждения смелых гипотез у них никак не находится заметных «следов», оставшихся с тех пор. Возможно, «исследователи» не слишком глубоко «копают».

Правда, они склоняются к мысли, что те же слишком хорошо заметные египетские пирамиды не способны были построить люди, которым для этого на помощь приходили космические пришельцы. Кажется, всевозможные уфологи и другие «исследователи» недооценивают удивительные возможности человека разумного.

В качестве примера грандиозных сооружениях, соизмеримых по масштабу с египетскими пирамидами можно привести соляную шахту в польском городе Величка, что недалеко от Кракова. Все этапы ее строительства простыми людьми зафиксированы историческими документами. И, скорее всего, извлеченные из недр земли соль и грунт по своей массе и объему превосходят пирамиды. Ведь многочисленные огромные пустоты, вырубленные в соляных пластах, располагались на глубине до 300 метров, а длина подземных выработок превышала 300 километров. Могут сказать, что для этого понадобилось несколько столетий. Но ежегодно там было задействовано очень немного людей, а условия для работы под землей, в тесноте и темноте, нельзя и близко сравнивать с тем относительным комфортом, который достался на долю огромной армии строителей пирамид.

К чести потомков, они не только сохранили грандиозное сооружение своих предков шахтеров, но и многое восстановили из утраченного, а теперь бережно поддерживают уникальный объект в прекрасном состоянии на радость многочисленных туристов со всего мира.

И они могут воочию убедиться, как надежно держат соляные своды древесные стволы, образуя настоящие «леса» глубоко под землей.

Гвозди разных видов

К сожалению, деревянные гвозди применяются всё реже и реже. Ведь намного проще взять гвоздь металлический и быстро загнать его молотком, соединяя две деревянные детали. Или забить в стенку и повесить на него картину.

Между тем в деревянном доме, особенно построенном десятки лет назад, деревянных гвоздей, пожалуй, не меньше, чем металлических, если не считать тех, которыми прибиты доски пола. В первую очередь деревянными штырями соединены стропила на коньке крыши. Используют их и для связывания венцов сруба. Оконные рамы тоже по своим углам скреплены круглыми деревянными штифтами. Настоящие профессионалы по-другому их не делают, а нынешние потребители уже успели убедиться, что деревянные рамы и стеклопакеты лучше пластиковых.

Деревянный гвоздь, представляет собой стержень, который может быть в сечении круглым, прямоугольным или квадратным. Он имеет особое, пришедшее из немецкого языка название — нагель. Хотя он делается из крепкого дерева: дуба, клена, ясеня, березы, его не сразу забьешь в точку соединения — предварительно нужно сделать отверстие.

Где-нибудь в деревенской баньке приятно повесить куртку на деревянный гвоздь или на особую вешалку, сделанную из ветвистого деревца, в котором сучки заменяют гвозди. А владелец коня обязательно повесит хомут на толстый деревянный штырь, загнанный в стену сарая.

Если применяемые в плотницком и столярном деле деревянные штифты несколько отличаются по виду от железных гвоздей, то мелкие сапожные гвоздики на них очень похожи. Они имеют заостренный конец, а другой служит шляпкой, по которой сапожник наносит единственный удар молотком. Такими гвоздиками к сапогу прибивалась кожаная подметка, на которой шилом делали наколку под каждый гвоздь. Такое крепление было надежным, а древесина и кожа, намокая, разбухали, и влага не проникала внутрь сапога.

Сапожные гвозди или шпильки делали из кленовой или березовой древесины вручную. Раскалывали чурку нужной длины на одинаковые пластинки, с одного края срезали их на конус, а затем откалывали гвоздики один за другим. На фабриках нарезали гвозди из деревянной ленты механически — непосредственно перед процессом их забивания.

Вместе с заменой в обувном производстве натуральной кожи резиной и пластиком исчезли из технологического процесса и деревянные сапожные гвоздики.

Однако уже в третьем тысячелетии деревянные гвозди начинают возрождаться. Австрийские инженеры внедрили новую систему крепежа, в частности в мебельном производстве, с помощью гвоздей, сделанных из отходов древесины бука. Их забивают пневмопистолетом, «при этом происходит эффект лингиновой сварки — все деревянные части спекаются в одно целое». В итоге получается предмет из одного материала — древесины.  При его утилизации не возникнет ни технических, ни экологических проблем.

ДЕРЕВЯННЫЕ ИЗДЕЛИЯ, ПЕРЕЖИВШИЕ ВЕКА

Некоторые крайне необходимые людям изделия до сих пор делают исключительно из древесины, а если чем-то и заменяют её, то только ради дешевизны, отлично понимая, что по качеству новинки никогда не сравняются со своими «классическими» предшественниками.

Сруб — многовековые традиции

Вспоминается деревенский житель по прозвищу Сруб. В народе уж как скажут, что в сук влепят — прозвище каждому запомнится, потому что удивительно передает приметы человека. В этот раз — широкоплечего, кряжистого, крепко сбитого. Про таких говорят и по-другому: он словно шкаф — не сдвинешь.

Тем более, намного прочнее стоит на земле деревянный сруб, простейшее устройство которого объяснять не надо. Многие другие народы, в том числе северные, для строительства жилья использовали бревна, но ставили их вертикально, а чаще с небольшим наклоном и разными способами «латали» щели между ними.

Наши предки славяне пошли дальше и придумали такое архитектурное совершенство как деревянный сруб. Пожалуй, их вклад в мировую культуру сравним по значению с изобретением колеса, если учесть, что даже такая высокоразвитая нация, как японцы, практически не знали его вплоть до ХХ века, перенося тяжести на плечах.

Мало того, что сруб сооружение очень прочное и предельно устойчиво, оно еще, благодаря горизонтальной укладке бревен и мастерству плотника, позволяет хорошо утеплить стыки, в первую очередь с помощью мха сфагнума, который и по сей день остается лучшим материалом для этих целей. Когда плотник подгоняет верхнее бревно к уже уложенному нижнему, далеко не всегда идеально ровному, он специальным инструментом продирает по всей длине верхнего линии с обеих сторон. Потом переворачивает бревно и топором выбирает желоб, который плотно ложится на полукруглую поверхность нижнего бревна. Конечно, какие-то незначительные зазоры остаются, поэтому и сами мастера говорят: «Кабы не клин да не мох, плотник бы сдох».

При современном машинном производстве всего на свете и сруб делают из оцилиндрованных на станке брёвен, идеально прямых и с одинаковым диаметром с обоих концов. Такие уже ложатся друг на друга практически без зазоров, но и сами специалисты согласны, что такой сруб недолговечен, по сравнению с рубленым топором. При строгании бревна на станке во многих местах, в том числе на наружной поверхности нарушается заболонь, что приводит к быстрому поражению древесины бактериями и грибами.

Кстати, современные мастера утверждают, что если некто из фирмачей затеет разговор о недостаточной прочности сруба и предложит дополнительно укреплять его мощными металлическими шпильками, то можно смело отказываться от услуг подобного «шабашника».

Существует немало способов рубить угол сруба или связывать его венцы, что одно и то же. Их хорошо знают и нынешние специалисты, хотя, наверное, многие тонкости старых мастеров безвозвратно утеряны. Тем не менее, современные архитекторы и у нас, и в других лесных странах довольно успешно возрождают традиции деревянного зодчества, основой которого остается сруб. Не только жилые дома, бани и подсобные помещения, но и общественные здания все чаще проектируются в виде сруба или его комбинаций, дополненных соответственными архитектурными атрибутами. И строители, ссылаясь на опыт предшественников, уверены, что при нормальном и не затратном уходе такое здание может простоять сотни лет на радость не только его строителя и владельца, но и его отдаленным потомкам.

Столы необыкновенные

Столь осуждаемый в наш век сидячий образ жизни, вредный для здоровья человека, связан не столько с разного рода стульями и креслами, сколько со столом. Именно за ним многие чаще всего и сидят на работе и дома. И это не только писари и столоначальники, как было прежде, а представители множества более современных профессий. В последнее время компьютер, стоящий на столе, еще сильнее привязал нас к этому древнему предмету быта. Сидеть же просто на табуретке вдали от стола нам приходится редко. Ведь для того чтобы смотреть телевизор существует диван, на который так удобно прилечь. Так что основной «виновник» нашего постоянного малоподвижного состояния обычный стол. Впрочем, всегда были, а нынче тем более появляются и необычные столы. Но даже они чаще всего изготавливаются из обычного и такого любимого всеми материала — древесины.

И в княжеских хоромах, и в крестьянской хате стол в первую очередь служил в качестве обеденного. Разумеется, за ним также завтракали и ужинали, но называли по основной трапезе — обеду. Легко перекусить можно и без стола, но чтобы основательно похлебать щей и поесть каши за обедом, без него не обойтись. Куда же еще поставишь горшки, чашки, миски, как не на его ровную скобленую столешницу, установленную с помощью ножек на уровне рук сидящего человека. И сделана была столешница из досок, которые так легко соединить в ровную прямоугольную, а то и круглую площадку и разместить возле неё число людей соответственно её размеру. За столом не только трапезничали и пировали, но и вели беседы, пустяковые и серьезные, оттого и до сих пор короли и президенты садятся за «стол переговоров». И частенько форма его та, которую еще в глубокой древности признали удобной для подобных церемоний «рыцари Круглого стола».

Не могли не приспособить стол для своих нужд и разного рода ремесленники, понимая, что за столом удобно не только хлеб есть. Например, в деревнях относительно недавно мастера своего дела на нем ловко «катали» из овечьей шерсти тёплые и мягкие валенки.

Со временем стол все чаще стал использоваться для чтения и написания появившихся книг, для размещения которых тоже требовалась ровная поверхность. К тому же теперь на столешницу опирались руки писаря, и он чувствовал ими приятную теплоту дерева. Ни за что он не променял бы деревянный стол на каменный или металлический. С каждым годом на столах писали всё больше бумаг, поэтому появились даже столоначальники. Старинное это название исчезло из употребления, но писанины от этого не убавилось. Наоборот, за столами сейчас намного меньше едят, чем пишут, в том числе и с помощью клавиатуры. Для многих письменный стол стал «кормильцем» не в прежнем прямом, а в переносном смысле.

Оттого и хотят видеть его особенным, неповторимым, любимым. Оттого и существует немыслимое разнообразие моделей, как антикварных, так и современных в общем-то простейшего предмета мебели.

В старину, например, в эпоху барокко, стол, предназначенный для роскошных пиршеств в узком кругу аристократов, украшали сверху донизу. Столешницу из экзотических пород дерева инкрустировали слоновой костью и перламутром, а резные ножки зачастую представляли собой атлантов и прочих героев древних сказаний, пригодных для надежного удержания всей нелегкой конструкции под полной нагрузкой в виде графинов с вином и тарелок со снедью.

Письменные столы той поры выглядели не хуже и отличались лишь наличием всевозможных ящичков, в совокупности превратившихся в тумбы, на которых и возлежала столешница. При этом за позолотой вычурной резьбы угадывалось все то же дерево: дуб, орех, цейлонское черное и другие, а форма стола оставалась традиционной — чаще всего на четырех ножках или двух тумбах.

Современные художественные воззрения допускают объединение сразу нескольких стилей, что позволяет дизайнерам создавать на основе всевозможных геометрических форм разнообразные варианты как простой и функциональной мебели, так и её непредсказуемые экспериментальные образцы. Творческие натуры не оставили без внимания стол, и многие его модели носят на себе следы их неудержимой фантазии. А фактура дерева и его формы как нельзя лучше стимулируют творческий процесс.

Например, поперечный спил гигантского многовекового ствола превратился в столешницу, и уже не столь важно, на чем она будет держаться в горизонтальном положении. Длинное и толстое бревно тоже послужило столешницей для стола, за который можно усадить в два ряда многочисленных гостей. Стоит впритык сложить несколько бревенчатых плах и в качестве опор использовать соизмеримые им чурки, как родится оригинальный стол для беседки на дачном участке. Небольшой столик кубической формы получается из аккуратно уложенного и скрепленного штабеля тонкомерной древесины. Один из современных дизайнеров позаимствовал в XIX веке кусочек деревянной торцовой мостовой, превратив его в столешницу, установленную на ножки из кривоватых березок или осинок. На вид — колченогий стол, но стоит крепко.

И это всего лишь несколько примеров, как стволы деревьев даже в своем первозданном виде, не говоря уж про пиломатериалы из них, удачно превращаются в предмет, просто незаменимый в жизни современного человека.

Для сидячего образа жизни

В наше время огромное количество людей ведёт этот образ жизни, негативно отражающийся на их здоровье, о чем не устают повторять врачи. И вслед за столом второй «виновник», способствующий неправильному поведению многочисленных канцелярских и иных работников — обычный стул, ныне принявший облик офисного. А ведь относительно недавно, еще в середине XIX века, стулья изготовляли мелкими партиями, и они не могли составить конкуренцию креслам в домах зажиточных людей и простейшим самодельным табуреткам у бедняков. И приблизительно в то время в Европе начали массово производить стулья на фабриках, а одна из моделей прославилась на весь мир и выпускается до сих пор, конечно, с учетом современных технологий. Это знаменитые венские стулья, материалом для изготовления которых служит, разумеется, древесина.

В 50-х годах прошлого века венский стул можно было увидеть и во многих деревенских хатах, не говоря уж о городских квартирах. Не случайно он пользовался удивительной популярностью. Альтернативы ему не существовало в основном по причине бедного ассортимента большинства бытовых изделий в торговой сети. В стране, пережившей войну, небывалую по огромным потерям средств производства, их и восстанавливали в первую очередь. И всё же в массовом количестве выпускали стулья, отличающиеся простотой, дешевизной и прекрасными эргономическими характеристиками вкупе с хорошим качеством.

Этим прославились и первые образцы, которые оценили потребители почти столетие назад. Подданного Австро-Венгрии Михаэля Тонета, переселившегося из небольшого городка в Вену, можно назвать мастером-краснодеревщиком, изобретателем, дизайнером и прозорливым бизнесменом. Он первым понял, что в его время растет спрос на мебель для среднего класса, как сказали бы сейчас. И свое внимание предприниматель сосредоточил на её наиболее многочисленном элементе — стуле. Мало того, что Тонет удачно подобрал материал, прогрессивную технологию его обработки и придал изделию форму, наиболее оптимальную с точки зрения эстетики и удобства. Он также разработал конструкцию, которая позволяла собирать стулья всего из шести деталей. И это можно было делать не только на фабрике. Комплектующие для 36 стульев плотно укладывались в компактный ящик объемом в один кубический метр и без проблем отправлялись на любое расстояние, где не составляло труда быстро собрать все изделия. Легко представить, какая большая экономия получалась при такой транспортировке груза, слишком габаритного в собранном виде. На нескольких фабриках Тонета в начале ХХ века ежегодно выпускалось до двух миллионов экземпляров. Один из них сбросили с Эйфелевой башни в Париже, и он уцелел. После такой рекламной акции слава венского стула достигла апогея.

Что же представляет собой венский стул? Изготовленный из гнутой буковой древесины, он имел округлые очертания сиденья из тисненой гнутой фанеры, спинки из двух дугообразных деталей и плавные изгибы ножек, что придавало стулу «мягкое» радующее глаз очертание, подходящее практически для любого интерьера. При безупречной форме он отличался удивительной прочностью и жеёткостью. А это немаловажно, если для сравнения вспомнить многие современные стулья довольно шаткой и оттого небезопасной конструкции.

Несомненно, удивительные свойства древесины бука и его повсеместное распространение в южных и западных регионах Европы позволили наладить массовое производство венских стульев. Плотная и тяжелая древесина, обработанная горячим паром, легко гнется, а при высыхании навсегда сохраняет заданную форму. Правда, при условии хранения изделий в помещениях при относительно постоянной влажности.

Интересно, что при отсутствии бука ремесленники ухищрялись делать гнутую мебель из древесины других пород: дуба, ясеня, клена и даже рябины и черемухи. Сиденья же плели из липового лыка.

Знаменитый архитектор ХХ века Ле Корбюзье, использовавший венские стулья для оформления интерьеров, высоко оценил их:

«До сих пор не создано такого элегантного по форме, такого качественного по дизайну и такого практичного по конструкции предмета мебели, как венский стул».

В Белоруссии в настоящее время лишь сотрудники Калинковичской мебельной фабрики уверенно заявляют:

«Продолжая традиции ручных дел мастеров «венских стульев», предприятие сегодня выпускает широкий ассортимент стульев и кресел, изготовленных по гнутоклееной технологии».

Что касается сидячего образа жизни, то для человека он является естественным как для отдыха, так и для работы. Стул никоим образом не виноват, если кто-то слишком увлекается сидячим положением, забывая, что нужно еще и стоять, ходить, бегать, и, наконец, лежать во время ночного сна.

Бочарное искусство

Столь высоко возвысить мастерство изготовления бочек и других емкостей из древесины, назвав его искусством, позволило старинное суждение о нём. Горшок, пусть кривой и мелкий, сможет слепить практически любой человек, и в нем будет держаться жидкость. Недаром говорят, что не боги горшки обжигают. Сделать же бочку, не обязательного изысканного вида, которая не пропускает жидкость, по силам лишь мастеру, а не заурядному ремесленнику. Последний тоже может предложить своё изделие, у которого через день-другой владельцу придется чем-нибудь замазывать щели, чтобы содержимое его не протекало. А искусно сделанный крепкий бочонок с водой будет оставаться сухим и после жесткой морской качки в трюме судна. Кстати, Даниель Дефо наделил своего героя Робинзона трудолюбием и умением смастерить многие вещи, необходимые ему на необитаемым острове. Но писатель не решился сказать, что и бондарное дело под силу моряку. Тот пробовал сделать копию имеющегося у него бочонка, и у него ничего не получилось.

Пожалуй, в первую очередь транспортные проблемы заставили людей задуматься над изготовлением тары для жидкостей из древесины. Те же древние греки, скорее всего, оставались недовольными, подсчитывая убытки, когда их амфоры оказывались разбитыми во время шторма. Да и провезти целым глиняный кувшин с вином на телеге по ухабистой дороге удастся не всегда.

Нужны были новые идеи, и они появились, чтобы вскоре воплотиться в конкретных изделиях. Нетрудно предположить, что обрубки полых древесных стволов с приделанными донцами стали первыми «кадками» для хранения жидких и сыпучих продуктов. Со временем, а то и сразу они раскалывались, что требовало ремонта — скрепления их обручами. Дальше — больше. Толстый да еще полый ствол найдешь не всегда — проще выстрогать отдельные дощечки, называемые клёпками, и плотно соединить их вместе теми же обручами. Историки установили, что произошло это примерно во втором-первом веках до нашей эры, когда и появились первые сведения о бондарном ремесле.

С того времени и до нашего дошли большие емкости и мелкая посуда, сделанные исключительно из древесины. Это сейчас даже на банных шайках могут быть стальные обручи, а у мастеров прошлого из дерева были и они. И секреты их изготовления, к счастью, сохранились. Для обручей использовалась крепкая и гибкая древесина не только деревьев, но и кустарников: вяза, ясеня, ивы, рябины, черемухи, сирени, орешника. Поэтому у настоящего банного бондарного инвентаря нет ни одной металлической детали. Не нужны они и для кадок, лоханей, ушатов и других стационарных усадебных изделий.

Другое дело — бочки, предназначенные для транспортировки жидкостей. Они постоянно находятся в весьма жестких условиях. Их везут на колесном транспорте, кантуют, катят, поднимают талями, опускают в трюм, где они испытывают немалые динамические нагрузки при волнении на море — для этого нужна железная прочность. Поэтому клепку для них делают преимущественно из дубовой древесины и скрепляют ее железными обручами. Плотно насадить обруч практически невозможно на строго цилиндрической формы бочку, поэтому ее диаметр несколько больше в середине, и обруч там отсутствует.

Бочка — один из символов морского быта, особенно эпохи парусов. Возможно, именно бочка позволила мореплавателям совершить великие географические открытия, огибая на утлых суденышках земной шар. В бочках хранилась вода и вино, мука и сухари, солонина и квашеная капуста, соль, порох, пряности, чай, — надежно защищенные от морской воды, неизбежно попадавшей на судно. В бочках в Америку завезли пшеницу и зерна других культур, а оттуда в них же доставили в Европу кукурузу и картофель. На палубе и в кубрике бочки служили мебелью для матросов, заменяя столы и стулья. В качестве последних обычно использовался небольшой бочонок — анкерок, в котором брали воду на шлюпку. Подобные слегка сплюснутые бочонки были в ходу и на суше, их наполняли и брали с собой в поездку на разного рода гужевых повозках. Корабельная бочка стоила недешево, но у моряков середины второго тысячелетия нашей эры существовал обычай при встрече с китом бросать в море пустую бочку. Кит якобы будет забавляться ей и отвлечётся от нападения на корабль. Об этом поведал известный английский писатель Джонатан Свифт, сравнивая действие этой притчи со своим произведением, якобы отвлекающим читателей от более злободневных проблем.

От больших лоханей и до кружки известны изделия бондарных мастеров.

Запомнились «бочки» деревенского домашнего хозяйства конца пятидесятых годов ХХ века. Две объемистых чистых кадки с небольшой конусностью вверху — для соления на зиму огурцов и квашения капусты. Кадка поменьше, с конусностью внизу, с прорезями для руки или палки в двух противоположных клепках, выступающих над остальными — для солёного сала. Такие ушатами лучше называть — есть за что. Еще меньшая, тонкостенная дежа с крышкой — квашня для теста. Приземистая невысокая кадушечка — для соления рыжиков. На большую ёмкость их трудно было насобирать. Совсем маленькая по диаметру, высокая, с крышкой, у которой через центральное отверстие проходил стержень, оканчивающийся внизу крестообразной перекладиной — для сбивания сливочного масла. Были и другие простые «ушаты» для запаривания корма скотине, для замачивания по весне свеклы на квас. Большой фикус рос в вазоне бочарной работы, у которого внизу три удлиненных клепки образовывали ножки, а остальные вверху для красоты были срезаны треугольным зубцом. Кстати, на вазон пошли смолистые сосновые дощечки, более стойкие к грунту и влаге.

Запомнилась и ступа, в которой пестом толкли ячмень на крупу. Только ее параболическая полость была выдолблена в толстом березовом кряже. От раскалывания его оберегал железный обруч возле верхнего среза.

Помнятся и огромные чаны на деревенском «молокозаводе», куда из сепаратора, вращавшегося бензиновым движком, толстой струей стекал перегон, называемый и обратом. И простецкие бочки, в которых в сельпо привозили селедку, хорошо дозревшую в лучшей для этого процесса таре. Небольшой чан с водой, похожий на молочный конусностью вниз, стоял в кузнице, в котором с недолгим шипом исчезала опущенная раскаленная подкова. За воротами стояла большая бочка на двух колесах и с оглоблями — на ней привозили воду, которую заливали через отверстие сверху, обрамленное в виде лейки дощечками. Сливали через круглую дырку внизу, выдернув липовую пробку.

Как метко подметили специалисты, тележное колесо тоже делалось по бондарной технологии. Обод его состоял из отдельных брусков под каждую спицу, соединенных по кругу, как бочарные клепки и сжатые накрепко «обручем» в виде железной шины. Точно также стягивались обручами и элементы ступицы колеса, через которую проходила ось.

Как и для многих других вещей, лучше всего для бочек подходит древесина дуба. Не только потому, что она самая крепкая, она еще и хорошо колется, отличается большой упругостью. Несомненно, именно дубовые бочки, в которых начали хранить винный спирт, подсказали людям, что их дубильные вещества превращают прозрачный напиток в темно-коричневый и благоухающий коньяк. Точно так же произошло и с хлебным спиртом, который в дубовых бочках превращается в виски.

Легкая липовая кадка лучше других подходит для хранения меда. Будучи порожней, она практически не рассыхается и всегда готова быть наполненной. Например, сливочным маслом, которое в ней долго не горкнет, или чёрной и красной икрой.

Бондари широко использовали в своей работе древесину осины, которая подвержена разбуханию, что делало наполненную бочку стопроцентно герметичной. Когда-то на каспийских нефтепромыслах Нобеля дубовые бочки для перевозки керосина заменили на осиновые, стоившие намного дешевле, и убедились, что они по прочности и герметичности полностью соответствуют предъявляемым требованиям. Точно так же из лесных губерний с успехом поставляли в Петербург соленые грибы в осиновых бочонках.

Клепка из легко обрабатываемой сосны использовалась для изготовления больших водовозных бочек и чанов для технологических жидкостей, например, при гальваническом покрытии металлов.

В наш информационный век бочарное ремесло привлекает многих любителей, отдельные из которых становятся профессионалами высокого класса, и их рядовые, а тем более эксклюзивные произведения ценятся весьма высоко. Спрос же на них постоянно возрастает.

Палочки на столе

Наверное, разным людям, особенно тем, кому часто доводилось кашеварить у костра, случалось повторять несложное действие, благодаря которому легендарный предок китайцев Юй за тысячелетие до наступления новой эры изобрел для своих потомков способ пользоваться всего лишь двумя палочками во время трапезы. Тогда он отломил на дереве две палочки и с их помощью достал из кипятка кусок мяса.

С той поры многочисленное население Китая и смежных с ним стран двумя заранее заготовленными палочками достают из чашки и подносят ко рту кусочки мяса, рыбы, овощей и других продуктов. В первую очередь свое главное национальное кушанье — рис, вплоть до последнего зернышка. К тому же палочками удобно размешивать соусы, разделять куски пищи, измельчать их.

Первые палочки, сделанные из бамбука, фактически представляли собой щипцы из двух половинок тонкого ствола, скрепленных у одного конца. Позднее появились раздельные палочки, управляться с которыми было труднее. Характерно, что и до сих пор палочки для еды изготавливают из дерева даже для представителей привилегированных классов. Видимо, золотые слишком тяжелы — такими невозможно с удивительной легкостью и быстротой манипулировать за столом. Только в глубокой древности иногда использовались серебряные палочки, которые могли потемнеть, если в пище был яд — мышьяк.

Хотя «праздничные» палочки пытаются украшать росписью и инкрустациями, основа их остается из древесины самых разных пород дерева: сосны, клена, сливы, кипариса, кедра, ивы, бамбука, сандалового и других, растущих в южных широтах. Это подтверждает давно установленную истину, что древесина практически всех пород не только не ядовита для человека, но и не дает неприятного привкуса или запаха. А ее податливость позволяет, как говорят в Японии, «не царапать зубы железом». Любопытно, что только в Корее пользуются тонкими металлическими палочками.

Взрослому человеку трудно научиться палочками поднимать с тарелки горошину или зерно кукурузы. Слишком спокойными, расслабленными должны быть для этого движения кисти руки — в детском возрасте это дается легко. Поэтому малышей в восточных странах и приучают к палочкам едва ли не с младенческого возраста. При этом японские ученые установили, что это положительно сказывается на их развитии.

«Палочки тренируют мелкую моторику, развивающую умственные способности… Дети, начавшие есть с их помощью, сразу после того, как им исполнился год, опережают в развитии своих сверстников, не сумевших расстаться с ложками».

Кстати, работодатели некоторых азиатских стран при приеме на работу в цеха по производству микроэлектроники, проверяют кандидата с помощью теста на быстроту собирания палочками мелкого бисера. А больные люди после инсульта, начиная заново осваивать палочки, восстанавливают двигательные функции быстрее, чем европейские «товарищи по несчастью».

Так как с помощью палочек люди избавляются от голода, с ними связаны освященные временем элементы этикета, нарушение которых изобличает некультурного человека. Впрочем, правила поведения не сильно разнятся в различных культурах. Например, неприлично подзывать официанта стуком по тарелке, как ложкой, так и палочками. Точно также нехорошо использовать и ложку для рисования узоров на скатерти или для копания в блюде в поисках лучшего куска.

Издавна в Японии славились миниатюрные художественные поделки и среди них хасиоки — подставки, на которые, чтобы не запачкать стол, кладут хаси, так называются палочки по-японски. Эти подставки, необычайно разнообразные по форме, нередко представляют собой настоящие произведения искусства и становятся предметами коллекционирования. Понятно, что чаще всего их изготавливают из природных материалов, в частности из керамики.

Палочки — в основном разовый столовый инструмент, поэтому лишь в Китае ежегодно после использования выбрасывается более 40 миллиардов пар палочек, на изготовление которых расходуется около 1,5 миллионов кубометров древесины. Такое расточительство тревожит экологов, но ведь палочки изготавливают чаще всего из быстрорастущего бамбука. Плантации ивы тоже могут стать не только средством сдерживать эрозию почвы, но и давать быстро растущую древесину для производства палочек. По крайней мере, они, в отличие от используемых в последнее время разовых пластмассовых столовых предметов, не являются источником загрязнения окружающей среды.

Достойной замены им пока нет

Современный карандаш изобрели довольно давно, когда ещё не существовало синтетических материалов, и до настоящих дней классический его вариант сохранился в прежнем виде. В основе его остался стержень из натурального графита или каолина с красителями, а внешняя оболочка по-прежнему деревянная. Некоторые добавки, связанные с совершенствованием технологического процесса, не внесли существенных изменений в облик с детства знакомого нам карандаша. И дети, и взрослые отдают предпочтение именно ему, не очень-то жалуя какие-нибудь пластиковые или механические карандаши, хотя и таких вариантов существует множество. Не говоря уж про всевозможные шариковые ручки, многообразие форм и цветов которых и не перечесть.

Наверное, каждому из нас никогда не забудется характерный древесный запах, когда начинаешь затачивать карандаш, что приходится делать всё реже. Увы, он постепенно вытесняется более совершенными пишущими орудиями, а тем более клавиатурой, которая тоже когда-нибудь станет применяться лишь в исключительных случаях. И всё же, хочется верить, что карандаш и впредь будет одним из любимых предметов детворы всего земного шара. Да и серьезные дяди, возможно, будут всё тем же карандашом делать пометки на важных документах и на них же писать краткие резолюции. По сведениям историков, такие надписи, сделанные царем, покрывались лаком, а документ сдавался в архив на вечное хранение.

Для пишущей сердцевины карандаша лучшей «одеждой» стал деревянный цилиндр или шестигранник. Четыре грани слишком неудобно охватывать пальцами, поэтому, кажется, таких карандашей не существует. Другие материалы, тем более до изобретения пластмасс, совершенно не годились защищать от поломки стержень и делать его удобным для удержания рукой человека. И сейчас металлического корпуса иной шариковой ручки неприятно касаться на холоде, да она и не будет писать на морозе, где карандаш остается незаменимым. Поэтому им и пользуются все те специалисты, которым приходится делать записи в полевых условиях.

Не всякое дерево подходит для изготовления карандашей. Производители быстро поняли, что нужна древесина, которая хорошо выдерживает «трудности» прохождения всех этапов технологического процесса, а потом хорошо «ведет» себя при заточке карандаша. Вот какие требования предъявляют к древесине конструкторы.

«Она должна быть легкой, мягкой и прочной, не ломаться и не крошиться в процессе изготовления карандашей. Иметь одинаковое сопротивление разрезанию волокон как вдоль, так и поперек; не должна расслаиваться. Срез при резании острым ножом должен быть гладким, блестящим, стружка должна завиваться, не скалываться и не ломаться. Древесина должна быть малогигроскопичной — не должна поглощать влагу».

Тополь и ольха всегда считались деревьями низшего сорта, но они вполне подходят для изготовления дешевых карандашей массового производства, как простых, так и цветных, известных под условным названием школьных. Производители не откажутся использовать более редкую липу. Для дорогих художественных карандашей, отличающихся высоким качеством и хорошими красящими свойствами, потребуется уже сосна, а еще лучше кедр, сибирский или калифорнийский. Пожалуй, лучшие карандаши получаются из джелутонга — малайского камедного дерева, содержащего много каучука, который делает древесину устойчивой к воздействию воды. Туристам, отправляющимся в те края, стоит взять это на заметку.

Для каждого карандаша необходимо получить пару весьма тонких деревянных дощечек с достаточно сложным профилем, горячим паром удалить из них смолы, а затем воду, пропитать сложным составом, и, наконец, зажать между ними грифель и склеить между собой. Да так, чтобы стержень не сломался даже при падении карандаша с большой высоты.

В завершение необходимо будет покрасить изделие и нанести на него надписи, а это не разовая операция.

«Карандаши темных цветов покрываются краской минимум в пять слоев, а лаком — в четыре. В светлые цвета карандаш окрашивается минимум в семь слоев краски и четыре лака. Но в идеале, общее количество слоев лака должно быть не менее семи-восьми. Максимальное количество слоев — восемнадцать».

Все это делается автоматически, и можно только удивляться, насколько точно и четко должны работать все элементы оборудования, чтобы на выходе сыпались не опилки, а готовые, идеально одинаковые изделия.

В большинстве случаев карандаши продают не заточенными, резонно полагая, что после первой заточки эту процедуру все равно придется повторять неоднократно. Когда-то писарям разных рангов приходилось постоянно чинить гусиные перья, для чего и появились небольшие складные ножики, названные перочинными. Умелый человек таким простым инструментом аккуратно заточит и карандаш, но для большинства пользователей больше подходит специальная точилка. Вариантов точилок изобретено и изготавливается великое множество, хотя далеко не все они по-настоящему пригодны для выполнения несложной операции.

Интересно, что народные мастера для создания удивительных произведений художественного искусства научились использовать даже… карандашную стружку, выползающую из точилки при заточке разноцветных карандашей. Фантазия, терпение и вот уже готовы миниатюрные панно с цветами, петухами, павлинами…

Раньше древесина служила для изготовления не только карандашей, но и других пишущих приборов. Люди старшего поколения хорошо помнят перьевые ручки — круглые деревянные палочки с металлическим наконечником, в который вставлялось стальное перо. Стоило обмакнуть его в чернила, и можно было на уроке чистописания каллиграфическим почерком выводить красивые рукописные буквы с нажимом. Такая рукопись — высококачественная и эксклюзивная ручная работа, столь ценимая в настоящее время.

Позднее, когда в ход пошли шариковые ручки, нередко основой для их стержня становилась древесина, из которой получались как простые так и высокохудожественные изделия. Конечно, в большинстве случаев древесину заменяет пластик или холодный металл, а то и поделочный камень.

Зато художники до сих пор берут в руки кисточку, рукоять которой традиционно продолжают делать из дерева. Как и в случае с карандашами, лучшего материала найти не удалось.

Тиковый шкапик

Современные, в том числе космические средства навигации, затмили магнитный компас, который совсем еще недавно был главным прибором на корабле. Моряки берегли его, как зеницу ока, и для установки компаса в капитанской рубке сооружался специальный «ночной домик» — нактоуз. Делали этот шкапик даже для небольших судов и катеров из одной из самых ценных пород дерева — тикового, которое растет в Юго-Восточной Азии. Натуральное масло, находящееся в древесине тика, делает ее очень устойчивой к термитам и сырости. Это качество дерева особенно ценилось во времена деревянного парусного флота.

Теперь же из древесины тика изготавливают палубы яхт, полы в ванных, бассейнах и других влажных помещениях. Потребность в тиковой древесине остается высокой, и это дерево выращивают на плантациях.

Магнитный компас, установленный в нактоузе, остается непременной принадлежностью самых современных морских кораблей, хотя им практически не пользуются. Он необходим в аварийных ситуациях, когда на судне может отключиться электроэнергия.

Шары — одинаковые, кий — единственный

Не счесть клубов, учреждений, домов отдыха, где имеется бильярдный стол и соответствующий инвентарь для занятий одним из увлекательных видов активной игры, а фактически — спортом. Не стоит перечислять достоинства бильярда, поклонников которого немало среди людей разного возраста и социального положения. Конечно, уровень мастерства у каждого разный, но ведь тем и хорош фактически любой спорт, что всегда можно сразиться с приблизительно равным тебе соперником. Бильярд хорош еще и тем, что совершенствоваться в мастерстве игры можно до преклонных лет. Что наверняка и демонстрируют многие любители, о чем узнают не только товарищи по увлечению, но и болельщики на соревнованиях.

И все же, кажется, далеко не все познали как особенности игры на бильярде, так и доставляемое им удовольствие. Видимо, также не все осознают, что в кажущейся несложной игре есть свои тонкости, постичь которые получится не сразу. Например, бильярдный кий не так прост, как смотрится с виду.

Футболисты обеих команд играют в равных условиях на одном поле, и мяч у них один на всех. Выигрывают за счет индивидуального мастерства и слаженности действий всей команды. Игроки в бильярд сражаются за победу тоже «на одном поле», и шары для них одинаковые. Но чтобы победить практически равного соперника, мало мастерства — нужно иметь идеально подходящий игроку «инструмент» для игры — бильярдный кий. Внешне он выглядит намного проще ружья для стендовой стрельбы, но должен быть таким же сбалансированным и «прикладистым», а его вес, жесткость, упругость и другие параметры точно соответствовать определенным требованиям. Показательно, что и ложа ружья высокого разбора, и бильярдный кий для профессионалов изготавливаются только из природного материала — древесины. Как сказал один из специалистов, «этот вопрос не обсуждается и принимается за аксиому».

Кий может быть как цельным, так и составным, но в любом случае он состоит из двух частей, которые чаще всего изготавливаются из разных пород дерева. Обычно материалом для этих уникальных малогабаритных изделий служит древесина редких экзотических деревьев, растущих в тропических лесах. Именно они обладают особыми качествами. Их твердость, упругость, плотность значительно выше, чем у другой древесины. Например, удельная масса некоторых больше, чем у воды, и они в ней тонут.

Мастера действительно чаще всего выбирают подобную разнообразную древесину для нижнего толстого конца кия, который называется турняк. Это может быть относительно знакомый всем палисандр, а также более редкие и дорогие эбен, венге, амарант, ятоба и другие. Фактически турняк — это рукоять, от которой к тому же зависит баланс всего кия. И этого нельзя добиться, даже если турняк будет сделан из сверхтяжелого дерева, поэтому в его утолщенной части размещают свинцовый груз соответствующего веса. Спортсмены небезосновательно утверждают, что «совершенная балансировка кия способствует точности удара и гарантирует ровный замах, верное определение направления разгона и скорости кия».

А для украшения рукояти, что необходимо бильярдным «гурманам», используют такие натуральные материалы, как перламутр, слоновая кость, драгоценные металлы и камни. Достойное место в этом ряду занимает и карельская береза.

Ударной верхней части кия — шафту уделяют особое внимание. По мнению специалистов, «практически во всех моделях бильярдных киев используется только высококачественный граб». Считается, что это жесткое по структуре дерево идеально подходит для ударной части кия по своим физическим свойствам, потому что сочетает в себе и другое достоинство — эластичность. Это позволяет при ударе буквально «выстрелить» шар в нужном направлении.

Граб — обычное дерево в южной части лесной зоны, но еще мало известно, можно ли его древесину, выросшую в довольно суровых климатических условиях, считать высококачественной. Видимо, ничтожная по объемам потребность в древесине граба для слишком узкоспециализированного производства не позволяет более подробно ознакомиться с ее характеристиками.

Для рядовых киев фабричного производства с успехом применяют древесину ясеня и клена.

Чтобы было удобно пользоваться кием и подчеркнуть красивую структуру древесины, его поверхность полируют специальными способами и составами до зеркального блеска, но при этом он не скользит в руке. Образованное на кие покрытие долго и надежно защищает его от внешних воздействий, многие из которых вполне возможно избежать. Например, крайне нежелательно стучать пяткой кия по полу.

Бильярдный кий может служить одним из примеров, насколько остается незаменимой древесина для самых дорогих эксклюзивных предметов в современном мире, где весь ширпотреб все успешнее заменяется синтетикой, значительно уступающей по многим параметрам естественным материалам.

Следует добавить, что наклейка на ударном конце кия, которая непосредственно соприкасается с шаром, изготавливается только из натуральной кожи. Причем предпочтение отдается коже животных, которых не пичкали в стойлах витаминами и антибиотиками: буйволу, оленю, лосю.

СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДМЕТЫ ИЗ ДРЕВЕСИНЫ

Главный кухонный предмет

Конечно, можно купить упакованные ломтики колбасы, но в большинстве случаев хочется нарезать её сообразно своему аппетиту. Качественно проделать это можно лишь на разделочной доске. Это же относится к большинству готовых продуктов и полуфабрикатов. Тем более, перед приготовлением любого блюда потребуется разделать, нарезать, нашинковать, накрошить мясо, рыбу, грибы, овощи, зелень, фрукты. Поэтому среди кухонной утвари разделочная доска занимает почетное место, и к материалу, из которого её делают, предъявляют серьезные требования.

Нетрудно догадаться, что большинству из них удовлетворяет древесина определенных довольно твердых пород. Она не визжит и не гремит под ножом и не тупит его, как делают это модные стеклянные доски, которые к тому же тяжелы и скользят по столу, а продукты скользят на них. Традиционная деревянная доска уникальна с эстетической точки зрения: фактура и рисунок ее поверхности всегда естественны и неповторимы.

Некоторые утверждают, что с гигиенической точки зрения деревянные доски наиболее подвержены загрязнению болезнетворными микробами. Пожалуй, такое можно сказать лишь в случае, когда доска попадает в руки неаккуратной хозяйки, ограничивающейся легким споласкиванием посуды и кухонной утвари в посудомоечной машине. В американском департаменте продовольствия провели специальное исследование, которое показало, что «бактерии после разделки мяса или другой сырой пищи одинаково легко смываются с новых поверхностей и деревянных, и пластмассовых досок». При этом они установили и другое: преимущество деревянных досок уже находящихся в пользовании. «В этом случае деревянные доски по гигиеничности намного опережают пластмассовые, из которых вымыть бактерии оказалось практически невозможно. При этом бактерии размножаются в порезах пластмассовых досок с высокой скоростью. Неслучайно в Америке запрещено использовать пластмассовые доски на предприятиях общественного питания».

Не стоит забывать, что, по выражению одной из хозяек, «пластиковые доски начинают облезать и пушиться довольно быстро, и сам не замечаешь, как пластик жуешь». Неосновательны утверждения, что деревянная доска коробится от влаги. Такое с ней происходит, если доску на долгое время оставить в сырости, вместо того, чтобы каждый раз помыть и поместить просто на стене для просушки и хранения.

Все сказанное относится к доске из цельного массива дерева. При фабричном массовом производстве деревянных разделочных досок в большинстве случаев они будут из клееной древесины. Разумеется, клей используется синтетический, и трудно получить гарантии, что он безвреден при попадании его в пищу. Мастера-умельцы обычно предлагают цельные разделочные доски из дерева.

Она может быть предельно дешевой, сохраняя почти все свои достоинства, и довольно дорогой, если будет изготовлена из ценной породы дерева, а ее тыльная поверхность искусно украшена росписью или резьбой, а то и кракелюрами — искусственной сеткой мелких трещин. Отличаются они и формой. Хотя лучше всего с практической точки зрения прямоугольная, не стоит отказываться от досок в форме рыбок, овощей, фруктов и других фигур, связанных с кулинарией. Имея набор таких досок, не перепутаешь их, используя каждую для обработки одного вида продуктов. Ведь крайне нежелательно резать огурцы на доске, на которой незадолго до этого разделывали сырую рыбу.

Чаще всего доски изготавливаются из твердых пород дерева: дуба, ясеня, бука, акации. Некоторые считают, что лучшие доски делают из каучукового дерева гевеи и бамбука. В последнем случае доска обязательно будет клееной и содержать, к примеру, формальдегиды, вредные для здоровья человека.

Здесь же придется сказать несколько слов и о разделочных досках из такого природного материала как камень. Они изготавливаются чаще всего из гранита или мрамора и обладают высокими бактерицидными свойствами. Они самые прочные, но и очень дорогие. Так же как и очень тяжелые. По утверждению специалистов, каменные доски лучше всего подходят «для раскатки теста, которое получается ровным и тонким».

Ведя разговор о разделочных досках, нельзя не упомянуть о более крупных изделиях, предназначенных практически для тех же целей — колодах для рубки мяса. Хотя оно все чаще поступает потребителю в виде полуфабрикатов, полученных с помощью всевозможных электроинструментов на мясных комбинатах, колода пока еще востребована множеством мелких предприятий общественного питания. Если для разделочных досок используется не только древесина, то колода на то и колода — заменить чем-нибудь древесный кряж ещё не научились. Правда, его тоже пытаются изготавливать из отдельных частей, но исключительно из деревянных. В густонаселенной Западной Европе, где проблематично найти подходящий кряж, существует модель «Евро», представляющая собой наборную клееную столешницу любого формата на подставке. Кстати, и у нас она позволяет экономить ценные комли дуба и бука, идущие на изготовление основной части колоды. При этом колода на подставке удобнее цельной в эксплуатации.

Классическая модель разрубочной колоды «Пень» поставляется исключительно цельной. «Колода для рубки мяса производится из цельного букового кряжа высотой 95-100 см. Диаметр колоды 57-80 см».

Что касается клееной колоды, то она изготавливается также из ясеня и клёна.

Очки в изящной оправе

Древесина используется для оправы очков, и они, довольно дорогостоящие, завоевывают все большую популярность. Вызвано это не только эстетическими потребностями. А их по-настоящему могут удовлетворить лишь изделия, выполненные из натурального материала, в котором заключено все совершенство природы. Известно, что многие синтетические вещества, из которых изготавливают оправу очков, под действием контакта с кожей человека быстро теряют свои первоначальные качества и даже вызывает аллергические реакции. Деревянная оправа избавлена от этих недостатков. По мнению производителей, при надлежащем уходе она будет оставаться как новой в течение многих лет, «даже может стать семейной реликвией, передаваемой из поколения в поколение».

Изготавливают оправу из разных пород дерева, в том числе из самых обычных: вишни, сливы, грецкого ореха, клена. Американские производители приобретают для этих целей эбеновое и розовое дерево, которые являются одними из наиболее дорогих и высококачественных. Вместе с тем используют и древесину бамбука.

На завершающей стадии изготовления древесину «шлифуют светлой наждачной бумагой разной степени зернистости до тех пор, пока поверхность не приобретет желанного блеска; после этого ее обрабатывают специальной порозаполняющей жидкостью, напоминающей прозрачный лак. Затем с помощью мягкого полировального диска на поверхность наносят воск для дерева, после чего меняют насадку и шлифуют поверхность специальной щеткой. Благодаря полировке или лаку дерево «консервируется» и не требует дополнительного ухода».

Комплектующие автомобилей и велосипедов

Старшее поколение хорошо помнит грузовые автомобили, борта которых были сделаны из досок. А у знаменитых полуторок военной поры и кабину изготавливали из фанеры. Затем металл, а впоследствии и пластик окончательно вытеснили древесину в автомобилестроении.

Тем не менее, конструкторы не забыли про этот великолепный материал, обладающий многими достоинствами. В первую очередь их заинтересовала красота древесины и ее относительная прочность в сочетании с низкой теплопроводностью. Из ценных пород дерева стали изготавливать отдельные детали салона, в том числе те, которые контактируют с руками водителя. Например, этим «теплым» материалом отделывают рулевое колесо и рукоятки управления.

Намного дальше в этом направлении продвинулся китайский плотник Лю Фулонг, который изготовил из древесины настоящий легковой автомобиль. Мастер трудился всего три месяца, чтобы продемонстрировать на ходу машину, стилизованную под классические образцы автомобилей начала ХХ века. Правда, ему пришлось вложить в свое уникальное изделие капитал в размере 3200 долларов.

Практически все детали кузова деревянные, и, конечно же, из дерева сделано рулевое колесо — деталь, которую водитель никогда не выпускает из рук. Автомобиль предназначен для повседневного пользования, а так как двигатель у него электрический, то это транспортное средство можно считать одним из самых «чистых» с экологической точки зрения.

Не исключено, что деревянным автомобилем заинтересуются инженеры, и это поможет им найти какие-то новые технические решения, которые пригодятся при массовом выпуске автотранспорта в XXI веке.

Изобретать велосипед — значит предлагать за новинку нечто, уже хорошо знакомое людям. Между тем настоящие изобретатели не обходят своим вниманием и велосипед, постоянно совершенствуя этот вид транспорта, который становится все более популярным во всем мире.

Относительно недавно, уже в новом тысячелетии, португальские конструкторы тоже внесли свою лепту в изобретение велосипеда. Они разработали деревянную велосипедную раму, которая благодаря оригинальному дизайну превратилась в произведение искусства. Как ни удивительно, рама и ее отдельные детали, сделанные из авиационной фанеры и цельного дерева «по прочности и по весу немного превосходят металлические».

Палочки-стучалочки

Пожалуй, всем приходилось видеть, как в соответствии со словами песни, «юный барабанщик в руки палочки кленовые берет». Автор точно подметил профессионализм начинающего музыканта, который использует лишь качественные атрибуты музыкального устройства. До сих пор именно древесина клена применяется для изготовления добротных барабанных палочек. Специалисты считают, что лучше их только изготовленные из американского светлого ореха гикори.

Конечно, ударить в барабан можно пальцем, кулаком, даже коленкой, но получить настоящие ритмические рисунки удастся лишь с помощью барабанных палочек, изготовленных из определенной древесины. Как и во многих других случаях, синтетические материалы не совсем подходят для этих целей: звук получается несколько неестественным, и это не может удовлетворить профессиональных музыкантов высокого класса.

«Палочки из клена считаются «послушными» с великолепным поглощением отдачи, отличаются гибкостью и хорошим отскоком, используются преимущественно для негромкой или быстрой игры для получения легкого «воздушного» звука».

«Американский орех — идеальное дерево для барабанных палочек: прочное, твердое, хорошо поглощает отдачу при ударе, эффективно гасит вибрации, передаваемые от ударов рукам».

Изготавливают палочки и из дуба, но крайне редко. Они слишком тяжелые, к тому же «имеют ощутимую отдачу».

Только подходящее дерево способно иметь эти качества, а вкупе с другими достоинствами оно остается в нашем случае материалом, которому практически невозможно найти замену. Музыканты знают, что «деревянные головки дают теплое, мягкое звучание дерева».

Это относится к главнейшей составляющей монолитного корпуса палочки — головке или наконечнику. Кстати, он может быть сделан из другого материала и прикреплен к шейке палочки.

Её наибольшая часть — тело, соединенное с шейкой посредством конического плеча, служит местом, за которое держится рука музыканта. И очень важно, чтобы кожа руки идеально контактировала с поверхностью палочки. Она должна быть не слишком скользкой, тем более — не чересчур шершавой, словно наждаком натирающей ладонь и пальцы. Можно представить, что в таком случае будет испытывать барабанщик, у которого мелькание палочек в руках почти неуловимо взгляду наблюдателя. Правильно обработанное дерево как нельзя лучше подходит с этой точки зрения. Естественная шероховатость обеспечивает и хорошую сцепку палочки с рукой и в то же время поглощает влагу с вспотевшей руки.

Ничем не обработанная палочка разрушаются быстрее, чем те, которые покрывают предварительно покрытые лаком и отполированные путем нанесения «тончайших слоев политуры — спиртового раствора смолы растительного происхождения». Однако, «некоторые барабанщики не любят лакированные и полированные палочки, так как они могут выскальзывать из вспотевших рук».

Большие скорости движения палочки требуют от нее идеального баланса, чтобы не утомлять музыканта. Для этого служит комель палочки, изменение длины которого и позволят правильно ее сбалансировать.

Палочки-стучалочки — фактически расходный материал: они быстро выходят из строя. Поэтому и существуют фабрики, которые производят палочки высшего качества в огромных количествах. Например, на одной из них выпускают более 10 миллионов штук в год разных размеров, при этом число моделей достигает двухсот.

Трудно представить общий грандиозный объем древесины, затраченной на получения конечной продукции, и ее оставшиеся отходы, но все они идут в топки сушильных камер.

Клён и сирень — для кораблей

Уже не строят корабли из дуба, и не востребованы корабельные сосны для изготовления мачт. Металлы и другие современные материалы пришли на смену древесине в судостроении. А относительно недавно, по историческим меркам, только из дерева сооружали великолепные парусники, способные огибать земной шар по неизведанным тогда морским путям, выдерживая ураганы и лавируя между льдин. Недолго они служили людям. Зато, строя каждое новое судно, мастера деревообработки совершенствовали его мореходные качества, повышали грузоподъемность и улучшали условия для работы и отдыха команды. Огромный военный линейный корабль по сложности изготовления корпуса и парусной оснастки, пожалуй, мог сравниться и с современным ракетоносцем, если не считать силовые установки, вооружение и электронику. Теряются с годами секреты парусного кораблестроения, и видимо, забыли бы о них навсегда, если бы не увлеченные люди, которые не только изучают историю, но и используют свои знания на практике. Они своими руками изготавливают копии кораблей, чертежи которых сохранились в архивах, стараясь максимально точно передать внешний вид и воплотить в модели главнейшие технологические приемы того времени.

Один из таких энтузиастов белорусский судомоделист Дмитрий Калмыков — семикратный чемпион мира и 5-кратный Европы в классах стендовых моделей. По результатам международных чемпионатов удостоен в общей сложности 42 медалей, в том числе 26 золотых и 12 серебряных.

Мы очень мало осведомлены о том, как знатоки истории кораблестроения и мастера в одном лице создают великолепные образцы стендовых моделей, которые могут служить украшением самого респектабельного помещения, наглядным пособием и просто предметом, вызывающим романтическое настроение у детей и взрослых. Невозможно равнодушным пройти мимо старинного парусного корабля, который выполнен с такими мельчайшими деталями, что кажется, не хватает только маленьких человечков, чтобы побежать по реям, развернуть паруса и направить судно на покорение океанских просторов.

Особая привлекательность этих изделий в том, что сделаны они из натуральной древесины, также как и их прототипы. Правда, породы деревьев используются другие, как отечественные, так и экзотические.

Существуют разные школы судомодельного спорта. Дмитрий Иванович приверженец той, которая отказывается от окрашивания модели и вся гамма оттенков, максимально приближенных к реально существовавшим, получается с помощью разных сортов древесины. При этом её для изготовления каждой совсем миниатюрной и более крупной детали требуется подобрать так, чтобы нигде не выделялись годовые кольца, микропоры и другие особенности, искажающие общий тон.

— Например, для палубного настила старинного парусника рекомендуется выбирать светлые породы древесины, — рассказывает Дмитрий Иванович. — Для микромоделей подойдет заболонь сирени: ее фактура лучше всего соответствует мелким масштабам. Сирень имеет очень твердую, плотную и прочную древесину цвета кофе с молоком с красивой белой заболонью. Правда, обрабатывается и режется этот материал с трудом… Клён и береза традиционно считаются лучшими вариантами для настила палубы, и не без оснований. Их плюсы — отсутствие биений по оттенку и прямая текстура древесины. Заболонь березы сливочно-белая с шелковистым отливом, а сердцевина очень бледного коричневого цвета. Клёён имеет еще более светлый, ровный тон, практически белый. Оба эти материала довольно прочные и гибкие, особенно клен, легко обрабатываются и шлифуются, имеют ровные края при резьбе…

Наружная обшивка борта модели в первую очередь бросается в глаза, поэтому ее необходимо выполнять особенно тщательно. Для неё используются тоненькие дощечки южного ореха. Однако и здесь не все просто, считает моделист:

— Незаменим южный орех с его твердой плотной древесиной, имеющей широкую гамму оттенков — от темно-коричневого до светлого желто-коричневого. Однако при раскрое заготовки придется делать выборку, так как древесина ореха, как правило, имеет ярко выраженные годовые кольца. Удачная выборка легко обрабатывается и шлифуется, и, вместе с тем, не подвержена деформации или раскалыванию. Тонкие ореховые доски обшивки прочны, не щепятся и прекрасно гнутся при нагреве. Тщательно отобранная структура ореха может использоваться и для изготовления крупных элементов конструкции — например, шпангоутов, киля и руля.

Можно только представить, как много нужно терпения и сноровки, вырезая, изгибая и подгоняя дощечки настолько аккуратно, чтобы получилась сплошная поверхность борта модели без единого сучка и задоринки.

Пожалуй, наиболее кропотливая работа — изготовление резных украшений, которыми так богаты были старинные парусные корабли.

— Король среди материалов для «тонкой» резьбы — это, конечно же, самшит, — уверен Дмитрий Иванович. — Он достаточно дорог и редок. Имеет прекрасную, очень плотную древесину с неявной однородной текстурой и очень выразительным, индивидуальным цветом от сливочного к ярко-желтому. Самшит относительно трудно резать даже очень острым инструментом, но усилия стоят того. Это дерево великолепно ведет себя при обработке, не колется, сохраняет острые грани даже на самых мелких деталях, что позволяет хорошо проработать сложную резьбу вне зависимости от масштаба.

По стобальной системе оценивается экспертами изготовленная порой за многие годы модель. Около десяти лет, конечно, не каждый день, Дмитрий Иванович работал над парусником «Золотая лань».

Всего пятую часть баллов можно получить за общий, нередко огромный, объем работы. Зато ее качество ценится очень высоко — до половины всех баллов. Остальные даются за соответствие чертежу и общее впечатление.

Целый ряд моделей морских судов линкоры «Король ГеоргV», «Миссури», фрегат «Берлин», бриг «Меркурий» и другие прославили во всем мире Дмитрия Калмыкова. Человека, способного так творчески, вдохновенно и терпеливо работать с древесиной, создавая из нее настоящие шедевры.

Что нам стоит дом построить?..

Не из чего-нибудь дефицитного, а из поленьев, предназначенных для сожжения…

Мы постоянно говорим о внедрении новых технологий, в первую очередь, в разные сферы производства и, надо сказать, технологические прорывы заметны повсеместно. Кажется, при этом в основном приходится заимствовать новшества, вместо того, чтобы предлагать свои. Возможно, старинная поговорка, что «нет пророка в своем отечестве» способствует этому. А ведь очень часто для того, чтобы изобрести что-то оригинальное, не нужно ни сложного оборудования, ни суперсовременных материалов. Достаточно идеи и энтузиазма, чтобы задуманное воплотить в реальное изделие или сооружение. Думаю, одним из примеров подобной идеи и реализации ее на практике может послужить и дом из дров. Оказывается, такие дома стали строить те, кто действует по принципу: изыскивают возможности сделать, а не находить причины не делать.

Издавна люди строили свои жилища из всевозможных подручных материалов. В последнее время эта тенденция набирает новые обороты. Вспомним хотя бы вполне пригодные для жилья дома, сооруженные из пустых стеклянных бутылок или соломы.

Древесина с незапамятных времен служила одним из самых лучших материалов для жилищного строительства. Только массовое индустриальное производство многоквартирных и многоэтажных домов потеснило древесину на обширном рынке строительных материалов.

Надо отметить, что для домостроения преимущественно использовалась самая лучшая древесина — стволы деревьев, проживших около сотни лет. Всевозможные недолговечные щитовые домики служили людям лишь в исключительных случаях — после войн и стихийных бедствий. Однако и они при соблюдении положенных технологических норм будут обеспечивать должный комфорт и уют жильцам.

В последнее время не совсем обычный древесный материал и способ его применения предложили строители-изобретатели и с успехом опробовали все это на практике. Все видели аккуратные поленницы заготовленных на зиму дров, но большинству и в голову не пришло, что это фактически готовая арматура для стены дома. И лишь нестандартно мыслящие люди обратили внимание на поленницу и решились построить из них настоящий дом. Они всерьез отнеслись к такому инновационному проекту, разработав как конструкцию сооружения, так и технологию его возведения. В первую очередь уделили много внимания качеству раствора, должного превратить шаткую поленницу в несокрушимый монолит. Вот какой рецепт связующего материала и последовательность процесса строительства приводит один из новаторов, которому приходится все осваивать впервые.

«Количество глины составляет примерно 20% от объема дров. Она является основой раствора, который превращает простую поленницу в прочную стену дровяного дома. Для того, чтобы глина была теплее и не растрескивалась, ее нужно смешать с мелко порезанной соломой, добавив ее в объеме 10-15% от объема глины и тщательно перемешав. Конструкция фундамента под дровяной дом проста, Для этого достаточно сделать простой ленточный бутовый фундамент, послойно заливая камень жидким раствором, который хорошо проникает во все пустоты».

Конечно, потребуется применить и другие приемы, позволяющие облегчить труд и получить добротную конструкцию. Например, желательно использовать передвижные щиты в качестве опалубки, с помощью которой точно выдерживается толщина стены и ее вертикаль. Торопиться при строительстве не стоит, надо давать возможность подсохнуть очередному слою раствора. Возникнут и другие вопросы, которые придется решать самостоятельно или обращаться за советом к более опытным строителям. Что касается архитектуры сооружения, то здесь большой простор для творчества, благо материал позволяет исполнить едва ли не любую фантазию. Что и подтверждается уже готовыми зданиями, фото которых можно отыскать в глобальной «паутине».

Здесь же узнаешь и реакцию «сторонних наблюдателей». Многие с восторгом встречают новшество и мечтают сами построить подобный дом, хотя бы на дачном участке. Немало есть и скептиков, которые свой пессимизм в итоге выражают кратко: «все обман, не стоит вкладывать средства и силы». К слову, стоимость дров намного ниже полноценного леса, идущего на сруб традиционной деревянной хаты. Некоторые озабочены долговечностью дровяного дома, предлагают варианты пропитки антисептиками, хотя наверняка сами видели в деревнях жилые хаты, которым более ста лет. Бревна, из которых они построены, никакой обработке не подвергались.

Кстати, способ армировать древесиной всевозможные растворы известен уже не один десяток лет. В трудные послевоенные годы становления Китайской народной республики, когда страна испытывала дефицит черных металлов, тамошние строители с успехом использовали в качестве арматуры бамбук, возводя сооружения из так называемого бамбукобетона. Наверное, там накопили определенную статистику, касающуюся надежности и долговечности необычного материала.

Шпон на все времена

Чтобы доставить конкретному потребителю всего лишь одну пиццу к ужину или несколько десятков спичек, нужно разместить и то и другое в нечто, что называется упаковкой. Прошло то славное время, когда в сельмаге бойкая продавщица за секунду сворачивала из плотной серой упаковочной бумаги вместительный кулек и совком насыпала в него крупу или сахар песок прямо из холщового мешка. В такую же бумагу заворачивала парочку селедок, доставая их из дубовой бочки. Ее уносили в подобной упаковке даже те домовитые хозяйки, которым крупу отвешивали в их собственные полотняные мешочки — и продавщице меньше забот, и покупка не просыплется, как случалось это с кульками.

Теперь все изменилось. Наступило торжество современной упаковки, над разработкой и производством которой работает множество людей. Помнится, как примерно в 1970 году в Минске прошла первая выставка финской упаковки. Не помнится, что именно там демонстрировали, но тенденция тех экспозиций прослеживается до настоящего времени. Уже тогда передовые страны начли усиленно избавляться от «кульков» из натуральных материалов, заменяя их пластиковыми «гробиками» буквально для каждого съедобного продукта и неподходящего для съедения предмета. Порой футляров бывает несколько — не сразу доберешься до искомой вещи.

За примерами далеко ходить не надо. Ныне каждая шоколадная конфета помещена в отдельную ячейку особой пластиковой матрицы, а та в пышную коробку, и в итоге объем товара увеличивается в разы, создавая впечатление красоты и богатства.

Что ж, с позиции эстетики и гигиены, это прекрасно. Вот только до сих пор никто не гоняется за остатками ненужного пластика, чтобы собрать его и выгодно продать. Наоборот, его выбрасывают и редко куда нужно, а чаще — где попало. Отсюда и тревожные сведения, поступающие от ученых-экологов.

Они установили, что дешевая пластиковая упаковка составляет огромную долю мусора, которого становится все больше на нашей планете. На одного жителя Земли ежегодно приходится около 40 кг производимого пластика, который в большинстве случаев не собирается и не перерабатывается.

Ученые уже давно наблюдают за накоплением и последствиями от засорения окружающей среды так называемым микропластиком. Это результат разложения пластмассы под действием внешней среды, главным образом солнечного света. Материал пакета или банки рассыпается на мелкие «осколки», которые постепенно дробятся на все более мелкие частицы. В процессе распада из пластика выделяются остатки катализаторов, растворителей, пластификаторов, стабилизаторов. При этом микрочастицы попадают в организмы всех животных и человека. Ученые уже давно начали публиковать результаты исследований о печальных последствиях накопления микропластика в организме людей.

Эти исследования не остаются незамеченными. Во всем мире начинают отказываться от пластиковой упаковки. Естественно, её не заменяют кульками из бумаги, но из этого экологически чистого материала производят все больше упаковочных пакетов, коробочек и прочих емкостей для многих видов товаров.

Более того, оказывается, нет нужды перерабатывать древесину на бумагу и картон для этих целей. Из натурального древесного шпона без проблем можно изготовить разнообразные контейнеры, коробки, корзинки, идеально подходящие для помещения в них буквально всего.

Например, фрукты и овощи в «родной» обстановке намного дольше не получают повреждений, сохраняют свежесть и «родной» внешний вид — привлекательный для покупателей. Всем требованиям гигиены, экологии, удобства, эстетики, предъявляемым к таре, в первую очередь для продуктов, отвечают легкие и красивые лотки и корзинки из шпона. В них легко расфасовать фрукты, овощи, грибы, морепродукты, сухофрукты, яйца, кондитерские изделия, чай и травы, да и многое другое из того, что мы практически ежедневно закупаем в магазинах. Не стоит забывать, что чистый, теплый на ощупь древесный материал «выглядит благородно и дорого, вызывая приятные тактильные ощущения и оставляя приятный запах дерева», как установили специалисты.

Не стоит забывать и о прошлом. Задолго до появления тары из шпона деревенские мастера умели добывать его неширокие полоски, с помощью всего лишь ножа и собственных рук отдирая от ивового побега заболонь, которой заплетали остов будущей корзины.

И уже полученный машинным способом шпон имеет свою довольно богатую историю, помимо производства фанеры.

Относительно недавно спичечный коробок известного всем формата в виде пенальчика делали полностью из шпона, оклеенного тонкой бумагой. Именно такая массовая спичечная упаковка, да еще снабженная красивой художественной этикеткой, просуществовав более ста лет, до сих пор является предметом коллекционирования, и за редкими старыми образцами гоняются современные филуменисты.

Теперь для спичечных коробков используется картон, производство которого намного более сложно технологически, а, следовательно, и больше его отрицательное воздействие на экологию.

Пожалуй, вскоре мы увидим, и что нынешние пластиковые ящики для бутылок, овощей и фруктов исчезнут, уступив место прежним деревянным, преимущества которых очевидно. У некоторых сразу возникнут сомнения. Разве они будут дешевле? Вряд ли, но они будут изготавливаться из возобновляемых материалов, а не из ископаемых, ресурсы которых ограничены. А с учетом экологических проблем, защитникам пластиковой дешевки лучше воздержаться от подобных вопросов.

Древесина всегда была в цене, а теперь, несомненно, у нее большое будущее. Даже такие простые изделия, как разного рода упаковки получаются из нее живыми, в отличие от мертвых пластиковых.

При такой тенденции становится понятным, что лучше продать по неплохой цене лоток, на худой конец — шпон, вместо того, чтобы безудержно качать нефть и газ для производства пластика.

Из коры, листьев, стружки

Лесные листы

Кора березы, точнее, ее наружная слоистая часть, известная под названием бересты — один из первых материалов, которые наши предки стали использовать для своих нужд. Придя с юга в березовые края вместе с огнём, без которого первобытный человек не пережил бы зиму, он наверняка отдирал лоскуты со ствола удивительного белого дерева и радовался тому, как хорошо с их помощью разжигать костер в самые мокрые дни. До сих пор всех лесных бродяг выручает береза, когда в дождь нужно обогреться у живого огня. К тому же не обязательно отдирать тонкие ленточки для растопки с живого дерева, хотя это и не принесет ему вреда. Помнится, как во время путешествия по реке Белой на Южном Урале, свитки бересты валялись прямо на берегу, принесенные половодьем. Дождь не мешает им гореть так же жарко, как и в солнечный день.

Со временем человек понял, что береста пригодна и для изготовления кое-какой утвари. Поначалу он использовал естественно свернутые трубки из бересты, а затем научился распрямлять ее, получая грубые, но прочные листы, пригодные поначалу хотя бы в качестве примитивной тарелки, на которую можно положить кусок мяса. Туристы и охотники, которым быт первобытного человека ближе всего, тоже иной раз готовят и трапезничают у костра с такой «посудой». Позднее широко стали применяться изделия, сплетенные из берестяных лент.

А самые простые куски бересты до сих пор выручают тех, кто идет в лес как в родной дом. Вот как рассказывал охотник-промысловик и писатель Николай Кузаков, вынужденный заночевать в тайге зимой.

«Смертельно хочется пить. Котелка нет. На мое счастье, недалеко стоит береза. Валю дерево, отрубаю от него чурбан, грею его на костре, сдираю бересту, а из нее делаю коробку и растаиваю в ней снег».

Снятая с березы кора тотчас скручивается спиралью. Любопытно, что не так, как была согнута на дереве, а наружной стороной внутрь. Очень удобно использовать такую ее способность, что люди и делали издревле. В одних случаях помогали сворачиваться, в других — останавливали этот процесс в нужном месте. Всевозможная берестяная посуда делается из высушенной бересты, принявшей вид трубки нужного диаметра, для чего ее на несколько дней можно надеть на подходящий цилиндр. Разумеется, это будет деревянный чурбачок, найти который не составит труда. Из него же после можно отпилить деревянный кружок для донца будущей кружки или другого сосуда. Мастера своего дела на дно изделия пускали все ту же бересту, причем так тщательно пришивали его берестяными ленточками, что шов не пропускал воду. В берестяной посудинах хранили мед и молоко, причем последнее долго оставалось прохладным и не закисало.

Вот как писал этнограф и писатель XIX века Сергей Максимов о берестяном сосуде, известном под названием бурак или туес, «в котором привозятся в столицу национальные лакомства, будет ли это уральская икра, или лучший вятский мед, или даже каргопольские соленые рыжики и ярославские грузди». Вообще, кажется один Максимов оставил описания изделий из бересты, имевшей «огромное приложение к практической жизни простого русского человека». К примеру, он записал для потомков, что «по Ветлуге береста породила новую и довольно значительную отрасль промышленности: там из бересты гнут круглые табакерки-тавлинки, которые, с фольгой по бокам и ремешком на крышке, обошли всю Россию, удовлетворяя неприхотливому вкусу небогатых нюхальщиков».

Очень интересно и до сих пор используют простейшие берестяные трубки таежные охотники-промысловики. В них они устанавливают капканы. Голодный соболь не преминет обследовать такую «норку», в которой аппетитно пахнет приманка. Там его и находит охотник. Дорогую шкурку, защищенную плотным материалом, не могут испортить птицы. Кстати, соболиные меха охотник и транспортировал в таком футляре, самом дешевом и подходящем для защиты дорогого трофея.

А охотники, использующие для приманивания селезней подсадную утку, к берестяной трубочке крепят шнурок, привязанный к кожаной ногавке на лапке птицы. Когда подсадную высаживают на воду, трубочку надевают на колышек с круглой площадкой на его верху. Колышек втыкают в дно, и утка спокойно плавает вокруг него кругами, не запутывая шнурок, который крутится вместе с трубочкой у поверхности воды.

Коли уж зашла речь об охотниках, то стоит рассказать и о других предметах их обихода, для изготовления которых используется береста. Раструбом свивая берестяную ленту, получают музыкальный рог, с помощью которого имитируют рев самца благородного оленя и подзывают другого на расстояние выстрела. В наше время трудно найти лучший материал для рукоятки охотничьего ножа, чем береста. Рукоятку делают наборной из берестяных пластинок — получается она красивой, прочной и «теплой», не остужающей руку, что очень важно зимой. Такой нож с небольшим клинком нетрудно сделать плавающим, что так важно для всех, кто работает или отдыхает на лодке.

Вообще, хорошо обернуть берестой любую рукоятку, даже черенок лопаты. Сухой берестяной свиток опустить ненадолго в кипяток, а затем обмотать любым шнурком на время сушки. Через несколько дней это покрытие будет крепко-накрепко держаться на любом древке. Вскоре податливый материал еще больше затвердеет и отполируется ладонями. В отличие от деревянной, на такой рукоятке никогда не появится сколов и заусениц, грозящих занозами. Тем более хочется покрыть хоть чем-нибудь металлические и пластиковые предметы, контактирующие с ладонями. Лучше любой изоленты подойдет для этих целей береста. Как-то я надел берестяную трубку на главное колено телескопического удилища, оно высохло и буквально приросло к стеклопластику. Теперь намного приятнее часами держать его сухими и мокрыми руками, что приходится делать на любой рыбалке.

Всегда ценили и до сих пор ценят этот природный материал рыболовы. Еще бы, ведь он почти не гниет в воде и обладает хорошей плавучестью. У меня хранится несколько поплавков от рыболовных сетей моего деда. Небольшой цилиндрик из свернутой в спираль очень толстой бересты смотрится как будто изготовленный вчера. Кажется, теперь и берез нет таких огромных, на которых вырастала такая толстая кора. До сих пор я использую парочку этих поплавков в качестве заметных издали плавающих буев, если мне нужно отметить место на озере. Из тоненькой бересты легко сделать поплавок для удочки. Навиваешь ее на палочку-маячок, обматываешь нитками, а через несколько дней придаешь полученной заготовке ножом или надфилем веретенообразную либо другую желаемую форму — поплавок готов. При желании можно пропитать его пчелиным воском — получится вечное изделие, по своим параметрам близкое к тем, которые делают из бальзы — легкого южноамериканского дерева.

По словам писателя Алексея Ливеровского, в небольшие берестяные бутылочки, видимо, сделанные все из той же свернутой в трубочку бересты, хорошо ловится минога по осени.

Высоко ценили наши предки бересту, как листовой материал. Где было им взять для своих многочисленных надобностей достаточно большие и относительно жесткие листы, кроме как на березе. Чтобы они не скручивались, бересту сушили под гнетом и проваривали в кипятке — тогда отдельные куски можно было сшивать в большие полотнища без риска расколоть слоистую кору. Северные народы Азии полотнищами из бересты покрывали чумы. Она служила одновременно и строительным, и кровельным материалом. Славяне, изобрёвшие сруб из бревен для жилья, иногда использовали бересту для крыши или ее первого слоя, но чаще подкладывали листы бересты под первый венец, чтобы не так быстро гнил от земляной сырости.

Наверняка из неё делали бы и зонтики, если бы у неприхотливых лесных жителей возникала необходимость в таком предмете роскоши. Известный путешественник Владимир Арсеньев писал, как его незаменимый спутник Дерсу Узала, чтобы защитить планшет капитана от дождя в лесу, быстро использовал всегда имеющийся под рукой материал.

«Он, отбежав в сторону, начал снимать с дерева бересту, затем срезал несколько прутьев и быстро смастерил зонтик».

Сам гольд не пользовался столь громоздким сооружением, но живущие в его краях китайцы — искатели женьшеня — носили традиционные берестяные шляпы, закрепляемые на подбородке ремешком. Они же и найденные корни дорогого растения переносили в конверте из бересты.

Берестовыми заменяли бумажные листы задолго до того, как научились делать последние. Знамениты берестяные грамоты — памятники письменности жителей древней Руси — пролежали в земле не одну сотню лет и донесли до потомков фрагменты жизни пращуров, записанные буквами на прямо-таки «вечном» материале. Староверы, уходившие от «антихриста» в северные леса, за неимением бумаги, переписывали свои священные книги на берестяные листы, сшивали их в единый том. Партизаны в годы войны по той же причине печатали на бересте листовки и учили писать детей в лесных школах.

У современных художников и изготовителей всевозможных поделок береста пользуется большой популярностью. Мастера изобразительно искусства открыли бересту, как заменитель холста и других традиционных материалов для картин. Они органично вплетают естественную фактуру бересты в сюжеты своих пейзажей. Не современные любители искусства являются авторами такого использования природного материала. Максимов писал в середине XIX века:

«Один из умерших уже в настоящее время мастеров своего дела, в первых годах настоящего столетия, в одном из дальних и глухих мест нашей России, делал для себя и по просьбе коротких знакомых целые картины и портреты, вырезая и оттискивая их рельефом на той же бересте».

Берестяные баночки, шкатулочки, стаканчики, украшенные прорезными и тиснеными узорами можно встретить на полках самых богатых магазинов, предлагающим клиентам дорогой товар. Действительно такая вещица, к которой притягивает взгляд даже желтоватый матовый цвет поверхности не стыдно оставить рядом с золотыми изделиям.

Кстати, из бересты делают украшения: кольца, браслеты, ожерелья сережки, — их модницы носят также, как и изделия из драгоценных металлов. Газета «Вечерний Минск» когда-то сообщала о мастере Дмитрии Зайцеве, который специализируется на изготовлении из бересты изящных вещиц для женщин. Несомненно, их привлекает скромная красота и какая-то внутренняя теплота предметов из материала, годами поглощавшего солнечный свет.

Любопытное свидетельство оставил писатель Семен Бытовой. Когда из разных уголков большой страны принято было отправлять в Москву приветствия и подарки, орочи, живущие в дальневосточной тайге, свое письмо вложили в папку из бересты, украшенную национальными орнаментами.

«Осторожно сняли они с берестяного листа верхний и нижний слои, а оставшийся средний слой, цвета темного янтаря, скатали в трубку и в течение целого дня, с небольшими перерывами, держали над котлом с кипящей водой. Бересту так прихватило паром, что она сделалась мягкой, как материя. Потом лист разгладили на столе и оставили затвердевать до утра».

Орнамент наносили лучшие мастерицы, которые традиционно для работы с берестой отращивали ноготь на большом пальце руки им проводили линии на податливом материале.

Вершиной применения листов бересты можно назвать легчайшие лодочки, которые умели делать как коренные жители Сибири, так и индейцы Северной Америки.

О последовательности изготовления индейской пироги из бересты поэтическим языком рассказал автор известной поэмы «Песнь о Гайавате» Лонгфелло. Его герой просит березу скинуть «свой плащ из белой кожи», после чего с помощью ножа и деревянного клина кору «осторожно снял с березы». Далее ему понадобились сучья кедра, из которых он связал раму, и волокнистые корни лиственницы, чтобы надежно связать пирогу. Ель дала ему «смолы тягучей», «чтоб вода не проникала, не сочилася в пирогу!» Больше ничего не требовалось, разве что иглы дикобраза для украшения готового изделия пироги ожерельем из них. Получилась пирога, которая «на воде качалась, словно желтый лист осенний, словно желтая кувшинка».

В самом деле, такую легкую лодочку можно легко сравнить с листом дерева. Известный автор охотничьих воспоминаний Александр Черкасов тоже описал берестяное суденышко, которое умели делать забайкальские эвенки. Свою лёгкую оморочу эвенк приносил с собой на озеро и подплывал на ней к лосю, чтобы добыть его.

«Омороча делается из бересты, на тоненьких деревянных шпангоутах, имеет вид челнока, чрезвычайно легка и быстра на ходу, только нужно большое умение управлять ею, потому что она чрезвычайно качка и валка. Вес оморочи не бывает свыше полуторых пудов, почему человек легко может унести ее на себе куда угодно».

Можно представить, сколько терпения и умения нужно, чтобы жесткую бересту прикрепить к хлипкому каркасу, а затем умудриться усесться, не повредив обшивку.

Береста прекрасно подходит для изготовления разнообразных плетёных изделий. Из длинных и широких её полос плели большие сумки и короба для многочисленных хозяйских надобностей. В них удобно было хранить и носить на продажу, сушеные грибы, ягоды, орехи. В плетёной бруснице косец носил на поясе брусок, которым часто приходится подтачивать косу.

Из толстой бересты плели даже лапти, хотя липовые лыки лучше подходят для изготовления некогда незаменимой обуви. О них тоже писал Максимов.

«Ступанцы — те же лапти, только не липовые (не лыковые) и не веревочные, шептуны, служащие простому народу вместо туфель, — всегда целыми рядами видны в любой крестьянской избе под печными приступками, плетены всегда из лент бересты. Ступанцы эти, как туфли, надевает и баба, идущая из избы загонять в загороды коровушек и овечек, и мужик, которому надо проведать коней, наколоть дров, накачать воды из визгливого колодца».

Осталась в прошлом берестяная обувь. Но не исключено, что стелька из хорошо проваренной бересты в современном сапоге будет не только удобной и гигиеничной, но и хорошо защитит ногу от холода, впитает пот, а может, и окажет благоприятное действие на многочисленные активные точки на ступне.

Мастерство плетения из бересты сохранилось и в третьем тысячелетии. Умельцу ничего не стоит сделать из узких берестяных полосок и простую коробочку, и замысловатую шкатулку. Он может оплести металлическую фляжку, и та не только принимает совсем другой вид, но и не холодит уже тело, положенная в карман. Он сплетет берестяной флакончик, в котором удобно взять в поход соль, она не будет просыпаться сквозь плотную плетенку. Фантазия подсказывает ему все новые и новые как утилитарные, так и декоративные предметы, которые лучше всего сделать из натурального материала — бересты. Сам материал открывает большой простор для творчества, особенно молодежи. Ведь даже школьник может скрутить берестяную «палочку» с шариковым стержнем внутри, украсить ее по своему вкусу и потом гордиться ручкой, которой нет ни у кого. Это не то что стандартная пластмассовая штамповка, пусть и привезенная из-за океана.

Интересно, что в народе использовалась не только сама береста, но и её тончайшие верхние пленки. Зажав её узкую полоску между большими пальцами, можно не только издать тонкий мелодичный звук, но и наиграть простую мелодию. Первое делали охотники, имитируя писк мыши и тем самым привлекая лисицу к своей засидке; второе — самодеятельные музыканты.

Оказывается, этот природный материал служил даже для перевязки ран — заменял нащипанную из старых льняных и хлопчатобумажных тряпок корпию, используемую вместо появившейся позже ваты. Об этом с удивлением записал один из французских писателей братьев Гонкуров в свой «Дневник» после прочтения воспоминаний соотечественника, побывавшего вместе с Наполеоном в России в 1812 году.

«Прочел у Сегюра: для перевязки раненых, вместо бинтов, — бумага, найденная в архивах Смоленска; пергамент вместо лубков и простыней; корпия из пакли и верхнего слоя бересты».

Несомненно, народные мастера по примеру их французских предшественников и теперь находят разнообразное применение такому замечательному природному материалу как прочная и долговечная береста.

Ложка дёгтя

Нет, ей не испортишь остальную «бочку» текстов о природных материалах. Наоборот, этот уникальный лесной продукт придаст им ещё больший колорит естественности, натуральности. И это произойдёт, даже если дёготь будет не в своём «классическом варианте — добытым из бересты. Ведь дёготь можно «выгнать» и из смолистой сосновой древесины, и из торфа. Правда, качество не березовых видов дёгтя значительно ниже, как и цена.

Дёготь уже потому один из самых натуральных продуктов, что получают его сухой перегонкой бересты, ничего другого не привнося в этот простейший технологический процесс.

Что касается ложки, как меры продукта, то и она подходит для дёгтя, если его применяют в целебных целях в незначительных количествах для наружного употребления. Не так много нужно дёгтя и, например, для смазывания лошадиной сбруи и других небольших кожаных изделий для защиты их от влаги.

Бочонками или небольшими бадейками (мазёнками) измеряли объём дёгтя, предназначенного для смазывания колёс телеги и других гужевых повозок. Жидкая вязкая смазка не только снижала трение ступицы колеса об ось, но и предохраняла эти деревянные детали от высыхания и растрескивания. Точно так же сапожный «крем» в виде дёгтя смягчал и сохранял кожаные сапоги, защищая их от всех превратностей нелегкой службы на самых разных дорогах. Правда, дёгтю помогали ворвань, смола и другие присадки, совокупно образуя гуталин.

Кожевенное производство до появления синтетических заменителей не могла обходиться без дёгтя, по крайней мере, при выделке лучших сортов кожи.

Пробковый дуб не только для пробок

Всем известно, что самые известные во всём мире пробки для винных бутылок изготавливаются из коры дуба, который и известен как пробковый. Не все задумываются, что этот природный материал широко используется и для многих других целей. Всё потому, что у него немало достоинств, которые высоко ценятся и в век массового применения синтетики.

Начать можно с того, что все изделия из пробки на все сто процентов экологически чистые. При этом этот материал не только постоянно возобновляется самой природой, но для его получения нет необходимости уничтожать дерево, на котором он вырос достаточно быстро. Достаточно умело снять его «одежду», и потом подождать несколько лет, чтобы дуб снова облачился в ещё более хороший и красивый наряд.

Но начать разбираться в высоких качествах природного материала лучше всего с тех изделий, за которые он получил столь высокое признание у виноделов. Прочное, пористое и легкое природное вещество, не имеющее ни вкуса, ни запаха, сохраняющее свои физические параметры на протяжении многих лет, позволяет закупоренному им вину такое же время свободно «дышать» и тем самым сохранять свои непревзойдённые гастрономические достоинства. Только корковая бутылочная пробка обладает невероятной упругостью, позволяющей ей принимать первоначальную форму при сильном сжатии, обеспечивая герметичность горлышка сосуда. Только она практически не проводит тепло, не впитывает влагу и никак не растворяется даже в такой «агрессивной» среде как алкоголь. И никаких вредных веществ в ней не имеется вообще.

Эти же характеристики материала позволяют изготавливать из него множество предметов самого разнообразного применения. Когда-то деревенский рыболов не мудрствуя лукаво пропускал через отверстие в винной пробке леску, фиксировал её стержнем птичьего пера, и этот поплавок здорово умел плясать и нырять, помогая владельцу возвращаться домой с неплохим уловом. Конечно же, рыбаки-промысловики тем более на свои сети ставили пробочные поплавки, которые служат долго и в пресной, и в морской воде. В отличие от их современных синтетических заменителей, при утере они не засоряют ни воду, ни берега. Пожалуй, трудно найти достойный заменитель лёгкой пробке при создании более серьёзных «поплавков» — спасательных кругов и жилетов.

Пористость пробки обеспечивает ей не только лёгкость, но и такое незаменимое качество, как обеспечение звукоизоляции. Несомненно, такой способ избавления от шума внешнего мира был известен давно, но прославил его известный французский писатель Марсель Пруст. К сожалению, проблемы со здоровьем вынудили его жить и творить в комнате, обитой пробкой, но и другие люди склонны таким же образом избавляться от шумового загрязнения среды, которое, пожалуй, усиливается с каждым годом. Благо сделать это теперь намного проще, потому что современные технологи позаботились о создании комфорта, например, с помощью пробковых панелей, плиток и обоев. Их изготавливают, нанося на ткань или бумажную основу тонкий слой пробкового шпона. Разработчики создали также штукатурку из пробки, и она успешно завоевывает рынки многих стран.

Напольные покрытия с сердцевиной из пробки выдерживают значительные нагрузки и обладают замечательными амортизационными и звукопоглощающими свойствами. Хоть пляши на таком полу — претензий с нижнего этажа не поступит.

Португальская фирма по производству пробки даже «обеспечивает специальными синтетическими футбольными покрытиями страны Европы и Северную Америку, где климатические условия не позволяют иметь натуральные поля».

Далеко не все гоняют мяч, да и не каждый может позволить себе пробковый пол, но радость доставит и простой коврик из пробки в ванной.

Ещё древние греки обратили внимание, как удобно идти даже по камням, если подошвы самых примитивных сандалий сделать из пробки. Современные производители обуви не забыли открытия далёких предков и теперь с успехом используют проверенный веками материал, который позволяет человека чувствовать при ходьбе приятную упругость под ногами, при этом меньше рискуя поскользнуться. 

Неплохо почувствовать рукой и приятную теплоту дверной пробковой ручки, а тем более рукоятки, например, спиннинга, за которую приходится подолгу держаться и в дождь, и в холод.

Дизайнеров привлекает эксклюзивность и оригинальность поверхностной структуры пробки. Они создают из неё и особенно из пробковых материалов сувенирные и утилитарные предметы, вплоть до ремней, сумочек, кошельков, футляров. Кстати, всё это подходит для всех уже потому, что пробка считается гипоаллергенным материалом — в ней нет никаких раздражителей.

Остаётся добавить, что пробковый дуб распространён лишь в субтропических регионах. В небольших количествах это дерево произрастает выращивается в Крыму и на Кавказе, но выращивать его для получения пробки здесь ни к чему. А вот амурский бархат, широко распространённый на Дальнем Востоке, выдерживает значительные минусовые температуры, а его пробковая кора мало чем отличается от такой же коры дуба.

Лыко в строку, мочало тоже

В наше время вряд ли кто припомнит, что кора прекрасного дерева липы используется людьми и теперь. Жизнь же наших предков вообще нельзя было представить без этого ценного растительного материала.

Пожалуй, деревенские мальчишки еще умеют сделать свисток, сняв с липового прутика кору в виде трубочки. В этом возрасте впервые начинаешь понимать достоинства знакомого дерева. Кора у него довольно толстая, а к тому же и прочная. В теплые майские дни после зимнего покоя начинают по-настоящему двигаться древесные соки, и между нижним слоем коры и древесиной растет прослойка сладковатого слизистого камбия, благодаря которому кора теперь чулком слезает со ствола от самых малых усилий.

Отступишь от конца ровной ветки на толщину мизинца и двумя надрезами удалишь клинышек чуть на половину толщины. Отступишь на палец и сделаешь по коре кольцевой надрез. Затем колодочкой ножа постучишь слегка и пробуешь провернуть кору. Сила не поможет — придется еще постучать, потревожить последние слабые крепежные точки. Наконец трубочка как по маслу провернется, сползет. Из оголившегося белого цилиндрика сделаешь вставочку и им же, двигая потом в трубочке, подберешь нужную высоту звука.

Свисток готов за пять минут. Куда как приятней прикасаться губами к пахучему дереву, чем к отдающим металлом или пластиком фабричным изделиям.

С этой же ветки легко просто снять всю её оболочку лентами на всю ее длину. Особое название получили они издавна — лыки. Любознательные мальчишки, разобравшись, что липовые лыки крепкие на разрыв, быстро находят им применение при случае. Помнится ходили мы за земляникой, и у моего друга окончательно порвался сопревший шнурок ботинка. Он, забыв о ягодах, ненадолго уселся на пригорке, рядом с редким в наших хвойно-березовых лесах «кустиком» липы, образовавшимся из молодой поросли на месте старого пня. Через пару минут лыковой полоской он даже заменил и ненадежный второй шнурок.

В старину лыки с молодых липовых деревцев драли всерьез и использовали массово для самых ответственных изделий. Хорошие сапоги и в автомобильный век ни на что не променяешь, а когда и ямщики пешком шли многие версты рядом со своими возами, то от качества обувки во многом зависело, будет ли кусок хлеба в руках. В лыковых лаптях ходили все крестьяне от мала до велика по всей лесной полосе да и за ее пределами. Плели их практически в каждом доме.

По словам моего дяди, научиться нехитрому делу было просто. Требовалась только колодка да кочедык — этакое шило из полоски железа в лыко шириной, согнутое скобкой на конце. Дядя успел постигнуть деревенское ремесло, но ходить в лаптях ему уже не довелось. Бабушка, родившаяся за год до начала ХХ века, истоптала не одну пару.

— Да у нас и лип в округе почти нет, — удивлялся я, — рассматривая простенький дедов кочедык. Деревянная струганная ручка было до блеска отполирована молодыми ладонями деда — позднее в лаптях уже не было нужды.

— Покупали лыки. Продавали пучками. Размачивали и плели...

Так как работа начиналось из нескольких лык, каждое из них образовывало свою строку в плетении. Отсюда и ставшее хрестоматийным выражение — не всякое лыко в строку. Действительно, только качественное — ровное и без дырок на месте сучков.

Не сравнить с добротными кожаными сапогами лапти, но и они имели свои преимущества. В летнюю жару в лапте, имеющем щели, легко дышалось ноге, обмотанной холщовой онучей. Правда, в те времена в такую пору предпочитали ходить босиком, хотя никто не подозревал, что при этом идеально массируются жизненно важные активные точки на ступнях.

Со старых лип тоже не пропадала кора, а точнее луб — ее внутренняя волокнистая часть, которую называют мочалом, потому что отделяется она от грубого верхнего слоя после долгой отмочки в воде. Мочало расслаивается в виде ленточек, из которых на самых примитивных станках ткали рогожи, а из них в свою очередь шили мешки или кули для хлеба. В хорошо сотканных двойных рогожных кулях хранили и перевозили даже муку — настолько плотно они были сотканы. В их «строки» тоже не всякое мочало вставишь — только самое доброкачественное.

Мочальная рогожа использовалась и для других надобностей в нехитром крестьянском хозяйстве. И даже люди других сословий ценили этот простой дешевый материал. Вот как писал известный этнограф и писатель XIX века С. Максимов:

«Купцы хлебники кладут кулевые рогожи в сенях и комнатах вместо ковра обтирать ноги хлебным продавцам и бурлакам, а сами, под защитой их, натянутых на кибитки, в снег и ветер переезжают с базара на ярмарку, с ярмарки на пристань, в полном удовольствии и безопасности».

Из мочала можно было свить тонкий шнурок и крепкую веревку, сплести подобие ремня. Бедняки в далекие времена даже конскую упряжь ухитрялись делать из мочальных веревок. Не сравнить их по прочности с сыромятными ремнями, зато дешевы были в то время, когда еще и липовые рощи встречались, не то что отдельные деревья. Правда, быстро рвалась такие гужи и чересседельники на ухабистых проселках, потому и родилось пренебрежительное — «липа». А если хотели похвастаться своей удалью, умением, то говорили: «Мы не лыком шиты!»

Мочало не только послужило едва ли не основным материалом для изготовления, но и дало название обиходному банному предмету, распространенному намного шире, чем даже сама баня. Совсем ещё недавно в любом магазинчике бывшей необъятной страны можно было купить мочалку из самого натурального мочала. Представляла она собой длинную плотную полосу из простроченных нитками тончайших мочальных ленточек. По канту мочалка была обшита полоской ткани, а на концах имелись тесемки — взявшись за них можно было тереть собственную спину. Возможно, не очень нежно прилегала она к телу, но дешевый этот предмет покупали на протяжении едва ли не десятилетий. Пожалуй, теперь не отыщешь его и в музее.

Зато повезло другому мочальному товару. До сих пор в хозмаге его можно купить. Не всякий сразу вспомнит, что это такое... Всего лишь кисть, пригодная для простых малярных работ. Уверен, что изобретена она так давно, что ей мог и Том Сойер красить забор, благо для извести и прочей побелки она и предназначена. Сделана она мочальных ленточек, связанных мочалом же в плотный пучок, который наполовину вывернут наизнанку. Получается с одной стороны твердая ручка, с другой — пышный помазок.

Возможно, банная мочалка навела меня на одну мысль, которую я и «успешно воплотил в жизнь», говоря высоким слогом. Сидел перед охапкой березовых веток и думал: чем же мне лучше связывать банные веники. Когда-то вязали пеньковыми или льняными бечевками, которые нынче днем с огнем не отыщешь. Теперь приспособили синтетический шпагат, который и руке неприятен, и лохматится безобразно, и на вид противен. Вспомнил тогда, что с неделю назад срубил несколько «пасынков», выросших у комля приусадебной липы. Лыки содрал на всякий случай — они успели засохнуть. Размокали они недолго. Некоторое время ушло на получения длинных, светлых и приятных на ощупь мочальных полос. Дальше — привычная летняя работа. Если правильно подобрать толщину мочала, то веник не развалится в руках самого заядлого парильщика.

А как приятно, собрав букетик зверобоя или другого лекарственного растения, перевязать его не капроновой ниткой, а все той же полупрозрачной мочальной ленточкой и повесить сушить на полутемном чердаке, зацепив за сучок на стропиле.

Говоря про лыки и мочало, нельзя не вспомнить ещё одну кору: она шла на другие нужды. Помню, поразился я тогда, что даже деревенским приходилось покупать лыки. Тут же возникло у меня предложение. Почему бы лапти не плести из ивового корья? Тоже ведь весной легко отделяется от древесины длинными полосами. А лозняка полно возле ручья, речки, по многочисленным болотистым низинкам. Бабушка быстро охладила мой творческий пыл.

— В таких и дня не проходишь — развалятся.

Тогда же я провел, говоря научным языком, сравнительный эксперимент и быстро убедился, что кора лозины рвется легче лыка, как тряпка по сравнению с кожей. И понятно почему — нет в ней крепкой волокнистой основы.

Тем не менее ивовое корье заготавливали в огромных количествах еще в шестидесятые годы атомного века. В наших болотисто-холмистых местах, с зарослями кустарника и небольшими перелесками мужики в мае, июне обязательно «драли лозу», за которую можно было выручить немалые для деревни деньги. Видишь потом в каждой низинке сквозь зелень лозняка голые белые стволики лозин. Позднее их кто-нибудь срубит на дрова, а через год-другой вытянутся, наберут силу молодые побеги.

Бывало, качается по уличным колдобинам большой воз, который с натугой тянет конь. Издали только по цвету определишь, что сложен он не из серо-зеленого сена, а из красновато-бурых вязанок корья. Меньшими партиями никто и не возил корье на загопункт.

Использовали это природное сырье, богатое дубильными веществами для выделки кож и меха. Зловонным и грязным было кожевенное производство, но в стоки попадали природные вещества, которые очень быстро перерабатывались бактериями и всеми остальными живыми существами рангом повыше. Теперь используются другие технологии, основанные на синтетических растворах, которые дали повод говорить не просто о неприятных лужах возле кожевенного завода, а о глобальном загрязнении планеты.

Листья желтые… на что-нибудь сгодятся

В одиночку древесный лист вряд ли на что сгодится. Разве что положить его на кольцо, образованное полусогнутыми указательным и большим пальцами, да крепко стукнуть сверху ладонью. Лист разорвется с громким хлопком, способным повеселить ребенка и, возможно, отпугнуть лающую на тебя собаку. Впрочем, немецкие охотники с незапамятных времен с помощью приставленного к губам букового листика умели подманить к себе самца косули. Многие манки известны охотникам, но этот один из лучших хотя бы потому, что всегда под рукой и ничего не стоит.

Веткой со многими листьями хорошо отгонять в жаркий летний полдень слепней и мух от коня или коровы, а заодно и от себя. Помнится, когда в детство возили сено, то на время пока нагружается воз, под седелку втыкали ветки, чтобы хоть немного защитить спину коня от назойливых кровососов. Ну, а в прохладной тени пышной кроны лиственного дерева хорошо отдыхать в это же время.

Возможно, в средней полосе главное применение древесного листа на ветках — служить массажным средством в виде известного всем банного веника. В первую очередь береза идет на его изготовление, хотя любители используют ветки с листьями самых разных деревьев. Особенно в ходу дубовые веники. Неплох и липовый. Но все же березовый веник даже создает своеобразный традиционный аромат русской бани.

Заготавливают веники с пышных не густо стоящих молодых березок, у которых лист средних размеров. Срезать ветки следует в пору, когда лист полностью сформировался, но еще не перестоял. Моя бабушка говаривала: «Петрок отщипнул листок». Народ приметил, что после Петра (12 июля) упал уже первый самый слабый лист — поздно заготавливать веники. Листья на нем будут не достаточно крепко держаться, чтобы выдержать сильные температурные и механические нагрузки в парилке.

Писатель и охотник Алексей Ливеровский приводил со слов своего деревенского знакомого более точный срок заготовки веников — первая неделя после Троицы. Тогда лист на них будет весело шелестеть в бане и не отваливаться при ударах.

При нужде, оказывается, можно банные веники делать и зимой. Отец, фронтовик, вспоминал, как во время войны в лесных краях на Волховском фронте бойцы вязали веники из веток засохшего летом дерева. А таких берез, то ли срубленных топором для маскировки, то ли срезанных осколками, в прифронтовом лесу хватало. Конечно, таким листьям, испытавшим излишек солнца и осенние дожди, трудно конкурировать по эластичности и аромату с заготовленными вовремя, но, тем не менее, и они годились для походной жаркой баньки, обустроенной наспех в землянке, доставляли нехитрое удовольствие и солдатам, и генералам. С благодарностью вспоминали оставшиеся в живых те фронтовые зимние веники.

Все знают, насколько хороши березовые листья для горячего банного массажа. Не все знают, что их раньше использовали в качестве неплохого корма для скота. И корова в бескормицу прельстится таким, а про козу и говорить нечего — для нее это лакомство. Михаил Пришвин рассказывал, как когда-то в Заонежье тамошние крестьяне в пору «листобросницы» обрывали березовый лист и сушили. Что ж оставалось делать? Покосов в северном лесном краю практически не было — вот и приходилось искать замену сену. Трудно представить, сколько веток нужно оголить, чтобы собрать хотя бы дневную норму для коровы. Единственной побочной радостью от такого малопроизводительного труда была возможность отдохнуть после на мягком пахучем ворохе. Некрасов хорошо сказал об этом:

Около леса, как в мягкой постели,
Выспаться можно — покой и простор!—
Листья поблекнуть еще не успели,
Желты и свежи лежат, как ковер.

Уж не знаю как теперь, а в начале 90-х годов прошлого века, по сообщениям печати, в Берлине устраивались шоу с участниками, облаченными в костюмы из листьев, цветов и плодов. Снимок девушки в костюме из березовых листьев обошел многие газеты. Вряд ли такая одежда имеет практический смысл, но для целей экологического воспитания, по мнению ее авторов, она может служить очень хорошо.

Собранный опавший лист часто использовали в виде утеплительного материала, например, насыпали толстым рыхлым слоем на чердаке. Особенно хорошо подходил для таких целей крупный и крепкий даже после падения кленовый лист.

На огромных кленовых листах в пору листопада хозяйки пекли хлеб. Расстилали на поду печки несколько листов и на него лопатой сажали каравай. Лист высыхал до хрупкости, прилипал к корке, слегка подгорал, и ржаной хлеб от этого казался еще вкуснее.

Опавший лист для корма не годится, но для подстилки корове он в самый раз. И животное комфортно себя чувствует, и хозяин меньше устает, когда копает весной навоз. Такой легко поднимать вилами, не то что с соломой, которая настолько армирует его, что оторвать от общей кучи даже небольшую часть очень трудно.

Молодые листочки, опять преимущественно березовые, приносили и косвенную пользу одним своим появлением. «Березовый лист с копейку — пора сажать картошку», примечал народ и пользовался такой фенологической подсказкой на практике.

Листья наших северных деревьев не могут сравняться по крепости и долговечности со своими собратьями из тропиков. Поэтому там многие листья используются местным населением для разных целей. Например, в широченный банановый лист хорошо надежно завернуть кусок мяса или рыбу и запечь в зале костра. Длинные и прочные пальмовые листья подходят для изготовления кровли легких хижин. Из них сооружали опахала, приводимые в действие особой системой рычагов. В жарком климате искусственный ветерок — благо, за которое не жалко никаких денег.

Любопытно, что современные фирмы предлагают пальмовые листья и жителям северных стран.

«Это эффективный натуральный материал для создания стильного и оригинального интерьера. Кровля из пальмового листа имеет ряд особенностей, которые позволяют ей конкурировать с другими натуральными кровельными материалами».

Помимо многих других главное достоинство пальмового листа в том, что он позволяет человеку хоть ненадолго забыть о мире «металла и бетона», который все больше полонит его.

Что касается кровли, то и наши люди, особенно раньше, умели быстро соорудить хороший шалаш, используя для его скатов-стен ветки с листьями. По ним скатывались дождевые капли, не попадая на укрывшегося во временном убежище косца, пастуха, охотника, рыболова.

Южные народы издревле использовали пальмовые листья и в качестве писчего материала. Полосы из листьев складывали друг на друга и соединяли шнурком. Листы современной книге обязаны своим названием древнему изобретению.

И, конечно же, листья деревьев — непревзойденная эстетическая ценность. Листом, листвой человек любовался всегда. О их весенней красоте писал Тютчев:

Лист зеленеет молодой.
Смотри, как листьем молодым
Стоят обвеяны березы,
Воздушной зеленью сквозной,
Полупрозрачною, как дым...

Не менее притягивают глаз и «в багрец и золото одетые леса».

Думаю, современные художники и дизайнеры, увлеченные виртуальным миром, еще далеко недостаточно использовали в своем творчестве те краски и композиции, которые дает им листва деревьев.

Платье из листьев, шляпа из стружки

Речь не идет о традиционных для многих жителей тропиков примитивных юбочках и набедренных повязок из огромных банановых и пальмовых листьев.

В последнее время многие модельеры и художники все пристальнее присматриваются даже к таким эфемерным материалам, как обычные в наших краях древесные и травяные листья. Они лучше стружек подходят для этих целей: более легкие, мягкие, гибкие и отличаются многообразием цветовой гаммы. В северных широтах это, в первую очередь, касается осенних листьев. Не стоит забывать, что «теплый» естественный материал приятен на ощупь и не вызывает аллергических реакций.

По мнению дизайнеров-флористов, платья гармонично «сотканные» из листьев, лепестков цветов, других частей растений могут даже стать «современным креативным решением для свадебного торжества». Они не только «яркие и эффективные, но и удобные в носке», считают модели, которые первыми демонстрируют публике подобные наряды.

И если можно еще сомневаться, насколько удобны необычные одежды даже для недолгих тожественных церемоний, то в качестве аксессуаров для фотосессий они могут стать незаменимыми.

Что касается древесной стружки, то это хорошо забытый материал, из которого народные умельцы издавна делали, например, роскошные головные уборы. Приволжский город Данилов и в дореволюционное и в советское время славился шляпами из белоснежной осиновой стружки: легкими, удобными, хорошо защищавшими от солнца. С ними не сможет сравниться ни одно подобное изделие из любого синтетического материала.

Такая жесткая мягкая стружка

Мы относительно недавно познакомились с гибким прозрачным полиэтиленовым материалом, поверхность которого равномерно покрыта небольшими выступами, заполненными воздухом», хотя он был изобретен еще в 1957 году. Воздушно-пузырьковая пленка почти идеально подходит для упаковки хрупких предметов, а к тому же она создает и приятный побочный эффект.

Как утверждают психологи, «наверное, нет ни одного человека, который бы удержался от того, чтобы не перелопать все пузырьки упаковки, уже не нужной для бережного хранения хрупкой вещи». Потом, воспользовавшись отличным бесплатным антистрессовым средством, потребитель равнодушно выкидывает эту упаковку в мусор. И это главный недостаток такого материала. Вместе с тем производители все больше уделяют внимания хорошо подзабытому упаковочному материалу, полностью лишенному этого недостатка.

Древесная стружка ранее использовалась очень широко. Интересно, что уже давно пришла она смену тоже абсолютно экологически чистому упаковочному материалу — обычному сену. Вот как красочно описывал Гоголь применение сена гончаром, везущим свой товар на знаменитую в то время Сорочинскую ярмарку.

«Горы горшков, закутанных в сено, ждали дневного света, кажется, скучая своим заключением и темнотою; местами только какая-нибудь расписанная ярко миска или макитра хвастливо выказывалась из высоко взгроможденного на возу плетня и привлекала умиленные взгляды поклонников роскоши».

Много позже каждый мог видеть, как по всем правилам, пространство между стопами оконного стекла, помещенного в деревянный ящик, заполнялось прокладочным и уплотняющим материалом в виде древесной стружки. Допускалось заменять ее изоляционными древесно-волокнистыми плитами или гофрированным картоном.

В настоящее время все большую популярность получает упаковочная стружка, которую чаще называют древесной шерстью. Другое название связано с тем, что для получения «шерсти» используются специальные станки, и образовавшиеся пучки древесного волокна имеют определенные заданные характеристики по длине, ширине, толщине, к тому же они изогнуты и скручены, образуя путаную массу.

«Древесная шерсть используется для декоративного оформления, как набивочный и упаковочный материал, при перевозке грузов, требующих бережного обращения. Древесная шерсть также используется при перевозке продуктов питания, например, фруктов. Стружка приятна на ощупь, придает эффектный внешний вид упакованным в нее товарам».

Так представляют на рынке свой товар производители. Не забывают они обратить внимание и на многие другие аспекты использования древесной стружки. Например, очень важно, что она позволяет упаковать изделие любой формы и размера, помещенного в любую тару. Этому способствует удивительные свойства «шерсти», сочетающей в себе и определенную жесткость, и заметную мягкость. Экологическая чистота обеспечивает полную безопасность при транспортировке любых товаров, в том числе продуктов и медикаментов. Стоит отметить, что для особенно нежных изделий и продуктов с успехом применяют тончайшую стружку из гофрированной бумаги. Это тоже чистый материал, не требующий каких-то специальных методов утилизации.

Специалисты, которые сертифицируют любую продукцию, утверждают:

«Древесный материал в виде «шерсти» или стружки является абсолютно безопасным для здоровья человека, следовательно, может применяться для создания игрушек для детей любого возраста. Сегодня стружка широко используется для упаковки подарков. Ее применение имеет массу преимуществ: наполнитель легко принимает форму любой подарочной коробки: круглой, квадратной, цилиндрической. Цвет и фактура представленного пиломатериала универсальны. Они выгодно подчеркивают достоинства как дорогостоящих презентов, так и бюджетных сувениров».

Надо отметить, что древесная шерсть находит применение еще во многих отраслях народного хозяйства, но это уже не связано с упаковкой предметов.

Плетение

Среди древесных растений, и травянистых тоже, есть виды с особенно ценными свойствами — гибкостью и прочностью. Они незаменимы при создании широкого круга изделий. Многие из них производятся в настоящее время, и их трудно, а то и невозможно заменить синтетическими подобиями.

Издревле знакомы всем народам плетеные предметы, прежде всего в виде емкостей для всякой мелочи: ягод, орехов, клубней, грибов. В каждом уголке планеты люди использовали для плетения стебли, кору, листья, ленты древесины местных растений.

Из прутьев

Длинным и уже прочным молодым побегам разных кустарников и деревьев сельские жители всегда находили применение в своем нехитром хозяйстве.

Защитить от потравы крупным домашним скотом поля и огороды легко было простейшей изгородью. Как вспоминал один из известных писателей-деревенщиков, нужны были лишь «можжевеловый кол и легкая осиновая жердь». Древесина первого элемента конструкции, мелкослойная и смолистая, долго сохраняла прочность в земле; и осиновая, обдуваемая ветерком, хорошо противостояла дождям и туманам. Разумеется, дорогие привозные гвозди не расходовали на примитивное сооружение. Два рядом стоящих кола внизу и вверху соединяли восьмеркой в несколько оборотов ивовым прутом, на котором и покоилась жердь. Перебраться через изгородь в две жерди, оптимально размещенные на поверхностью земли, не могли ни лошадь, ни корова.

А чтобы не потоптали, не перекопали огородные грядки и не сощипали рассаду овцы, козы, куры, гуси, нужна была более существенная преграда — плетень. Сначала делали ту же изгородь, только из трех жердей, а потом от первого крепежного кола начинали переплетать ее тонкими древесными стволиками по всем известному принципу. Изгибали его плавной буквой «с» и засовывали между жердями так, чтобы они не давали ему распрямиться, пока не засохнет. Со следующим, рядом расположенным, поступали точно так же, только его наклоненные концы были направлены уже в другую сторону.

В южных краях, из-за отсутствия строительного леса, почти такой же плетень служил основой стен примитивных вспомогательных построек. Решетчатая конструкция хорошо держала толстую облицовку из глины. Этнографы добавляют:

«Стены же строений, предназначаемых для жилья (куреня), представляют два ряда плетней, промежуток между которыми заполняется веществом, плохо проводящим тепло, и снаружи обмазываются глиной».

Существуют современные рекомендации «Школ выживания» по строительству в экстремальных условиях простейшего укрытия там, где можно найти хотя бы заросли кустарника. Для этого нужно несколько палок для придания «хижине» необходимой формы, а стены и крыша плетутся из прутьев. Затем все щели можно заделать другой растительностью или глиной.

Военные использовали плетни при фортификационных работах, о чем говорится в специальном словаре издания 1946 года.

«Плетень — ряд кольев, туго и плотно сплетенных хворостом. Плетени бывают местные и переносные… Применяются в фортификации для одежды крутостей…»

Во время Первой мировой войны с помощью переносных плетней преодолевали проволочные заграждения. Хотелось бы привести и еще одну фразу о плетеных изделиях из трудов по военному делу. «Из виноградной лозы восставшие гладиаторы армии Спартака делали легкие и прочные боевые щиты».

Плетень явно был прадедом современных тканей, а их прабабкой — циновка из одинаковых по толщине продольных и поперечных прутьев. Циновки и разного рода маты делаются и из более нежного материала: соломы или длинных листьев, например, рогоза.

Когда есть плоский материал, из него не составляет труда сделать какой-то короб, к тому же с крышкой. А затем уже фантазия мастеров направилась в сторону самых разнообразных форм, не только угловатых, но и с плавными очертаниями.

Среди последних с полным правом на первом месте будет стоять корзина. Ведь в чем-то нужно было приносить в жилище собранные плоды, пойманную рыбу, траву. Деревенские жители раньше, да многие и в информационный век, точно так же в довольно объемные традиционные корзины с одной полукруглой ручкой копают картошку, собирают яблоки и набивают ее на поле до «самой ручки» сырой травой, предназначенной для корма поросенку. У хорошего хозяина в неё помещается добрый пуд картошки. С такой корзиной и за грибами хорошо пойти в урожайный год, хотя обычно грибники не рассчитывают на большую удачу, и прогуливаются по лесу с небольшими корзинками. Хозяйка навешивала на коромысло две корзины с бельем и шла на речку полоскать его.

Во всех случаях, где использовалась корзина, у нее были два основных преимущества: малый вес и решеточные стенки. С картошки через щели проспалась земля, с белья стекала вода, нежные грибы проветривались — не перегревались, не портились. К слову сказать, гораздо целесообразнее сложить именно в корзину, а не в пластиковую тару, продукты и напитки, отправляясь на пикник, на охоту, на рыбалку.

Для всех этих «разнокалиберных», но стандартных по конструкции корзин необходим обруч и толстого прута, в который перпендикулярно вставляется практически такой же. Они накрепко соединяются «замком» в виде плетеного из более тонкого прутка квадрата, в диагоналях которого оказываются обручи. В нижние от ручки стороны квадрата, который называли звездочкой, втыкаются полукруглые ребра, образующие бока и дно будущей корзины. А уж они заплетаются еще более тонкими прутьями, которые охватывают и горизонтальный обруч, служащий зевом корзины.

В относительно недавние времена большая корзина почти идеально подходила ребятишкам для ловли рыбы. На неглубоком месте озера или реки они опускали ее в заросли элодеи, кубышек, стрелолиста, рядом мутили воду и ногами, и специальной палкой с поперечным наконечником и быстренько поднимали корзину. Вода мгновенно вытекала в щели между прутьями, а на них не всякий раз, но иногда трепыхались карасики, плотвички, пескари, а то и шевелил усами ошеломленный рак.

Взрослые мужики подобным баловством не занимались — они плели из тех же прутьев ивняка или орешника основательные верши и устанавливали их поглубже в озере или на подходящей струе речного русла. Разумеется, и улов у них был побогаче: крупные золотые караси, лини, плотва.

Народные умельцы не ограничились одной, самой простой, плетеной емкостью для хранения и переноски предметов. Множество плетеных изделий отличаются друг от друга формой и особыми конструктивными элементами в зависимости от предназначения. Например, прямоугольные корзины и даже плетеные чемоданы удобно было устанавливать или крепить на тарантасе или карете. Похожие корзины, разве что с более округленными краями, и обязательно с плетеной крышкой, служили для перевозки на рынок птиц и поросят. Охотники доставляли в них подсадных уток к весенним разливам.

По форме их напоминали и детские колыбели — всегда выполненные изящно и с любовью из хорошо подобранных и отбеленных прутьев. Впрочем, их и подкрашивали натуральными растительными красителями, чаще в желтый цвет. Для этого прутья кипятили в отварах луковой шелухи или молодых березовых листьев.

Большие цилиндрические корзины делались с двумя ручками. Собранный виноград переносили вдвоем. А объемные бутыли с вином оплетали прутьями, чтобы обезопасить стекло от случайных ударов. В земледельческих краях из ивовых прутьев изготавливали стационарные емкости почти в рост человека и в два его обхвата для хранения зерна. Вот их стенки были плотными, что достигалось двойным плетением: прочность придавали прутья, а герметичность обеспечивали тонкие жгуты из ржаной соломы. Кстати, именно они защищали зерно в емкости от мышей, которые не едят солому.

Старые изношенные корзины выбрасывали не сразу. В них устраивали гнездо для наседки. В некоторых местах такую корзину, наполненную, соломой подвешивали под крышей, и в ней поселялись сизые голуби.

К нашему времени плетение из древесных прутьев и их производных превратилось в настоящее искусство. При этом развитие шло как в сторону увеличения плетеных предметов, так и в обратную. В первом случае мастера обратили внимание на мебель, которая потребовала применения более прочного и, следовательно, более толстого материала. Речь уже шла не только о прутьях, но и о стволиках деревьев, выдерживающих даже крутые изгибы. Лучшим примером плетеной мебели могут послужить кресла-качалки, занимающие почетное место в интерьере не только дачных домиков.

Изящные миниатюрные плетенки в виде конфетниц, сухарниц, всевозможных ваз и вазочек заняли достойное место на столе, за которым принимают и самых достойных гостей. Некоторые из них, следуя новому экологическому течению моды придут с оригинальными дамскими сумочками, плетеными не только из родной лозы, но и из экзотического ротанга и других материалов — исключительно природного происхождения. Такие посиделки порой не обходятся и без плетеного абажура для люстры, торшера, настольной лампы. Плетеный поднос, на котором подадут кофе, тоже будет уместен в этой обстановке рядом с живыми цветами в настольной корзинке. Как и оплетка вокруг настенных часов, а то и плетеная клетка с певчей птицей или перепелом.

Стоит вспомнить и другие бытовые предметы из лозы, которыми можно заменить штампованные из пластика на заводе. Например, пылевыбивалку, кашпо, размещенное внутри и снаружи помещения, домики для домашних животных.

А какой простор для творчества дают детские игрушки и практичные вещи, без которых тускнеет мир детства. Плетеные кузовки саночек, колясочек, коробочки для детских богатств — приносят незабываемые радости для их маленьких владельцев.

Конечно, такие изделия не будут дешевы, как их эрзац-подобия из пластика, потому что они всегда ручной работы, и очень часто эксклюзивны. Современное профессиональное плетение — довольно сложное ремесло, а порой и искусство, постигнуть которое может только увлеченный человек, имеющий для этого немало свободного времени.

Из соломы и других «мягких» материалов

Солому трудно назвать мягкой, в то же время она очень податлива рукам человека и достаточно прочна. Потому из нее тоже можно сплести немало обиходных предметов, и еще больше украшений.

Пожалуй, и в наше время наиболее широко известны соломенные головные уборы, прежде всего шляпы для мужчин и шляпки для женщин. Легкость, изящность и общая красота, большую часть в которую вносит золотистый цвет соломы, делают эти элементы летнего рабочего и праздничного наряда незаменимыми для защиты от жгучих лучей солнца. При этом их плетеная конструкция и пористая структура материала не препятствует постоянному прохождению воздуха и пота, что тоже спасает от перегрева. Эрзац-шляпы из синтетических нитей или ленточек не обладают такими достоинствами.

Известны традиционные национальные соломенные головные уборы. Капелюши и брыли украинских и белорусских крестьян плелись из ржаной соломы — длинной, крепкой, с глянцевой, будто лаком покрытой поверхностью. Соломинки подбирались по толщине, длине и без коленец. Меньшей популярностью пользовались соломенные картузы, которые изготовить было сложнее. Изощряясь, мастера и цилиндр сплетали, хотя вряд ли был спрос на подобную вещь для аристократов, изготовленную из слишком простого материала. Характерный облик имеют конические шляпы жителей Юго-восточной Азии из прочной рисовой соломы. Умельцы предлагают женщинам соломенные дамские сумочки и хозяйственные сумки.

В последнее время особенно широко распространилось плетение из соломы украшений и сувениров в виде фигурок людей, животных.

Хорошо известны и подобные изделия, сплетенные из кукурузных листьев. Обычного листа и того, тонкого и нежного талаша, который укрывает початок с зернами. Их соломой не назовешь. Вместе с тем это прочный и «ласковый» для рук материал.

Если шляпы и шляпки сохранились до наших дней, то некоторая хозяйственная утварь, видимо, никогда не будет служить людям, разве что при съемке исторических фильмов.

Для плетения полезных вещей используется и много других растительных материалов. Остановимся лишь на одном из них. Из кожуры знакомых всем кокосовых орехов путем специальной переработки получают волокно — койр, почти на 100 процентов состоящий из целлюлозы. Из него плетут «не намокающие и не тонущие в воде веревки и канаты, рыболовные сети».

ТРАВЫ

Из пеньки — веревки… и не только

Сколько веревочке не виться, а она всегда пригодится. Так перефразируем известную поговорку.

Тонкую веревочку называют еще и бечевкой, шпагатом, шнуром, и используется она очень широко. Веревка — это уже изделие более солидное. В прежние времена ее свивали из нескольких шнуров, а из самих веревок делали канаты, способные удержать корабль, водоизмещением в тысячи тонн.

В прежнем крестьянском производстве, основанном на гужевой тягловой силе, невозможно было обойтись без крепкой веревки. Эта простейшая длинная, тонкая, гибкая и крепкая вещь служил для многих целей. Постромки, соединяющие с плугом и бороной хомут лошади, вожжи для управления ей и для привязи ее на лугу, соединение ведра с колодезным воротом, увязывание воза с сеном и другими грузами, — для всего нужны веревки, свитые из растительного волокна. Льняное волокно слишком мягкое — не совсем подходит для их изготовления. Нужен крепкий грубой материал, такой как пенька.  А это не что иное, как луб стеблей конопли.

В каждом хозяйстве требовались веревки, поэтому и возле каждой усадьбы были конопляники — участки с этим неприхотливым рослым культурным растением.

«На деревенских огородах около гряд с капустой и редькой, или на гуменниках, а чаще и промеж гумна и двора, но всегда на глазах и подле дома, отводится место конопляникам», — писал известный писатель-этнограф Сергей Максимов.

Еще некоторое время после Великой Отечественной войны колхозные конопляники были в деревнях, и только позднее, скажем, веревочные вожжи стали заменять фабричными ременными. Нужда в конопле отпала. Показательно, что у сельского люда понятия не было о курении листьев конопли, хотя табак, в том числе самосад,  всегда был в ходу

Удивительным и радостным кажется с позиции современных взглядов на выращивание культурных растений сведение, что «конопля не требует ни пестицидов, ни гербицидов, ни разрушающих средств контроля за верхним слоем почвы». Следовательно, не будут травиться химической гадостью звери, птицы, насекомые и люди. Последние, в отличие от животных, понимают, что лизать «симпатичные» химические кристаллы нельзя, но пьют из колодца воду, в которой они уже успели раствориться. Отсюда вытекает просто неимоверное преимущество конопли, как культурного растения.

С коноплей обращались точно так же, как и со льном, только приспособления для обработки были более грубыми, зато прочными, соразмерно толстым и жестким конопляным стеблям.

Огромное количество пеньки использовалось на производство канатов во времена парусного флота. Мало того, что из этого материала они получались особо прочными, так еще и не боялись соленой морской воды — служили дольше других. И все же, чтобы канаты не так быстро впитывали воду и не теряли прочность, их свивали из просмоленных каболок и называли смолеными. Необработанный смолой канат имел название бельный.   

В литературе, посвященной морской службе, найдется немало упоминаний о пеньковых тросах, концах, линях, слаблинях и других веревках. Впрочем, последнего слова нет в словаре морских терминов.

В книге «Морская служба в Англии», переведенной на русский язык и изданной в 1839 году, можно прочесть:

«Лик-трос должен быть хорошо спущен из лучшей рижской пеньки английской выделки…спускается особенно, и каболки его должны быть пропущены через лучшую стокгольмскую смолу».

Следует обратить внимание, что лучший материал для тросов поставляли в Англию из российского тогда города Риги и делали это настолько большими партиями, что из русской пеньки изготавливался практически весь такелаж парусных кораблей королевского флота, на то время самого боеспособного в мире. С этим не могли смириться французы и всячески стремились ослабить морское могущество Англии. По некоторым изысканиям историков, одной из причин великого похода Наполеона на Россию была необходимость вынудить русских прекратить продажу пеньки англичанам.

Не только натуральную смолу использовали для лучшего сохранения пенькового троса, которым обшивали кромки парусов. Приготовлялся специальный состав, разумеется, в то время не из синтетических материалов,  и для льняных или конопляных ниток.

«Лик-трос присоединяется к парусу тройной ниткой; эта нитка пропускается через состав из четырех пудов чистого воска, пяти пудов свиного сала и одного пуда чистого терпентина».

Последний компонент не что иное как натуральный скипидар, получаемый из смолы, чаще всего сосновой.

Так что любой канат, утерянный или износившийся за годы службы в суровых условиях, быстро становился окружающей средой, откуда и пришли все его составляющие. А вот синтетические канаты, имеющие большие преимущества перед пеньковыми по эластичности, гибкости, прочности, влагостойкости, увы, «не подвержены гниению» — их остатки долго будут уродовать лик нашей планеты, если не будут собраны для переработки. Но и в последнем случае успеют своими микрочастицами изрядно загрязнить и земли, и воды. Да и недостатки у них серьезные: они плохо выдерживают высокие и низкие температуры и агрессивные среды.

И современные технологические процессы не обходятся без проверенных временем пеньковых канатов. Их используют даже в нефтедобывающих нефтяных установках, они служат сердечником стальных тросов для морского флота и основой для промысловых рыболовных сетей.

Нельзя забыть и тот канат, который силачи всего мира любят перетягивать. Обычно он делается из сизаля — тоже натурального волокна южно-американского растения. Канаты из сизаля наиболее прочные и долговечные.

В северных странах при строительстве бревенчатых домов для уплотнения щелей между венцами издавна использовали мох сфагнум, но в морском деле с помощью конопляной пакли, состоящей из очесов пеньки конопатили борта и палубы деревянных судов. В современном деревянном зодчестве мох заменен паклей из натуральных материалов: льна, джута, конопли. Производители не без оснований так рекламируют свой товар:

«Только утеплители, при производстве которых было использовано натуральное сырье, обеспечат надлежащую защиту межвенцового соединения и долгие годы будут хранить тепло вашего дома».

Говоря об использовании конопляного волокна для грубых силовых изделий, все же не следует обходить молчанием и достоинства тканей из него. В первую очередь таких прочных, идущих, к примеру, на изготовление пожарных рукавов, которые не должны бояться ни мороза, ни высоких температур. Тут синтетические материалы не конкуренты конопле. Подобные ткани использовали также для брезентов, парусов, мешков.

Из мужских особей этого двудомного растения, поскони, волокно получалось более тонкое и мягкое, из него ткали немало полотна для одежды. Не помешает знать, что знаменитые на весь мир «оригинальные джинсы Levi's сделаны из конопляной ткани». Производители этого необычайно ходового товара не прогадали, потому что прислушались к рекомендациям специалистов, исследовавших достоинства одежды из конопляной ткани.

«Носить ее так же приятно, как и льняную. Полностью натуральная, она снимает статическое электричество, легкая, «дышащая», благотворно действует на весь организм. Такая одежда незаменима для занятий спортом. Конопляная ткань сохраняет естественный теплообмен человеческого тела: зимой в ней тепло, а летом прохладно. Она практически не пропускает вредное ультрафиолетовое излучение (отражает 95%), препятствует развитию болезнетворных микробов и уничтожает запах пота».

Не отстают от портных сапожники. Они тоже поняли, что можно сделать прекрасную обувь из конопляного волокна.

«Она отличается необычайной прочностью, стойкостью к износу, и обладает бактерицидными свойствами — защищает ноги от грибка».

Когда узнаешь достоинства материала, хочется получить экономические сведения, позволяющие установить, насколько выгодно его использовать. И в этом направлении сообщения специалистов самые обнадеживающие.

«С одного гектара конопли можно сделать столько же бумаги, как с четырех гектаров леса. При этом, она получается прочнее, дешевле и долговечнее. Да и к тому же, деревья растут 15-20 лет, а урожай конопли можно собрать уже через 120 дней».

К сожалению, не очень любят в наше время вспоминать, что «до 1883 года около 90% бумаги в мире было сделано из конопляного волокна».

Ну, и пора упредить вопли недоучек-непрофессионалов о вредоносном действии культурного растения на их недорослей, которые в нем видят только такие желанные одурманивающие свойства.

В конопле северных широт никогда не было слишком много наркотических веществ, а в настоящее время выведены технические сорта конопли, практически полностью свободные от них.

Что делают из этого дешевого, легко воспроизводимого сырья можно продемонстрировать лишь на примере одной из самых передовых отраслей  промышленности — автомобильной. 

«Такие концерны, как Mercedes-Benz, Audi, BMW, Fiat, Ford, используют конопляный биокомпозит для обивки, покрытий, и деталей конструкций автомобилей. Например, на одну машину BMW около уходит 5 кг конопляного волокна!»

И сведения за 2019 год:

«Сегодня из конопли делают более 50 000 различных наименований товаров. За несколько последних десятилетий оборот рынка технической конопли вырос с нуля до сотен миллиардов долларов».

Лён для всех времен

Легко представить, как наш далекий предок, выдернув стебелек дикого льна, попробовал его разорвать, а когда просто так это у него не получилось, начал исследовать крепкую травинку. Наверняка изгибал, ломал и убедился, что жесткая основа стебля растрескалась и рассыпалась, а его тонкая кожица осталась в виде мягкой, но прочной нити. А к тому времени, пожалуй, он уже догадался использовать длинные стебли растений, скажем для крепления каменного топора к деревянной рукоятке. Ему также пришлось изобрести узел, допустим, чтобы связать сноп из травы, которую в таком виде удобнее было нести к пещере.

Удлиняя нити связыванием, а потом и сучением, человек нашел немало способов применить ее для своих все возрастающих потребностей. Здесь не будем останавливаться на рыболовных сетях и леске, задумаемся еще над одной проблемой, которая стояла тогда перед нашим пращуром.

Грубая тяжелая одежда из звериных шкур уже не удовлетворяла его. Мягким и легким льняным волокном, из которого он явно уже делал нити и примитивные веревки, можно было укрыть и тело. Например, обернуть ноги, прежде чем защитить их куском кожи.

С высоты достижений человечества нетрудно предположить, что вскоре простейшие циновки, сложенные в «шахматном» порядке из прутьев или длинных узких листьев подсказали людям также поступить и с льняными нитями. Примерно так они сделали гениальное изобретение — научились изготавливать ткань. И из всех известных растительных волокон, используемых для этого в древнем мире, самым популярным было льняное. Не будем призывать в свидетели древних египтян или более древних пещерных жителей каменного века — о них и их одеждах известно всем.

Уже строители пирамид знали замечательные достоинства льняной ткани: крепкой, легкой, мягкой, долговечной. Именно она использовалась при мумифицировании покойников и хорошо сохранилась до наших дней.

Оставим историкам изучение технологии получения льняной ткани несколько тысячелетий назад. Лучше вспомним, как в наших краях получали домотканое льняное полотно еще в начале ХХ века. Скорее всего, приемы обращения со льном не сильно изменились за долгие годы.

Еще в начале ХХ века деревенские люди не только хорошо все знали, но и в каждом доме производили такое обыденные изделие своих рук. Посеять лён, разбрасывая рукой скользкое льняное семя не так и трудно, если забыть, что нужно было подготовить для этого землю, а значит пахать и боронить ее. Насколько примитивно это делалось совсем недавно, лучше всего узнать, рассматривая картину художника-передвижника Иллариона Прянишникова «Приготовление нивы для посева льна...» Потом можно было порадоваться характерной зеленой «щеточкой» всходов, но очень скоро женщины начинали ходить по ним, выпалывая более рослые сорняки. Из них многие оставались, поэтому, когда те же работницы начинали «брать» — теребить созревший лён, выдергивая его с корнем, приходилось следить, чтобы в небольшой снопик не попадали сорные травы…

Десяток снопиков корнями вниз ставили вместе, наклонив к общему центру, и получалась бабка, в которой лён окончательно созревал и подсыхал. Затем льняные снопики свозили на ток, где их обмолачивали.

Звенящие семенами круглые льняные коробочки можно было разбить вальком на твердой поверхности, но на закате ручной обработки льняной соломки существовали специальные молотилки. Например, известные под названием эди, установленные вплотную друг к другу деревянные валы немалого диаметра, которые вращались двигателем стоящего на одном месте трактора. Для этого оба агрегата соединялись между собой длинной ременной передачей.

Работница брала снопок и пропускала его несколько раз между крутящимися в разные стороны валами, отчего все коробочки оказывались расколотыми. После молотьбы семена вместе с мякиной выметали из-под эди, а пустые снопики отвозили на луга. Там их наконец развязывали и льняную соломку расстилали ровными тонкими рядами по свежей отаве — вылеживаться.

Около месяца льняные стебли мокли под дождем и подсыхали на солнце, уже не часто появлявшемся на осеннем хмуром небе. Наконец их собирали, серпом сдвигая рядок в толстый сноп, чтобы снова отвезти на ток — под крышу. Там начинали лен трепать — деревянной дощечкой в виде меча с ручкой «рубить» по пряди льна, выбивая из нее костру, оставляя в руке только волокно. Костра, а это была уже раздробленная ударами сердцевина льняного стебля, относительно легко отделялась от кожицы, потому что после вылеживания значительно потеряла первоначальную крепость.

Полученное волокно в свою очередь тщательно расчесывают, сначала гребенками, а потом и щетками, получая в итоге довольно длинную кудель. Из нее и прядут прочную «бесконечную» нить серого цвета и наматывают ее на клубки.

Немало раз еще приходилось женщинам пропустить через свои руки пряжи волокно, пока с помощью прялки не набирался запас прядильных нитей, достаточный, чтобы ставить в хате ткацкий станок — кросны. И на нем самым простым способом получали льняную ткань, «у которой каждая нить основы переплетается с каждой нитью утка».

А уже в апреле, незадолго до очередного сева льна, они выносили полосы холста на залитый талой водой луг, где весеннее солнце отбеливало их.

После вычесывания кудели оставалось немало вычесок или отребья, которые тоже годились для получения пряжи подходящей для изготовления грубого полотна. Оно подходило для разных подстилок, им укрывали от снега и дождя возы.

Что же такое льняной холст, льняное полотно? Сошлемся на словарь Владимира Даля, который растолковал эти понятия, когда был расцвет использования льняных тканей. Холст — льняная ткань простая, толстая, грубая, а полотно шире и тоньше. Еще при Петре Великом голландские ткачи умели делать тонкое, мягкое и прочное беленое полотно, из которого шили бельё, приятное телу своим прикосновением. И в наше время за те же достоинства «в Европе дорогостоящее льняное бельё относят к классу «люкс», а больше всего льняной ткани выпускают США и Канада».

Разумеется, эти ткани не только простого полотняного переплетения, но более сложного. Например, для легких женских платьев и блузок полотно «выполняют в технике сложного перевивочного переплетения — ажурного. А для салфеток, скатертей, портьер используют крупноузорчатое переплетение.

Технологи перечислили основные уникальные свойства льняных волокон: высокая прочность и стойкость к истиранию; теплостойкость и светоустойчивость; высокая гигроскопичность и способность к набуханию. Кстати, существует «метод получения льняной ваты с большой поглощающей способностью».

Но больше всего людям нравится льняная одежда тем, что она «дышит» — в ней прохладно в жару и не мерзнешь в холодную пору.

Незаменимой основой для картин художников стал льняной холст, идеально ровный, прочный, хорошо принимающий и удерживающий масляные краски. Именно на льняных полотнах, порой очень большого размера, мастера живописи на века оставили потомкам свои гениальные произведения. Самое большое полотно (425х282) знаменитого мариниста Айвазовского можно увидеть в Национальной картинной галерее его имени в Феодосии.

Хлопчатая бумага

Из хлопка получалась хорошая хлопчатая бумага, видимо, потому с XIX века в русском языке сохранилось слово «хлопчатобумажная» по отношению к ткани, которая при горении тоже пахнет паленой бумагой. Кстати, первая бумага в Китае была изготовлена из хлопкового волокна.

Из всех волокон, используемых человечеством, 50% приходится на долю хлопкового волокна, из которого в основном производят тканые или трикотажные материи. Трудно даже вообразить эти огромные по весу горы почти невесомого пуха, собираемого с созревших коробочек хлопчатника в наше время. А все началось примерно пять тысяч лет назад где-то в Индии, когда человек ссучил из довольно короткого волокна нить и нанизал на нее примитивные медные бусинки — первый оставленный на земле след использования хлопка. Теперь же его волокно наиболее дешевое и распространенное, по сравнению с другими, получаемыми из растений.

Интересно, что отдельная хлопковая паутинка представляет собой всего одну растительную клетку, родившуюся из кожуры семени. К тому же она вырастает в виде тончайшей трубочки, завитой вокруг оси и состоит исключительно из целлюлозы, за исключением нескольких процентов жировых и минеральных примесей. Благодаря такому веществу и полой структуре нити, хлопковое волокно обладает очень плохой теплопроводностью, что так хорошо чувствуется в согревающей тело фланелевой рубашке, материя которой делается с двусторонним начесом.

Хлопчатобумажная ткань отличается и великолепной способностью пропускать воздух и впитывать влагу, отчего у нее повышается прочность, в отличие от других тканей, более слабых в намокшем состоянии. Хлопковая нить по прочности сравнима с шелковой, крепче — шерстяной и уступает первенство по этому качеству льняной нити. Ткань из нее износостойкая и ее можно многократно стирать и гладить.

Идеально подходят для жарких летних дней мягкие и легкие хлопчатобумажные ткани, в которых телу легко дышится. Они хорошо окрашиваются, в том числе натуральными красителями, что и подтверждается многоцветностью женских нарядов, особенно в южных странах.

Наверное, невозможно отыскать какой-нибудь образец одежды, для изготовления которого не применялся бы хлопок, и в виде ткани, трикотажа, и в виде ваты как утеплительного материала. Армейское полевое обмундирование, известное у служивших «действительную» под названием «хэбэ», джинсы, ватники, халаты и комбинезоны специалистов, детские вещи, не грозящие ребенку аллергией, — далеко не полный перечень незаменимой одежды. Трудно найти лучший материал и для других необходимых людям вещей: постельного белья, скатертей, полотенец, покрывал, пологов, тентов, палаток, обивки для мебели.

Также невозможно перечислить все виды хлопковых тканей. Ограничусь лишь теми, которые у всех на слуху. Правда, и среди упомянутых тканей попадутся те, которые известны больше из литературы, чем из собственного опыта.

Байка — плотная и мягкая ткань с густым ворсом. Бархат — густой ворс на её лицевой стороне. Батист — полупрозрачная и тонкая. Бумазея — имеет односторонний начес на изнаночной стороне. Бязь — плотная и теплая, для спецодежды. Вафельная — с квадратиками и махровая с петельками: ткани, которые хорошо впитывают влагу. Вельвет — плотная, с рубчиками на лицевой стороне. Джинсовая — очень прочная. Марля — тонкая и прозрачная, используется в медицине. Сатин — с блестящей лицевой стороной. Ситец — простого полотняного переплетения; широко используется. Тюль — в сеточку, для занавесок. Фланель — для пижам, детской одежды и пеленок.

Начиная от белья и кончая пальто и головным убором, на человеке может быть только хлопок. При рождении его укутывают в хлопчатобумажную пеленку, и провожая в последний путь, укрывают саваном из такого же материала.

Европейские народы только в начале второго тысячелетия познакомились с завозным хлопком и всерьез считали его шерстью, которую получают с растущих на дереве маленьких овечек. Что ж, видимо, крестоносцам доводилось видеть хлопковый куст с уже раскрывшимися семенными коробочками, и их белый пух напомнил гостям белое руно такой знакомой овцы. Тогда привозной хлопок долгое время использовали лишь в качестве фитиля для масляных ламп.

Не сразу хлопок обрел невиданную популярность во всех уголках земного шара. Хотя его волокно относится к коротковолокнистым, оно очень хорошо прядется, но у него до наступления века машин имелся существенный недостаток. Слишком много требовалось кропотливого ручного труда, чтобы отделить волокно от семян, и только после изобретения в США в конце XVIII века хлопкоочистительной машины стало экономически выгодным выращивать хлопок в производственных масштабах. Именно тогда в новом государстве Америки и наступил хлопковый бум, чему способствовали климатические условия и дешевый труд темнокожих рабов. И до настоящего времени длинноволокнистый хлопок остается одной из главных культур на юге Соединенных штатов.

Правда, теперь хлопок стал широко применяться не только для изделий легкой промышленности. Оборонные ведомства всех стран начали высоко ценить его после изобретения бездымного пороха, основным компонентом которого стала хлопковая целлюлоза, как наиболее чистая и качественная. Позднее из нее стали делать более мощный источник энергии — твердое ракетное топливо, с помощью которого осваивается космос.

Превращенный путем воздействия химических веществ в нитроцеллюлозу, хлопок в разных модификациях применяется и до настоящего времени. Например, только около 2010 года перестали делать из нее целлулоидные шарики для настольного тенниса. Еще раньше в связи с сильной горючестью от нее отказались при производстве основы для фото и кинопленок.

Что касается пороха, то для его производства не обязательно использовать хлопок. Об этом рассказал в своей книге «Наука и общество» известный физик, лауреат Нобелевской премии Жорес Алфёров. Перед войной работник института бумажной промышленности Георгий Орлов написал Сталину письмо с предложением делать порох из целлюлозы, получаемой из хвойных деревьев, чтобы не тратить дефицитный хлопок, нужный для обмундирования. В итоге к началу войны было построено пять заводов, выпускавших пороховую древесную целлюлозу, и патроны, снаряженные таким порохом, досылали пулю по назначению. В чем и убедились захватчики.

Хлопок — прекрасный натуральный материал для нужд человечества, но сильно омрачают все его достоинства методы массового выращивания практически без применения ручного труда. К сожалению, чтобы хлопок давал экономически рентабельные урожаи, нужно усиленно обрабатывать его посевы не только гербицидами и пестицидами, но и дефолиантами, которые уничтожают листву перед сбором волокна. Все эти вещества отравляют землю, воду, воздух и людей, которые работают с ними. Жалкие оправдания этому еще можно иногда услышать, но никто не хочет говорить, что вредные вещества попадают и в нежное тонкое волокно, которое будет подолгу касаться вашего тела.

Правда, элите человеческого общества предлагают так называемый «органический» хлопок, выращенный без удобрений и других вредных химикатов, но о его стоимости можно только догадываться. Так же как и о местах, где его можно приобрести, не опасаясь подделок.

Видно, лучше начать постепенный переход к более широкому использованию взамен хлопка льняного волокна и особенно конопляного. Как известно, прекрасные урожаи техническая конопля дает без применения вредных химикатов.

Волокно из диких растений

Существует множество волокнистых растений, пригодных для получения пряжи, причем неплохого качества. Однако далеко не все они могут культивироваться в больших масштабах и подходят для промышленного производства тканей. Согласитесь, что тысячелетиями выращивать на обширных полях лён и получать из его стеблей качественное волокно, а из семян — масло, намного эффективнее, чем искать ему замену среди дикорастущих растений.

И все же людям по разным причинам приходилось это делать. Например, хорошо известная всем крапива двудомная тоже годится для получения прядильного волокна, о чем люди знали давно. Можно вспомнить известную сказку Андерсена «Дикие лебеди», героиня которой плела из крапивы рубашки, чтобы превратить своих заколдованных братьев из лебедей в прекрасных принцев.

Народы северных таежных регионов не имели возможности заниматься земледелием, поэтому, к примеру, в Ханто- Мансийском крае и в XIX веке из дикой крапивы, обильно растущей и там, ткали полотно для одежды.

Легко убедиться, что дикая крапива при случае вполне может заменить культивируемый лен. Для этого достаточно поздней осенью, а то и весной наломать высоких засохших стеблей крапивы. В это время уже можно не опасаться ожогов этого стрекательного растения, уже давно потерявшего и листья, и жгучие ворсинки. Стебли придется помять, хотя бы с помощью молотка разбивая их жесткую сердцевину в труху, а чтобы вытряхнуть ее из неповрежденной волокнистой оболочки стеблей их нужно трепать — бить ребром деревянной дощечки. Полученное волокно расчесывают, и из него можно ссучить длинную нить.

Ткать полотно — дело сложное, зато можно использовать крапивную нить для вязания. По утверждению приверженцев всего натурального, рукавицы, носки и другие носильные вещи из такого неожиданного материала благотворно действуют на кожу, предупреждая разные заболевания.

Специалисты текстильщики утверждают, что ткань из крапивы «хорошо поглощает загрязнения и влагу, имеет антибактериальные свойства, быстро сохнет; устойчива против гниения, невосприимчива к щелочному и температурному воздействию, не электризуется, легко красится и сохраняет цвет. Одежда из крапивы имеет привлекательный, глянцевый блеск».

Правда, все это относится к южной крапиве рами, которую культивируют в промышленных масштабах в Китае и странах Юго-восточной Азии.

Правда, порой жизнь заставляет обращаться и к ручному труду, и к дикорастущему сырью. В некоторых источниках приводятся сведения о производстве материала для военной формы из крапивного волокна в Германии в годы Первой мировой войны, когда там возник дефицит ввозимого хлопка.

Сообщалось, что уже в XXI веке итальянский Дом моды выпустил партию курток и джинсов из ткани, для которой использовалась крапива «с берегов Рейна». Представляя новинку, модельеры акцентировали внимание на ее целебных свойствах — «облегчает приступы ревматизма и снимает аллергические реакции». После такой рекламы необычные и дорогие модели одежды были быстро распроданы.

Пытались получать пряжу и из другого высокорослого растения — кипрея, но, похоже, значительные трудовые затраты не соответствовали невысокому качеству полученного материала.

Наверное, это же относится и к еще более оригинальному прядильному сырью — иглам сосны. Так называемая «лесная шерсть» получалась путем довольно сложной обработки зеленых сосновых игл. Их «отбивали, обминали, распаривали, вываривали в щелоке, расчесывали, отмывали и сушили». Полученной пряжу чаще всего соединяли с другой, более длинноволокнистой, в том числе и с настоящей шерстью, и пряли нити, которые не подходили для ткачества, но из них можно было связать небольшие теплые предметы одежды.

На волне массового почитания экологически чистых материалов появилось много умельцев, которые осваивают забытые старинные ремесла по изготовлению из них полезных предметов и всевозможных сувениров. Разумеется, все эти изделия ручной работы, поэтому ценятся высоко, но, тем не менее, они пользуются спросом.

Солома еще теплее

Из всех растительных «останков», пожалуй, она стоит на особом месте. В первую очередь благодаря обилию и дешевизне.

А казалось бы, бросовый, мало на что пригодный материал. Пышные вороха жестких трубчатых стеблей зерновых культур остаются после молотьбы — после того, как от них отделят ценные весомые зерна. Обсуждение питательной ценности их как самого грубого корма, не раз спасавшего целые стада крупного рогатого скота в период бескормицы, не относится к теме.

В степных районах, где после жатвы оставались горы соломы, ее нередко сжигали прямо в полях, освобождая их перед запашкой. В старые времена, когда еще не выкачивали миллионами баррелей «кровь» из тела земли, степняки ей топили печи. Быстро горит такое рыхлое легковесное топливо, но и им можно хорошо нагреть толстую кирпичную кладку, долго хранящую тепло.

Солома всегда связана с ним. И не только потому, что жарко горит. Она еще и просто хорошо хранит тепло — лучше плотной древесины. Говоря научным языком — прекрасный теплоизоляционный материал, благодаря своей пустотелой «конструкции». Помню, как старый пастух, физику в школе не изучавший, глядя на соломенный стог, мокнувший под ноябрьским вперемежку с ледяной крупой дождем, поучал: «От мороза в сено закопаешься — замерзнешь, в солому — цел останешься».

Может, в окопах на своей шкуре испытал и навеки усвоил, что намного хуже спасаться от холода под плотным, состоящим из мелких травинок сеном, чем под «шипохом» лежащей соломой, состоящей из полых стеблей.

Понятно, что закапывая на зиму бурт картошки, утепляют ее именно свежей, не успевшей слежаться и уплотниться соломой. Раньше перед зимой так же укрывали соломенными валами завалинку хаты и присыпали землей. Для создания подобной «теплоизоляции» требуется определенное мастерство. Солому вытягивают понемногу из кучи граблями и «сбивают пласты» — ровные по немалой толщине «тюфяки», которыми и обкладывают груду картошки или завалинку.

И настоящим мастером надо быть, чтобы аккуратно, «под щетку» накрыть хату соломой. Деревенский дом под новой золотистого цвета соломенной крышей сродни деревянной шхуне под белым полотняным парусом — не оторвать взгляда от неброской красоты обоих. К сожалению, теперь не увидишь ни того, ни другого.

Впрочем, настоящей соломенной крышей можно полюбоваться не где-нибудь, а в богатых европейских странах. Там некоторые сельские бюргеры и до сих пор не торопятся менять соломенную кровлю на более современную. В отличие от наших мужиков, которые и в условиях жесткого дефицита поголовно заменили крыши из соломы и дранки на шиферные.

Для кровли нет лучше ржаной соломы: она прочная, твердая и длинная. Тщательно отбирают сортируют чуть ли не до каждой соломины обмолоченные снопы и связывают их в кули огромного диаметра — будет с чем работать на установленных стропилах и соединяющих их латах. Эти ровные стебли комлем вниз расстилают толстым слоем, начиная от низа крыши и прижимают тонкой да еще и слегка стесанной жердочкой — «поплетиной» или «притугой». Ее к лате крепко притягивают скрученной из тонкого ивового прута петлей. Установленную «поплетину» накрывают следующим слоем соломы и его опять прижимают. В итоге весь крепеж оказывается невидим. Чтобы торцы соломин оказались выстроенными как под линейку, их подбивают специальной щеткой — широким куском доски, рабочая поверхность которой имеет параллельные бороздки, а на другой стороне есть деревянная ручка, напоминающая дверную. Скат крыши получается ровным, и даже если он довольно пологий, дождевые капли, перескакивая с конца одной соломинки на другую, быстренько катятся вниз, и ни одна из них не просочится сквозь плотную соломенную толщу кровли.

А как хорошо вздремнуть на чердаке, под еле слышный шелест дождевых капель, непрерывно бегущих по соломенной крыше. Под ней же прохладно в жаркий день и не чувствуется стужа в морозную метельную ночь. Особенно, если по-старинному и фронтон заделан тоненькими соломенными же туго связанными в нескольких местах снопиками, установленными в виде плетня.

Крыша может простоять и не один десяток лет, выдерживая летние бури и зимние метели. Почернеет она быстро, но цвет изменят только доступные солнцу и дождю кончики соломин, а сама она так и останется восково-желтого цвета. Соломенный фронтон, кажется, не столь устойчив, поэтому иногда надо подремонтировать его, «ущутить залобок», как говаривала бабушка. Такие же тонкие соломенные стенки защищали от ветра и косого дождя пространство под всевозможными навесами — поветями.

На заре третьего тысячелетия все больше стали присматриваться к соломе как к самому настоящему строительному материалу. Появляются сообщения о возведении в сельской местности домов из особых блоков, главной составляющей которых является солома. Идея эта не новая. В степных районах издавна строили жилье из самана — глиняных кирпичей, крепко «армированных» для прочности и тепла все той же соломой.

Спать хорошо не только под соломенной крышей, но и на самой соломе. И речь не идет о случайном ночлеге туриста-романтика в копне или стогу. Наши деды изобрели немудреный матрац, представляющий собой широкий и длинный мешок, набитый соломой. Хотя назывался он сенник, но набивали его не сеном, а всё той же соломой, как материалом более упругим, менее слеживающимся, согревающим. Правда, выбирали ее покороче и помягче, например, овсяную.

Конечно, подушку и перину, заполненные пером и пухом, лучше положить под бок, чем грубый сенник, что и делали более обеспеченные. Различие в качестве изделий нашло отражение в меткой пословице: «Сенник не подушка, невестка не дочушка».

До сих пор разговор шёл о соломе — большой и хаотичной растительной массе. Только для кровли ее используют в упорядоченном виде. Теперь же речь пойдет о соломке — тщательно отобранных и отсортированных стеблях. Каждый в пучке — крепенькая тонкая трубочка, золотистого цвета, глянцевитая, будто отполированная. При умелом обращении ее можно как хочешь согнуть, а из всех сплести всё, на что только способна фантазия мастера.

Невозможно перечислить самые невероятные цветы, украшения и даже настоящие утилитарные вещи, которые делали и сейчас делают из соломки, ржаной и пшеничной по преимуществу. О рисовой, с которой работают южные народы, речь здесь не идет.

Раньше из соломы плели один из самых нужных в крестьянстве предметов — севалку. Это из нее осенью и весной босой пахарь разбрасывал на ниву семена жита, надеясь быть и в следующем году с хлебом. Севалка представляла собой объемистую посудину вроде большой миски с лямкой, которую сеяльщик подвешивал на груди. Она была прочной и, главное, легкой. Сеяльщику хватало и тяжести зерна. Плели севалку из соломы, но для прочности армировали прутьями лозняка. По такому же принципу плели и огромные емкости для хранения зерна в клети.

Любопытно, что износившуюся севалку рачительная хозяйка не выбрасывала. Обычно ее наполняли сеном для курицы-наседки, которая устраивала там гнездо и выводила цыплят.

Огромной популярностью у наших дедов пользовались соломенные шляпы. В них красовались поигрывающие тросточками городские щеголи, в них же под палящем солнцем косили мужики. Такие головные уборы были особенно в ходу среди белорусов и украинцев, где многие умели плести капелюши и брыли. Их светло-желтая отливающая глянцем плетеная поверхность отлично отражала солнечные лучи и в то же время свободно пропускала воздух. Если учесть почти невесомость шляп даже с широкими полями, то что-то лучшее трудно и сейчас придумать. Что они почти идеально защищали от солнца, косвенно подтверждают современные образцы, которые будучи изготовлены из синтетических аналогов соломки, повторяют один к одному давно известные — соломенные.

В наше время настоящие соломенные шляпы не очень популярны, скорее всего потому, что ручная работа нынче дорога — проще воспользоваться копеечным пластиковым суррогатом. По этой же причине не так часто приобретаются и соломенные корзинки, шкатулки, вазочки, которые все-таки больше ценятся как сувениры — за эстетические, а не функциональные достоинства.

Интересное применение ровной соломке нашли пчеловоды. Они аккуратно кладут ее в деревянную кормушку на сахарный сироп, которым подкармливают пчел. Получившийся легчайший плотик и облегчает работу пчеле, берущий сладкую жидкость, и не даст ей утонуть.

Как ни странно, даже отдельная соломинка не только широко используется, но даже ее название послужило целой серии предметов, которые в разных вариантах изготовляют промышленными методами. Соломинка — устройство для медленного питья какого-нибудь напитка, приятного на вкус. Неприятную, но полезную или одурманивающую жидкость обычно выпивают залпом. Никто уже не сосет коктейли через натуральную соломину, предпочитают мять губами и зубами не ломающуюся, не рвущуюся и мало сминающуюся пластиковую трубочку.

Скорее всего, мода на использование для питья соломинки пошла из Южной Америки, где только таким способом пьют местный тонизирующий напиток — мате. Способ его приготовления и привычка потреблять чуть ли не кипящим заставили воспользоваться трубочкой, в первоначальном виде из тонкого бамбукового коленца. Кстати, фактически это тоже соломинка, ведь бамбук принадлежит к семейству злаковых.

Разрезанная по одной продольной линии и выпрямленная после нагревания в кипятке соломинка превращается в пластинку золотистого цвета — прекрасный материал для всякого рода художественных поделок. Орнаменты, узоры, мозаики, а то и настоящие картины из него доставят много радости и взрослым и детям.

Смотрю на висящее перед глазами панно и трудно отвести глаза. На основе из мешковины (тоже прекрасный натуральный материал) цветы, лепестки которых вырезаны из отдельных плоских соломенных пластинок. Они уже многие годы, не боясь пыли, солнца, даже небольшой сырости, сияют золотом. Разве что настоящая позолота может тоже так долго хранить яркий желтый цвет, который не передашь никакими красками.

Ну, а самый первый раз человек использует соломинку в детстве. Ребенок вытягивает верхнюю часть ржаного стебля, откусывает кусочек длиной со спичку, слегка сдавливает ровненький нетронутый кончик и за несколько секунд получает прекрасную пищалку, в которую так весело дуть, вторя жаворонкам и множеству других птиц, голосистых в начале лета.

Если бы не мох…

Хотя мох и папоротник не относятся к травам, но поговорим о них здесь.

Смутно помнится, как в далекие пятидесятые годы ХХ века родители «драли» мох-сфагнум в небольшом, площадью около гектара, верховом болотце, которое за его форму называли Круглый Мох. Тяжелые от напитавшейся в них воды пряди сфагнума укладывали в корзины по самые ручки и выносили на поле, где стояла телега. Потом была радость ехать домой, восседая на мягкой копенке мха, почти полностью гасившей толчки от ухабистой дороги.

Мох предназначался для строительства деревянного дома, который стал просторнее и выше старой, пережившей не одну войну хаты. Поставленный плотниками сруб разбирали и складывали снова, настилая на каждый венец толстый слой мха, который плотно прижимался верхними бревнами. Существовавшие до этого щели надежно запечатывались уплотнившимся слоем мха, отличающимся минимальной теплопроводностью. Если бы не клин да мох, плотник бы сдох, шутливо говорил сам мастер, с помощью только топора почти идеально вырубая в верхнем бревне продольную канавку, которой оно плотно ложилось на нижнее.

Помнятся и те светлые легкие плитки спрессованного сфагнума, которые прекрасно сохранились за многие годы, а теперь их легко было оторвать от потемневших бревен разобранного старого сруба. Конечно, старый мох никак не использовался, а вот свежим высушенным сфагнумом пчеловоды набивали промежутки между дощатыми стенками улья, надежно утепляя и жилье для пчел.

К слову, почти вся деревня отстраивалась в то время, и на всех хватало мха из крохотного болотца на дома, хлева, бани и другие нехитрые сооружения деревенского зодчества. Легко восстанавливало потери это прекрасное растение в подходящих для него условиях.

Не только для капитального и мелкого строительства нужен был легкий материал: объемный, быстро впитывающий влагу и долго ее хранящий. Эксперименты показали, что «насыщенный водой сфагнум весит в 15-20 раз больше, чем сухой». Хозяйки проращивают в нем семена огурцов и тыкв. А теперь, когда широко распространилась мода на питание «живой едой» — проросшими зернами, наилучшим материалом для этой операции тоже будет сфагнум. Рыболовы застилают им дно баночки, чтобы лучше чувствовали себя дождевые черви, используемые для наживки.

К счастью, уже позади остались страшные военные годы, когда сфагнум использовали для перевязки ран вместо дефицитной тогда ваты. Впрочем, он еще лучше ее впитывал кровь и гной и, к тому же, дезинфицировал рану, обладая бактерицидными свойствами.

В последнее время сфагнум особенно активно используют цветоводы. Ведь он — отличный упаковочный материал для транспортировки и недолгого хранения черенков, цветов, луковиц с развитыми корнями, саженцев. Его добавляют в цветочные горшки, чтобы, не внося никаких питательных веществ, придать земле рыхлость, легкость, гигроскопичность. В такой благодатной для растений почве практически исключается их гибель от загнивания корней.

Изобретатели тоже обратили внимание на уникальные свойства сфагнума. Они проводят опыты по использованию его в качестве материала для фильтров идеальной очистке воды.

Листья папоротника

На прилавках радуют глаз краснобокие яблоки, зеленые и желтые груши, фиолетовые сливы. Чтобы на длительное время в условиях хранения и перевозок сохранить привлекательный вид фруктов их, и восковым налетом покрывают, и окуривают газами, и нередко даже укладывают в специальные ящики с индивидуальными гнездами под каждый экземпляр. Не стоит оспаривать преимущества этих методов, но и они вносят свою лепту в то, что генетически измененные фрукты смотрятся так, будто не на дереве выросли, а изготовлены в мастерской, где качественно делают восковые муляжи.

Раньше дорогостоящие овощи и фрукты хранили и перевозили тоже очень бережно, но, естественно, по-другому. Например их перекладывали ажурными сухими листьями папоротника орляка, которые обладая противогнилостными свойствами и приятным запахом, позволяли представить товар потребителю в самом лучшем виде — свежим и с своеобразной оригинальной отдушкой.

На удивительные свойства сухого папоротника обратили внимание пчеловоды, которые считают, что лучшего утеплительного материала для ульев не существует. Они наполняют промежутки между деревянными стенками улья смятым сушеным папоротником, и он прекрасно сохраняет тепло пчелиного гнезда, а в самом материале не заводятся никакие насекомые и другие нежелательные живые существа.

МАТЕРИАЛЫ ЖИВОТНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ

ШЁЛК

Шелковый путь цивилизации

Если все другие волокна были известны самым разным народам на ранних стадиях их развития, то шелковое долгое время был известно только в Китае. И оно стоит особняком еще и потому, что его не нужно было прясть.

Вспомним, что длина нити конопли примерно не превышает трех локтей (для наглядности воспользуемся этой старинной мерой длины), льна — одного, хлопка — пятой доли локтя. А шелковая нить, размотанная с одного лишь кокона тутового шелкопряда, может достигать километра — около 3000 локтей. К счастью, никогда у человечества не было нужды в полотнищах подобной ширины, иначе в принципе только из шелка можно было их изготавливать.

Шёлк представляет собой два вида белка — вещества, секрет происхождения которого пока еще не разгадан наукой, и соответственно, ученые не умеют его синтезировать. В незначительном количестве в шелке присутствуют разного рода воски и жиры, минеральные вещества, но нет и намека на углеводы. Будем предполагать, что именно поэтому шелковая нить имеет удивительную прочность, будучи предельно тонкой и «гладкой» до скользкости. Отсюда и почти невесомые и прозрачные ткани, получаемые из этого материала, которого не назовешь пряжей, коли его не прядут.

В придачу поверхность этих тканей почти идеально глянцевая, что дало повод одной из покупательниц шелкового постельного белья выразить неудовольствие по причине «скольжения спящего человека в разные стороны». Впрочем, существуют специально не скользкие виды шелковых тканей, что достигается особыми приемами подготовки нити и ткачества. Например, шелковый крепдешин, отличающийся шероховатостью. В любом случае шелк трудно заменить чем-нибудь другим при выборе материала для постели, по крайней мере, детской.

«Дети очень хорошо реагируют на шелковую одежду и простынки — раздражения кожи становятся меньше заметны, ребёнок быстрее засыпает, чувствуя нежное и тёплое прикосновение шелковистой материи».

Не стоит забывать и желательность скользкости материала, используемого при пошиве дорогой верхней одежды из лучших сортов сукна, вроде генеральской шинели царских времен. Она была с красной шелковой подкладкой из жаккарда или атласа, и её одним движением можно было сбросить с плеч прямо в руки расторопного лакея.

Натуральная шелковая ткань из числа «скользких» и не очень видов исключительно приятна телу: охлаждает его в знойный полдень и сохраняет тепло, когда наступает вечерняя прохлада. Она не электризуется и ни у кого не вызывает аллергию, как и другие так называемые гипоаллергенные вещества. В ней не заводятся пылевые клещи — настоящий бич для людей склонных к аллергии. Трудно переоценить отличные водовпитывающие и водоотталкивающие свойства шелка. К тому же, шелковая ткань позволяет телу дышать почти так же, как будто оно не покрыто никакой одеждой.

Порой так и казалось на самом деле. Еще в древнем Риме, когда уже был проложен великий шелковый путь, хорошо знали шелковые материи и самую эфемерную из них — газ. Известный римский мыслитель Луций Сенека, мягко говоря, неодобрительно отзывался о платье из него:

«Я вижу одежду из шёлка, если материю, которая не прикрывает ни тело, ни даже порядочность, можно назвать одеждой».

Современные производители так характеризуют газ:

«Ткань «имеет особое «газовое» переплетение. Отличается лёгкостью, прозрачностью, нежностью, хорошо держит форму, без блеска».

Видимо, покровы из газа подсказали великому сказочнику Андерсену сюжет про голого короля, которого не мог защитить от взоров публики и отсутствующий блеск его «одежд».

Стоит ли говорить, что ни из какого другого волокна невозможно создать материал с таким эффектом, разве что из синтетики, которая «не дышит» и в первую очередь поэтому неприятна телу. Не будем в который раз перечислять другие её недостатки.

Шелковое волокно в основном используется для производства тканей, поэтому хотелось бы еще остановиться на некоторых из них, особенно характерной для шелка.

К полупрозрачным струящимся тканям относится шифон, который изготавливают из шелкового крепа, когда скручивают несколько нитей шелка-сырца.

Атлас и название свое получил от арабского слова «гладкий», потому что эта плотная ткань имеет гладкую и блестящую лицевую поверхность. Она получается такой, потому что при работе ткацкого станка «уток выходит на лицевую поверхность через пять и более нитей основы». Не только дорогую мебель обивают атласом, изготовляют из него и пуанты балерин, другую изящную женскую обувь. Даже государственные флаги для торжественных церемоний бывают из атласа.

Дорогой и красивый шелк удачно сочетался с драгоценными металлами. В итоге появилась парча — «тяжёлая ткань из шёлка с узором, выполненным металлическими нитями с золотом и серебром».

Остановимся и на таком виде волокна как дикий шелк. Он получается, когда не разматывают нить с кокона тутового шелкопряда, а берут похожий кокон, сооруженный дубовым шелкопрядом, и счесывают с него шелковую пряжу. Она обладает хорошей гигроскопичностью — идеально впитывает влагу. Модельеры хорошо знают и этот вариант шелковой ткани — рекомендуют ее молодым людям:

«Дикий шёлк хорош в жаркую погоду, из него получаются замечательные сорочки и шорты в стиле «сафари».

Ассортимент шелковых тканей велик, а вот трикотаж — вязаное шелковое полотно, кажется, распространено не так широко. Видимо, такие вязаные изделие, как женские шелковые чулки, отошли в прошлое, а колготки делают преимущественно из синтетических волокон.

Высокие достоинства шелкового волокна проявляются не только в использовании его для изготовления одежды. В Китае долгое время шелковая ткань служила денежными знаками, номинал которых определялся длиной шелкового полотнища при его стандартной ширине. По сведениям историков правители Древнего Рима немало золота обменяли на предметы роскоши в виде шелковых тканей, что тоже послужило причиной падения могучей империи. Ведь в отличие от золота шелковая ткань может какое-то время сохранять свои качества лишь при условии, что к ней никто не станет прикасаться.   

Китайцы, в глубокой древности научившиеся делать бумагу, её высшие сорта получали из шелка. На ней тысячелетиями могут храниться записи и рисунки, что и обнаружили исследователи, отыскавшие старинные трактаты. 

Нежные волокна, сочетающие мягкость и упругость, оказались самым подходящим материалом, чтобы набивать им подушки. И такие предметы не только прекрасно держат форму, но и благоприятно действуют на уставшего человека, помогая ему крепко уснуть здоровым сном.

Хирургические нити из шелка долгие годы были незаменимы при проведении операций. Используются они и в наше время. «Шелковые нити являются нерассасывающимся стерильным хирургическим шовным материалом, состоящим из белка органического происхождения — фиброина».

Нельзя не отметить важную роль шелка в развитии такого устройства, как парашют, спасший жизнь многим воздухоплавателям. На изготовление его купола требовался чрезвычайно легкий и прочный материал, и во время зарождения массового использования парашютов не нашлось ничего лучшего, чем шелк. Хотя в то время применялись и дешевые хлопчатобумажные парашютные стропы, шелковые были более прочными и легкими. Фактически только благодаря этому удивительному материалу удалось создать безотказно действующий парашют. 

Кстати, шелковыми шнурами соединялись отдельные железные пластины доспехов японских самураев. Наверняка использовались и плетеный ремень из шелка, не только как атрибут одежды, но и как предмет, успешно заменяющий веревки, шнуры, цепи.

В современном мире все чаще натуральный шелк используется в «экологически чистом интерьере». Им оклеивают и драпируют стены и потолки, декорируют окна. Не помешает помнить, что такой интерьер более безопасный в пожарном отношении, о чем говорят слова рекламы:

«Если в шелковую ткань ткнуть зажженной сигаретой, она не загорится и не будет тлеть, как вискоза, не будет плавиться, вспыхивать и капать, как полиэстер. Образуется круглая дырочка и все!»

Шелковая нить может быть незаменимой в инновационных технологических процессах по производству разнообразных предметов с ее участием. Сделать такой вывод подсказали сведения об использовании шелка в древнем Китае при изготовлении музыкальных инструментов и боевых луков. Изобретатели и конструкторы могут обратить внимание на этот натуральный материал, способный подтолкнуть их к оригинальным техническим решениям.

Благодаря своим великолепным качествам, благодаря изобретательности и трудолюбию китайского народа шелковая нить послужила прочным звеном, связавшим отдельные очаги зарождавшейся общей человеческой цивилизации. Великий шелковый путь, соединил народы, позволил им наладить обмен своими открытиями и произведениями своего труда. Вряд ли еще какой-то природный материал может превзойти шёлк в этом отношении.

ВОЛОС

Волос — тонкий, волос — прочный

Рассказывая об использовании волоса, в первую очередь придется остановиться на главном из тех, которые растут у животных и которые научился применять человек. Несомненно, это конский волос. О других будет сказано позднее. Фактически из волос состоит и шерстный покров любого животного, в том числе лошади. И все же волос хвоста и гривы коня, да и головы человека, сильно отличаются от шерсти — это отдельные темы.

О громадной роли лошади в истории человеческой цивилизации можно говорить бесконечно, но отмечу только, что благодаря необычайному её значению это удивительное домашнее животное люди расселили практически по всему миру. Разве что не смогли лошади прижиться в самых влажных и жарких тропических уголках и на Крайнем Севере. Да и то мохнатые якутские лошадки не только неплохо себя чувствуют в лютые морозы возле самого полярного круга, но еще и умудряются самостоятельно добывать скудный корм из-под снега.

И везде человек обратил внимание на не совсем обычный хвост лошади. Основную длину, пышность и гибкость ему придает длинный волос. Как орудие для защиты от кровососущих насекомых ему трудно найти равное у других животных. Недаром те же якуты и другие народы использовали настоящий конский хвост для обмахивания от комаров и мошек. Возможно, это было одно из первых применений всей массы конского волоса человеком. Хотя, несомненно, отдельный волосок тоже заинтересовал нашего далекого предка и он нашел множество вариантов использования длинной и тонкой нити, созданной природой. Пожалуй, не скоро еще появилось нечто похожее из растительных волокон, способное заменить конский волос. Окончательно же вытеснить его смогли только лишь синтетические вещества. Впрочем, это относится к большинству изделий из нерукотворных материалов.

В качестве ниток для сшивания шкур, а позднее других материй волос не совсем подходит. Для этого ему не хватает прочности, возможно, мягкости. По крайней мере, нитки из сухожилий животных намного практичнее волосяных. Тем не менее, и последними мастерицы умели делать швы и крепежные, и, чаще, декоративные.

Зато рыболовы ценили волосяные лески вплоть до середины двадцатого столетия. Надо сразу оговориться, что из «паутины» шелковичного червя тоже давно стали делать рыболовные лесы, но многие считали, что шелковые, не говоря уже о конопляных, по своим характеристикам хуже волосяных. Имея определенные достоинства, растительные и шелковые лески, к примеру, быстрее выходили из строя и легко запутывались. Нечего говорить, что последние нужно было покупать, тогда как волос в своем хозяйстве мог без труда отыскать любой бедняк. И даже великий русский писатель Сергей Аксаков на первое место ставил волосяные лески, хотя и имел возможность приобретать шелковые.

«Я предпочитаю первые и по прочности и по удобству доставания свежих конских волос; нетрудно найти искусника свить, или ссучить из них лесу какой угодно толщины, а всего лучше сплесть: плетеная леса прочнее, никогда не скручивается и не спутывается».

Нам есть с чем сравнивать, поэтому вряд ли бы мы назвали волос прочным, но, как видим, тогда он был крепче на разрыв других материалов. И все же на леску из одного волоса можно было успешно ловить лишь уклеек и пескарей. А для крупной рыбы сплетались лески и из тридцати волос. О такой упоминал Аксаков. На нее вытаскивали головлей весом до четырех килограммов, а эта рыба очень буйно ведет себя, попавшись на крючок.

Знаменитый автор охотничьих и рыболовных трудов Леонид Сабанеев писал, что «на лесу, сплетенную в три волоса (их хорошнго, разумеется материала), при некоторой привычке и при хорошем удилище можно выудить рыбу фунта в три».

По хорошим волосом он разумел такой, который взят «из хвоста жеребца или вообще сильной лошади», промыт с мылом и высушен на солнце. К тому же в основном на рыболовную леску шел белый волос, который не так был заметен для рыбы в чистой воде.

Чисто белый и длинный волос отыскать было не так и просто — иногда приходилось прилагать особую изобрететельность, чтобы запастись таким материалом. У прекрасного писателя Никола Минха есть любопытный рассказ с подзаголовком — признание рыболова. Герой его, увидев белого жеребца-производителя с хвостом «как кипень до самых бабок», потерял покой: о таком материале для лесок он и не мечтал. В итоге он от жадности столько надергал волос с хвоста производителя, что утром увидел, как тот «заместо хвоста голой репицей как поленом качет».

Главным достоинством волосяных лесок помимо их стойкости к гниению была ее упругость, которая при вытаскивании сопротивляющейся рыбы в значительной степени обеспечивала рыболову шансы на добычу. Шелковые лесы, будучи при той же толщине прочнее, вытягивались после такой борьбы и вскоре приходили в негодность.

У скотоводческих народов, для которых малодоступны были не только шелковые нитки, но и пеньковые, применяли волос для рыбной ловли по-другому. И снова долговечность волоса и его упругость играли главную роль при выборе материала, хотя не только они. Ихтиологу Б. Москаленко, изучавшему обитателей реки Анабар в Якутии, местные жители помогали ловить образцы местных рыб своими привычными снастями.

«Сеть была сплетена из конского волоса. Такие сети очень долговечны. Когда их вытащишь из воды, они не смерзаются и не ломаются, как обычные хлопчатобумажные или льняные. А там, где рыбу ловят при пятидесятиградусном морозе, это важное преимущество».

Якуты находили преимущества и у волосяных веревок. Именно на таких, натянутых между кольями они сушили впрок рыбу. Разумеется, такие веревки, достаточно прочные, они использовали и для других целей. А насколько они могут быть крепкими, рассказывал в своей книге орнитолог Р. Потапов, работавший на Памире. Полудикие местные кони буквально взбесились, когда увидели на реке яркую надувную лодку экспедиции и стали метаться на привязи...

«Вырвав в конце концов колья, к которым были привязаны, кинулись куда-то наутек, волоча за собой волосяные веревки».

Напуганная лошадь может порвать и стальную цепь, не то что веревку из любого материала. Ученый наблюдал такую картину в пятидесятых годах двадцатого века. Даже и тогда широко применялась технология изготовления таких объемных изделий из конского волоса.

Незаменим был конский волос, и опять же белого цвета, для насторожки всякого рода самоловов. Например, известный автор «Записок охотника Восточной Сибири» А. Черкасов, описывая, как следует устанавливать и настораживать лук на волчьей тропе, обращает внимание, что после всего «привязывается тонкая (в один белый конский волос) волосяная симка и протягивается несколько натуге чрез тропу зверя к какому-нибудь деревцу или кустику». Как и в случае с осторожными рыбами волк либо другой зверь не замечал светлую нить и... становился добычей человека.

Такие волосяные насторожки применяли для самых разных самоловов и даже для металлических капканов. Опытные промысловики рекомендовали полотно, натянутое между дугами рамочного капкана, на которое наступал зверь и тем самым приводил в действие капкан, заменять несколькими перекрещивающимися нитями из оленьих сухожилий или конского волоса. С такой насторожкой капкан срабатывал надежнее.

И уже в качестве не индикатора, а «силового» материала применялся конский волос при изготовлении петель для ловли мелких животных. Раньше особенно много ловили петлями рябчиков и белых куропаток. Для куропатки сплетали петлю из 10—15 волос, вероятно, такие же подходили и для ловли рябчика.

Если на птицу петлю устанавливали одну или две, например, на жердочке, по которой мог бежать к приманке рябчик, то для ловли горностая порой ставили в одном месте около десятка петель. Для этого из двух деревянных дужек сооружали так называемый стульчик, и между его четырьмя ножками устанавливали петли из конского волоса, которые окружали подвешенную в середине приманку. Зверек обязательно попадал в одну из них, а чаще – в несколько сразу.

Снова конский волос из-за своих особенных свойств мог успешно конкурировать с нитями из растительных волокон. Теперь же, когда и здесь его могли бы вытеснить синтетические материалы, остался в прошлом сам промысел, по крайней мере, пернатой дичи. Похоже, вскоре из-за сокращения на земле королей с их знаменитыми горностаевыми мантиями, вскоре сойдет на нет добыча и этого пушного зверька.

Казалось бы, больше нельзя привести примеров использования конского волоса. Это не так. На этот раз конский волос выступил в совершенно неожиданном качестве. Пожалуй, все знают, что в не столь отдаленные времена, женщины-мусульманки обязаны были закрывать лицо и даже глаза от посторонних. Чтобы выполнять это требование и в то же время хоть немного видеть перед собой, древние блюстители законов изобрели паранджу или чадру. Для ее изготовления годился исключительно черный конский волос: частая сетка из него хорошо маскировала лицо красавиц и в то же время сквозь нее женщина могла хотя и смутно видеть окружающий мир.

Надо заметить, что некоторое преимущество женщины в парандже имели по сравнению с мужчинами. Их лица не так палило жаркое южное солнце — щуриться от него им не приходилось. Но это было совершенно побочное действие волосяной сетки.

А вот те же якуты именно с такой целью применяли волосяную сетку из черного конского волоса. Если не защитить глаза весной, когда солнце почти целый день ходит над горизонтом, а не растаявший ещё снег отражает его лучи, получить снежную болезнь глаз можно очень быстро. Чукчи изготавливали защитные снежные очки в виде пластинок с узкой щелью, которая ограничивала поток света, но позволяла видеть. У кого был черный конский волос, те заменяли пластинку сеткой, сплетенной из него.

Конским волосом набивали матрацы, кресла. Опять же этот материал, обладающий упругостью, не сбивался и в массе своей хорошо пружинил, что и требуется для такой каждодневно, а точнее «каждоночно» нужной вещи, как подкладка под тело во время сна или просто сиденья. Чтобы набить один матрац, требовалось немало волос — не каждый мог себе позволить спать с комфортом.

Странно, но конский волос ценил не только человек. Очень многие певчие птицы отряда воробьиных практически всегда при постройке гнезда для выстилки лотка находят конский волос в дополнение к другим, чаще более нежным материалм. Не замечено, чтобы они дергали его из хвостов пасущихся лошадей — находят потерянные, хотя это как будто не так и просто, особенно в машинный век. Совершенно разные птицы, похоже, не пропускают попавшийся волос — тащат в гнездо. Делает это деревенская ласточка, которая только и опускается на землю за строительным материалом для гнезда. Понятно, когда полевой жаворонок или луговой чекан на пастбище находят волос, но умудряется его отыскать и зяблик, строящий гнездо на дереве в лесу, и даже снегирь, житель еще более глухой чащи. При этом, если ласточка еще применяет волос как подходящую арматуру для укрепления лепных стенок своего гнезда, то остальные именно выстилают им леток, хотя волос все-таки намного грубее растительного пуха и мягкой шерсти животных, которую легко найти после их линьки.

Помимо конского волоса в ходу у жителей Центральной Азии был волос яка, хвост которого похож на лошадиный. Кстати его тоже наряду с лошадиным часто применяли в качестве опахала и украшения. Волосяной хвост, белый или черный, а то и рыжевато-желтый на конце копья известен под особым названием — бунчук. Он служил символом, своего рода знаменем для степных военачальников.

В так называемое «цивилизованное» время, не считая париков, человеческий волос, пожалуй, использовали, пожалуй только ученые. Натянутый волос сильно изменяет свою длину в зависимости от влажности воздуха — он служил в качестве датчика в переносных походных гигрометрах. В стационарных условиях для измерений использовали более громоздкий психрометр, состоящий из двух жидкостных термометров.

ШЕРСТЬ

«Одежда» животных — одежда человеку

Как уже говорилось, шерсть — это тот же волос. Меньшая длина и толщина, а также обилие этого материала позволяют называть его совершенно по-другому, и, главное, использовать. Щетину еще с большим основание можно назвать волосом, но малая длина при изрядной толщине тоже позволяет выделить её в самостоятельный материал.

Если развитие технологий позволило практически полностью отказаться от применения волоса да и щетины тоже, то этого не скажешь про шерсть. Несмотря на появление самых разных синтетических материй для одежды человека, они так и не смогли вытеснить шерстяные. Более того, суррогаты как бы подчеркнули достоинства шерсти — она стала цениться еще больше. Еще бы, ведь мы вынуждены признаться, что рукотворным материалам далеко до натуральных.

«До сих пор не создан аналог овечьей шерсти, способный в точности повторить ее уникальные свойства термического стабилизатора. Именно поэтому изделия так комфортны в жару и так хорошо защищают от холода».

К тому же этот природный материал привычен человеческой коже — не склонен вызывать аллергические реакции. Производство шерстяных материй — гигантская по масштабам отрасль, которая, по крайней мере, в обозримом будущем не сдаст своих позиций. Поэтому о фабричном производстве шерстяных изделий разговор только коснемся — ведь это необъятная тема. Зато нельзя хотя бы кратко не упомянуть о широком использовании шерсти сельскими жителями ещё совсем недавно. И не только в исконно скотоводческих регионах, но и в земледельческих, где овцеводство было всего лишь дополнительной отраслью хозяйства. Именно овца — основной источник шерсти и везде, и всегда.

«Овечка кругом человечка», — говорят в народе, имея в виду, что в нашем холодном климате именно овца поставляет основные материалы буквально для всей тёплой одежды и обуви. О шкурах на тулупы и шапки разговор пойдет в своем месте, а пока обратим внимание только на шерсть. «Одежда» животных стала лучшей одеждой и для человека.

Похоже, на свойство овечьей шерсти сбиваться в комки, сваливаться сначала и обратили внимание древние люди, используя её в качестве подстилки на каменном ложе в пещере. Простейший войлок фактически появился естественным образом, сбитый в прочный материал лежащим на нем человеком. Затем процесс ускорили, и эта древнейшая технология сохранилась на века. На Кавказе долго в ходу было бурки из тонкого войлока, который получали очень просто. Женщины расстилали слой шерсти на большом холсте, который потом скатывали в рулон и какое-то время катали его, чтобы в итоге получить войлок, из которого и кроили плотную и теплую накидку, прекрасно защищавшую от дождя и зноя пастухов и воинов в походных условиях. Плотный и прочный материал образовывался благодаря способности шерстинок сцепляться друг с другом чешуйками на их поверхности, и это особенно хорошо происходит при воздействии на них горячей водой или паром.

Нетрудно догадаться, что войлок стал незаменим в быту кочевых народов. Незаменим он и до сих пор в суровых условиях кочевой жизни. На нем не только сидят и спят, но и стены юрты из войлока позволяют людям чувствовать себя достаточно комфортно даже в жестокие морозные бураны, которые не редкость в степи. Технический войлок служит отличным утеплительным материалом и при капитальном строительстве каменных жилых домов.

Помнится, «зауважали» войлок и мы, городские жители, погнавшись за романтикой не в слишком благоприятную погоду. Постлали его кусок в палец толщиной прямо на сырую землю, поставили сверху легонькую палатку и выспались прекрасно в дождливую холодную ночь, разумеется, укрывшись одеялами, кстати, шерстяными.

Надо добавить, что хорошо обустроить свою жизнь в переносном жилище позволяли и еще одни популярные до сих пор изделия из шерсти — ковры. Они знакомы и ценимы всеми и везде, в том числе и в городе.

Не потерял своего значения войлок в информационный век, и во многих случаях заменить его чем-то другим очень трудно. Например, в шорном деле войлок идет на изготовление хомутов и седёлок, и не найти лучшего материала для потника, обеспечивающего лучший контакт спины лошади с седлом, сильно утяжеленным всадником.

Будем надеяться также, что знаменитые русские валенки из войлока, толстого и тонкого, белого и черного, с узорами и без них, останутся навсегда лучшей и модной обувью на бессрочные времена, если на пути людей по-прежнему будет встречаться снег, так приятно поскрипывающий под ногами в сильный мороз. Валенки потому так и называются, что их тоже валяют, притом так, что получается полностью готовое изделие. Войлочную обувь сразу сбивают, штампуют по форме ноги, используя в качестве образца колодку. Для укрепления ее тоже катают, поэтому известно и другое название валенок — катанки.

Войлок из нежнейшего подшерстка, в том числе с добавлением козьего и кроличьего пуха, называется фетром, знакомым всем благодаря тем мужчинам, которые долгое время поддерживают моду на фетровые шляпы. Интересно, что в фетр также добавляют такой натуральный материал, как пух рогоза.

Видимо, следующим материалом из шерсти стало сукно, которое тоже отличается тем, что при его изготовлении используют свойство шерсти сваливаться. Несомненно, людям хотелось иметь не только грубые бурки, но и более тонкую и мягкую шерстяную материю наподобие совсем тонкого войлока. Его можно сделать, но в силу специфики получения, основанном на несколько эфемерном сцеплении шерстинок, он получится недостаточно прочным. Если же соткать сначала полотнище из шерстяных нитей, а затем сбить, свалять его так, что плетение становится совершенно незаметным, и прочная ткань приобретает вид тонкого войлока — «имеет тщательно сваленный настил из ворса».

Сукна разной плотности издавна нашли применение для армейской формы, костюмов, пальто, спецодежды, бильярдных и покерных столов. В не столь далекие времена преимущественно зеленом сукном покрывали столешницы письменных столов в «казенных» учреждениях. Сохранилось и понятие: дело или прошение «положить под сукно» — на неопределенный срок с глаз долой.

С материалом, лежащим в его основе, связаны главные достоинства сукна: «высокие теплозащитные свойства, гигиеничность, воздухопроницаемость, «ласковость» для кожи человека, а также долговечность и прочность». Согласитесь, что на фоне этих качеств вряд ли кто обратит внимание на некоторые несущественные недостатки: сукно несколько тяжеловато и легко мнется. А героя Гоголя, скупавшего мертвые души, интересовало больше другое, о чем он и спросил: «Есть сукна брусничных цветов с искрой?» Правда, в его время выбор других материй был невелик.

В наше время изобретено немало других шерстяных тканей, по сути, не сильно отличающихся одна от другой, но все же имеющих свои особенности, на которые и обращают внимание при их выборе. Например, нам хорошо знакомы байковые одеяла из довольно тонкой байки — имеющей на одной стороне небольшой мягкий ворс. В прежние суровые зимы мужчины носили тяжелые пальто из плотного драпа. Женщины одно время буквально сходили с ума по платьям, костюмам, пальто из джерси. Это приятное на ощупь и мягкое трикотажное полотно. Тканью его не назовешь, потому что оно создано не перпендикулярным переплетением двух массивов нитей, а последовательным вязанием петель из нити.

Кстати, никакая другая натуральная пряжа не может сравниться с шерстяной при изготовлении трикотажных предметов одежды. Шерстяная нить, более толстая, чем другие, идеально подходит для изготовления ручным способом цельновязанного изделия, не имеющего швов. И ныне народные мастера с помощью крючка или спиц создают настоящие шедевры модной одежды, почти всегда эксклюзивные по форме и узорным украшениям. Ну, а наши бабушки не мудрствуя лукаво вязали толстые носки и варежки, идеально защищавшие от холода. И все этапы процесса их получения проделывали своими руками, начиная со стрижки овцы. Нынешние мастерицы чаще все это повторяют, только не стригут, а вычесывают своих любимых питомцев, имеющих подходящую шерсть. Обычно это собаки разных пород.

Как и раньше, так и сейчас из сученых шерстяных ниток плетут веревочки и веревки, чтобы использовать в виде декоративных предметов для украшения одежды, обуви и различных самоделок.

Овечья шерсть занимает главенствующее положение на многомиллиардном рынке натурального шерстяного волокна. Половину всей потребляемой в мире шерсти настригают овцеводы Австралии. Однако высоко ценится волосяной покров и многих других животных.

Пожалуй, на втором месте по достоинствам и известности у нас стоит шерсть верблюда. Она мягкая и отличается прочностью, всегда естественного цвета, потому что не поддается окрашиванию. Полые волоски идеально держат тепло, а соприкасаясь с телом, нежно массирует его. В рекламных текстах утверждают, что изделия из верблюжьей шерсти благоприятно действуют даже на суставы, и их полезно носить при многих хронических болезнях. А еще лучше пользоваться одеялами и подушками из верблюжьей шерсти, которыми все больше интересуются потребители. Ею же наполняют матрацы. Все это относится и к овечьей шерсти.

Еще дальше пошли шведские производители кроватей. Они используют для них исключительно естественные органические материалы: «чистый лен, натуральную шерсть и хлопок, сосну самого высокого сорта, а также конский волос, известный своими высокими эксплуатационными характеристиками».

Козья шерсть, а точнее густой и тонкий подшерсток, называемый пухом, слишком дорог, и объемы заготовок слишком ничтожны, чтобы можно было часто встретить изделия из него. Больше всех славится кашемир, получаемый из коз, которых выращивают на степных и горных пастбищах Центральной Азии в условиях сурового резко континентального климата. Знаменитый оренбургский платок вяжут из козьего пуха и нити-основы.

Более экзотической будет одежда из очень тонкой шерсти, которую дарит людям  представитель семейства верблюжьих южноамериканское домашнее животное альпака. Его «руно» во многом аналогично овечьему, но дороже его не только потому, что более редкое. Оно обладает удивительными свойствами благодаря особому строению шерстинок, на которых нет чешуек. Поэтому изделия из шерсти альпака не сваливаются и не скатываются, а также настолько нежны и шелковисты, что совершенно не раздражают кожу. К тому же в шерсти отсутствуют остевые волосы, а в тончайших шерстинках нет ланолина, из-за чего они «не аппетитны» для моли и пылевых клещей.

Известно, что «модные дизайнеры, добавляя в свои произведения шерсть этого удивительного животного, делают шерстяную одежду более привлекательной, приятной на ощупь, особенно теплой и устойчивой при длительном ношении, которая совмещает в себе легкость и практичность, шарм и удивительную прочность».

Эти дорогие изделия высоко оценили спортсмены, которые предпочитают их синтетическим, что дало повод выпускать их в больших объемах.

Наконец, самое тончайшее шерстяное волокно получают от викуньи, обитающей высоко в горах Южной Америки. Немного сохранилось этих  животных, близких родичей ламы и гуанако, еще меньше шерсти можно получить с одной особи, по сравнению даже с кроликом. К тому же, находящихся под строжайшей охраной викуний нужно отловить и вычесать, чтобы получить несколько десятков граммов уже очищенной шерсти. Понятно, что стоимость волокна начинает зашкаливать, и производители одежды из него зазывают супербогатых покупателей такими словами:

«Волокна викуньи, благодаря своей природной тонкости, гарантируют фантастические теплоизоляционные свойства одежды, сохраняя при этом удивительную лёгкость. Подобные наряды не просто тоньше кашемира; надевая их, ты словно надеваешь облако. Кроме того, одежда принимает естественную форму тела и чутко реагирует на все телодвижения».

Остается добавить, что и это не предел. В мире дикой природы существует еще одно животное, с более тонким подшерстком, который называют шахтуш. Антилопа оронго, имеющая отдаленное сходство с сайгаком, обитает на Тибете. Она практически не изучена, а численность вида находится на самом низком уровне, близком к вымиранию, чему способствует и добыча животных ради баснословно дорогого волокна. Конечно, легально использовать его строго запрещается.

Чем более суровый климат, тем длиннее и теплее «одежда» животных, там обитающих. Пожалуй, овцебык, освоивший полярные пустыни, рекордсмен по этим показателям. Длинные и грубые пряди достигают в длину более полуметра, а густой и мягкий подшерсток, называемый гивиотом, тоньше кашемира и считается в восемь раз теплее овечьей шерсти. И его по весне собирают прямо с поверхности тундры в местах, где в это время животные линяют.

Служит людям и шерсть настоящих быков. Живущие в высокогорных краях Центральной Азии яки тоже защищены от леденящих ветров теплым густым покровом. При этом подшерсток удивительно мягкий, и из него делают отличные пледы.

Есть большие перспективы использования шерсти северного оленя, которая имеет трубчатое строение и потому является прекрасным теплоизолятором. К сожалению, она очень ломкая и не имеет цепкости, а потому не годится для получения пряжи. Но российские исследователи разработали технологию получения материала для утепления одежды, в котором на прочный «сердечник» из синтетических нитей надевается «рубашка» из оленьего волоса, скрепленного хлопчатобумажной пряжей. Если раньше оленьей шерстью набивали подушки, матрацы, сиденья мебели, то, почему бы не делать это и теперь, снижая производство экологически «грязной» синтетики. По сообщению охотоведа Бориса Житкова, шерсть северного оленя, снятую при обработке шкур, до Первой Мировой войны вывозили за границу. Не стоит забывать, что в начале XXI века в России было «сосредоточено более 60 % мирового поголовья северного оленя».

Даже шерсть давно вымершего мамонта может послужить человеку. Давным-давно ходили слухи, что в Сибири один из геологов щеголял в свитере, связанном из мамонтовой шерсти. Ничего, удивительного. Ведь в вечной мерзлоте находили и находят теперь туши хорошо сохранившихся древних животных. И уже много позднее во «всемирной паутине» появилось объявление о продаже за немалую сумму круглой шапки, связанной из мамонтовой шерсти и напоминающей традиционный головной убор якутов из конского волоса.

Шерсть настолько ценный материал, настолько часто от его использования зависели судьбы целых народов, что он нередко становился у них символом процветания, удачи, счастливого будущего.

В средневековой Англии в период небывалого развития там овцеводства и производства шерстяных изделий родился обычай, сохранившийся до наших дней. «Лорд-канцлер в палате лордов сидит на мешке, набитом шерстью».

У нас, как образец теплого материала когда-то клочки шерсти клали под первый венец строящейся избы — «для тепла», в отличие от монетки, которая предназначалась «для богатства». Молодых на свадьбе садили на шерсть вывернутого наизнанку кожуха.

Башкиры расстилали у входа в дом белый войлок, встречая невесту.

Подобных примеров можно отыскать много, у каждого народа наверняка есть свои обычаи и традиции, связанные с шерстью, хорошо знакомой и любимой всеми.

ПЕРО и ПУХ

Перья в ассортименте

Самые крупные элементы птичьего убранства с древнейших времен привлекали внимание людей. Когда не было пластмасс, а даже дерево не говоря уж о камне и металлах нелегко было обработать примитивными инструментами, человек проявил чудеса изобретательности, приспосабливая для своих нужд самые разнообразные природные материалы.

Практически нет ничего такого в природе, чего нельзя было приспособить в качестве инструмента, утвари, предметов комфорта, а впоследствии и роскоши.

Одним из таких материалов, который с избытком поставляли сначала дикие, а затем и одомашненные птицы, было перо, такое знакомое каждому из нас. Но если спросить нашего современника, что он сможет сделать из большого красивого пера, подобранного в лесу, он, скорее всего, пожмет плечами. Разве что вспомнит, что когда-то писали гусиными перьями, а складные ножики, служившие в основном для их «очинения», до сих пор называют перочинными.

Если же внимательнее вспомнить как и где использовались птичьи перья, а во многих случаях и в век синтетики им нет альтернативной замены, то можно назвать множество примеров.

Пожалуй, начать можно с лука и стрел. Лук, настолько гениальное изобретение древнего человека, что многие ученые сравнивают его с огнем и колесом по значению, которое он оказал на развитие цивилизации. Метая из лука деревянный прут, человек очень скоро заметил, что он летит гораздо ровнее, если его хвостовую часть оснастить стабилизатором. Кстати, оперение стрел делали кое-где из кожи, а возможно и других материалов. Но лучше всего для этих целей подошло птичье перо. Не счесть сколько их совершило полет после того, как они перестали летать вместе с птицами. И охотнику, и воину требовалось множество качественных стрел, и каждую нужно было оснастить как минимум одним пером. В этом случае стержень пера раскалывали вдоль, а потом приматывали растительными волокнами к древку стрелы. Чаще перьевой стабилизатор оставался прямолинейным — располагался строго вдоль оси. Но существовала и такая конструкция, когда перо шло вдоль древка по винтовой линии. В этом случае стрела вращалась в полете и, значительно меньше отклоняясь от первоначально заданного направления, точнее попадала в цель.

Для стрел использовали большие перья крупных птиц: лебедей, гусей, орлов, журавлей. Разумеется, древние изобретатели путем многочисленных проб и ошибок отыскивали такие, перья, которые наиболее оптимально подходили для этих целей. Современные американские конструкторы заново проделали такую работу, разрабатывая оперение для современных стрел. Интересно, что наиболее подходящим оказались перья дикой индейки.

Огромное число крупных перьев потребовалось на более позднем этапе развития цивилизации. С изобретением письменности, а затем с появлением бумаги и более широким распространением грамотности появилась потребность в пишущем инструменте. Им стало соответствующим образом заточенное перо. Навсегда и осталось в русском языке это слово, которым нынче называют металлические разнокалиберные инструментики для письма самого разного фасона. Ну, а в переносном смысле, вроде «бойкое перо», оно сохранится и тогда, когда все поголовно будут писать только на компьютерах, пользуясь или клавиатурой, или даже микрофоном.

К слову сказать, качество мысли, изложенной на бумаге, абсолютно не зависит от инструмента для письма, в отличие от качества выстрела плохо оперенной стрелой. Гении прошлого, писавшие гусиным пером, высказали множество идей, с которыми не могут сравняться плоды труда армии мыслителей, использующих для этого компьютер.

Немножко потренировавшись, можно правильно заточить подходящей величины перо и попробовать каллиграфическим почерком наших дедов написать какую-нибудь более или менее значительную фразу. Просто так, ради спортивного интереса, чтобы хоть чуть-чуть почувствовать атмосферу прошлых веков. Но может случиться и такое: где-нибудь в лесу придет на ум гениальная фраза, стихотворная или в прозе, достойная быть в ряду лучших афоризмов человеческой цивилизации, и тогда, не надеясь на память, лучше всего записать её хоть вороньим пером, хоть на кусочке бересты, хоть ружейным маслом, смешанным с сажей.

По сведениям этнографов, еще в начале ХХ столетия староверы в глухих таежных скитах переписывали свои святые книги глухариными перьями.

Но лучше всего найденное крупное перо интересной расцветки, например, какой-нибудь хищной птицы, превратить в настоящую ручку для письма, засунув в него шариковый стержень. Работающему за письменным столом такая ручка будет постоянно напоминать об охотничьих походах, о лесах, реках, птицах.

Стержень большого пера хорошо приспособить для манка на рябчика. Очень осторожно нужно отпилить от него трубочку длиной 7—8 сантиметров, а дальше делать, как рекомендуют в книгах знатоки этого дела. Конечно, трубчатая кость лапки зайца и гуся из-за своей большей прочности лучше подходит для манка, но не исключено, что звук пищика из тонкостенного пера будет нежнее и потому привлекательнее для птицы.

Недаром манки на рябчика охотники чаще всего называют пищиками — по материалу, идущему на их изготовление.

Охотничьи предания рассказывают про удачливого добытчика рябчиков из Тверской губернии, поставщика дичи в дореволюционные рестораны.

«Так вот у него манок был изготовлен из махового пера лебедя, толщиной почти что с мизинец, и звук он издавал очень низкого, прямо-таки утробного тона. Таким свистом рябчики никогда не перекликаются, но почему-то он действовал на них завораживающе», — писал охотник В. Крылов, знающий историю своего края.

Из пера менее уникального хорошо сделать поплавок для удочки. За образец подойдет фабричный. Рыболовы-любители, особенно начинающие любят неприхотливый и достаточно чувствительный перяной поплавок, поэтому промышленность и до сих пор выпускает их огромными сериями. Возможно, фабричный изготовлен не самым лучшим образом, в таком случае стоит поломать голову и сделать его по своему вкусу. Кстати, в Японии, славящейся своими передовыми технологиями и синтетическими массами, не чураются и такими материалами, как гусиное перо. Соответствующим образом обработав стержень пера, откалибровав его по размерам, они делают те же поплавки, а может быть и что-нибудь ещё.

Когда у нас распространилась игра в бадминтон, легкий мячик с «юбочкой»-стабилизатором — волан — уже отливали из пластика. Но эта интересная спортивная игра была известна задолго до того времени, когда появились синтетические материалы, и тогда воланы делали из пробкового шарика, а оперение — из воткнутых в него перышек. Казалось бы, пластик победил раз и навсегда. И вдруг на рынке мы видим воланы китайского производства, сделанные по старинной технологии из природного материала — перьев. Наверное, всё-таки именно такие воланы, может быть, не столь долговечные, летают лучше синтетических. Не удивительно, если сравнить грубую капроновую сеточку и невесомое и упругое перышко.

Агитировать за подушки, перины и модную ныне пуховую одежду нет нужды. До сих пор не создал человек в своих ретортах и колбах что-нибудь мягче, легче и теплее птичьего пуха. Ну, а известно, что пушинка — это миниатюрная копия пера.

Для всевозможных ширпотребовских изделий годится пух водоплавающих птиц, славящихся своим «одеянием», без которого не смогли бы они плавать и нырять в холодной воде. В первую очередь, конечно, давно одомашненных их представителей — гусей и уток. На изготовление уникальных изделий, необходимых полярникам, альпинистам и другим людям, действующим в экстремальных условиях, идет гагачий пух, который собирают в арктической тундре из гнезд этой птицы. Палатка для жилья на Северном полюсе первым его исследователям во главе с Иваном Папаниным была утеплена гагачьим пухом. Существовала целая отрасль хозяйства — сбор гагачьего пуха из гнезд и привлечение этих птиц на гнездовья. Любопытно, что «мертвый пух» не принимали заготовители не только потому, что охота на гагу была запрещена, но и потому, что качество его было намного хуже, чем у живого, выщипанного птицей на груди для утепления гнезда.

Наверняка кое-кто из сильных мира сего спит на подушках и перинах из лебяжьего пуха, тоже славящегося своим высоким качеством, а еще больше престижностью.

Необычное применение находит перышко из крыла вальдшнепа. Древние иконописцы не нашли лучшей кисточки для нанесения краски в виде тончайшей линии, чем это перышко с узким упругим опахалом. И современные графики и живописцы знают достоинства этой природной «кисточки», по сравнению с самыми лучшими кистями и стальными перьями.

Известный охотник Ярослав Русанов писал, как его знакомая художница словно зеницу ока берегла подаренные им вальдшнепиные перышки.

Несколько перышек, связанных в пучок, превращаются в небольшой веничек, которым удобно вымести мусор из укромных уголков. Деревенские хозяйки обычно используют его для заметания в печку с загнетки мусора и золы. Пчеловоды таким веничком или отдельным большим пером нежно смахивают пчел с рамок. Для такой ответственной операции не подходят грубые веточки, листики, травинки: пчелы требуют мягкого деликатного обращения, иначе они достойно ответят грубияну.

Незаменимы мелкие перышки для изготовления рыболовных мушек. Ловля нахлыстом на искусственную приманку — высший класс спортивной ловли. Но успех зависит не только от мастерства рыболова. Осторожная рыба заинтересуется только идеально сделанной приманкой. Так вот для изготовления обманки лучше всего подходят перышки самых разных птиц: белые и черные, пятнистые и разноцветные. Любитель нахлыста и изготовления мушек не пропустит перышко сойки, на котором светится небесной голубизной крошечное пятнышко. Поднимет и пестрое, потерянное при линьке дроздом-рябинником.

Специалист спортивной ловли рыбы Милан Курноцик в своей фундаментальной книге «Энциклопедия нахлыста» перечисляет перышки каких птиц он использует при изготовлении нахлыстовых мушек разных фасонов на все водоемы и виды рыб. Здесь перышки с шеи петуха, вырез с маховых перьев индюка и хвостовых фазана. Очень привлекательны для рыб коричневые с крапинками перышки из крыльев вальдшнепа, синие «зеркала» кряквы, двойное крылышко из первостепенного махового пера лысухи и темные крапчатые вырезы маховых перьев куропатки. Скромные вырезы из крыльев голубя и скворца равно как и ободранные павлиньи перья тоже хорошо подходят для имитации насекомых.

Спиннингисты, пользующиеся значительно более крупными и грубыми приманками, тоже не отказываются использовать перья для маскировки и украшения тройников. Перышко, в отличие от разного рода цветных ниток распушается в воде и дополнительно к самой приманке привлекает рыбу. Большинство рыболовов уверены, что именно с перышками и щерстинками приманки самые уловистые.

Наконец, пожалуй, главное предназначение птичьих перьев и в наше время — служить украшением не только птице, но и человеку. Хорошо известны богато оснащенные перьями головные убора вождей северо-американских индейцев. Папуасы Новой Гвинеи специально охотятся на райских птиц, чтобы добыть их дивный брачный наряд. Без таких перышек туземный жених рискует остаться вечным холостяком: невесты будут отворачиваться от жениха, не украшенного редкостным материалом.

Печально известна участь африканских страусов, пышными хвостами которых дамы начала века украшали свои шляпки. Очередной вывих моды спас птиц, которым скорее всего грозило бы полное исчезновение на потребу модниц. Сейчас, когда страусов с успехом разводят на фермах, старая мода возрождается. За примером далеко ходить не надо. Певица Алла Пугачева смогла себе позволить показаться на публике в страусиных перьях. Это далеко не каждому по карману.

Зато каждый может себе позволить подобрать красивое перо и сохранить его. Один мой знакомый коллекционировал птичьи перья. Примерно так рассказывал он о своем увлечении:

«Началось все с не очень удачного похода за черникой. Время ее подошло, но ягод было немного. Собирать приходилось буквально по ягодке, часто меняя места. Поэтому все отвлекало от работы: дятел, осторожно постукивающий на высокой сосне, лягушка, неизвестно зачем оказавшаяся в сухом, прокаленном солнцем бору. И конечно же отвлекло и порадовало обыкновенное птичье перышко. Сказать точнее — оно было необыкновенным. Светло-серое с небольшим бирюзовым пятнышком, которое словно излучало ясный голубой свет. Похоже, сойка потеряла его недавно: дожди и солнце не успели повредить его совершенную конструкцию. Такую находку просто невозможно было выбросить... И вот теперь в лесу, на берегу озера, на поле глаза невольно останавливаются на предметах, напоминающих птичьи перья. Попадаются они не так часто, как казалось бы. К тому же, в большинстве случаев они непригодны для коллекции: попорчены непогодой или изношены на трудных птичьих путях-дорогах и сброшенные за непригодностью во время линьки. Зато нельзя налюбоваться хорошим маховым пером вальдшнепа, узким, темно-коричневым с рядком светло-коричневых полосок. Или небольшим серым с черными точками и оранжевым пятнышком пером серой куропатки. Это от других отличается четко выделяющимся по всей длине белым центральным стерженьком».

Коллекционировать птичьи перья... Блажь, скажут многие. Не больше, чем собирание красивых картинок — марок или, допустим, карандашей, пуговиц. Почему бы и не собирать, если это маленькое дивное произведение природы в городской квартире напоминает о заветной лесной поляне, знакомой речной излучине и их обитателях.

А разве неинтересно по единственному перышку, перелистав массу красочных книг и посетив доступные музеи, с удивлением узнать, что в знакомом с детства небольшом лесу живут скрытные рябчики, о чем никогда и не догадывался. «По кончику ноги угадывают бюст»,— говорят неунывающие французы. По перу можно узнать птицу, но для этого нужны немалый опыт и наблюдательность. Прошли те времена, когда существовали коллекционеры птичьих чучел и яиц. Конечно, оставшиеся собрания пусть бережно хранятся в музеях. Но посягать на жизнь и без того редких существ даже ради научных исследований, неразумно и преступно. Другое дело, поднять и сохранить перо, изъятое из птичьего «гардероба» без всякого вреда для владелицы.

Разумеется, никакая страсть не оправдает человека, готового ради своего увлечения выдрать хвост у птицы. Настоящий любитель даже не подойдет к жилому гнезду, чтобы своей назойливостью не помешать насиживанию.

Вообще всегда необходимо знать чувство меры. Не стоит только из-за перьев тащиться в лес, особенно весной и ранним летом, когда одно твое присутствие может послужить причиной гибели кладки или выводка.

Находки встречаются в любую пору года. Не только во время линьки изношенные перья. Теряют их птицы и при трагических, но естественных обстоятельствах. Целую кучу оставляет ястреб, ощипывающий добычу перед употреблением. Правда, совы съедают все подчистую.

Неплохо помнить, что все ненужные перья лучше оставить на месте. Хотя бы для того, чтобы певчие птички — мастерицы строить гнезда — подобрали их в качестве строительного материала.

Как-то в прессе появилось сообщение, как жительница штата Иллинойс получила два года условно, за то, что послала супруге президента в подарок сувенир с орлиным пером. Оказывается, по американским законам никто не имеет права продавать и даже владеть перьями птиц, находящихся под особой охраной. Судья не принял во внимание оправдание ответчицы, что перо она подобрала в зоопарке.

Своему знакомому, очень щепетильно относящемуся к пополнению своей коллекции я не рассказал о случившимся. Кажется, он не навредит природе, подобрав перо и редкой птицы.

Нельзя не рассказать о талантливой художнице Татьяне Поповой из села Ижма, что расположено на одноименной реке, притоке Печоры. Любуясь трофеями, которые приносил муж охотник, она поняла, что из перышек белых куропаток, пестрых рябчиков, темных глухарей и других птиц можно писать самые настоящие картины. Созданным природой материалом можно удивительно натурально передать ее пейзажи: деревья и кустарники, травянистые поляны и болота, снега и воды, зверей и птиц. Выставка картин самобытной художницы уже прошла в московском Дарвинском музее и ее работы нашли своих поклонников.

Кажется, любой охотник поднимет и принесет домой, по крайней мере, большое черное перо глухаря, форма которого и чуть заметное неправильное белое пятнышко сразу подскажут, что оно принадлежало не ворону. Думаю, что оно ничуть не хуже будет смотреться на стене или в ином месте, чем громоздкое чучело. Последнее по сравнению с пером обладает к тому же существенным недостатком: очень часто надо тратить много времени и сил на очистку его от пыли.

МЕХ и КОЖА

Пушистые меха

Читаешь у Егора Дриянского про жизнь псовых охотников в отъезжем поле и поеживаешься: дождь, сырость, заморозки, — и так целый месяц. Потом замечаешь, что «маленький человек лежал в заячьем полукафтане», другой выходил из палатки в «беличьем халате», «два человека в нагольных полушубках», «осанистый мужчина в телячьем яргаке», и начинаешь понимать — в меховой и кожаной одежде не страшна осенняя непогода.

А в то время шкурки зверей, даже недолговечные, но теплые заячьи, ценились высоко. Это уж мы мерзли в ватных пальто, а герой Пушкина имел про запас заячий тулупчик.

Меховая одежда была и остается лучшей защитой от холода для северных народов. Не обязательно из шкурок дорогих и редких зверей, вроде соболя или шиншиллы. Шкуры полуодомашненного северного оленя позволили чукчам и другим народам жить в условиях полярного климата даже с относительным комфортом. Кухлянки, парки, малахаи, малицы, дохи, совики, торбаса, унты — это лишь несколько названий перечня одежды и обуви из оленьих и других шкур. Все эти изделия ручной работы оптимально приспособлены к человеку, вынужденному много времени проводить при низкой температуре и сильных ветрах.

Северные люди мало внимания обращали даже на прославленного соболя. Гораздо более практичным и лучше защищающим от холода они считали мех волка, собаки, росомахи. К тому же, даже местные «князьки» не могли позволить себе непомерные трудозатраты подданных, когда на одну шубу требовалось несколько десятков зверьков. Такое по плечу было только крупным правителям, в подчинении которых находились тысячи охотников.

Все самые ценные меха с глубокой древности служили «валютой» почти наравне с золотом. Если в открытой европейцами Америке искали золото и серебро, то русским землепроходцам в Сибири искать драгоценности не приходилось — они получали их везде, потому что на всей бескрайней территории, как аборигены, так и пришельцы добывали пушнину. Товарные отношения уже тогда внесли свои коррективы в определение ценности той или иной пушнины, которую давно стали называть «мягким золотом».

Самым ценным мехом всегда был и остается соболиный. И по праву. Вот как писал известный натуралист, автор книги «Меховая радуга» Анатолий Рогожкин:

«Красота меха… Понятие, казалось бы, относительное. Тем не менее, например, соболий мех по нежности, тонине, густоте, цвету и блеску считают лучшим в мире. Это утверждают специалисты, заметим, не по одному качеству отдельно, а по сочетанию, по набору этих качеств в одном мехе».

Соболий мех прежде всего славится красотой, хотя он прочный и достаточно теплый. Дороговизна соболя порой поражает воображение. Известный первопроходец в дальние земли купец Афанасий Никитин, ограбленный в трудном пути, сумел сохранить почти незаметную соболью шкурку — на ее он выменял арабского скакуна. В 1947 году на известном пушном аукционе в Ленинграде за шкурку соболя отдельных партий давали 550 долларов, а эти денежные знаки были тогда намного весомее, чем теперь. Кстати, ненамного отставала и рысь, за которую позднее предлагали до 400 долларов. Правда, рысь значительно крупнее соболя. Разве что бобровый мех Северной Америки да мех калана мог конкурировать с собольими мехами, да и то лишь по денежному обороту.

После того, как почти исчезнувшую в дикой природе шиншиллу научились разводить в неволе ради ее меха, он стал одним из лидеров по красоте и дороговизне. Вместе с тем, недолговечны и боятся воды пушистые шкурки этого миниатюрного зверька, обитающего высоко в горах Южной Америки.

Соболь стал главенствовать среди трофеев славянских охотников не сразу. До завоевания Сибири его заменяла куница — обитательница европейских лесов. Даже денежная единица древней Руси ведет свое начало от куны — куньей шкурки. С учетом близкого родства этих зверьков и шкурки у них близки по достоинствам. Еще в тридцатые годы ХХ века охотник европейской части страны мог преследовать куницу и трое суток, ночуя в лесу, потому что за шкурку он получал столько денег, что мог купить годовалую телку.

Так же высоко ценилась и выдра, мех которой признан эталоном носкости. Такой же и у морской выдры — калана. Говорят, воротник из каланьей шкуры имел приличный вид и через 150 лет. Чтобы нагляднее представить прочность такого меха, сравним его с заячьим, носкость последнего составляет всего 5% от эталонного — в двадцать раз меньше.

Зато заячий мех, особенно беляка, самый теплый и легкий, что определяется его белым цветом, густым тонким пухом и структурой волоса. Можно только представить, как хорошо выспишься под легким одеялом из заячьих шкурок в любом северном жилище, не отличающимся теплотой. Из заячьих шкурок шили меховые носки, рукавицы, спальные мешки.

Пух легко вылезает, но он ценен сам по себе — из него делают лучшие сорта фетра. И бобровый пух шел на изготовление знаменитых касторовых шляп, названных так по видовому латинскому названию бобра. Но из прочного меха бобра шили и шубы, не говоря уж про воротники. «Морозной пылью серебрится его бобровый воротник», — писал Пушкин. Из старого седого бобра был этот воротник, запомнившийся поэту.

Хорошо хранит тепло и мех песца, к тому же он значительно прочнее заячьего, раз в десять-двенадцать, правда при носке он скоро сваливается и желтеет. Чтобы продлить срок службы песцового воротника его надо расчесывать и чистить с отбеливающими средствами.

В количественном отношении в эпоху широкого распространения мехов лидерство держали шкурки белки. Для сибирских охотников добыча этого многочисленного в то время зверька служила главным источником средств для относительно обеспеченной жизни. Правда, давался скудный заработок неимоверным трудом в условиях походной жизни зимой в тайге. За день один охотник с хорошей лайкой в богатый на белку год добывал до 40 зверьков, а за сезон — до двух и более тысяч. Сотни километров оставлял позади промысловик, чтобы найти в тайге столько зверьков и каждого остановить метким выстрелом. Еще в начале 80-х годов ХХ века в РСФСР добывали в год до миллиона белок. Пластины, сшитые из хорошо подобранных по цвету беличьих шкурок, использовались для пошива оригинальных шуб и манто, которые высоко ценились модницами.

На исходе ХХ века самым популярным пушным зверьком стала норка, выращенная на зверофермах. Селекционеры смогли получить более ста цветных форм клеточных норок, правда, это всё оттенки трех основных цветов: коричневого, голубого и белого.

Шкуры некоторых зверей ценились недорого, но никогда не пропадали. Например, барсучий мех грубоват — из его шкуры получались неплохие чехлы для охотничьих винтовок. Непрочны, слабо греют и ничтожны по размеру шкурки бурундука, но и из них шили легкие халаты веселой — полосатой — расцветки.

Красив длинноволосый разноцветный мех росомахи. Из него шьют оригинальные женские манто, которые дорого стоят из-за своей редкости. На севере мех этого зверя расходовали экономно — им оторачивали капюшон малицы, потому что это единственный из мехов на котором не оседает изморозь от дыхания.

Тяжелые и пышные медвежьи шкуры шли на ковры и дорожные шубы. Преимущественно из них делали полость, которой укрывался седок на санях. Каких-нибудь сто лет назад поэт Блок, как пассажир извозчика, умел «легко заправить медвежью полость на лету». Годилась для полости и очень теплая волчья шкура. Позднее из волчьего меха шили куртки и унты первым летчикам, которым на заре авиации в кабине быстрого самолета было намного холоднее, чем на санках, запряженных рысаком.

Всегда неравнодушны были женщины к красному меху лисицы, хотя порой цена на него колебалась в зависимости от моды. За два десятилетия до наступления XXI-го века за невыделанную лисью шкурку на черном рынке давали «месячную зарплату» хорошего работника из «среднего класса».

В дело всегда шли не только полноценные шкурки, но и лапки, хвосты. Большим спросом у художников пользуются знаменитые колонковые кисти из хвоста колонка, которыми можно провести краской на холсте тончайшие линии. Или каллиграфически вывести на бумаге замысловатые иероглифы — эти кисти пользовались большим спросом у китайцев.

Изделий из шкур диких пушных зверей или выращенных на звероферме никогда не хватит для всех людей, живущих в холодном климате. Поэтому здесь очень популярен и мех домашних животных — в основном овцы. Кроличий и козий меха используются намного реже.

Если начинать с наиболее дорогого «домашнего» меха, то придется вспомнить о каракуле. Небольшие красивые шкурки — смушки — с коротким волосяным покровом в виде множества завитков снимают с ягнят особой каракульской породы овец, или вообще не родившихся, или проживших один-два дня. Значительно ниже ценятся шкурки ягнят, мерлушки, других пород овец, северных грубошерстных.

Шкуры самих овец разных пород — самый простой и ходовой мех, используемый для пошива простой теплой одежды для зимы, от детских цигейковых шубок с мягкой нежной шерсткой до огромных постовых тулупов с длинной лохматой шерстью. Разного вида дубленки наводнили рынок в начале третьего тысячелетия, но потепление климата сильно уменьшило потребность в этих удобных и практичных «полушубках».

А искусственно вызванное уменьшение спроса на многие натуральные материалы, в том числе на меха, вынуждает технологов предлагать все новые и новые синтетические. А они далеко не безопасны как для человека в отдельности, так и для человечества в целом.

Мех — хорош, кожа — тож

Хороши шкуры животных с сохраненной шерстью, но ведь и без нее они не менее ценный материал. Если шкуры в основном служили и служат в качестве одежды, то из оголенной кожи в придачу изготавливают множество вещей, порой самых неожиданных.

Например, не сразу вспомнишь, что существует кожаная посуда, точнее, вместилище для воды, в первую очередь предназначенной для путника, пешего или конного. Действительно, в чем везти с собой запас воды в пустыне? На этот вопрос давным-давно пространно ответил известный зоолог и путешественник Альфред Брем, в XIX веке побывавший в северо-восточной Африке, и убедившийся, что кувшины трескаются даже от жары, не говоря уже про механические повреждения. Зато совершенно незаменимы кожаные бурдюки, во всех южных и восточных странах не сильно отличающиеся от тех, которые описал Брем:   

«Раи — наибольшие емкости, вмещают почти вчетверо больше воды, чем кирбы. Раи изготавливают из бычьей кожи, кирбы — из овечьей или козьей; те и другие для большей крепости смазывают внутри дегтем…»

В подобных бурдюках испанцы хранили вино еще в середине ХХ века, о чем оставил свидетельство герой Эрнеста Хемингуэя, вдыхавший запахи «пропитавшегося вином огромного бурдюка, подвешенного за горловину на стене рядом со входом, с торчащими в стороны четырьмя ногами, в одной из которых было проделано отверстие, заткнутое пробкой».

Тем более были распространены бурдюки и особые кожаные мешочки у кочевых скотоводческих народов. Только в них хранили и перевозили не вино. Находим свидетельство в книге О.Э. Капалбаева «Традиционная посуда и домашняя утварь кыргызского народа»:

«В старом кочевом быту у южных кыргызов необходимой принадлежностью домашней утвари является посуда для кумыса из верблюжей кожи… Шкуры, снятые целиком с телят, ягнят, козлят использовали в качестве мешочков (тулуп) для хранения чая, ниток, туалетных принадлежностей».

Кожаными были и разные ведерки, например цилиндрический подойник для кобыльего молока, распространенный у казахов. Считается, что при доении кобылицы, струи не издают сильного звука, который может напугать животное, а, наоборот, их специфический успокаивающий шум способствует увеличению удоя.

Раньше кожа, как сыромятная, так и выделанная была главным материалом для выделки конской сбруи. Кажется, и в пластиковый век традиционный материал для этой лошадиной амуниции трудно чем-то заменить.

Даже чтобы просто провести коня к нужному месту, понадобится соединить его с человеком — не возьмешь же его за руку, как ребенка. С коровой в такой ситуации проблема решается проще. Достаточно любой веревки, которую петлей набрасывают на основания рогов и ведут корову за собой. Для коня же потребуется уздечка, которую и делают из кожаных ремешков. Затылочный, нащёчный, налобный ремешки охватывают голову животного в нескольких местах, а подбородный, застёгнутый пряжкой, не дает всей уздечке свалиться. Более узкий и тонкий кожаный повод, прикрепленный с одной или двух сторон к уздечке, позволяет управлять лошадью и пешеходу, и всаднику. Впрочем, это недоуздок. На уздечке еще есть удила, которые вообще-то необязательны, если не заставлять лошадь выплясывать чуждые ей пируэты под человеческую дудку. А в остальных случаях коня, правильно воспитанного хозяином, взнуздывать железом ни к чему.

Если ехать на коне верхом, требуется седло. Оно довольно сложное по конструкции, но многие его элементы сделаны из кожи — прочной, гибкой и мягкой. Особенно это касается широкой подпруги, непосредственно контактирующей с телом коня. И крышка седла, сиденье, из кожи: воловьей, буйволиной или свиной. Любой другой материал слишком быстро изотрется. Как и штаны всадника, поэтому у кавалерийских галифе кожей были подшиты самые ответственные места, чтобы после долгой скачки вместо них не оказались дыры.

Для тягловой лошади необходим хомут, надеваемый ей на шею так, чтобы хорошо прилегал к плечам. Тогда лошадь может создать максимальное тяговое усилие, потому что фактически «использует заднюю часть корпуса и задние ноги для толкания груза». Хомут соединяется постромками с плугом или бороной и гужами в виде глухих петель — с оглоблями повозки. Если постромки еще могут быть из тканого ремня, то гужи обычно делаются из толстой сыромятной кожи: слишком большую нагрузку они должны выдерживать. Обычно кожаной бывает и супонь, несколькими оборотами стягивающая клещи хомута. Случается, этот тонкий ремешок рвется, но гужи всегда сделаны с запасом по прочности. И многие другие детали упряжи обычно кожаные, например чересседельник, подбрюшник.

Не только для главного домашнего животного, оказавшего неоценимую роль в развитии цивилизации своей большой работой, нужно было приспосабливать особую амуницию. Для обеспечения ратного труда воинов по защите своего народа от захватчиков, тоже требовалось не только оружие, но и вспомогательное снаряжение. И тут незаменимой была кожа. Не будем останавливаться на кожаных доспехах — их всё-таки вскоре вытеснил металл. Но чтобы приспособить жесткую стальную защиту к мягкой плоти человека почти всегда требовались буферные элементы, и чаще всего они были из кожи. Это же относится и к оружию.

На кожаной перевязи, перекинутой через плечо, офицеры и солдаты носили мечи, позднее — сабли и шпаги. Ее называли портупеей, и она в измененном виде дожила до наших дней. Теперь ее называют всего лишь ремнем снаряжения, и она выполняет функцию поддержки поясного ремня, на который навешивают кожаную кобуру с пистолетом и другие предметы, необходимые воину. Один из них — полевая сумка командного состава для карт и документов, но носится она на отдельной кожаной портупее и сама сделана из крепкой твердой кожи. Информационные технологии нового тысячелетия, видимо, окончательно ликвидируют бумажные карты и документы, а заодно и этот предмет воинского снаряжения.

Зато ещё долго будут нужны поясные ремни, в том числе и для цивильных людей, мужчин и женщин. Лучшие ремни делали и делают из натуральной кожи.

Говоря о ремнях, нельзя не остановиться на кожаных приводных ремнях, передающих крутящий момент от одного вращающегося вала к другому. Особенно широко они применялись в век пара, когда энергия от одной мощной паровой машины передавалась многим станкам посредством приводных ремней. Тем не менее, существуют они и поныне, в том числе и в автомобиле. Инженеры утверждают, что:

«Несмотря на стоимость и сложность в изготовлении, плоский  ремень из кожи пока незаменим во многих ситуациях. Он позволяет сглаживать пиковые скачки крутящего передающего момента при запусках двигателя на высоких оборотах».

Кожаные элементы военной амуниции, сохраняющиеся и в третьем тысячелетии, позволяют плавно перейти к обуви из этого натурального материала. Дорогого и ныне, а тем более в былые времена. Тогда основная народная масса не могла себе позволить такую роскошь, как кожаные сапоги — истаптывало пару лыковых лаптей каждых две недели. Разве что охотники выходили в лес в примитивных поршнях из шкуры дикого зверя. Там же, где леса было мало, где на подобную обувь не хватало коры дерева, пользовались только древесиной. Знаменитые деревянные туфли сабо так и остались национальным символом Голландии.

Дворянину, относящемуся к воинскому сословию, и всем состоятельным людям, которым приходилось много путешествовать по бездорожью, в том числе солдатам, пришлись по душе кожаные сапоги с высокими голенищами. Если последние были выше колен, то сапоги называли ботфортами. Разумеется, ни из какого другого материала в то время невозможно было сделать «сапоги-скороходы», прославленные в знаменитой сказке.

Не только дороговизна хорошей кожи, но и щадящие климатические условия европейских стран, вынудили в большинстве случаев заменить сапоги на кожаные башмаки, прообразом которых стали голландские сабо. Они же превратились и в женские туфельки, настолько миниатюрные и изящные, что сказочникам казались даже хрустальными. И только много позднее даже женщины вернулись к обуви с длинным голенищем — изящным женским сапожкам. Они во многом напоминают те старинные мужские сапоги с острыми загнутыми носками, которые шили из особой кожи — красного сафьяна. Сырьем для сафьяна были шкуры быков, лошадей, коз, которые дубили растением сумахом, а окрашивали кошенилью — красителем, добытым из насекомых. А потом полировали смесью льняного масла с яичными белками и воском. Переплеты ценных книг были также из сафьяна.

О сапогах прошлого хотелось бы добавить лишь то, что во времена Суворова существовала воинская инструкция, им и утвержденная, о каждодневной солдатской заботе. Утром следующего дня необходимо было сапог с правой ноги надевать на левую, и наоборот. Ведь они шились тогда на одну колодку, и годились для любой ноги, как русские валенки.

Позднее появились сапоги, лучшие модели которых дожили до нового тысячелетия. В качестве примера приведу хромовые офицерские сапоги, которые довелось поносить самому. Лучшую обувь трудно изобрести и запустить в производство. Она легкая, удобная, и хорошо защищает ногу от всяких невзгод. В степи в течение всего жаркого дня в хромовых сапогах с холщовыми портянками чувствуешь себя будто босиком, не испытывая при этом мелких травм от песка и колючек. И с ужасом вспоминаешь мерзкое состояние ног в полусинтетических носках и легких сандалиях, не говоря уж о хождении летом в более представительских туфлях.

Легко объяснить, почему хромовые армейские сапоги имеют такие удивительные свойства. Они достигаются особенной выделкой лучшей натуральной кожи для головок и голенищ, использованием толстой и прочной кожи для подошв. Также и фасон обуви помогает тому, что ноги в ней находятся почти всегда при оптимальной температуре, прекрасно защищены от пыли и внешней влаги, хорошо «дышат» и никогда не потеют.

Более грубые армейские сапоги назывались яловыми, потому что для них использовалась кожа «из шкур годовалых бычков или еще не рожавших коров». Хромовая кожа — из более тонких телячьих шкур.

По качеству близки к яловым сапоги юфтевые, отличающиеся тем, что кожа для них выделывалась исключительно с помощью растительного дубления, а потом пропитывалась березовым дёгтем и тюленьей ворванью. Сообщается, что «большое количество оленьих кож красной юфти было поднято с затонувшей в 1786 году «Metta Catharina», плывшей из Санкт-Петербурга в Геную. Пролежав 200 лет на дне, кожа отлично сохранилась и была раскуплена различными производителями эксклюзивных кожаных изделий».

Практически вся качественная обувь до сих пор изготовляется из кожи. Естественно, практически вся применяемая в промышленности кожа получена от домашних животных. Хотя, скажем, лучшую замшу выделывали из лосиных кож. Кстати, знаменитые лосины, в которых щеголяли гусары, потому и имеют такое название, что изготовлялись из лосиной кожи, снятой с задних ног животного.

Кожаная одежда была распространена с давних пор, но появление все более изысканных легких и красивых материй для утонченных аристократов постепенно вытеснило кожаное платье на задворки цивилизации — к простолюдинам. Трудно представить европейских денди столетней давности в кожаном пиджаке, вместо «утренней визитки» из тонкого сукна.

Последовавшее в ХХ веке развитие демократии внесло немалые коррективы в массовую моду, служащую более-менее ярким отражением моды элиты общества. Это выразилось и в появлении моделей кожаной верхней одежды. И сейчас прославленные дома мод предлагают всем, кому позволяют средства, «кожаные куртки, плащи, штаны мужские и женские, юбки, корсеты, косухи — жаргонное название куртки определенной модели. Уверенно заявляя при этом, что «кожаная куртка — один из основных элементов гардероба любого мужчины.

Покрой, цвет и всевозможные дополнительные финтифлюшки меняются слишком часто, чтобы останавливаться на этих отличиях кожаных портняжных изделий, как и не приводились здесь характерные особенности более консервативных кожаных гужей или подпруг. Следует только сказать, что для одежды используются лучшие, идеально выделанные полуфабрикаты из натуральной кожи. Возможно, существуют и вполне приличные изделия более низкой ценовой категории — из искусственной кожи. Что ж, как говорят о желании англичан, «если уж не стать джентльменом, то хотя бы возможно больше походить на такового».

Отличные эксклюзивные кожаные изделия делают не только из старомодного сафьяна, но и из кожи современной выделки. Для элиты общества информационного века есть перечень индивидуальных аксессуаров, которые должны быть сделаны исключительно из натуральной кожи. Заменить ее могут лишь драгоценные металлы, хотя они и непригодны, например, для такой утилитарной вещи, как портмоне. Портфель, бумажник, обложка для паспорта и водительских прав, дамская сумочка, рамка для фото, браслет, ремешок для часов, кошелек цвета коньяк, визитница цвета баклажан, ежедневник цвета бордо, — все это предлагают потребителю в наше время.

А еще вспомним автомобили и салонную мебель. Из качественной кожи будет обивка автомобильных сидений, диванов, кресел, стульев, табуреток… простите, увлекся. Впрочем, барные сиденья-табуретки входят в этот перечень. Еще больше можно перечислить предметов из синтетических веществ — дешевых и недолговечных.

Не только кожи крупных зверей годятся для производства предметов обихода. Северные народы не обошли вниманием тонкую, но прочную и красивую кожу лососевых видов рыб. После выделки она становилась мягкой и отлично подходила для пошива легкой одежды. В последнее время все большую популярность получают изделия из кожи морских рыб — преимущественно скатов и акул.

Раньше эта жесткая и твердая кожа употреблялась вместо наждачной бумаги, но со временем ее научились хорошо обрабатывать, превращая в изысканный материал с удивительно приятным внешним видом и приятную на ощупь. Как говорят о коже ската дизайнеры, «ее поверхность покрыта множеством мелких округлых бугорков, которые играют на свету как небольшие подвижные бусинки». Волокнистая структура самой кожи, делает ее намного прочнее любой другой. В начале ХХ века ее использовали даже для облицовки и мебели, и шкатулок для драгоценностей. Новый всплеск пристального внимания к коже ската произошел через сотню лет. Кожу ската за ее неровную поверхность называют еще и шагренью, по старинному названию ослиной шкуры, используемой для полирования.

Надо подчеркнуть существенное достоинство рыбьих кож с точки зрения экологии. Рыб вылавливают ради вкусного и полезного мяса, а кожи почти всегда выбрасывались. Теперь же ничто не пропадает бесполезно.

А вот змею убивают только ради кожи, и изделия из нее неимоверно дороги, потому что змей на планете слишком мало, чтобы каждая модница могла щеголять в узорчатых туфельках из уникального материала. Это же относится и к коже крокодилов и аллигаторов, хотя их успешно разводят на фермах.

Зачастую искусственно вызванный спад спроса на многие натуральные материалы, в том числе на кожи и меха, вынуждает технологов предлагать все новые и новые синтетические. А они далеко не безопасны как для человека в отдельности, так и для человечества в целом. Стоит привести слова академика О. Габузова.

«Большинство этих веществ, изобретенных человеком, чужды биосфере, в которой эволюция за миллиарды лет не «изобрела» живых существ, способных перерабатывать эти соединения и возвращать их в круговорот в биосфере… Современную экологическую ситуацию на планете характеризуют как кризис организмов (редуцентов), способных перерабатывать загрязнения и включать их в круговорот веществ в биосфере. Синтетические меха и кожи как раз и относятся к веществам, не имеющим редуцентов, в отличие от натуральных, которые разрушаются в результате жизнедеятельности разнообразных видов членистоногих, бактерий, грибов и др».

Нельзя скрыть от дотошных людей и того факта, что для выделки натуральной кожи сейчас используется слишком много продуктов химического производства, мягко говоря, не совсем вписывающихся в экологически здоровую среду. Правда, существует простая альтернатива — обрабатывать кожи природными дубителями, получаемыми из растений.

КОСТЬ

Бивни и клыки

Бивни и клыки часть костного материала животного, но они настолько выделяются, настолько характеризуют зверя, что их уместно рассмотреть отдельно. Зачем они нужны некоторым зверям — тоже не совсем ясно ученым. Правда, наблюдения за моржами показало, что они с успехом пользуются ими, взбираясь на льдины и перекапывая морское дно в поисках моллюсков. Слоны редко «работают» своими бивнями, а индийские очень часто обходятся вообще без них.

О бивнях слона, об охотниках за слоновой костью знают все. За исключением давно уже вымершего мамонта, только слон, преимущественно африканский, имеет бивни, возможно, соизмеримые с самим животным, но кажущиеся огромными человеку.

Лучшие из них — это несколько десятков килограммов прекрасного материала, на который до сих пор «точит зуб» человек. Если охотничьи домики и замки Европы увешаны оленьими рогами, то бивни не часто увидишь в качестве памятного украшения. Только самые богатые охотники могут позволить себе такое. Известный польский писатель Генрик Сенкевич, возвращавшийся из путешествия по Африке и желая привезти разнообразные экзотические предметы, писал:

«Слоновые клыки оказались настолько дорогими, что я должен был отказаться от них».

Остальные случайные обладателя подобного трофея по примеру «белых охотников» Африки просто продавали бивни как дорогой поделочный материал. Из него делали как прекрасные безделушки, так и относительно полезные долговечные вещи — бильярдные шары, шахматные фигурки.

Наверное, бивень моржа уступает слоновьему только по размеру, но не по качеству костного материала. Если одни добытчики устремлялись в дебри Африки за слоновой костью, то другие держали путь в сторону Северного полюса за «рыбьим зубом» — моржовыми клыками.

У моржа, достигающего длины в 4 метра и веса до полутора тонны и клыки подстать, пара весит до 5 килограммов. Эскимосы и чукчи — практически единственные народы, добывавшие моржей на протяжении всей своей истории. Они просто не могли не использовать для своих нужд такой прочный и в то же время поддающийся обработке материал, как моржовый бивень. Тем более, что они не знали металла. Из моржовой кости они делали наконечники к стрелам и гарпунам, полозья для нарт и даже кили для байдар… А теперь для падких на экзотику туристов они вырезают из белой кости кольца, серьги, браслеты, броши и многое другое.

Во всем мире известны гравированные чукотскими художниками бивни моржа. На них изображены сцены морских охот, будни оленеводов тундры, бытовые эпизоды жизни этого небольшого народа. Такой клык — не только прекрасный сувенир, но и художественная ценность.

Правда, назвать клык моржа свои трофеем редко кто сможет. Добыча моржа разрешена только коренным народа Севера да и установленные квоты ограничены.

Клыки подавляют своими размерами, поэтому не все знают, что зубы моржа не менее красивы. Они напоминают формой и величиной крупнокалиберные пули, и после недолгой обработки и полировки превращаются в готовую заготовку для любой художественной миниатюры. К сожалению, художники мало внимания обращают на такой прекрасный материал, предпочитая использовать традиционные холсты, картоны или экспериментировать с синтетическими материалами. Кстати, в других странах художники-ювелиры все чаще обращаются к таким натуральным предметам, как клыки и зубы хищников и других зверей. В сочетании с драгоценными металлами они придают изделию уникальность. Для охотника же это еще и памятная вещь, и зачастую талисман.

С некоторыми оговорками можно назвать трофеем и бивень мамонта. Ведь именно северные охотники искали его на безжизненных северных просторах. Раньше даже создавались специальные артели, которые отправлялись на Новосибирские острова или в тундру Якутии и промышляли там заготовкой мамонтовой кости. Это время прошло, но и сейчас любители, которых можно называть охотниками, занимаются поисками бивней мамонта. Из пролежавшего долгие годы в вечной мерзлоте бивня делают обиходные предметы и художественные изделия.

«Удачны бусы, в которых соединены мамонотовый бивень и дорогие породы дерева. Мягкий, чуть желтоватый цвет бивня гармонирует с теплыми тонами дерева», — написано в книге посвященной народным художественным промыслам.

Достоин упоминания, как редкий трофей морских охотников, удивительный бивень нарвала — небольшого полярного кита или дельфина. Почему у единственного из многих морских млекопитающих один зуб вырастает, закручиваясь по всей длине едва ли не двухметрового размера — пока неразрешимая загадка эволюции. Древние охотники использовали чудесный бивень в качестве копья и гарпуна. Да и для других целей он бы подошел в краях, где не найдешь длинного прямого деревца.

Охотники средних широт хорошо знакомы с единственными клыками — кабана. У самцов этого зверя они не столь большого размера, как у упомянутых животных, но зато он умело использует их при обороне в качестве прекрасного оружия, превращаясь из мирного зверя в грозного бойца. Потому и ценят охотники охоту на обладателя страшного и эффективного оружия, которое при удачном раскладе достается победителю. Для каких-то поделок они малопригодны, зато это лучшее украшение дома охотника.

Клыки кабана оцениваются и нижние (большие), и верхние, которые значительно короче, но довольно массивны. Нижние клыки саблевидно изогнуты, имеют трехгранное сечение с острыми ребрами — их иногда называют кинжалами. Обе пары клыков растут всю жизнь и стачиваются друг о друга — следы их соприкосновения хорошо заметны. Случается, что зверь теряет один из клыков пары, тогда другой растет аномально — имеет неправильную форму и большую длину.

Коллекционируют охотники и клыки самого малого оленеобразного животного — кабарги. Самцы этого таежного обитателя имеют длинные по сравнению с размера животного «саблевидные клыки, которые выступают из-под верхней губы на 7—9 сантиметров».

Рога

Для чего нужны рога зверям, ученые не знают до сих пор. Конечно, выдвигаются разные версии. Основная из них, связанная с борьбой за выживание, скорее всего, очень убедительна. Чем больше и крепче «оружие», тем больше шансов у самца на обладание самкой. Своими мощными рогами доминирующий самец, по крайней мере, может всегда отогнать назойливых молодых конкурентов, у которых «оружие» не столь совершенно. С другой стороны, величественная корона на голове претендента убедительно показывает самке, с кем ей лучше «дружить». Правда, северный олень, у самок которого тоже растут рога, несколько портит гармонию такой теории. Рога домашней коровы, пусть и не такие мощные, как у быка, тоже не совсем вписываются в общую картину.

Как бы там ни было, человек всегда удивлялся таким произведениям природы и умел использовать их для своих потребностей.

Рогом и рожком не случайно называют музыкальные инструменты. Верхний «чехол» рога тура и домашнего крупного рогатого скота, видимо, с каменного века служил человеку для извлечения звуков. Они как будто специально созданы для этого. Недаром многие духовые музыкальные инструменты хоть стилизованно, но напоминают рога полорогих животных. Возможно, в глухих деревнях и теперь можно отыскать пастуший рожок с пищиком из тростника и резонатором из коровьего рога. Кстати, та же корова может сорвать роговой чехол, бодаясь с конкурентами на главенство в стаде или просто роя землю, демонстрируя силу вожака.

Понятно, что рог уже по этой причине считался ценным трофеем. Правда, наверняка в качестве посуды он использовался еще раньше. Подтверждением тому простейшая утварь из рога овцебыков, которой еще в ХХ веке пользовались американские эскимосы. И в наше время на Кавказе объемный рог, обделанный серебром не только висит на стене, но и становится почетной емкостью для питья на торжествах. Возможно, из стакана или бокала пить современному человеку и удобнее, но на пиру пригубить, а то и хорошо выпить из рога не откажется никто. Ведь вино из рога — это оказание почета гостю. А чье самолюбие не тешил почет?..

Эскимосы использовали рога овцебыков и для более важных изделий. Они умудрялись так подобрать и соединять два рога, что получался мощный лук, пригодный для охоты. Боевые и охотничьи луки из рогов антилоп и горных козлов известны и в других уголках земного шара. Например, ими широко пользовались воины Чингиз-хана. Кстати, все они были прекрасными охотниками.

Позднее умельцы широко использовали роговой материал для разных мелких поделок. Изготовляли гребни для волос, пепельницы, броши, рожки для обуви, медиаторы для струнных музыкальных инструментов. Теперь все это делается из пластмассы, но, возможно, изощренный музыкальный слух специалиста уловит улучшение исполнения, когда музыкант возьмет в руки роговой медиатр. Ведь не натягивают же на скрипичный смычок нейлоновую леску, а по-прежнему подбирают для него отборный конский волос. А расческа из натурального материала, возможно, как-то особенно массирует корни волос, способствуя их укреплению.

Рога оленей всех видов, в том числе и лося, пожалуй, не находили такого широкого применения. Слишком замысловата их форма, чтобы рог или оба сразу приспособить для изготовления какого-то утилитарного предмета. Правда, современные мастера ухищряются так подобрать и скомпоновать несколько рогов, что получается прекрасное основание для вешалки, люстры или оригинального кресла.

И все же гораздо чаще рог распиливают на подходящие заготовки. Из оленьих рогов делают черенки ножей, пуговицы, подсвечники, вешалки, рукояти тростей и инструментов. На поделки чаще всего идут сброшенные рога, найденные в лесу по весне.

Издавна охотники, добывая оленей, рогами вместе с лобной костью или полным черепом стали украшать свои жилища и общественные помещения. Разумеется, это относится к состоятельным охотником, которые обладали правом охотиться на редкое животное и потом могли себе позволить оформить трофей и построить для него подходящее помещение. Простые промысловики где-нибудь в Сибири не высоко ценили самые роскошные рога лося и оленя, они просто оставляли их в лесу, не имея возможности доставить домой такую тяжесть. Это не относится к целебным пантам, которые имели настолько большую цену, что, наоборот, промышленник мог оставить мясо, но забирал с собой мягкие, покрытые бархатистой кожицей рога.

Не будет преувеличением сказать, что в настоящее время в основном лосиные и оленьи рога — это украшение и память об удачной охоте. Их, да еще клыки кабана, по праву можно назвать основными трофеями наших охотников. Собирание таких трофеев, их оценка, демонстрация широкой публике настолько получило распространения, что все остальные продукты охоты, особенно недолговечные, остались в тени. Рога зверя — памятный трофей, имеющий в придачу естественноисторическую, культурную и художественную ценность.

Остальные кости животного обычно никому не нужны. Но не стоит забывать, что до «века синтетических материалов», даже самые обычные кости находили применение в нехитром быту тогдашнего человека. Из кости вырезали разные мелкие предметы: мундштуки, пуговицы, ножи для бумаг, кольца для салфеток, многое другое. Знаменитые холмогорские резчики делали прорезные костяные пластинки, которые шли на изготовление всевозможных шкатулок, футляров, пудрениц. Художественная резьба по кости востребована до сих пор.

Некоторые особенные кости и косточки собирают на память охотники, хотя на выставках пока их не увидишь. Удлиненная косточка из полового члена волка подскажет знающему человеку о размере и возрасте зверя, а владельцу охотничьего «сувенира» напомнит о перипетиях давней охоты. Такие же косточки есть и у других хищных зверей, но ими охотники обычно не интересуются. Про большой длины моржовую кость из того же органа самца моржа говорить не стоит — о ней хоть понаслышке знают все.

Зато, наверное, не все знают, что охотники на львов на память берут особую косточку в знак подтверждения своего мужества. Об этом рассказывал знаменитый «белый охотник» Джон Хантер.

«Я вез с собой коробочку львиных «плавающих» костей. Это кривые кости разной величины, длиной до 4 дюймов. Они извлекаются из ткани последнего плечевого мускула. Эти кости не соединены ни с какими другими костями льва… На них большой спрос в Ост-Индии, где из этих костей изготавливают украшения, заключая их в золотую оправу».

РАЗНЫЕ ИЗДЕЛИЯ ИЗ РАЗНЫХ МАТЕРИАЛОВ

Рукоятка ножа — хороша!.. Если будет сделана из подходящего материала.

Учитывая высокие гигиенические требования, предъявляемые к столовому ножу, его рукоятку чаще всего делают металлической. Этот предмет сродни медицинскому скальпелю, на котором не должно быть ничего лишнего. В принципе такое же можно сказать и про кухонный нож. Но он и размерами побольше, и работать им приходится серьезнее — рукоятка у него сделана из какого-нибудь материала, чаще всего из пластика. Все по той же причине — тщательно очистить после работы проще.

Что касается других ножей, к примеру, охотничьих, то они должны иметь не только высокие технические характеристики, но и красивый внешний вид. Ведь охотник во все времена любил, чтобы орудия его нелегкого занятия радовали и руку и глаз. Поэтому охотничьи ножи отличаются огромным многообразием и внешней отделкой, которая порой бывает даже чрезмерной, по мнению знатоков. Последние ценят изделия, у которых функциональные возможности доведены почти до совершенства, а украшением служит только идеально правильные внешние линии да полировка стального клинка и фактура материала рукоятки. В дорогих моделях она сделана непременно из натуральных материалов.

Пожалуй, по популярности на первом месте стоят ценные породы твердой древесины. Такая рукоятка отличается прочностью, неброской красотой и «теплотой» — ее не страшно взять голой рукой даже в трескучий мороз. Невозможно перечислить все породы деревьев, пригодных для изготовления качественной рукоятки ножа. Но стоит отметить, что, к примеру, у знаменитых финских ножей она большей частью сделана из березового кап или карельской березы. За неимением этого крепкого и красивого дерева в ход идут мореный дуб и бук, орех и можжевельник, серебристый клен и бразильское розовое дерево, самшит и африканское черное и красное дерево.

Точно так же хороша рукоятка из прессованной бересты. Можно сказать, что она практически ничем не отличается от деревянной, разве что приятной «полосатостью» — заметны слои материала.

Иногда встречаются ножи с рукояткой из слоновьего, мамонтового или моржового бивня или из простых трубчатых костей животных. Зубы кашалота и гиппопотама — тоже подходящий материал.

Известны рукоятки из рогов оленей, лося, бизона, антилоп, баранов, из черепахового панциря, кожи, натурального каучука, горного хрусталя и других поделочных камней, перламутра, пениса моржа, кораллов и даже из пропитанного смолой аризонского кактуса.

Пожалуй, не всякая рукоятка из натурального материала удобна в работе, но что любая не раздражает кожу ладони и смотрится красиво, в этом нет сомнений.

Цвета цветов

Чаще всего многочисленные цветовые оттенки лепестков тоже многочисленных видов распускавшихся вокруг него цветов человек хотел перенести на предметы, изготовленные собственными руками. Скорее всего, первыми из них, да и самыми многочисленными можно назвать одежду, присовокупив сюда и «одежду» для ног — обувь. Пожалуй, еще раньше простые цвета белой, красной, голубой глины и других подобных «грунтов» использовались для украшения тела, но в основном этим занимались те первобытные племена, которым в жарком климате одежда не требовалась.

Здесь важно сделать небольшое отступление — сказать, что поверхность стены пещеры и своего тела древние люди покрывали красками, а позднее, когда у них появились материалы в виде кож, плетеных циновок и наконец тканей, делать их красивее стали с помощью красителей.

«Главное отличие красителя от краски заключается в том, что краситель используется для окрашивания различных материалов (волокон, кожи, тканей, волос, пищевых продуктов) во всем объеме, тогда как краска используется для окрашивания поверхности». Порой, трудно различить, имеем ли мы дело с красителями или с красками.

Конечно, заимствовать хотелось и яркие цвета небесных явлений — от зари до радуги, но мечтать о том, что «с неба звездочку достану», могли только романтически влюбленные юноши. Зато именно из растений, не всегда цветущих, в прежние времена добывались красители практически любых тонов. Интересно, что в белорусском языке название цветов растений — «краски», оно тоже намекает, откуда лучше всего извлекать такие утилитарные вещества, как краски для бытовых нужд.

Несомненно, желание перенести цвет лепестков на предмет породило попытки сделать это напрямую, что очень часто и удавалось. Об этом рассказала героиня одного из рассказов Александра Куприна:

«Такие мы цветочки собирали, называются «сон», синенькие такие, они первыми из земли выходят. Мы делали из них отвар и красили яйца. Чудесный выходил синий цвет».

Если свежую сон-траву использовали весной, то позднее можно было добыть экстракт из лепестков василька полевого, в котором тоже содержится пигмент из группы антоцианов, впервые и полученный из этого растения. Подобные пигменты имеются во многих других цветах, например, в розе, пионе, маке, ирисе. И в плодах: яблони, вишни, черники, ежевики, можжевельника и других. Кстати, только род многолетних растений семейства ирисовых имеющих около 800 видов и неисчислимое множество культивируемых сортов, у лепестков которых насчитывают не менее 300 оттенков. Недаром сам Гиппократ назвал этот цветок радугой — все тона основных цветов вобрали в себя его лепестки.

Не только цветочные лепестки, но и другие части растений подсказывали, какого цвета может получиться красящий отвал или настой. Например, золотисто-коричневой луковой шелухой красили те же пасхальные яйца в насыщенный красно-желтый цвет. А нежный слой камбия, находящийся под ольховой корой и быстро превращавшийся на воздухе из прозрачного в желто-оранжевый, навел на мысль тоже использовать это вещество в качестве красителя. И надолго появились в народе полушубки и шубы этого цвета, который сразу выдавал ольху. Такие предметы одежды кустарного производства хорошо знали даже люди, выросшие уже после Великой Отечественной войны.

Свежий свекольный сок — готовый краситель, и первыми его применили красавицы еще в допетровское время. Они румянили им щеки, чтобы соответствовать обликом моде тех далеких времен, когда высоко ценились и пышные телесные формы, и горячий здоровый румянец на лице.

Кстати, во многих восточных странах существовал обычай с помощью растительных красителей наносить узоры на собственное тело. И для этого хорошо подходила краска из высушенных и растертых в порошок листьев лавсонии — растения, у них произраставшего. Она хорошо известна и нынешним модницам под названием хна. Ею они красят волосы. Здесь стоит упомянуть и о другом подобном растительном красителе — басме.

«Порошок листьев индигоферы красильной, смешанный с хной, даёт чёрную краску для волос, называемую басмой».

Свеклой же можно красить и материи из натуральных материалов: шерсти, шелка, хлопка, льна, хотя эта краска недостаточно стойкая — постепенно блекнет при стирке. Незаменим краситель в виде сока свеклы для пищевых продуктов, многим из которых он придаст привлекательный праздничный вид, да, наверное, и своеобразный приятный привкус. И этот краситель абсолютно безопасен с точки зрения наличия вредных веществ.

Краски, получаемые из других растений, могут отличаться большой стойкостью к внешним воздействиям. Например, краситель для тканей зеленого цвета, известный под названием китайская зелень, широко применялся в XIX веке, и для его изготовления использовалась кора крушины. Интересно, что раньше подобную зелень более низкого качества делали из листьев и плодов этого небольшого деревца.

Издавна во всем мире прославилась стойкая и яркая синяя краска из Индии, известная под названием кустарника, из листьев которого добывалась — индиго. Не менее известной была и краска алого цвета, получаемая из корней красильной марены. К семейству мареновых относится и произрастающий не только на юге, но и в лесной зоне подмаренник, в отваре которого мастера-кустари красили шерсть в красный цвет.

Более или менее стойкие и разнообразные краски получали из такого растительного сырья как кора дуба, листья березы, кора и шишки ели, скорлупа грецкого ореха, стебли и цветки пижмы, душицы, крапивы, конского щавеля и многое другое.

С появлением уже в конце XIX века синтетических красителей натуральные, не выдержавшие конкуренции, к сожалению, были практически забыты. Как обычно и бывает, поначалу все были в восторге от широко распространенных анилиновых красок — ярких и долговечных. Увы, много позднее, когда стало возможным накопить информацию о воздействии на людей этих веществ, выяснилось, что они являются канцерогенами — вызывают рак мочевого пузыря. К тому же, все искусственные красители содержат вещества, загрязняющие окружающую среду, как при производстве, так и при утилизации выкрашенных ими изделий.

Конечно, это вовсе не означает, что современная промышленность, производящая огромные по объему и номенклатуре партии товаров, откажутся от синтетических красителей, которые тоже легко массово производить. В то же время, многие мастера одиночки, изготавливающие эксклюзивные изделия, все чаще используют и такие же редкие натуральные материалы и древние технологии. Они руководствуются сведениями, которые получают от исследователей, сравнивающих использование для одних и тех же целей разные подходы.

«Цвета натуральных красителей, в отличие от синтетических, не имеют очень ярких, насыщенных тонов, они более мягкие, глубокие и благородные. Одним из неоспоримых преимуществ природных компонентов помимо натуральности, является стойкость цвета. Текстиль, окрашенный натуральными красителями, практически не выцветает».

«Основное достоинство такого окрашивания — это его естественность. Если вы страдаете любыми видами аллергии, не стоит рисковать и пользоваться синтетическими красителями. Воспользуйтесь природными пигментами, чтобы не испытывать дискомфорта».

После осознания такой информации, конечно же, захочется покрасить чем-нибудь натуральным хотя бы платьица кукол, которых будут касаться детские ручки. Они же обязательно будут перемазаны акварельными красками — ведь еще ни один ребенок не был замечен в равнодушии к творческим порывам с кисточкой в руках и набором красок.

Вот как раз детям просто идеально подойдут акварельные краски на основе растительных экстрактов, которые и  на язык можно пробовать. Ведь сами разноцветные пигменты, пригодные для пищевой промышленности, абсолютно безвредны и для детского организма, а используемый в качестве загустителя мед и вообще полезен.

Говоря о натуральных красителях органического происхождения нельзя не упомянуть два из них, известных с глубокой древности и добываемые из представителей мира животных.

Пурпур — древнейший и необычайно стойкий краситель багряных оттенков изготавливался из морских моллюсков. Он использовался в основном для окраски шерстяных тканей, но также и для нанесения узоров на керамические изделия. Пурпур был чрезвычайно дорогим, потому что для превращения одной бесцветной мантии в пурпурную требовалось достать из моря тысячи раковин и переработать их обитателей с помощью довольно трудоемких операций. Понятно, что только сильные мира сего могли позволить себе пурпурную одежду. Посему весьма иронично известный американский писатель О Генри отозвался об этом в общем-то заурядном цвете: 

«Императоры утверждают, что он создан исключительно для них. Повсюду любители повеселиться стараются довести цвет своих носов до этого чудного оттенка, который получается, если подмешать в красную краску синей».

Если сейчас натуральный пурпурный краситель окончательно оставили в историческом прошлом, то красно-пурпурного цвета кармин, наоборот, возродили, правда, в основном для пищевой промышленности, хотя раньше он использовался и для окраски тканей.

Характерно, что именно потому в XXI веке вновь стали собирать самок небольшого насекомого — кошенильного червеца, содержащие карминовую кислоту, что «после бума производства синтетических красителей, вызывавших опасения у потребителей, произошел возврат к натуральному сырью». Здесь стоит добавить заключение ученых:

«Синтетические красители могут вызывать сильные аллергические реакции и сыпь, поражать внутренние органы, приводить к изменениям в печени, почках, воздействовать на репродуктивные функции организма. Даже многие из разрешенных красителей относят к канцерогенным веществам».

В настоящее время наибольшее распространение карминовый краситель, получаемый из мексиканской кошенили, обитающей на кактусах.

Перламутровый блеск

Пока еще ни один пластик не может сравниться с радужным сиянием внутренней поверхности большинства раковин морских и речных моллюсков. Перламутром назвали именно эту сторону раковины немцы, что в переводе означает мать жемчуга — «муттер» и «перл». Последнее слова у нас больше известно как словесный ляп, ярко диссонирующий на фоне грамотной речи.

Перламутр — минерал, но органического происхождения, органогенный. Он представляет собой мельчайшие чешуйки карбоната кальция — арагонита, накрепко слепленных между собой. Разноцветье его гладкой, будто полированной поверхности зависит от разного преломления света внутри чешуек.

Как и другие ценные материалы, перламутр подделывали раньше, возможно, делают это и теперь, но годится для этого лишь естественное вещество. Заполняют стеклянный шарик эссенцией, в которой растворена мелкая чешуя невзрачной речной рыбки — уклейки. Получается «синтетическая» жемчужина.

Та же, которая натуральная, всегда намного ценнее породившей ее «матери», но и сам перламутр издавна использовался для довольно дорогих украшений. Чаще всего небольшими пластинками из него инкрустировали всевозможные предметы обихода, а также они становились полноправными элементами ювелирных изделий и украшений.

Трудно перечислить все дожившие до XXI столетия нужные в быту вещицы, а тем более давно забытые безделушки, которые украшались хотя бы несколькими радужными пятнышками перламутра. Это были кубки, чаши, броши, шкатулки, пуговицы, серьги, бусы, браслеты, клипсы, кольца, пудреницы, веера, гребни и многое другое. Даже ложечки для икры и мороженого делали из перламутра.

Перламутровые узоры до сих пор радуют глаз на мебели, аккордеонах и баянах, прикладах дорогого оружия, рукоятках столовых приборов и ножей.

Только из самых больших раковин делали цельные сосуды для вина, красота которых таилась не снаружи, а внутри, и видеть ее чаще других доводилось тому, кто пил из оригинальной полной чаши до дна. Конечно же, исключительно с эстетической целью полюбоваться прекрасным видом изделия. Правда, «злые языки» утверждают, что и вино, соприкасавшееся с перламутром, обладало целебными свойствами. 

В перламутровой «таре» часто находилось не только благородное вино, но и табачные изделия, вред которых хорошо был известен уже во времена Достоевского, который однажды обратил внимание, какой почет оказывается папиросам.

«Папа тотчас же идет в карман, вынимает перламутровую папиросницу…»

О большом разнообразии довольно дорогих предметов, сопутствующих курению говорит популярность экспозиции Эрмитажа «120 предметов табачной культуры», среди которых немало украшенных перламутром. Табакерка в XVIII веке была весьма распространенным предметом, которым пользовалась большая часть мужского населения. Позднее их сменили сигаретницы, папиросницы, портсигары.

Перламутр не только красив на вид, к нему приятно прикоснуться. Одним из подтверждений этому могут послужить театральные бинокли с перламутром, которые чаще всего держат нежные дамские пальчики. Точно так же они ласкают себя, дотрагиваясь до перламутровых пуговиц, которых, хотелось иметь побольше. Читаем у Александра Куприна:

«Классная дама, в темно-синем платье, со множеством перламутровых пуговиц на груди…»
Несомненно, их переливчатое сияние особенно хорошо гармонировало с темным фоном платья.

Упоминания о ножиках, преимущественно перочинных, складных с перламутровыми накладками на рукоятках нередко встречается в литературе XIX и начала XX века. Алексей Толстой «вооружил» таким обиходным предметом своего литературного героя, у которого был реальный прототип, видимо любивший изящные вещи:

«Махно, сломав сардиночный нож, вытащил из кармана перламутровый ножик с полусотней лезвий и им продолжал орудовать, открывая жестянки…»

Интересно, что натуральная перламутровая поверхность обычной речной раковины послужила мастерам основой для создания броши с росписью яркими красками в стиле Жостово на этой оригинальной поверхности.

Для получения полноценного перламутрового сырья подходят далеко не все раковины, а тем более небольшие ракушки. А они отличаются разнообразием размера, формы, цвета и сами по себе привлекали взгляд человека с первобытных времен. Тогда из раковины, удобно ложившейся в руку, получался скребок, а то и нож благодаря острым прочным краям раковины двустворчатых моллюсков. Подобные и другие раковины представляли из себя удобную посудину, в том числе и для прообраза более поздней лампады — жир медленно сгорал на фитиле, долго сохраняя крошечное пламя, дающее хоть немного света, нужного в темном жилье.

Современные дизайнеры каждую из них превращают в миниатюрный подсвечник, вставив фитилек и наполнив ее свечным горючим, лучшим из которых остается пчелиный воск.

А из десятка-другого раковин и ракушек у них получается для большой свечи и соответствующий подсвечник в виде фантастической фигуры, а то и напоминающие животное или сказочный персонаж. Ширма из нанизанных на нити ракушек будем приятно колыхаться, переливаясь разными оттенками каждого элемента и издавать приятные шуршащие звуки при их слабых столкновениях.

Хорошо известны рамки для фотографий и зеркал, украшенные ракушками, порой аляповато и чрезмерно, но нередко выполненные и с большим художественным вкусом. Впрочем, так бывает с любой поделкой и любым произведением искусства, по которым можно узнать и ремесленника, и мастера.

Был период, когда отдыхающие на черноморском побережье привозили оттуда своеобразные пепельницы, представляющие собой всего лишь удачно скрепленные раковины рапаны.

Несомненно, удивит гостей новогодняя елка, украшенная гирляндами из ракушек разнообразной формы, необычный вид которых будет гораздо интереснее традиционного блеска мишуры и стеклянных шаров.

Большая морская раковина своеобразной продолговатой формы с раструбом — почти готовый музыкальный духовой инструмент, известный жителям прибрежных районов с незапамятных времен. Любопытно, что его иногда используют современные охотники, с его помощью имитируя рев самца оленя в период гона, чтобы подозвать поближе «своего соперника».

И конечно, почти все из раковин целиком или фрагментами годились для украшений, и эта мода дошла из глубокой древности до наших дней. Оригинальной формы ракушки без лишней обработки превращаются в кулон, серьги, ожерелье.

В восточной медицине одним из эффективных методов физиотерапии считается горячий массаж ракушками рапанов.

Сообщают, что такой массаж, сделанный специалистом, «расслабляет мышцы, стимулирует кровообращение, снимает напряжение и успокаивает нервную систему. Его рекомендуют при радикулите, невралгии шеи и запястий, а также при различных заболеваниях психики».

Использовались раковины и в виде условных ценностей, в былые и более поздние времена заменяя собой у первобытных народов не завезенные к ним монеты и другие денежные знаки.

Бамбук

Некоторые исключительно полезные растения знают практически все люди, хотя произрастают они не везде. И это не относится к тем культурным растениям, которые кормят людей своими семенами и плодами.

Бамбук, в том числе и древовидный, относится к семейству злаковых, и его не называют деревом, хотя стебель-соломина под стать древесному стволу — достигает высоты в 40 метров при диаметре в комле до 30 сантиметров. Правда, как и положено соломине, она и у бамбука пустотелая, зато стенки необычайной прочности. И это свойство бамбука позволяет использовать его особенным образом.

Если убрать перегородки в сочленениях бамбуковой соломины, получится натуральная «труба», которую с незапамятных времен использовали в ирригации и водоснабжении. Этому способствовала устойчивость древесины бамбука к гниению. В Китае, особенно богатом на бамбуковые заросли, в тяжелый послевоенный период тонкие и прочные бамбуковые стебли использовали в качестве арматуры при производстве бетонных плит и других строительных конструкций. И они выдержали испытание временем.

В быту бамбуковые пустотелые «чурки», использовались в качестве нерукотворных бочонков для хранения и транспортировки жидкостей. Всем мальчишкам, да и взрослым рыболовам «допластикового» века были хорошо известны тонкие, легкие и прочные удилища для рыбной ловли. Изготовленные складными они вполне способны и теперь конкурировать с углепластиковыми телескопическими изделиями, если учесть, что ловить много рыбы уже не принято, а, следовательно, и махать весь день удилищем ни к чему. Довольно легкими и прочными были бамбуковые лыжные палки, давно уже замененные синтетическими изделиями.

В новом тысячелетии конструкторы и дизайнеры не оставили без внимания такой оригинальный и прочный, почти как сталь, природный материал. Они считают, что «натуральные свойства бамбука незаменимы в обустройстве современных интерьеров в эко стиле и стимулируют разработчиков к творению самых невероятных композиций».

Бамбук незаменим для изготовления дачной, паркой, пляжной и даже салонной мебели. Истинному художнику он дает возможность создать удивительные образцы, казалось бы, самых обычных вещей, надоевших своими стандартными формами.

Экологически чистый материал еще и красив, поэтому так часто из него делают самые разнообразные предметы домашнего интерьера. Изящные этажерки, стеллажи, люстры, бра, рамки, подставки — это далеко не полный перечень основательных изделий. А сколько небольших бамбуковых вещиц можно вообразить, дав волю фантазии. Например, производители предлагают не только бамбуковые стаканчики и футляры под традиционные карандаши, но и под смартфоны. Весело смотрятся черенки для столовых приборов, плавно изогнутые ручки дамских сумочек, и рукоятки зонтиков и тростей.

В начале XXI века в течение нескольких лет широко распространилось по миру бамбуковое волокно и изготовленные из него ткани. Фактически это та же давно известная вискоза — «самый натуральный из всех искусственных материалов», как говорят о нём.

Парус — вечный двигатель

Перпетуум мобиле не существует, сразу же резонно заметит даже школьник и будет прав. Но парусный двигатель судов вечный потому, что никогда не иссякает ветер, служащий ему «топливом» — источником энергии. Не будем сейчас говорить о недолгих обычно штилях, столь ненавистных морякам парусного флота.

Модная в XXI веке тема дискуссий, обсуждений, проектов, восхвалений, касающихся получения энергии из возобновляемых источников, в том числе используя силу ветра, практически абсолютно не интересовала представителей гуманитарных профессий сотню-другую лет назад. Зато практики массово использовали ветер для промышленных и транспортных нужд. До середины XIX века фактически лишь с его помощью обслуживались все морские коммуникации земли, по которым перевозилось огромное количество грузов и пассажиров.

Его величество парус был не слишком почитаемым, но самым реальным символом эпохи великих географических открытий и бурного развития торговли и промышленности. Правда, поэты-романтики видели в нем лишь красоту. «Белеет парус одинокий в тумане моря голубом», писал Лермонтов, а французы восхищались бригантиной под полными парусами наравне с танцующей женщиной или скачущей породистой лошадью.

Между тем парус, начавший свою жизнь от примитивной циновки, поднятой над китайской джонкой, развивался, пока не достиг предела своих возможностей на многомачтовых кораблях, управляемых десятками людей, и обладающих многотонным водоизмещением. И только наступающий век пара, породивший техническую революцию, вынудил парус вместе с ветряными и водяными двигателями приостановить свое многовековое развитие до лучших времен.

Легко представить, как первобытный человек, ускорил бег своего челнока по ветру, просто поднявшись над ним во весь рост, а потом еще и растянув в руках звериную шкуру. Точно так в детстве мы быстро и долго катились по скользкому первому льду на коньках без всяких усилий. Для этого мы распахивали полы своих одежек, и превращались в примитивный живой буер, увлекаемый вперед ветром. И известный советский журналист Анатолий Аграновский писал о сибирских мальчуганах, которые «шубенки разведут и мчат, как под парусом».

Интересно, что в Китае издревле использовалось небольшое полотнище, установленное на повозку или тачку, и здорово помогавшее человеку перемешать груз с попутным весом.

Конечно, ткачество появилось и развивалось на всем протяжении истории человечества для удовлетворения его в одежде. В то же время, большой толчок его совершенствованию дало производство парусов в огромных количествах. Только из прочного и тонкого тканого материала можно было изготовить парус площадью в 250 и даже более квадратных метров. Площадь же всех парусов военного линейного парусного корабля или быстроходного торгового клипера доходила до нескольких тысяч квадратных метров, и устанавливались они на нескольких мачтах. Чайные клипера, при хорошем пассате на всех парусах развивали скорость до 37 километров в час. Можно представить, как буквально летела по волнам многотонная громада, за которой не угнался бы лучший бегун, способный развить такую скорость только на стометровке.

Стоит задуматься и какие нагрузки действовали на огромное полотнище паруса, сделанного преимущественно из такого знакомого и почитаемого нами растения. Долгое время самое совершенное парусное полотно, как и явствует из названия материала, ткалось из льняных ниток. Конкуренцию им составляла пенька, но ее использовали большей частью на небольшие по площади штормовые паруса, более крепкие, но и тяжелые.

Совсем недавно люди массово использовали для транспортных целей энергию ветра с помощью хитроумных устройств, сделанных из двух простых растений, культивируемых в наших широтах.

Щетина для волос

В далекой древности изобрел человек гребень для расчесывания волос. Никто не знает, как это произошло. Можно разве что предположить ход мыслей и действий первобытного человека. На такие фантазии подтолкнул меня давний трофей — нижняя челюсть пятикилограммовой щуки, пойманной на спиннинг. Длинные зубы хищницы выстроились слегка изогнутым рядом — чем не расческа для непривередливого древнего рыболова, волосы которого явно требовали определенного ухода. Каждый зуб чуть изогнут, плавно сужается к острому кончику и буквально сияет эмалью — будто щука только и делала, что без устали драила зубной щеткой свое главное орудие по добыче корма.

У моей «расчёски» несколько зубов выпало при обработке трофея: слабо держались, видно, меняла щука очередную пару зубов. Несомненно, что острый и крепкий зуб большой рыбы использовался первобытным человеком в качестве шила, возможно, иглы или тонкого резца.

Сейчас существует бесчисленное множество всевозможных гребней и гребешков, расчёсок и щёток для волос из самых разнообразных материалов. И все большей популярностью пользуются расчески, полностью или частично изготовленные из натуральных материалов. Они красивы на вид и практичны.

К примеру, расческа из слоновой или моржовой кости, черепашьего панциря может стать дорогой вещью, а то и произведением искусства. Правда, ее зубья хотя и благоприятно действуют на волосы, но все же не настолько хорошо, как сделанные из других естественных материалов.

Таким в первую очередь будет древесина. Для любых волос подходят расчески, сделанные из разных пород дерева, которые не травмируют и не электризуют их. К тому же дерево не вступает в реакцию с разнообразными химическими составами, используемыми для мытья, окрашивания и укладки волос. Деревянные расчёски изготавливаются как плоскими — для коротких стрижек, так и в виде щеток для длинных волос. В зависимости от используемой древесины расчёска может иметь приятный запах, например, хвойный, если она сделана из можжевельника.

Есть и еще один натуральный материал для изготовления щёток для волос, который стоит на первом месте по качеству. Это щетина, преимущественно кабана, а не домашней свиньи. Этот довольно жесткий материал по своему составу ближе всего к волосу человека. При расчесывании щёткой из щетины хорошо массируется кожа головы, что способствует питанию волос и соответственно их росту. По утверждению специалистов, «расчески из натуральной щетины не электризуют волосы, даже зимой. Ворсинки распределяют кожное сало равномерно по всей длине ваших волос, а это помогает избежать сухих кончиков и жирных корней. Наконец, щетки не портят саму структуру волос, «полируют» и придают шевелюре дополнительный блеск».

Разумеется, цена расчёски из натуральных материалов всегда выше, чем у изделия из металла или пластмассы.

Что касается прообраза расчёски в виде щучьей челюсти, то он сохранился хотя бы в виде названия одной из моделей инструмента для ухода за волосами — «Рыбья косточка».

Ручка — к руке

Ходил за грибами и нашел следы пиршества, скорее всего, лисицы. Каким-то образом умудрилась кумушка оставить от ястреба-тетеревятника одни перья. Самое большое, светло-коричневое с белыми пятнами и темным кончиком, я забрал с собой.

Естественно захотелось из находки сделать пишущее перо. Вставить красный шариковый стержень не составило труда — хоть поэмы пиши. Да вот беда, роман все-таки не напишешь. Слишком тонок стержень пера — неудобно держать пальцами. Огляделся по сторонам, и попались на глаза крупные головки зимнего чеснока, которые в связке украшали кухню. У каждой торчал конец плотного деревянистого стебля толщиной как раз под пишущую ручку. Отрезал один, а он полый — отверстие точь-в-точь под мое перо. Оно с нажимом и вошло туда.

Романы не пишу, но до сих пор делаю кой-какие красные пометки ручкой-пером, которая прекрасно прилегает к руке. А остальные куски чесночных стеблей пошли у меня на зубочистки. Сделать такую из глянцевитого и весьма твердого внешнего слоя проще, чем из спички.

Волос и канифоль рождают божественные звуки

Несмотря на победное шествие синтетических изделий во всех отраслях человеческой деятельности, натуральные материалы очень часто остаются незаменимыми. Наверное, не все знают, что до сих пор высококачественные смычки для струнных музыкальных инструментов изготовляют исключительно из конского волоса. Обусловлено это особенным строением его поверхности, состоящей из микроскопических чешуек, помогающих хорошо захватывать струну и извлекать из нее не простые, а «божественные» звуки.

Смычок состоит из деревянной трости, параллельно которой натягивается от 175 до 200 белых конских волос длиной в 75-82 см. Любопытно, что полоса ровно уложенных волос закрепляется с двух концов клинышками из древесины клена, затем натягивается с помощью особого устройства.

Чтобы смычок лучше схватывал струны, музыкант перед игрой натирает волос натуральной канифолью, которая, как известно, получается из смолы живицы. Самая лучшая канифоль для смычков, обладающая особой консистенцией, к тому же содержит микрочастицы золота высшей 999 пробы.

Флаконы и табакерки

Каменными предметами для личного пользования с давних пор и до нашего времени стали небольшие сосуды для жидких и сыпучих веществ — флаконы и табакерки. Нетрудно понять их преимущества по сравнению с подобными изделиями, выполненными из других материалов. Практически все камни химически нейтральны по отношению к большинству веществ естественного происхождения. Ведь именно они и хранились в небольших каменных емкостях: лекарства, духи, пудра, табак. А для серной кислоты, способной уничтожить мрамор, и для «царской водки», растворяющей золото, приспосабливали бутыли из специального стекла.

Этот, уже рукотворный материал, успешно конкурирует при производстве флаконов с камнем, но у последнего есть, например, такое важное преимущество, как прочность. Стеклянный пузырек разобьется при падении на бетонный пол, каменный — нет. Справедливости ради нужно отметить, что кусочек может отколоться и от него.

Широкое распространение несколько веков назад моды на нюхательный табак породило производства табакерок как в Европе, так и в Азии. В России, к примеру, в середине XVIII века на новой «Екатеринбургской гранильной фабрике была сделана одна из первых табакерок из камня с красными пятнами и белыми кварцевыми прожилками». Немного позднее здесь же уже массово вырезали табакерки из разноцветных яшм и агатов.

Большую популярность приобрели каменные табакерки в Китае, где их изготавливали из полудрагоценных и поделочных камней: жадеита, нефрита, агата, малахита, горного хрусталя, халцедона.

Издавна славится изделиями из камня Монголия, где и до настоящего времени практически у каждого мужчины имеется старинная табакерка, обязательно из цельного камня — «из самого популярного в Монголии белого нефрита или пестроцветного халцедона», по наблюдениям советского геолога Юрия Липовского. Он же рассказал и о халцедоне «однородного белого цвета с хорошей просвечиваемостью… Внешне он похож на белый нефрит, но изготовлять из него табакерки было чрезвычайно трудно из-за большой твердости и хрупкости камня».

Высоко ценится и такой ювелирно-поделочный камень, как сердолик. О нем и изделиях из него историки говорят так:

«Жёлтый сердолик, из которого сделаны табакерки, в древности считался самым магическим камнем. Камень считался чистым и тёплым как солнечный луч. Это камень здоровья и душевного равновесия, подходящий всем людям и никому не противопоказанный».

На последнее достоинство люди всегда обращали внимание, и оно свойственно практически всем природным материалам.

Одно из достоинств каменных табакерок, которые часто бывают в руках человека, их вечная «молодость». Полированная поверхность любимых предметов только ярче блестит от постоянных прикосновений. Еще и поэтому их берегут и передают из поколения в поколение, как напоминание о бывших владельцах. К тому же, монголы считают, что любое небольшое изделие из белого нефрита «вселяет в душу покой и умиротворение». Для этого достаточно взять его в руку, покрепче сжать, и взволнованный человек быстро успокоится.

Пуговицы

Точно так же, как и табакерки, не стареют со временем пуговицы из камня, которые тоже часто «полируются» пальцами человека. Они оставались бы вечными, если бы не была столь изменчивой мода на предметы одежды и ее аксессуары. Зато сохранившиеся старинные пуговицы становятся ценными экземплярами в собраниях коллекционеров. Еще бы, мало того, что они редкой ручной работы, так еще и не бывает одинаковых по расцветке камней.

Не удивительно, что и в XXI веке разнообразные каменные пуговицы предлагаются тем, кто понимает их уникальность, оригинальность и красоту. Особенно преуспели в изготовлении этих утилитарных и одновременно художественных изделий мастера из африканских стран, таких как Ботсвана и Намибия. Распространено это мастерство и в Южной Америке, в частности в Бразилии. Только небольшой перечень названий пуговиц и камней, из которых они сделаны, поражает воображение несведущего человека.

«Ракушка из серого агата, цветок из раухтопаза, дельфин из красного агата, лист и бабочка из сердолика, сова из розового кварца, розы из горного хрусталя и голубого агата, слоник из долматиновой яшмы…»

Мастера-любители преимущественно для себя делают пуговицы и из самых простых камушков. Например, находят на морском берегу подходящие по форме и размерам обкатанные волнами гальки, просверливают два отверстия, и оригинальные эксклюзивные пуговицы готовы к пришиванию, конечно, не на полу смокинга, но хотя бы походной куртки.

Не только камни заменяют пластмассу при изготовлении пуговиц. Это в основном недолговечные предметы, которые чаще всего отправляются в утиль вместе с изношенной одеждой. Сделанные из древесины буквально за несколько минут, они будут отличаться завидной дешевизной и вместе с тем — оригинальностью и неповторимостью. Сегодня нарезаем на кружочки кусочек ветки крушины, а завтра — караганы. Просверлить в них пару небольших отверстий не составит труда, и готовы два набора пуговиц, пригодных на одну и ту же куртку. Станет интересно — появятся и другие пуговицы, самой разной формы, цветов и оттенков. И ни одна не будет повторять следующую.

Как и более дорогие перламутровые пуговицы. Специальными трубчатыми сверлами из раковины высверливают кружочки, требующие минимальной обработки для получения пуговиц. В большинстве случаев им находят место на дорогих женских блузках и мужских рубашках, где на безукоризненном фоне материи они сияют нежными многоцветными переливами, на которые способен только перламутр.

Мастера до сих пор продолжают изготавливать эксклюзивные пуговицы для разных видов одежды также из таких природных материалов как кожа, кость, рог.

Чернильные приборы

Тростниковое стило, обмакнутое в тушь — древнейший инструмент для написания на пергаменте, шёлке или дощечках слов и выражений, в то время в основном мудрых, а потому крайне нужных людям. Это позже были покрыты буквами и цифрами горы бумаги, и среди «воды», на ней зафиксированной, всё труднее стало находить что-то умное и полезное.

Птичьи перья пришли на смену хлипким тростинкам и веками служили людям, даже когда они уже научились печатать книги. Все свои бессмертные шедевры Пушкин написал гусиным пером, едва ли не после каждого слова обмакивая его в чернильницу. И до середины ХХ века почти ничего не изменилось за исключением пера, которое стало стальным.

Эти два основных предмета, перо и чернильница, дополненные кое-какими вспомогательными вещицами, были обязательными на письменном столе образованного человека. И чаще всего их объединял чернильный прибор — компактный и устойчивый. Обычно представлял он собой массивную подставку, для чего почти идеально подходил камень, на котором располагали чернильницу, а лучше две — для разных по цвету чернил. Чаще всего они достаточно прочно крепились к подставке, чтобы избежать случайного опрокидывания.

Здесь же могли помесить стаканчик для запасных перьев и небольшую подставочку для основного рабочего пера на время тех пауз, когда поэту нужно было запустить пальцы в шевелюру, напрягая мозг, чтобы оттыкать для рифмы и ритма своего поэтического повествования единственно подходящее слово.

Наверное, чаще всего чернильные приборы изготавливали из дешевого и хорошо обрабатываемого мрамора, но использовали и более красивые и твердые камни — малахит, нефрит, оникс, яшму, гранит. Сами чернильницы нередко делали из прозрачного горного хрусталя, и тогда сразу было видно, сколько в них чернила и какого они цвета.

Написанные чернилами строки нужно было просушить, конечно, уже не мелким песком, как делали это со времен зарождения письменности. Позднее стали использовать промокательную бумагу, заправленную в пресс-папье — полукруглый предмет с рукояткой. Им легко и быстро прокатывалась «промокашка» по листу бумаги. Называли пресс-папье и просто массивный плоский параллелепипед, например, из мрамора, которым было удобно прижать стопку бумаг, чтобы их не разметал случайный порыв сквозняка.

Если чернильница использовалась сама по себе, без чернильного прибора, то её делали в виде «невыливайки». Сверху в цилиндрическом стаканчике острием вниз находился конус с небольшим отверстием на вершине, через которое перо доставало чернила. Когда чернильница переворачивалась вверх дном, чернила не могли вытечь, потому что скапливались в «ловушке» между стенками цилиндра и конуса. Наружу вылетали разве что отдельные брызги. Рядовые «невыливайки» были стеклянными, а для солидных канцелярских работников их изготовляли из фаянса и украшали хотя бы голубым пояском.

Еще одним непременным атрибутом письменного стола был подсвечник на одну свечу или канделябр, вмещавший на себе несколько свечей. Если чернильный прибор уже навсегда превратился в антиквариат, то подсвечник остался востребованным романтическими натурами, по крайней мере, для ужина при свечах. И до сих пор для его изготовления используют бронзу, мрамор, ювелирно-поделочные камни и другие природные материалы.

Одежда для бродяг

Будем говорить об одежде не того прославленного индийским фильмом бродяги и ему подобных. Будем говорить о бродягах, про которых с уважением поведал нам геолог, романтик, писатель Олег Куваев, сам немало побродивший по тундре и тайге. Оставим в покое и тех путешественников, которые ради удовлетворения собственного тщеславия тупо идут к полюсу, хотя там уже побывали первооткрыватели. Поговорим о людях многих некабинетных профессий, а также о рыболовах и охотниках, которым приходится скитаться вдали от людских поселений. В нашем климате им нужна удобная, теплая и не слишком тяжелая одежда.

И сразу скажем несколько слов о современных синтетических изделиях, которые якобы идеально удовлетворяют этим требованиям. Возможно, но все же и сами производители соглашаются, что предназначены они вообще-то для спортсменов — людей, занимающихся неестественным делом. На потребу толпы они будут из года в год бежать стометровку, устанавливая новые рекорды на сотые доли секунды, превышающие предыдущие. При этом прекрасно зная, что человеку не под силу преодолеть это расстояние за девять, пусть восемь, секунд. Да и незачем к этому стремиться.

Для занятий спортом на холоде разрабатываются разные виды так называемого термобелья из синтетических тканей, которые, по заявлениям специалистов рекламы, «превосходят по характеристикам даже шерсть». Но, во-первых, только спортсмену нужна плотно облегающее тело тонкая форма, в которой он будет на пределе сил бежать на лыжах несколько часов. А для повседневной носки на холоде используется белье, в ткань которой «добавляют шерсть, хлопок». Потому что «эти материалы уменьшают способность белья отводить влагу, зато оно становится более мягкое и приятное к кожному покрову». Согласитесь, немаловажное достоинство.

Современные бродяги хорошо знают об этом и многие предпочитают одежду, проверенную в суровых условиях многими их предшественниками. Правда, приобрести её уже трудновато: всевозможные «аляски» заполонили рынок.

И все же, к примеру, как писал специалист охотничьего дела XIX века Леонид Сабанеев, «вязаная толстая шерстяная рубаха (кучерская) без всяких застежек», известная нам как свитер, «замечательно предохраняет от быстрого охлаждения, хотя сплошь и рядом бывает сквозь пропитана потом». Хорошо отзывался Сабанеев и о «ваточном верхнем платье»,  пошитом из «толстого безворсного сукна — мягкого верблюжьего, серого солдатского». «Эти сукна на платье нескоро промокают, мокрый снег не набивается в них, но налипает лишь коркой сверху, как на кавказской бурке, а сукно остается сухим». Еще лучше меховая одежда. Причем самым подходящим мехом будет и самый дешевый, каждому охотнику хорошо знакомый — заячий. «Тепел он, как лучшая лисица; платье сшитое на русачьем меху, легко неимоверно…»

Можно привести еще много примеров удобной и практичной одежды из натуральных материалов, но, к сожалению, в большинстве случаев она уже недоступна человеку информационного века.

Кстати, говоря о современной одежде, нельзя не коснуться и некоторых фактически искусственных волокон, полученных из натуральных материалов. Это соевое волокно, основу которого составляют растительные протеины сои — белковое вещество близкое к шелку и шерсти. Бамбуковое волокно — та же мягкая тонкая целлюлоза, только полученная не из нежного пуха хлопчатника, а из жестких стеблей гигантского древовидного злака.

Предлагают дорогим гостям

Не всем по карману будут предметы, которые с которыми можно хотя бы познакомиться по рекламным проспектам. И обратить внимание, что практически все они изготовлены из обычных натуральных материалов. Увы, в наше время это уже дорогие, недоступные многим вещи, заменять которые даже так называемому среднему классу приходится дешевыми изделиями массового потребления из пластиковых суррогатов. Хотя без всякой очереди можно купить буквально всё, если имеется достаточно «зеленых» бумажек.

И это не только пиджачок «для мужчин с изысканным вкусом» и тугим кошельком из кашемира без всяких добавок, но и сорочка из чистого хлопка, галстук из натурального шелка. Добавим в этот перечень не дерматиновые, а кожаные портфель, блокнот, визитницу, коробку для сигар, ремень и в заключение серебряную флягу, обтянутую все той же дорогой мягкой кожей.

С таким набором джентльмена можно поселиться в номер приморской пятизвездочной гостиницы, в которой стены покрыты материалом из соевого волокна, люстра перламутровая, столешница из крокодиловой кожи, белье из египетского хлопка с ручной вышивкой…

Для подушек и одеял

Растительный пух хорошо знаком нам, но и почти всегда в какой-то степени он досаждает людям. Слишком часто и самое слабое дуновение ветерка откуда-то приносит его прямо человеку в нос, глаза, рот. Особенно неприятен многим пресловутый тополиный пух, потому что именно это дерево часто встречается в городских парках и скверах и обильно порождает его в пору цветения. Оказывается, с тополиного парка площадью в один гектар можно собрать в год 250 килограммов пуха. Неплохой урожай!..

Практичные немцы не могли не обратить внимания на такой факт. И у них родилась идея в промышленных масштабах собирать тополиный пух, чтобы наполнять этим замечательным материалам подушки и одеяла. Технологи быстро разработали метод переработки пуха в мягкий наполнитель, безупречный с экологической точки зрения. Они заодно установили, что тополиный пух «является самым теплым в мире растительным волокном, он теплее кашемира и гусиного пуха, а также намного эффективнее выводит влагу на поверхность». К тому же, он «чрезвычайно легкий, не вызывает аллергии, не становится хрупким со временем и легко поддается обработке».

Кажется, тополиный или осиновый пух раньше никто не пытался использовать. Чего не скажешь о пухе других растений, у которых каждое семечко улетало на своей пушинке.

Хорошо заметны «кудри» белого пуха на отцветшем кипрее, а это высокое растение поодиночке не растет — материала для «пуховиков» бывает достаточно. Поэтому, как сообщал фенолог Александр Стрижев, «кипрейным пухом набивали подушки и матрацы». Он же поведал, что раньше собирали «ватные» метелки пушицы, обильно растущей на болотах,  и этими «пуховками набивали подушки и тюфяки».

Еще более заметен пух рогоза — его и собирать проще всего. Надо только дождаться, когда плотные черные «початки», растущие на высоких стеблях, посветлеют и располнеют. Тогда и забирают распушенное «руно», уже готовое отдаться на волю ветра. Из легкого рогозового пуха, не намокаемого в воде, делали спасательные жилеты. Они в придачу получались и очень теплыми — незаменимый предмет одежды для рыболовов и охотников.

Пушинка к пушинке — получится перинка», — любил повторять герой Герберта Уэлса, мелкий торговец тканями. Под пушинкой он подразумевал каждый пенни, а под перинкой — круглый капиталец, но, похоже, эту поговорку можно будет воспринимать буквально, когда появятся на рынке подушки, наполненные тополиным или иным растительным пухом…