Карабасов

               Женя Карабасов - легендарный человек, здоровый, добродушный мужик. Когда он появлялся во Дворце спорта, все улыбались, улыбались его походке - он ходил ,как по палубе  раскачиваясь. Женя болел за ЦСКА и дружил с хоккеистами. Его знал весь хоккейный «бомонд». Мог запросто подойти и поговорить с любым тренером или игроком.

Во Дворце спорта, в Лужниках, за кулисами было уютное кафе, где все, у кого были пропуска за кулисы, собирались за час-полтора, сидели, обсуждали новости. Одним словом - обычный мужской треп. Мы, операторы, подсаживались за столик, где сидел Карабасов, рядом сидели хоккеисты, тренеры. Пили чай, кофе (я завел правило: на работе никакого алкоголя), остальные могли себе позволить немного коньячку.

Когда началась битва за трезвый образ жизни, в буфете запретили продажу алкоголя. Буфетчицы знали своих как облупленных, и завсегдатаи подходили к ним и говорили: «Олечка, сделай мне, пожалуйста, чашечку кофе». Или: «Чашечку слабого кофе - сердчишко пошаливает». И Олечка наливала в чашку коньяк, водку или вино Чашки были обычные, а кофе у каждого свой.

 Когда хоккеисты выходили на разминку они проходили мимо столиков и  , обмениваясь шуточками с сидящими. В то время на весь мир были известны хоккеисты: Третьяк, Рагулин, Кузькин, Мальцев, Александров, Петров, Михайлов, Харламов, Фирсов, Балдерис, братья Майоровы, Старшинов. Они были соперниками на льду, а большинство из них в жизни были друзьями за какую команду бы они не играли. Одним словом, в Лужниках царила дружественная обстановка, конечно, во многом благодаря тогдашнему директору Дворца Анне Ильиничне Синилкиной.

Каждое лето, когда в Москве проходил кинофестиваль, во Дворце спорта показывали внеконкурсные фильмы. Ажиотаж зашкаливал: попасть в зал, чтобы увидеть зарубежное кино, было сложно. А во Дворце спорта Лужников шли внеконкурсные фильмы. Мы тоже хотели смотреть кино и подходили к служебному входу, и, хотя контролеры нас хорошо знали, в зал не пускали. Мы ждали, когда появится Анна Ильинична, и просили: «Пустите нас в кино». А так как она всегда называла нас «мои дети», то говорила контролерам: «Ладно уж, пусть идут».

А Женя Карабасов был не только болельщиком. Главное - он был заведующим продуктовым складом. Вам все ясно? Это в то время - второй человек после Бога. И если в советское время у вас был  знакомый директор продуктового магазин значит вам жизнь удалась. А у Жени был не магазин, а целый склад с мясными деликатесами.

Я приходил к нему, ходил вдоль стеллажей, набитых копченой колбасой и окороками, и спрашивал: «Жень! А это можно?» И, как у Жванецкого, получал ответ: «Сколько?» - «Это, это и это - можно?» - «Бери». Я расплачивался и уезжал.

Часто, придя к Евгению, можно было застать у него знаменитых спортсменов, артистов. Там я познакомился с моим кумиром Николаем Крючковым. Фильмы с его участием я пересматривал много раз. Все - люди, все - человеки, и всем кушать хочется. А на склад привозили мясные деликатесы из Белоруссии. Одна шинка чего стоила! До сих пор вспоминаю ее чесночный запах. Приезжавшие за дефицитом не спешили, и часто из первых уст можно было услышать различные истории.
     Вот одна из них, рассказанная среди копченостей Карабасова заслуженным мастером спорта Евгением Мишаковым.
           как-то во время игры с канадцами произошла стычка между игроками, переросшая в драку. Один из канадцев ударил Евгения и выбил вставной золотой зуб. Евгений не без юмора рассказывал: «Все дерутся, а я ползаю по льду, ищу свою фиксу. Потом ребята мне говорят: “Мишак, что с тобой случилось? Мы думали, тебя сломали”. А я им: “Мне золотая фикса дороже”.