Глава 30. Редакция впервые вышла из

Редакция впервые вышла из своего здания

Комиссия стояла у края поля и не двигалась.

Пять человек.

Пять папок.

Пять выражений лица, на которых было написано примерно одно и то же:

«Такого в регламенте нет».

Петрович посмотрел на них.

— Ну?

Председатель комиссии поправил пиджак.

— Мы не можем просто выйти.

Мальчишка удивился.

— Вы уже вышли.

— Формально — да.

— А неформально?

— Не предусмотрено.

Петрович вздохнул.

— Тяжёлая работа.

***

Редакционное здание осталось позади.

Точнее, часть его.

Одна стена ещё стояла.

Вторая уже исчезла.

Третья стала полем.

Четвёртая почему-то превратилась в деревянную изгородь.

За ней паслась коза.

Критик посмотрел на козу.

— Это откуда?

Робот:

— Не установлено.

Петрович:

— Отлично. Значит, настоящая.

***

Председатель комиссии держал документ.

— Мы должны зафиксировать маршрут.

— Зачем? — спросил мальчишка.

— Чтобы понимать, куда идём.

— А если не знаем?

— Тогда нельзя идти.

Петрович:

— Мы уже несколько томов так ходим.

***

Я посмотрел на второго Сергея.

Он тоже смотрел на меня.

После разделения и обратного соединения стало непонятно, кто теперь кто.

Редакционный?

Дорожный?

Первый?

Второй?

Мы оба помнили обе дороги.

Это было ещё хуже.

Я спросил:

— Ты помнишь комиссию?

— Да.

— Поле?

— Да.

— Два поезда?

— Да.

— Бутерброд Петровича?

— К сожалению, да.

Петрович:

— Хороший был бутерброд.

***

Критик сказал:

— Возможно, после соединения различие потеряло смысл.

Председатель комиссии сразу оживился.

— Отлично.

— Что отлично?

— Можно оставить одного.

Мы оба посмотрели на него.

Он отступил.

— Формулировка неудачная.

Петрович:

— Очень.

***

Мальчишка предложил:

— Пусть будут оба.

Председатель:

— Но зачем?

— А зачем один?

Комиссия замолчала.

— Видите? — сказал мальчишка. — У вас нет аргумента.

Петрович:

— Опасный ребёнок.

***

Мы пошли.

Комиссия — с нами.

Сначала они шли плотной группой.

Будто боялись растеряться.

Через сто метров одна женщина спросила:

— А где дорожные указатели?

— Нет.

— Карта?

— Нет.

— Маршрутный лист?

— Нет.

— Цель?

Петрович:

— Вперёд.

Она записала.

— Формулировка неточная.

— Зато направление правильное.

***

Через километр поле закончилось.

Начался лес.

Не тёмный.

Не страшный.

Обычный.

Пахло влажной землёй.

Где-то стучал дятел.

Комиссия остановилась.

— Что теперь?

— Идём.

— Куда?

— Через лес.

— Почему?

— Потому что он впереди.

— Это недостаточное основание.

Мальчишка уже полез между деревьями.

— Для меня достаточное!

***

Председатель догнал его.

— Молодой человек!

— Что?

— Здесь может быть опасно.

— Может.

— И Вы всё равно идёте?

— Да.

— Почему?

Мальчишка повернулся.

— А как Вы узнаете, что там, если не пойдёте?

Председатель открыл рот.

Закрыл.

Петрович:

— Записывайте. Бесплатная методика.

***

В лесу дорожка разделилась.

Три тропы.

На первой висела табличка:

БЕЗОПАСНО.

На второй:

ИНТЕРЕСНО.

На третьей:

НЕИЗВЕСТНО.

Комиссия почти хором:

— Первая.

Мальчишка:

— Третья.

Петрович:

— А где еда?

Критик:

— Вторая.

Я посмотрел на остальных.

— Разделяться не будем.

— Почему? — спросил мальчишка.

— Уже пробовали.

— И получилось.

— Поэтому и не будем.

***

Председатель сказал:

— Тогда голосование.

Петрович:

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы сейчас выберем самую популярную тропу, а не лучшую.

Критик:

— А как определить лучшую?

Петрович:

— Никак.

— Тогда голосование хотя бы даёт решение.

— А монетка ещё быстрее.

Председатель побледнел.

— Мы не можем принимать литературные решения монеткой.

Мальчишка:

— Почему?

— Потому что это случайность.

Я улыбнулся.

— Вы давно не были в Стихи.ру.

***

В конце концов пошли по третьей.

НЕИЗВЕСТНО.

Комиссия записала:

«Маршрут выбран без достаточного обоснования».

Петрович:

— Наконец честный протокол.

***

Через полчаса мы вышли на поляну.

На ней сидели люди.

Много.

Кто-то читал.

Кто-то писал.

Кто-то спорил.

Кто-то молчал.

Один мужчина рассказывал историю троим слушателям.

Женщина читала рассказ вслух.

Двое спорили о финале.

Третий человек сидел в стороне и просто слушал.

Председатель спросил:

— Что это?

Робот:

— Похоже на литературное сообщество.

Критик:

— Без официальной структуры.

Петрович:

— Вот поэтому живое.

***

Одна женщина подошла к комиссии.

— Вы авторы?

— Нет.

— Читатели?

— В некоторой степени.

— Тогда садитесь.

Председатель:

— Нам нужно понять, кто здесь отвечает.

Она рассмеялась.

— За что?

— За происходящее.

— Никто.

— Так не бывает.

— Бывает.

— Кто определяет порядок?

— Кто первым заговорил.

— А потом?

— Слушаем.

— А если спор?

— Спорим.

— А если не договорились?

— Идём пить чай.

Петрович:

— Всё. Я остаюсь.

***

Комиссия наблюдала.

Сначала как проверяющие.

Потом просто как люди.

Одна женщина из комиссии слушала рассказ.

В какой-то момент засмеялась.

Сразу прикрыла рот.

Будто нарушила инструкцию.

Автор улыбнулся.

— Значит, работает.

Она спросила:

— Что?

— Смешное место.

— Вы специально?

— Нет.

— Тогда почему?

— Так получилось.

Комиссия снова зафиксировала:

«Непредусмотренный эффект».

Критик:

— Вы всё так называете?

— Пока да.

— У Вас удивительно грустный язык.

***

На другой стороне поляны молодой автор читал текст.

После чтения тишина.

Он занервничал.

— Ну?

Один человек сказал:

— Не понял.

Автор побледнел.

— Что именно?

— Зачем герой вернулся.

— Это же очевидно!

— Мне нет.

Автор уже хотел спорить.

Потом остановился.

— Хорошо. А что Вы поняли?

Начался разговор.

Председатель комиссии смотрел.

— Это редакционная работа?

— Нет.

— Тогда что?

— Читательский разговор.

— Но автор меняет текст?

— Может изменить.

— Может не изменить.

— Да.

— И никто не принимает решение?

— Автор принимает.

Председатель записал.

Потом подумал.

И зачеркнул.

***

Я спросил:

— Что?

— Я впервые не уверен, что надо фиксировать.

Петрович:

— Поздравляю.

***

Дальше мы встретили старика.

Он сидел на пне.

Рядом лежала толстая рукопись.

Председатель спросил:

— Вы автор?

— Был.

— В каком смысле?

— Писал сорок лет.

— А сейчас?

— Читаю молодых.

— Почему перестали?

Старик пожал плечами.

— Всё своё уже сказал.

Критик:

— Вы уверены?

— Нет.

— Тогда почему?

— Не хочется повторяться.

Председатель:

— А признание получили?

Старик рассмеялся.

— Какое?

— Литературное.

— Несколько грамот.

— Рекомендации?

— Было.

— Известность?

— В районной газете фотография.

— И?

Старик посмотрел на рукопись.

— Главное не это.

— А что?

— Вот вчера мальчишка принёс рассказ. Я ему одну фразу сказал. Он сегодня переписал. Стало лучше.

Мальчишка:

— И это важнее?

— Сейчас — да.

***

Комиссия молчала.

Петрович тихо сказал:

— Опасное место.

— Почему?

— Здесь у них показатели рушатся.

***

Мы пошли дальше.

Поле сменилось рекой.

Моста не было.

На берегу стояла лодка.

Одна.

Мест на десять.

Нас было больше.

Председатель сразу:

— Нужны правила переправы.

Петрович:

— Есть.

— Какие?

— Кто не влез — ждёт.

— Это не правило, а бытовая необходимость.

— Лучшие правила такие.

***

Комиссия предложила список.

Первыми — сотрудники редакции.

Критик возмутился.

Мальчишка предложил детей.

Петрович — тех, кто тяжелее.

Робот посчитал грузоподъёмность.

В итоге лодочник сказал:

— Пять человек.

— Почему пять?

— Потому что я знаю лодку.

И все замолчали.

Петрович:

— Вот. Эксперт.

***

Первой группой поплыли председатель, мальчишка, Петрович, Фира и я.

На середине реки лодочник спросил:

— Вы откуда?

Председатель:

— Из Редакции.

— А-а.

— Вы знаете?

— Конечно.

— Читаете наши рекомендации?

— Иногда.

— Полезно?

Лодочник подумал.

— Бывает.

Председатель напрягся.

— А бывает?

— Нет.

Петрович:

— Отличный ответ.

***

— А как Вы выбираете книги? — спросил председатель.

— По-разному.

— По рекомендациям?

— Иногда.

— По отзывам?

— Иногда.

— По автору?

— Иногда.

— А ещё?

— Если первая страница зацепила.

— Это субъективно.

Лодочник:

— А я кто?

Председатель:

— Читатель.

— Вот и всё.

***

На другом берегу председатель долго стоял.

— Что случилось?

— Я всё время думал, что наша задача — помочь читателю выбрать правильно.

— А теперь?

— Не уверен, что существует «правильно».

Критик, который только что переправился второй лодкой, сказал:

— Есть информированнее.

— Это как?

— Можно дать человеку больше оснований для выбора.

— А решает?

— Он.

Председатель записал.

На этот раз не зачеркнул.

***

Дальше дорога вывела нас на огромную ярмарку.

Но не книг.

Авторов.

У каждого маленький стол.

Кто-то читал вслух.

Кто-то молчал.

Кто-то зазывал.

Кто-то подарочно раздавал тексты.

Кто-то спорил.

Кто-то сидел один.

Комиссия оживилась.

— Здесь можно провести отбор.

Петрович:

— Не начинайте.

***

Председатель увидел очередь у одного автора.

— Вот популярный.

Подошли.

Оказалось, там бесплатно наливали чай.

Петрович:

— Отличный автор.

Критик:

— Ты ещё текст не видел.

— Уже нравится.

***

У другого стола никого.

Женщина сидела и читала собственную рукопись.

Мальчишка подошёл.

— Почему никто не приходит?

— Не знаю.

— Хорошо написано?

— Мне кажется, да.

— А другим?

— Пока не знаю.

Он сел.

— Читайте.

Она начала.

Через пять минут рядом с ним сел ещё один человек.

Потом третий.

Через полчаса слушали десять.

Председатель спросил:

— Почему очередь появилась?

Робот:

— Первый слушатель снизил неопределённость для остальных.

Петрович:

— По-человечески.

— Один сел — другие тоже подошли.

— Вот.

***

Комиссия начала понимать что-то важное.

Не рейтинги.

Не списки.

Не рекомендации.

А то, как один читатель приводит другого.

Как один разговор запускает второй.

Как отзыв становится дверью.

Как молчание иногда ничего не значит.

Как неизвестный автор может за час стать важным десяти людям.

И как известный — остаться просто именем.

***

Под вечер мы остановились на холме.

Внизу горели огни ярмарки.

Председатель сидел рядом со мной.

— Сергей.

— Да?

— Я должен признаться.

— В чём?

— Я думал, что редакция наблюдает литературную жизнь.

— А теперь?

— Теперь кажется, что мы наблюдаем только ту часть, которую умеем видеть.

— Это нормально.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы иногда принимаем видимую часть за всю.

Я посмотрел вниз.

— Мы все так делаем.

***

Он спросил:

— А Вы зачем вообще начали это путешествие?

Я задумался.

Ответов было много.

Познакомиться.

Понять.

Прочитать.

Написать.

Встретить авторов.

Увидеть, как устроена эта Вселенная.

Но после всего пути ответ стал проще.

— Мне было интересно.

Председатель рассмеялся.

— И всё?

— Сначала — да.

— А теперь?

— Теперь ещё интереснее.

***

Мальчишка подбежал.

— Там нашли дорогу!

— Куда?

— Не знают.

Петрович:

— Отлично. Значит, наша.

***

Мы спустились.

У края ярмарки начиналась новая тропа.

Никакой таблички.

Комиссия остановилась.

Председатель посмотрел на своих.

Потом на нас.

— Мы идём с вами.

Критик удивился.

— Вся комиссия?

— Пока да.

Петрович:

— А редакция?

Председатель посмотрел назад.

Очень далеко за лесом, полем и рекой стояло их здание.

— Подождёт.

***

Мы уже сделали несколько шагов, когда один из сотрудников комиссии спросил:

— А отчёт?

Председатель остановился.

Все посмотрели.

Он достал папку.

Открыл.

На первой странице написал:

«Вышли посмотреть».

Закрыл.

Петрович:

— Лучший ваш документ.

***

Мы пошли дальше.

И вдруг Робот остановился.

— Новая информация.

— Какая?

— В официальном Центре изменился список.

Председатель напрягся.

— Какой?

— Рекомендуемые авторы.

Я посмотрел на него.

Петрович:

— Ну вот.

Мальчишка:

— Сергей там?!

Робот помолчал.

— Не знаю.

— Как это?

— Я вижу изменение списка, но не содержание.

Петрович:

— Возвращаемся?

Я посмотрел назад.

Потом вперёд.

— Нет.

Председатель удивился.

— Вам не интересно?

— Очень.

— Тогда почему?

— Потому что список никуда не убежит.

Мальчишка:

— А дорога?

Я улыбнулся.

— Может.

***

Мы пошли дальше.

Через несколько минут на земле лежал конверт.

Без адреса.

Без имени.

Я поднял.

Внутри была одна карточка.

На ней:

«Редакция рекомендует продолжить наблюдение за автором».

Петрович расхохотался.

— Всё-таки не решились.

Председатель покраснел.

— Это не моё решение.

— А чьё?

— Центральное.

Критик:

— Прекрасная формулировка.

Я перевернул карточку.

На обратной стороне было:

«Причина: автор продолжает движение».

Я убрал её в карман.

— Нормально.

Мальчишка:

— Это рекомендация?

— Почти.

— А Вы рады?

Я подумал.

— Да.

— Почему?

— Потому что они наконец смотрят не на список произведений.

— А на что?

Я показал вперёд.

— На дорогу.

И в этот момент впереди появился первый человек.

Он шёл нам навстречу.

В руках — толстая книга.

Когда подошёл ближе, я увидел собственное имя на обложке.

Он остановился.

Посмотрел на двух Сергеев.

Потом спросил:

— Которому из вас отдать?

Мы переглянулись.

— Что?

Человек поднял книгу.

— Ваш роман.

— Какой том?

— Тот, который вы ещё не написали.

Петрович закрыл глаза.

— Ну конечно.

Человек протянул книгу.

— Я прочитал.

Критик шагнул вперёд.

— Как?

— До конца.

Мальчишка:

— И как?

Человек улыбнулся.

— Поэтому и пришёл.

Он открыл книгу.

Показал последнюю страницу.

Она была пустой.

— Здесь должно быть окончание.

Я спросил:

— А где оно?

Человек посмотрел на меня.

— Я надеялся, что Вы знаете.

И впереди появилась новая дорога.

На этот раз над ней было написано:

Глава 31. Читатель, который принёс автору ненаписанную книгу