Глава 32. Автор, который всё время напоминал

Автор, который всё время напоминал о рецензии

Книга лежала на дороге открытой.

На странице было написано:

«Глава 32. Автор, который всё время напоминал о рецензии».

— Ну вот, — сказал Петрович. — Началось.

— Что именно?

— Ты только что решил не читать будущую книгу, и она теперь читает себя сама.

Сергей захлопнул её.

Книга открылась.

Он захлопнул ещё раз.

Она снова раскрылась на той же странице.

Мальчишка восхищённо присвистнул.

— Упрямая.

— Авторская, — заметил Петрович.

Робот сообщил:

— Обнаружено механическое воздействие неизвестного происхождения.

— Спасибо, — сказал Сергей. — Без тебя мы бы решили, что книга просто капризная.

На дороге впереди появился человек.

Он шёл быстро, но не торопливо. В руках держал несколько листов бумаги.

Подойдя ближе, остановился.

— Сергей?

— Смотря по какому вопросу.

— По литературному.

— Тогда, скорее всего, я.

Человек протянул ему лист.

— Александр Георгиевич.

Сергей посмотрел на Петровича.

Петрович посмотрел на книгу.

Книга лежала раскрытой.

— Совпало, — сказал Петрович.

— Пока ничего не совпало.

Александр Георгиевич терпеливо ждал.

Сергей взял лист.

На нём была рецензия.

— Это мне?

— Вам.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Александр Георгиевич помолчал.

— А теперь моя.

Сергей поднял глаза.

— Что ваша?

— Рецензия.

— Какая?

— Которую вы напишете мне.

Петрович отвернулся и закашлялся.

— У тебя что? — спросил Сергей.

— Пыль.

— Здесь нет пыли.

— Значит, литературная.

Александр Георгиевич не обиделся.

Наоборот, он выглядел человеком, который совершенно точно знает, зачем пришёл.

— Я прочитал ваше произведение, — сказал он. — Оценил. Теперь вы прочитаете моё.

— Конечно. Постараюсь.

Александр Георгиевич кивнул.

— Хорошо.

И ушёл.

Сергей посмотрел ему вслед.

— Нормальный разговор.

— Абсолютно, — согласился Петрович.

Они пошли дальше.

Через двести метров Александр Георгиевич стоял у дерева.

— Сергей!

— Да?

— На всякий случай напоминаю.

— Я помню.

— Отлично.

Он снова исчез.

Ещё через пять минут появился из-за поворота.

— Сергей!

Петрович остановился.

— Александр Георгиевич, а вы как впереди нас оказываетесь?

— Это несущественно.

— Для меня уже существенно.

Александр Георгиевич обратился к Сергею:

— Вы ещё не прочитали?

— Мы идём.

— Это я вижу.

— Читать на ходу неудобно.

— Согласен.

Он подумал.

— Тогда когда остановитесь.

— Хорошо.

— Я просто напомнил.

И снова ушёл.

Петрович некоторое время молчал.

— Мне начинает нравиться этот человек.

— Почему?

— В нём есть постоянство.

Робот подтвердил:

— Три обращения. Цель не изменилась.

Мальчишка спросил:

— А что такое рецензия?

Сергей объяснил:

— Один человек читает текст другого и пишет, что он об этом думает.

— А потом второй обязан прочитать текст первого?

Сергей остановился.

— Не обязан.

— А почему Александр Георгиевич так думает?

— Он не обязательно так думает.

— Но он всё время напоминает.

— Напоминать можно и без обязанности.

Петрович сказал:

— Сергей, мальчик задал хороший вопрос.

— Знаю.

— А ответ?

— Ищу.

Впереди показался мост.

За мостом начинался город.

Над воротами висели две огромные чаши весов.

На одной лежала книга.

На другой — рецензия.

Чаши были идеально уравновешены.

— Мне уже не нравится название города, — сказал Сергей.

— Там нет названия.

— Тем более.

За воротами стоял служащий.

— Добро пожаловать в Город литературной взаимности.

Петрович поднял палец.

— Я так и знал.

Служащий выдал каждому по небольшой книжечке.

— Ваш баланс.

Сергей открыл свою.

На первой странице:

«Получено рецензий: 1.

Написано в ответ: 0.

Литературная задолженность: 1».

— Это ещё что такое?

— Учёт взаимности.

— Я никому ничего не задолжал.

Служащий улыбнулся.

— Это говорят все должники.

— Я не должник.

— Тогда почему баланс отрицательный?

Сергей посмотрел на Петровича.

— Даже не начинай.

— Я молчу.

К ним подбежала женщина с охапкой книг.

— Вы мне написали три предложения!

Следом бежал мужчина.

— А я вам пять!

Ещё один кричал:

— У меня была подробная рецензия с разбором композиции!

Женщина обернулась:

— Но я поставила вам зелёную!

— А я вас добавил в избранные!

— А я вас рекомендовал!

— А я прочитал два произведения!

— А я три!

Через минуту вокруг Сергея уже спорили человек двадцать.

Робот спокойно наблюдал.

— Что происходит? — спросил мальчишка.

— Экономика, — ответил Петрович.

На центральной площади стояла биржа.

На табло менялись курсы:

«ОДНА ПОДРОБНАЯ РЕЦЕНЗИЯ = ДВЕ КОРОТКИЕ».

«ДОБАВЛЕНИЕ В ИЗБРАННЫЕ = 0,7 РЕЦЕНЗИИ».

«ПРОЧТЕНИЕ БЕЗ ОТЗЫВА = НЕ ЗАСЧИТЫВАЕТСЯ».

«ФРАЗА “ОБЯЗАТЕЛЬНО ЗАГЛЯНУ” — СРОК ИСПОЛНЕНИЯ ТРИ ДНЯ».

Сергей прочитал последнее.

— Кто это придумал?

— Городской совет взаимности, — ответил служащий.

— А если я сказал «постараюсь»?

— Это сложный случай.

— Почему?

— Комиссия определяет степень обещания.

Петрович оживился:

— Есть комиссия по слову «постараюсь»?

— Две.

— Почему две?

— Они не смогли договориться.

Сергей засмеялся.

И тут услышал знакомый голос:

— Сергей!

На ступенях Биржи литературной взаимности стоял Александр Георгиевич.

Он помахал листком.

— Вы остановились.

— Остановился.

— Значит, можно читать.

— Александр Георгиевич, скажите честно: вы здесь работаете?

— Нет.

— Тогда почему такое ощущение, что город построен вокруг вас?

Александр Георгиевич улыбнулся.

— Потому что я последовательный человек.

Сергей подошёл к нему.

Перед ним уже не стоял реальный человек из переписки. Вселенная Проза.ру собрала литературного Александра Георгиевича из сообщений, рецензий, повторных приглашений, благодарностей и ожиданий ответа.

И эта литературная версия получилась удивительно прочной.

Ей ничего не нужно было выдумывать.

Она просто помнила всё, что было обещано.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Давайте разберёмся. Вы написали мне рецензию.

— Да.

— Я вам ответил.

— Да.

— Потом вы предложили мне прочитать ваше произведение.

— Да.

— Я сказал, что постараюсь.

— Именно.

— А потом вы напомнили.

— Конечно.

— Потом ещё раз.

— Чтобы вы не забыли.

— Потом предложили другое произведение.

— У человека должно быть право выбора.

Петрович снова отвернулся.

— Пыль? — спросил Сергей.

— Очень сильная.

Александр Георгиевич продолжал совершенно серьёзно:

— Потом мы стали избранными авторами.

— Да.

— Это уже определённая степень литературного знакомства.

Сергей задумался.

— Вот здесь интереснее.

— Я тоже так считаю.

— Но означает ли «избранный автор», что другой автор теперь обязан читать всё, что вы ему предлагаете?

Александр Георгиевич впервые не ответил сразу.

— Нет, — сказал он наконец. — Обязанности нет.

— Тогда зачем напоминать?

— Потому что человек может хотеть сделать то, что обещал, и забыть.

Сергей посмотрел на него внимательнее.

Ответ был слишком разумным для города, где рецензиями торговали как облигациями.

— А если не хочет?

— Пусть скажет.

— А если не успевает?

— Пусть скажет.

— А если прочитал и ему нечего написать?

— Пусть скажет.

— То есть вам важна не сама рецензия?

Александр Георгиевич пожал плечами.

— Мне важен ответ.

Вот тут Сергей замолчал.

Вокруг продолжала работать биржа.

Люди обменивали отзывы.

Сверяли объём.

Подсчитывали знаки.

Требовали доплаты за подробный анализ.

А Александр Георгиевич стоял рядом и вдруг оказался совсем не смешным.

— Ответ, — повторил Сергей.

— Да.

— Даже отрицательный?

— Лучше ясный отрицательный ответ, чем вечное «обязательно загляну».

Петрович перестал кашлять.

Робот сказал:

— Обнаружено изменение смысла ситуации.

— Какое? — спросил мальчишка.

— Сначала объект воспринимался как требующий литературного возмещения. Теперь вероятная цель — завершённая коммуникация.

Сергей посмотрел на Робота.

— Иногда ты умеешь говорить по-человечески.

— Я могу повторить сложнее.

— Не надо.

На площади вдруг раздался звон.

Люди замерли.

Из здания биржи выбежал чиновник.

— Внимание! Обнаружена крупная невыполненная литературная задолженность!

Все ахнули.

— Чья?

— Где?

— Сколько рецензий?

Чиновник развернул длинный свиток.

— Автор Сергей Бухдрукер!

Петрович тихо сказал:

— Вот теперь пыль закончилась.

Чиновник зачитал:

— «Обязательно загляну».

Сергей поморщился.

— Далее: «Постараюсь прочитать».

— Ну.

— Далее: «Принимаю к сведению».

— Это вообще не обещание!

— Далее: «С удовольствием познакомлюсь».

— Это выражение намерения.

— Далее: «Пришлите список, постараюсь постепенно прочитать».

Сергей посмотрел на Александра Георгиевича.

Тот вежливо промолчал.

— И сколько я должен?

Чиновник достал счётную машинку.

Она задымилась.

— Система не справляется.

— Прекрасно.

— Предварительно: сорок семь рецензий, тринадцать ответов, два добавления в избранные, пять обещаний прочтения и одно «обязательно».

— Откуда сорок семь?

— Проценты.

— Какие ещё проценты?

— За ожидание.

— Я никому не обещал проценты!

— Они начисляются автоматически.

Сергей повернулся к площади.

— Так. Всем внимание!

Никто не обратил внимания.

Он залез на скамейку.

— ВСЕМ ВНИМАНИЕ!

Стало чуть тише.

— Я хочу понять одну вещь. Если человек написал мне рецензию, я обязан написать ему рецензию?

Толпа хором ответила:

— ДА!

Из задних рядов кто-то сказал:

— Нет.

Все обернулись.

На краю площади сидела старушка с книгой.

— Почему нет? — спросил Сергей.

— Потому что тогда это не рецензия.

— А что?

— Расчёт.

На бирже замолчали даже счётные машинки.

Старушка продолжила:

— Если я читаю тебя потому, что хочу получить то же самое обратно, я не читаю. Я вкладываю.

Петрович тихо сказал:

— Вот сейчас биржу закроют.

Чиновник побледнел.

— Это антиэкономическое высказывание.

— Зато литературное, — сказала старушка.

Сергей спрыгнул со скамейки.

— Александр Георгиевич, пойдёмте.

— Куда?

— Читать.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Они сели у фонтана.

Александр Георгиевич протянул Сергею текст.

— «Как я отдыхал в студенческое время».

Сергей посмотрел на заголовок.

— Вот вы всё-таки дождались.

— Я человек терпеливый.

Петрович хмыкнул.

— Очень.

Сергей начал читать.

Прошла минута.

Потом другая.

Александр Георгиевич сидел рядом.

Не спрашивал.

Не напоминал.

Не заглядывал через плечо.

Просто ждал.

Сергей дочитал.

Закрыл текст.

— Теперь мне надо подумать.

— Думайте.

— А вы не спросите, понравилось ли?

— Вы скажете, когда решите.

— Александр Георгиевич, вы меня сейчас удивляете.

— Я уже напоминал достаточно.

Петрович сказал:

— Исторический момент.

Сергей написал несколько строк.

Протянул лист.

Александр Георгиевич прочитал.

Кивнул.

— Спасибо.

— И всё?

— А что ещё?

— Не предложите следующее произведение?

— Предложу.

Сергей закрыл глаза.

— Но завтра.

— Хорошо.

Они оба засмеялись.

В этот момент над биржей что-то треснуло.

Одна из чаш огромных весов лопнула.

Рецензии посыпались на площадь.

Люди бросились их ловить.

Но стоило кому-то подобрать чужую рецензию, как текст исчезал.

— Что происходит? — спросил мальчишка.

Старушка закрыла книгу.

— Отзывы перестали быть валютой.

— Почему?

— Потому что один человек написал отзыв не потому, что был должен.

Чиновник выбежал из здания.

— Катастрофа! Курсы взаимности рухнули!

Петрович радостно потёр руки.

— А я говорил.

Робот сообщил:

— В городе наблюдается переход от обязательной взаимности к добровольному литературному обмену.

— И что теперь будет? — спросил Сергей.

— Неизвестно.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что если ты заранее знаешь, что получишь за каждое доброе слово, это уже не разговор.

Александр Георгиевич подошёл к воротам.

— Сергей.

— Да?

— Я всё-таки буду иногда напоминать.

— Я уже понял.

— Не из вредности.

— Я тоже понял.

— Просто вы много всего обещаете.

Петрович сказал:

— Вот тут я свидетелем выступлю.

Сергей рассмеялся.

— Хорошо. Напоминайте.

— А вы можете сказать «нет».

Сергей перестал смеяться.

— Вот это, пожалуй, самая полезная часть нашего разговора.

Александр Георгиевич протянул руку.

— Договорились?

— Договорились.

Они пожали руки.

— А теперь, — сказал Александр Георгиевич, — у меня есть ещё «Евпаторийские хроники».

Петрович согнулся пополам.

Мальчишка захохотал.

Даже Робот издал звук, подозрительно похожий на кашель.

Александр Георгиевич невозмутимо добавил:

— Не сейчас.

— Спасибо.

— Потом.

— Александр Георгиевич!

— Всё-всё. Ухожу.

И пошёл к воротам.

Перед самым выходом обернулся:

— Сергей!

— Что?!

— Вы же сами просили полный список.

На площади взорвался хохот.

Сергей махнул рукой.

— Идите уже!

Александр Георгиевич ушёл.

Робот сказал:

— Его утверждение соответствует переписке.

— Я знаю.

— Вы действительно предложили прислать список произведений.

— Я знаю!

Петрович вытер глаза.

— Сергей, опасный ты человек.

— Почему?

— Сам создаёшь обязательства, а потом удивляешься, что они приходят пешком.

Они вышли из города.

За воротами лежала ненаписанная книга.

Сергей остановился.

— Мы же оставили её на дороге.

— Оставили, — подтвердил мальчишка.

Книга снова была открыта.

Но теперь не на главе 32.

На пустой странице появилась одна строка:

«Некоторые долги существуют только потому, что человек боится сказать: “Я не обещаю”».

Сергей прочитал.

Петрович тоже.

— Это книга написала?

— Похоже.

— Тогда она опять знает, что произошло.

Робот приблизился.

— Имеется изменение.

— Какое?

— Раньше текст будущей книги появлялся до события.

— А теперь?

— После.

Сергей замер.

— То есть?

— Возможно, книга больше не показывает будущее.

— А что показывает?

Робот несколько секунд анализировал страницу.

— Нас.

Ветер перевернул лист.

На следующей странице проступило название:

«Глава 33. Человек, который оставил запасной выход».

Сергей посмотрел на дорогу.

Впереди она раздваивалась.

Над одной тропой висела открытая дверь.

Над второй — точно такая же.

Только первая дверь была распахнута вперёд.

А вторая — назад.