Нам не дано предугадать...

Шла осень не спеша. Лениво кружились в танце, подхваченные легким, прохладным ветерком разноцветные листья, которые, укладываясь на дорожках, тихо шуршали под ногами. Они явно пытались выразить своё недовольство.  Что сердило их? Может быть то, что век их таким коротким оказался. Не успели покрасоваться, и вот …уже приходится умирать… А жизнь так прекрасна! Может быть… Сквозь поредевшие ветви деревьев проникали уже спокойные солнечные лучи, образуя на аллеях причудливые узоры. Наступала пора созерцания, пора, когда хочется помолчать, подумать неспешно. Может быть, даже погрустить. Ох уж эта осенняя грусть, необыкновенная, особенная под синим шелком прохладных небес.

Ксения Егоровна любила эту пору особой любовью, смешанной с огромным счастьем видеть всю красоту необыкновенную и невероятной грустью, ибо происходит, хоть и прекрасное, но всё-таки умирание природы. Или её засыпание?
Вот и сейчас она медленно брела по парку, с наслаждением вдыхая свежий, остывающий воздух, напоенный ароматами увядающей травы, слушая тихие вздохи деревьев. Она любила эту пору и любила бродить вот так…одна… Когда не хотелось умных разговоров, когда хотелось тишины. Не грезила ни о каких встречах, тем более не жаждала новых знакомств… Но никому из нас не дано знать, не дано предугадать, как обернется тот или иной наш шаг…   Она привыкла к одиночеству. Нет, конечно, её одиночество нельзя назвать полным. У неё были приятельницы, время от времени появлялись мужчины, но она не хотела серьезных отношений, вполне устраивал такой образ жизни, не зависящий ни от чьих-либо настроений и причуд. С мужем она рассталась уже очень давно. Теперь в пятьдесят с небольшим ей жилось комфортно и менять образ жизни не была намерена.
 В аллеях было в этот час пустынно. Только вдалеке маячила мамаша с коляской, да бабулька то ли дремала, то ли мечтала на скамейке. На лице её стыла слабая улыбка, а взгляд был устремлен куда -то в себя. Что она видела в этот момент, или вспоминала, сжимая в худеньких руках осенний букет, прижимая его так крепко, будто это была невероятно ценная вещь и кто-то вдруг да и посмеет посягнуть на её сокровище. Возможно, вспоминала юность свою и прекрасные цветы, которые ей были подарены в этом парке. Кто знает?  Ксения Егоровна даже притормозила рядом, но потом двинулась дальше, справедливо решив не мешать человеку видеть прекрасное.

 Ксения Егоровна шла, любуясь вальсирующими листьями и ей вдруг захотелось к ним присоединиться. А что такого-то? Вполне нормальное желание женщины в расцвете лет. Ей кажется, она даже слышала музыку, и, закрыв глаза, она сделала несколько па… Но через несколько мгновений натолкнулась на неожиданное препятствие в виде упитанного в меру мужчины с носом картошкой и маленькими бегающими глазками. Он вышел из соседней аллеи и упорно не желал отодвинуться в сторону, чтобы дать ей свободу движения. Какое –то время они буравили друг друга глазами.
–Вы хорошо танцуете, – наконец проговорил он, –разрешите представиться, –он шаркнул ножкой, чем развеселил Ксению Егоровну, –я–Костик. Ой, –он мотнул головой, – Константин Андреевич, и пояснил, –меня мама Костиком зовёт, –но можете и вы. Я разрешаю, – добавил он важно. Чем еще больше развеселил Ксению Егоровну.
–Серьёзно? А не рано ли?
–Почему рано? Это всё условности. А я их враг, - он пожал плечами. –А пока разрешите к вам присоединиться.
–Вы приглашаете меня на танец?
–Ой! Что вы! Нет, конечно. Я совсем не умею танцевать. Я говорю о прогулке. Будет веселее вдвоём, – с пристрастием оглядывая облик, стоящей рядом дамы, проговорил Костик. По-видимому, осмотр удовлетворил его любопытство. Он даже довольно облизнулся, будто сладкоежка, увидевший огромное количество сладостей и уверенный, что все они непременно достанутся ему.
–А если я откажусь? – озорные бесенята вспыхнули в очах Ксении Егоровны.
–Почему? –растерялся Костик. –Вы не можете и не должны…
 –Это отчего же?
–Мама говорит, что такому как я нельзя отказать, – опять с важностью заметил он, пытаясь ухватить даму за руку, – я особенный.
–И в чем же эта особенность? – уже с интересом полюбопытствовала Ксения Егоровна, отбирая руку, которую Костик все-же ухитрился облапать, и незаметно вытерла её. Она не любила, когда незнакомцы вот так походя прикасаются к ней. Ах, кабы бы ведала она, к чему может привести подобная любознательность, то, скорее, укусила бы себя за нос, если бы могла дотянуться.

–Мама говорит, что у меня вид теплого, уютного котика, – добродушно сообщил Костик, – а значит все должны меня любить и ласково относиться…
–А вы?
–А что я?
– Не должны любить? - опять проявила любопытство Ксения Егоровна.
– А-а… Это как получится.

Они вышли из парка. Он опять придержал её руку, останавливаясь рядом с кафе.
–Может чашечку какао выпьем? – неожиданно предложил он. –Я его очень люблю. Мне мама варит по утрам…
–Вы с мамой живете?
–С мамой… А вы?
–Одна?
–В своей квартире?
–Да…
–И машина есть?
Она кивнула.  Он при этом вздохнул.
–А у меня нет… Но это ведь дело поправимое. Правда? Если будем вместе, – он с надеждой заглянул в её глаза, – а то у меня зарплата маленькая. Не могу сам себе позволить.
Ксения Егоровна сделала вид, что не заметила подобную реплику. Да и к чему заострять внимание на пустой болтовне.

В кафе было светло и уютно по –домашнему.  На столиках стояли вазы с осенними цветами, яркими и нарядными. Выбрав столик в уголке, они уселись друг против друга. Ксения Егоровна заказала себе кофе, а Костик разошелся.  Он сообщил, что ещё и проголодался, а потому кроме чашечки какао, закажет себе полноценный завтрак. И ел долго, тщательно пережевывая и причмокивая. Наконец отвалился от стола сытый, счастливый, похожий на довольного бегемота. Даже брюшко его стало круглее, чем раздувшиеся бока пивного жбана.
Ксения Егоровна со всё возрастающим любопытством, смешанным с удивлением наблюдавшая за ним, не сразу заметила, что подошел официант со счетом и тоже с интересом и ожиданием смотрит на Костика. Наконец они обратили на официанта внимание. Костик похлопал по своим карманам.
–Ой, я кажется забыл кошелёк…,–грустным тоном сообщил он, но по его виду было заметно, что это его не расстроило ни капельки.
–Что ж, – решила Ксения Егоровна, – бывает, – достав кошелек, расплатилась и встала.
Костик с удовлетворением сладко зевнул. При чем рот открыл так, что стали видны все плохие зубы и пломбы. В этот момент что-то прожужжало у самого уха и раз… Муха! Которая, не растерявшись, нырнула в разверзнутую теплую пасть. И Костик тоже не растерялся. Он как ни в чем не бывало, выплюнул её прямо на пол, погладил себя по животу и, встав, потянулся к своей, как он считал, даме. Ксения Егоровна в испуге отшатнулась, скривившись так, будто увидела таракана.
–Хи-хи…,–хохотнул Костик,–ну чё ты испугалась –то? Боишься при посторонних? Но не девочка же ты… Да и можно нам… Вот.
–Это почему? – глаза Ксении Егоровны едва не вывалились. Настолько она была поражена дивной простотой Костика.
–Как это? Теперь ты моя женщина, – Костик сложил губки куриной попкой и опять потянулся к ней, будто хотел чмокнуть, но Ксения Егоровна уже была на чеку. Она резко отступила, и Костик, утративший равновесие, плюхнулся на пол. Распростершись на полу, он затрепыхался, чем напомнил огромную жабу, и протянул руку, дабы ухватиться за Ксению Егоровну. Но та упорно не желала с ним соприкасаться. Подоспевший официант помог встать. Поднявшись, Костик засопел, пробубнив что-то невразумительное.

Наконец, они оказались на улице. Воздух был по-осеннему свеж и сладок, последние астры доживали на клумбе, расположившейся рядом, а солнышко ласково перебирало их лепестки, словно успокаивая. Вид этой прелестной картинки благотворно сказался и на Ксении Егоровне. Она вздохнула, собираясь распрощаться, но не тут-то было.
–Я провожу, –безапелляционно заявил новоявленный кавалер.
– Не стоит…
–Ну уж нет… Не могу я оставить даму одну, –пафосно добавил он, – и не надо спорить с мужчиной.
Брови Ксении Егоровны поползли вверх.
–Надо же! –буркнула себе под нос. –А я думала маменькин сынок.
–А? Чего?
–Да так…Мысли вслух…
–А-а…Ты это… Не надо мысли эти… Живи открыто…, –пытаясь уцепиться в Ксению Егоровну, назидательно сообщил Костик, –будь проще, –поучал он.

У её дома они остановились.
–О-о! Какой дом! –присвистнул Костик. – Дорогие, наверное, квартиры здесь…
Ксения Егоровна только плечами пожала.
–А у тебя большая?
–Трехкомнатная…
–Да-а…? А мы с мамой в двушке живем…Ну, ничего скоро всё изменится, – впадая в задумчивость, проговорил он.
–Мама уедет? – вопрос едва не соскочил с языка Ксении Егоровны. Но она вовремя его прикусила. Продолжать дальнейший диалог с человеком абсолютно ненужным ей не хотелось.
–Не пригласишь?
-–Нет. У меня дела…
–Какие? – хотел поинтересоваться Костик, но не успел. Ксения Егоровна, махнув на прощание:
–До свидания, – скрылась за дверью подъезда.


Такое расставание не сильно огорчило Костика.
–Скромная значит. И это хорошо. Будет мужу послушной.
Заявившись домой, он рассказал маме о новом знакомстве, и, конечно же, не забыл упомянуть о квартире и о машине.
–Смотри, не прозевай и в этот раз, –велела мама.
–Ну уж нет! Этот лакомый кусочек уж точно будет моим, –хохотнул он, поглаживая себя по брюшку, – уж очень я ей понравился.
–Ну смотри, –и мама потрепала его по редеющим волосам так, будто это был пудель.

А Ксения Егоровна, занявшись своими делами, сразу забыла о Костике. И утром снова отправилась на прогулку. Каково же было её изумление, когда она опять встретила его на том же месте. Костик явно её ждал.
–Ну наконец-то! – радостно бросился он к ней. –Заждался уже…
–А зачем было ждать-то?
–Как это? Мы теперь вместе, а потому и гулять будем вместе, пока не поженимся. Вот потом уже будем дома сидеть. Ты будешь обед готовить, а я телевизор смотреть.
–С какой стати? –Ксения Егоровна даже споткнулась от неожиданности. –Разве я что-то обещала?
–Ну так ещё пообещаешь…, –ухмыльнулся Костик, –думай немножко. Я разрешаю.
–Послушай, э-э…, Костик, мне надо идти, – решив избавиться от назойливого спутника, Ксения Егоровна ускорила шаг.
–Я с тобой, – подпрыгнув отчего-то на месте, Костик устремился за ней, – но сначала в кафе…Да?
–Ты приглашаешь?
–Да, –он важно кивнул.
–И платить будешь? –едва уловимая ехидная улыбка скользнула по губам Ксении Егоровны.
Она с интересом наблюдала растерянность Костика.
–Я-а? Нет! – выпалил он. –Я деньги забыл у мамы попросить, – добавил, глядя на Ксению Егоровну честными глазами.
–И у меня нет, –отрезала Ксения Егоровна, направляясь к дому. Она шла так быстро, что Костик еле поспевал за ней.

Добравшись до подъезда, она, не оборачиваясь, нырнула в него, захлопнув дверь перед самым носом Костика, нЕсколько озадачив его. Но он был не из тех, кто так просто сдается.
–Ничего, капля камень точит, –беседовал он сам с собой, – завтра опять будем гулять…

Но ни на следующий день, ни через день Ксения Егоровна на прежней аллее не появилась. Началась рабочая неделя, и прогулки она перенесла на более раннее время, да и маршрут изменила.

Прождав зря целую неделю, Костик сменил тактику. Теперь по утрам он принялся ждать её у подъезда, чем неприятно удивил Ксению Егоровну, которая радовалась освобождению от назойливого поклонника.
–А вот и я! – радостно провозгласил Костик, встретив Ксению Егоровну. –Почему тебя не было?
–Я работаю, –отрезала она.
–Ну и что? Я соскучился и теперь не отпущу тебя. Зови в гости, – скомандовал он, нахально протискиваясь в дверь вместе с ней.
–Я не хочу тебя звать в гости…
–Не беда… Я ведь хочу…, –и, не давая закрыть дверь, первым оказался в квартире, чем сильно разозлил Ксению Егоровну.
Она закрыла глаза, сосчитала до десяти, дабы не дать волю гневу.
–Ладно, посмотрим, что ещё этот клоун придумал.
 
Костик по-хозяйски прошел по квартире, заглянул в спальню, цокая языком, и направился на кухню.
–Угощай, хозяйка, – плотно усевшись, распорядился он.
–А ещё что?
–Ещё? – он потер переносицу. – А ещё… Мне понравилась твоя квартира. Большая. Давай мы её продадим, купим поменьше, а на оставшиеся деньги, поедем отдыхать. Думаю, там хватит…И маму с собой возьмем.
–Так. Понятно. С меня значит квартира, отдых, да ещё и с мамой, а с тебя что?
–Как это? –Костик выпучил глаза, захлопал губами и стал похож на рыбу, выброшенную на берег.
–Но ты-то что приносишь в семью?
–Ну ты и…меркантильная…, –с трудом выговорил он слово, слышанное, но пока ни разу не произносимое, – да я ведь тебе себя дарю, свою фамилию… Мало разве?
Ксения Егоровна уже не выдержала и расхохоталась.
–Ну ты и жук! Себя значит…Да?
–А что?
–Знаешь что…Идём со мной…
–Куда? Зачем?
–Идём-идём… Сейчас увидишь, –она открыла входную дверь и изо всех сил вытолкнула Костика, –иди-ка ты к маме!
–Ой, больно же, – он потер локоть, которым ударился о косяк, –ты чего это? Я ведь почти муж…
–Ты не муж и не будешь им никогда, –отрезала Ксения Егоровна, захлопывая дверь, – ну, слава богу, избавилась, –и отправилась пить чай.

Не успела она помыть чашку, как в дверь позвонили. Решив, что это соседка, услышав шум, пришла узнать о последних событиях. Не спрашивая, Ксения Егоровна распахнула дверь и…  Стояли двое, так похожие друг на друга, как два огурца с одной грядки. Очень плотная женщина с бегающими глазками в ярко-красной куртке, точно пожарная машина, уперев руки в пышные бока, свирепо уставилась на Ксению Егоровну. Рядом с ней маячил и Костик.
–Ты чего это?!Кто тебе позволил моего Костика прогонять?!– заверещала особа на одной ноте, точно кто-то включил сирену. –Соблазнила мальчика, а он…чистая душа…он тебя осчастливить хотел! Неблагодарная! Сейчас же извинись и пусти нас. Мы чаю хотим…, –она сделала шаг, чтобы оттолкнуть хозяйку и протиснуться в жилище. Но Ксения Егоровна уже была готова к отпору. Она с силой захлопнула дверь, едва не прищемив даме нос.
А на лестнице еще долго слышались крики, угрозы, оскорбления. Потом всё стихло.

Костик позже ещё несколько раз попадался на её пути, пытаясь угнаться то за одной дамой, то за другой…, делая вид, что с Ксенией Егоровной он не знаком. Но… Видимо, ничего у него со сватовством не получалось. И он попытался однажды подмигнуть Ксении Егоровне. Зря старался.