Глава 34. Город, где нельзя было передумать

Город начинался сразу за дверью.

Никакого предместья, никакой дороги, никакого постепенного входа.

Шаг — и Сергей оказался на площади.

Первое, что он увидел, была огромная каменная плита.

На ней стояли люди с табличками.

«Я РЕШИЛ В 19 ЛЕТ».

«Я СКАЗАЛ ДА».

«Я СКАЗАЛ НЕТ».

«Я УЕХАЛ».

«Я ОСТАЛСЯ».

«Я ВЫБРАЛ ЭТУ ПРОФЕССИЮ».

«Я ЖЕНЮСЬ».

«Я НИКОГДА НЕ ЖЕНЮСЬ».

«Я НЕ БУДУ ПИСАТЬ СТИХИ».

Петрович прочитал последнюю.

— Вот этого жалко.

— Почему?

— Вдруг хорошие были бы.

Робот повернул голову.

— На площади семьсот восемьдесят три публично зафиксированных решения.

— А непубличных?

— Вероятно, больше.

— Спасибо.

У входа стоял чиновник в сером мундире.

В руках — толстая папка.

— Новоприбывшие?

— Временно, — сказал Сергей.

Чиновник посмотрел строго.

— В нашем городе нет временного.

— Уже начинается, — пробормотал Петрович.

— Для входа необходимо заявить одно решение, которое вы никогда не измените.

Сергей посмотрел на него.

— Зачем?

— Чтобы город знал, кто вы.

— А если я не знаю?

Чиновник нахмурился.

— Тогда вы ещё не определились.

— Возможно.

— Это крайне нежелательно.

— Для кого?

— Для порядка.

Мальчишка поднял руку.

— А можно решить, что я никогда не буду принимать решений навсегда?

Чиновник замер.

Петрович отвернулся.

Робот тихо сказал:

— Логическая конструкция допустима.

Чиновник открыл папку.

— Подобные формулировки запрещены.

— Почему?

— Потому что они подрывают основу города.

— А какая основа? — спросил Сергей.

— Последовательность.

— То есть если человек однажды решил глупость, он обязан быть последовательным?

— Он обязан уважать себя прежнего.

— А себя нынешнего?

Чиновник посмотрел на Сергея так, будто тот спросил, можно ли ходить по потолку.

— Нынешний человек обязан исполнять решения прежнего.

Петрович сказал:

— Очень удобно для прежнего.

Сергей не стал ничего заявлять.

— Мы гости.

— Тогда получите временную декларацию.

— Вы же сказали, временного нет.

— Для гостей есть.

— Уже противоречие.

— Это не противоречие. Это исключение.

— А исключения разрешены?

— По решению Совета неизменности.

— Совет когда-нибудь менял свои решения?

Чиновник покраснел.

— Проходите.

Петрович тихо сказал:

— Победа за три минуты.

Они пошли по улице.

Город был удивительно красив.

Прямые дома.

Чистые фасады.

Деревья подстрижены одинаково.

На каждом углу часы.

На каждой двери небольшая металлическая табличка:

«РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО».

У булочной:

«ПЕЧЬ ХЛЕБ ТОЛЬКО ПО РЕЦЕПТУ 1847 ГОДА».

У школы:

«ПРОГРАММА УТВЕРЖДЕНА. ИЗМЕНЕНИЯ НЕ ТРЕБУЮТСЯ».

У парикмахерской:

«МУЖСКАЯ СТРИЖКА № 3. ЖЕНСКАЯ № 5».

Петрович заглянул внутрь.

— А если человек лысый?

— Решение принято, — сказал парикмахер.

— Понятно.

Через несколько домов Сергей остановился.

Из открытого окна доносился спор.

— Я больше не хочу!

— Ты обещала!

— Мне было восемнадцать!

— Но ты обещала!

— Я была другим человеком!

— Человек один!

— Нет!

Из дома выбежала женщина лет сорока.

За ней мужчина с папкой.

— Марина! Вернись!

Она остановилась.

— Не вернусь.

— Но в двадцать лет ты заявила, что будешь работать в архиве всю жизнь!

— Я передумала.

Мужчина вздрогнул так, будто она выругалась.

— Не произноси это слово.

Сергей подошёл.

— Простите, что случилось?

Мужчина показал документ.

— Решение гражданки Марины Андреевны. Заверено. Зарегистрировано. Номер 44172.

Марина сказала:

— Я двадцать лет переписываю старые документы.

— А теперь чего хотите?

— Рисовать.

— Рисовать что?

Она улыбнулась впервые.

— Всё.

Мужчина почти прошептал:

— Но это не было указано.

— А если хочется?

— Желания изменчивы. Решения вечны.

Петрович сказал:

— Очень плохая реклама брака.

Мужчина посмотрел на него.

— О чём вы?

— Ни о чём.

Марина подошла к Сергею.

— Вы приезжие?

— Да.

— У вас можно передумывать?

— Постоянно.

— И что, мир не рухнул?

Петрович посмотрел вокруг.

— Иногда даже стоит.

Робот добавил:

— На момент наблюдения планета сохраняет структурную целостность.

Марина засмеялась.

Её сопровождающий — нет.

— Вам надлежит явиться в Палату последовательности.

— Зачем?

— Для коррекции сомнений.

— Не пойду.

— Это уже второе нарушение.

— А первое?

— Вы захотели другого.

Сергей посмотрел на Петровича.

— Мне этот город всё меньше нравится.

— А мне всё больше. Очень познавательно.

У следующего перекрёстка стояла толпа.

В центре — старик.

Перед ним два стула.

На одном сидела женщина.

На другом — пусто.

Чиновник зачитывал:

— Гражданин Семён Петрович в возрасте двадцати трёх лет заявил: «Я никогда не прощу брата».

Старик стоял с опущенной головой.

— Подтверждаете?

— Заявлял.

— Решение сохраняется?

Старик молчал.

— Сохраняется?

— Нет.

Толпа зашумела.

Чиновник поднял руку.

— Повторите.

— Я простил.

— Когда?

— Вчера.

— На каком основании?

— Он умер.

На площади стало тихо.

— Смерть второй стороны не отменяет решения первой, — сказал чиновник.

Старик поднял глаза.

— А я отменяю.

— Вы не имеете права.

— Почему?

— Потому что тогда кем был тот человек, который не прощал сорок лет?

Старик ответил:

— Дураком.

Петрович шепнул:

— Вот теперь будет драка.

Но драки не было.

Старика увели.

Сергей пошёл следом.

— Куда его?

— В Палату последовательности.

— За то, что простил?

— За отказ быть самим собой.

— Но он и есть сам собой.

— Нет. Он изменился.

— И что?

Чиновник остановился.

— Вы всё время задаёте этот вопрос.

— Потому что ответ пока слабый.

Мальчишка спросил:

— А если человек сегодня лучше, чем вчера, он обязан снова стать хуже, чтобы быть последовательным?

Робот сказал:

— Вопрос сформулирован корректно.

Петрович добавил:

— Всё, чиновник сейчас сломается.

Но чиновник не сломался.

Он открыл папку.

— В городе действует принцип: правильное решение определяется моментом его принятия.

Сергей нахмурился.

— Подождите. То есть если решение было правильным тогда, оно обязано оставаться правильным всегда?

— Да.

— А если обстоятельства изменились?

— Обстоятельства должны учитывать решение.

— А не наоборот?

— Именно.

— Потрясающе.

Они дошли до Палаты последовательности.

Это было огромное круглое здание без окон.

Перед входом стояла очередь.

У каждого в руках — старое решение.

Женщина держала лист:

«Я НИКОГДА НЕ ВЕРНУСЬ».

Мужчина:

«Я БУДУ ЖДАТЬ ЕЁ ВСЮ ЖИЗНЬ».

Мальчик лет десяти:

«Я НЕНАВИЖУ МАТЕМАТИКУ».

Сергей остановился.

— Этот-то что здесь делает?

Мать мальчика сказала:

— Он заявил это в шесть лет.

— И?

— Теперь захотел стать инженером.

— Ну и замечательно.

— Нельзя.

Мальчик посмотрел на Сергея.

— Я неправильно решил.

— Ты был маленький.

— Здесь возраст не освобождает от ответственности.

Петрович закрыл лицо руками.

— Я хочу домой.

Сергей вошёл в здание.

В центре зала сидели семь членов Совета неизменности.

Перед ними стояла Марина.

На стене за Советом было написано:

«ПЕРЕДУМАТЬ — ЗНАЧИТ ПРЕДАТЬ СЕБЯ».

Председатель говорил:

— Вы выбрали архив.

— Да.

— Добровольно?

— Да.

— Никто не заставлял?

— Нет.

— Следовательно, вы должны продолжать.

— Почему?

— Потому что это ваш выбор.

— Был.

— Выбор не имеет прошедшего времени.

Сергей поднял руку.

Председатель нахмурился.

— Кто вы?

— Гость.

— Гостям запрещено вмешиваться.

— Тогда просто вопрос.

— Один.

— Вы сами всегда придерживаетесь решений?

— Разумеется.

— Никогда не меняете?

— Никогда.

— Хорошо.

Сергей указал на окно.

Председатель посмотрел.

— Там нет окна.

— Именно.

— И?

— Почему?

— При строительстве решили, что окна отвлекают Совет.

— А сейчас темно.

— Используем лампы.

— Дорого.

— Решение принято.

— А если завтра отключат электричество?

— Заседание продолжится в темноте.

Петрович тихо сказал:

— Последовательность.

Сергей улыбнулся.

— Тогда второй вопрос.

— Вы сказали один.

— Я передумал.

По залу прошёл шорох.

Председатель встал.

— Осторожнее.

— Почему?

— Вы употребили запрещённое слово.

— «Передумал»?

— Да.

— Хорошо. Тогда третий вопрос.

— Это уже провокация.

— Возможно.

Сергей подошёл ближе.

— Скажите, а город всегда назывался Городом единственно правильных решений?

Председатель замер.

— При чём тут это?

— Просто интересно.

— Всегда.

Робот поднял руку.

— Уточнение. На внешней стороне западной стены обнаружена более старая надпись под штукатуркой.

Все повернулись.

— Какая? — спросил Сергей.

— «Город проб и ошибок».

В зале стало тихо.

Председатель побледнел.

— Ошибка сканирования.

— Вероятность ошибки — менее одной десятитысячной.

— Пересканируйте.

— Уже трижды.

Сергей посмотрел на Совет.

— Значит, когда-то город был другим.

— Это не доказано.

— А если доказано?

— Исторические решения не подлежат пересмотру.

— Даже если история другая?

— Особенно если история другая.

Петрович сказал:

— Какая удобная фраза.

Марина вдруг рассмеялась.

Сначала тихо.

Потом громче.

— Что смешного? — спросил председатель.

— Вы сами живёте в изменённом городе и запрещаете меняться другим.

— Неправда.

— Правда.

— Замолчите.

— Передумайте.

Члены Совета одновременно вздрогнули.

Мальчишка захихикал.

Кто-то в очереди повторил:

— Передумайте.

Потом ещё один:

— Передумайте.

Через минуту весь зал говорил:

— Передумайте.

— Передумайте.

— Передумайте.

Председатель ударил молотком.

— Тишина!

Молоток треснул.

Все замолчали.

Он посмотрел на обломок.

— Этим молотком пользовались сто восемьдесят лет.

Петрович сказал:

— Значит, пора менять.

— Нет.

— Он сломан.

— Это исторический молоток.

— Он теперь две палочки.

— Решение о его использовании принято.

Сергей сел на край стола.

— Вот вам простая задача.

— Какая?

— Молоток сломан. Продолжать использовать его невозможно. Что делать?

Председатель молчал.

— Чинить, — сказал один из членов Совета.

Все повернулись.

— Что? — спросил председатель.

— Починить.

— Но форма изменится.

— Незначительно.

— Это изменение.

Другой член Совета сказал:

— Можно заменить рукоять.

Третий:

— Тогда это уже не тот молоток.

Четвёртый:

— А если сохранить головку?

Пятый:

— А если заменить головку позже?

Петрович прошептал:

— Сейчас они изобретут корабль Тесея.

Робот ответил:

— Аналогия корректна.

Совет спорил.

Впервые.

По-настоящему.

Не о том, как исполнять старое решение.

А о том, что делать теперь.

Марина смотрела на них с улыбкой.

Через десять минут председатель внезапно сказал:

— Хорошо.

Все замолчали.

— Что хорошо? — спросил Сергей.

— Мы примем новое решение.

По залу прошёл вздох.

— Какое?

Председатель долго смотрел на сломанный молоток.

— Разрешить ремонт молотка.

Петрович поднял руки.

— Революция!

Но Марина покачала головой.

— Нет.

— Что?

— Этого мало.

Председатель нахмурился.

— Что ещё?

— Разрешить людям ремонтировать решения.

Эта фраза повисла в воздухе.

Сергей посмотрел на неё.

— Хорошо сказано.

— Я двадцать лет работала с документами.

— Видно.

Старик, которого привели за прощение брата, поднял руку.

— А можно иногда не ремонтировать?

— А что?

— Просто выбросить.

Мальчик с математикой сказал:

— Или заменить.

Женщина с листом «Я никогда не вернусь» прошептала:

— Или вернуться.

Совет молчал.

Потом один из членов снял со стены табличку:

«ПЕРЕДУМАТЬ — ЗНАЧИТ ПРЕДАТЬ СЕБЯ».

Под ней оказалась старая надпись.

Выцветшая.

Почти стёртая.

Но читалась:

«ОШИБКА — ЭТО ДАННЫЕ».

Робот сказал:

— Интересная формулировка.

Сергей улыбнулся.

— Очень.

Председатель медленно сел.

— Если разрешить людям менять решения, начнётся хаос.

Сергей ответил:

— Возможно.

— Люди будут ошибаться.

— Точно.

— Будут сожалеть.

— Конечно.

— Тогда зачем?

Сергей посмотрел на Марину.

Потом на старика.

Потом на мальчика.

— Потому что человек, который не имеет права изменить решение, перестаёт принимать решения. Он просто исполняет приговор, вынесенный самому себе в прошлом.

Председатель долго молчал.

— Это опасная мысль.

— Почти все полезные мысли немного опасны.

Петрович сказал:

— Особенно натощак.

В зале кто-то засмеялся.

Потом ещё кто-то.

Председатель посмотрел на сломанный молоток.

— Хорошо.

— Что теперь?

— Я передумал.

Тишина.

А потом зал взорвался.

Кто-то хлопал.

Кто-то смеялся.

Кто-то плакал.

Мальчик с математикой обнял мать.

Марина сняла с шеи служебный знак архивиста и положила на стол.

— Я буду рисовать.

— Что? — спросил Сергей.

— Пока не знаю.

— Отлично.

Старик подошёл к выходу.

— А я пойду на могилу брата.

— Зачем?

— Сказать, что наконец перестал с ним спорить.

Петрович вздохнул.

— Хороший город получается.

— Пока только начинает.

На площади люди снимали таблички.

Не все.

Некоторые оставляли.

Мужчина с надписью «Я ЖЕНЮСЬ» сказал:

— Я решение не меняю.

Женщина рядом ответила:

— И я.

— Но теперь можно?

— Теперь можно.

Они взялись за руки.

Другой человек снял табличку «Я НИКОГДА НЕ БУДУ ПИСАТЬ».

Перевернул.

На обратной стороне написал:

«ПОПРОБУЮ».

Сергей посмотрел на него.

— Вот это лучше.

У городских ворот их догнал председатель.

В руках у него был новый молоток.

— Возьмите.

— Зачем?

— На память.

Петрович принял.

— Хороший.

— Новый.

— Не страшно?

Председатель улыбнулся.

— Страшно.

— Привыкнете.

Они вышли за ворота.

Дверь за ними закрылась.

Элиона уже не было.

Только след от чемодана в траве.

Сергей достал книгу из будущего.

— Ну что там?

— Сейчас посмотрим.

Он открыл главу 34.

Текст был.

Но не весь.

С середины страницы начиналась пустота.

— Странно.

Робот проверил.

— Будущая версия не содержит вторую половину произошедшего.

— То есть?

— До момента, когда председатель произносит: «Хорошо».

— А дальше?

— Пусто.

Петрович усмехнулся.

— Значит, передумали настолько хорошо, что даже будущее потерялось.

Сергей перелистнул страницу.

На следующей медленно появилась новая строка:

«Глава 35. Автор, которого невозможно успеть прочитать».

И почти сразу из-за холма показалась тележка.

Потом вторая.

Потом третья.

Потом десятая.

Все были доверху нагружены книгами.

За последней шёл человек и кричал:

— Сергей! Вы только не пугайтесь! Это ещё не всё!