Глава 38. Автор, который увидел главу

Автор, который увидел главу, которую решил не писать

Стол стоял один.

Посреди степи.

Без дома.

Без навеса.

Без дороги.

Просто стол, стул, рукопись и огонь.

Человек за столом вырывал страницу.

Смотрел на неё.

Мял.

Бросал в костёр.

Следующую.

Снова читал.

Снова в огонь.

Петрович остановился.

— Хорошо устроился.

Сергей посмотрел на степь.

— В смысле?

— Ни редакторов, ни читателей, ни родственников. Только автор и костёр.

Виктор сказал:

— Идеальная литературная независимость.

Автор поднял голову.

— Неправда.

— Что именно? — спросил Сергей.

— Читатель есть.

Он показал на огонь.

Все посмотрели.

В пламени на секунду проступили глаза.

Потом исчезли.

Мальчишка отступил.

— Это кто?

Автор ответил:

— Тот, кто всё равно прочитает.

Петрович снял кепку.

— Я уже не хочу независимости.

Сергей подошёл ближе.

— Вы кто?

— Автор.

— Это мы уже проходили. Имя?

Человек подумал.

— Сегодня неважно.

— Почему?

— Потому что я решил не публиковать эту главу.

Он вырвал ещё один лист.

Сергей успел увидеть только первую строчку.

«Когда Сергей вошёл в степь…»

Лист полетел в огонь.

Сергей замер.

— Подождите.

Автор взял следующую страницу.

— Что?

— Это про меня.

— Да.

— Откуда?

— Написал.

— Когда?

— До вашего прихода.

Петрович сказал:

— Сергей, у тебя опять неприятности с будущим.

Автор нахмурился.

— С будущим?

— Длинная история.

— Неинтересно.

Он снова вырвал страницу.

Сергей схватил его за руку.

— Не бросайте.

Автор посмотрел спокойно.

— Отпустите.

— Сначала покажите.

— Зачем?

— Потому что там я.

— Именно поэтому и не покажу.

— Почему?

— Я решил эту главу не писать.

— Но вы уже написали.

— Нет.

— Я вижу рукопись.

— Вы видите черновик.

— А чем черновик отличается от написанного?

— Тем, что я ещё могу его уничтожить.

Виктор тихо сказал:

— В прошлой главе была дверь в главу, которую автор решил не писать.

Автор резко посмотрел на него.

— Где?

— Между четырнадцатой и пятнадцатой.

— Вы были там?

— Был.

— Что видели?

Виктор замолчал.

Сергей сказал:

— Не отвечай.

Автор встал.

— Почему?

— Потому что там был я.

— Вы?

— Другая версия меня.

Автор посмотрел на рукопись.

Потом на Сергея.

Потом снова на рукопись.

— Значит, всё-таки дошло.

— Что дошло?

— То, что я вычеркнул.

Петрович присел на край стола.

— Давайте без загадок. Мы с утра ещё ничего не ели.

Автор сел обратно.

— Я написал главу.

— Уже знаем.

— В ней Сергей встречал самого себя.

— Это тоже уже было.

— Нет.

Автор посмотрел прямо на Сергея.

— Там вы встречали себя не из будущего.

— А откуда?

— Из ненаписанного варианта.

Степь будто стала тише.

Даже огонь перестал трещать.

Робот сказал:

— Требуется уточнение понятия.

— Всё просто, — ответил автор. — Когда я пишу, я пробую варианты. Один оставляю. Остальные убираю.

— И?

— Иногда убранный вариант не исчезает.

Петрович кивнул.

— Разумно. Особенно если он обидчивый.

Автор не улыбнулся.

— Я серьёзно.

Сергей посмотрел на костёр.

— Вы хотите сказать, что персонаж из выброшенного варианта продолжает существовать?

— Не всегда.

— А когда?

— Когда вариант был достаточно живым.

— Это как?

Автор открыл рукопись.

— Вот, например.

Он нашёл страницу.

— Здесь вы должны были уехать.

— Куда?

— Домой.

— И?

— Я передумал. Решил, что вы останетесь.

— А тот Сергей, который уехал?

— Я думал, что его нет.

— Но?

Автор показал на огонь.

Пламя дрогнуло.

На секунду в нём появился силуэт человека.

Он шёл по дороге.

Один.

С чемоданом.

Сергей смотрел молча.

Автор сказал:

— Иногда выброшенная версия продолжает движение.

Виктор прошептал:

— Вот кто был за стеной.

Сергей повернулся.

— Думаешь?

— Возможно.

— Он держал книгу пятого тома.

Автор резко поднял голову.

— Какую книгу?

— Пятого тома.

— У вас уже есть пятый том?

— Нет.

— Тогда хуже.

— Почему?

Автор закрыл рукопись.

— Потому что если ненаписанный персонаж держит ненаписанную книгу, значит, он уже живёт дальше автора.

Петрович сказал:

— Ну всё. Хороший день закончился.

Мальчишка подошёл к костру.

— А можно вытащить страницу?

— Нет, — резко сказал автор.

— Почему?

— Потому что я её уничтожил.

— Но она горит.

— Именно.

— Значит, ещё не уничтожил.

Сергей посмотрел на автора.

— Он прав.

— Нет.

— Пока существует след, существует и вариант.

Автор раздражённо сказал:

— Вы все слишком любите следы.

Сергей достал белый лист с загнутым уголком.

— Мы уже привыкли.

Автор увидел его.

Побледнел.

— Откуда это?

— А вы знаете?

— Откуда?

— Сначала ответьте.

Автор долго смотрел.

— Я выбрасывал такие.

— Почему угол загнут?

— Чтобы отличать страницы, которые нужно уничтожить.

Петрович сказал:

— Ну вот. Наконец-то.

Сергей подошёл ближе.

— Вы хотите сказать, все эти белые листы…

— Черновые маркеры.

— Ваши?

— Некоторые.

— А остальные?

— Не знаю.

— Почему они появляются у нас?

Автор посмотрел на него устало.

— Потому что вы идёте по линии отброшенных вариантов.

Тишина.

Петрович медленно встал.

— Повторите.

— Вы думаете, что идёте по книге.

— А на самом деле?

— По тому, что книга не выбрала.

Робот сказал:

— Это противоречит наблюдаемой последовательности глав.

Автор покачал головой.

— Нет. Основная книга идёт рядом. Иногда вы совпадаете с ней. Иногда уходите в ответвление.

Сергей вспомнил книгу из будущего.

Там всё чаще не совпадало.

Не хватало половины событий.

Некоторые решения были другими.

Некоторые персонажи отсутствовали.

— Поэтому книга из будущего знает нас всё хуже.

— Именно.

— Она знает основной вариант.

— Или один из вариантов.

— А мы?

Автор посмотрел на Сергея.

— Пока не знаю.

Мальчишка сказал:

— А если мы неправильные?

Петрович сразу ответил:

— Тогда очень удачно.

— Почему?

— Скучно быть правильным всё время.

Сергей улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным.

— Вы сказали: «я решил не писать эту главу».

— Да.

— Почему?

Автор молчал.

— Там было что-то плохое?

— Не плохое.

— Тогда что?

— Слишком опасное.

— Для кого?

— Для книги.

Сергей сел напротив.

— Объясните.

Автор провёл рукой по рукописи.

— Когда автор создаёт несколько вариантов, обычно один становится текстом, остальные исчезают.

— А если не исчезают?

— Начинается конкуренция.

— Между чем?

— Между версиями.

— За что?

— За право стать настоящей.

Петрович сказал:

— А я думал, писатели просто сидят и пишут.

Автор продолжил:

— В моей главе Сергей встречал три свои версии.

— Три?

— Один вернулся домой.

— Второй?

— Остался путешествовать.

— Третий?

Автор посмотрел на него.

— Решил выяснить, кто написал первых двух.

Сергей молчал.

— И что произошло?

— Они начали спорить.

— О чём?

— Кто из них настоящий.

— И?

— Потом выяснили, что каждый помнит события, которых не помнят другие.

Виктор сказал:

— Именно это у нас уже начинается.

Автор кивнул.

— Поэтому я остановился.

— И сжёг главу.

— Да.

— Помогло?

Автор посмотрел на огонь.

В пламени снова появился силуэт.

Теперь их было трое.

— Нет.

Петрович сказал:

— Наглядно.

Сергей встал.

— Значит, страницу надо достать.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда история вернётся.

— Она и так вернулась.

— Не полностью.

— А если оставить всё как есть?

— Тогда версии будут существовать в промежутках.

— Между главами?

— Между решениями.

Мальчишка спросил:

— А это где?

Автор посмотрел на него.

— Везде, где человек мог поступить иначе.

Петрович вздохнул.

— Тогда места там мало.

Сергей протянул руку к огню.

Автор схватил его.

— Не трогайте.

— Почему?

— Потому что если вы прочитаете эту главу, вы будете знать, какой вариант я отверг.

— И?

— А он будет знать, что вы знаете.

Сергей замер.

— Он?

— Тот Сергей.

— Какой?

— Которого я не написал.

Виктор тихо сказал:

— Он уже знает.

Все посмотрели на него.

— Что?

— На листе было написано: «Он уже знает, что ты выберешь».

Автор побледнел ещё сильнее.

— Это его фраза.

— Откуда вы знаете?

— Я её вычеркнул.

Сергей быстро спросил:

— Где она была?

Автор открыл рукопись.

Нашёл место.

Показал пустую строку.

— Здесь.

Над строкой было:

«Сергей посмотрел на дверь».

Под строкой:

«И всё равно открыл её».

Петрович сказал:

— Мне уже не нравится промежуток.

Робот произнёс:

— Если вычеркнутая фраза появилась в другом пространстве, значит, удалённый текст способен мигрировать.

— Или кто-то его переносит, — сказал Сергей.

Автор кивнул.

— Вот поэтому глава и опасная.

Сергей посмотрел на огонь.

— А если не читать всё?

— Что?

— Только конец.

Петрович возмутился:

— Мы же только что обсуждали читателей, которые входят не с первой страницы.

— Вот и применим опыт.

Автор покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что конец хуже начала.

— Теперь точно надо.

Сергей схватил кочергу.

Подцепил горящую страницу.

Автор попытался остановить.

Поздно.

Лист упал на землю.

Пламя быстро съедало края.

Сергей прижал его ботинком.

Огонь погас.

Остался обугленный кусок.

На нём читалось только несколько строк:

«…когда третий Сергей открыл книгу, он понял, что предыдущие версии были написаны не автором.

И тогда спросил:

— Кто из нас первый?

Ответ пришёл не из комнаты.

Не из книги.

Не из будущего.

Ответ пришёл от читателя:

— Ни один.»

Дальше лист был сожжён.

Сергей долго молчал.

Петрович сказал:

— Неприятный читатель.

Виктор спросил:

— Почему «ни один»?

Робот ответил:

— Возможное значение: все версии производны.

— От чего? — спросил мальчишка.

Автор закрыл лицо руками.

— Вот поэтому я не хотел, чтобы вы читали.

Сергей посмотрел на него.

— Вы знаете ответ.

— Нет.

— Знаете.

— Нет.

— Тогда чего боитесь?

Автор поднял глаза.

— Что ответ существует.

Петрович сказал:

— Сильная причина.

В степи раздался шум.

Не гром.

Не ветер.

Шорох.

Тысячи страниц одновременно перевернулись где-то далеко.

Все посмотрели в сторону горизонта.

Там появились столы.

Сначала один.

Потом десять.

Потом сотни.

За каждым сидел автор.

И каждый что-то вычёркивал.

Каждый рвал страницы.

Каждый бросал их в отдельный костёр.

Небо над степью стало белым от пепла.

Мальчишка прошептал:

— Сколько же ненаписанных глав.

Робот начал считать.

— Расчёт невозможен.

Петрович сказал:

— Наконец-то нормальный ответ.

Сергей смотрел на бесконечные костры.

— Это всё отброшенные варианты?

Автор кивнул.

— Не только ваши.

— Чьи?

— Всех.

И тут произошло странное.

Пепел не падал.

Он поднимался.

Белые клочки летели вверх.

Соединялись.

Складывались в страницы.

Страницы — в книги.

Книги висели в небе.

Тысячи.

Миллионы.

На некоторых были названия.

На других — только белые обложки.

А на одной Сергей увидел своё имя.

— Вон.

Петрович тоже заметил.

— Какая?

— Там.

Книга опускалась.

Медленно.

Она была тонкой.

На обложке — имя Сергея.

Под ним:

«Том V».

Сергей протянул руки.

Автор за столом крикнул:

— Не берите!

— Почему?

— Это не написанный том!

— Я знаю.

— Нет! Это том, который был отвергнут!

Книга легла Сергею в ладони.

Холодная.

Он открыл первую страницу.

Пусто.

Вторую.

Пусто.

Третью.

Тоже.

Петрович выдохнул.

— Повезло.

Сергей листал.

Все страницы были белые.

Кроме последней.

Там стояла одна фраза:

«В пятом томе Сергей узнает, кто писал его раньше него самого».

Сергей закрыл книгу.

Виктор тихо спросил:

— Это тот том, который я видел?

— Похоже.

— У другого Сергея?

— Да.

Автор встал.

— Теперь поздно.

— Что поздно?

— Вы взяли книгу.

— И?

— Значит, одна из отвергнутых версий выбрала вас.

Петрович сказал:

— А отказаться?

— Можно.

— Как?

Автор показал на костёр.

Сергей посмотрел на книгу.

Потом на огонь.

Потом снова на книгу.

Мальчишка спросил:

— Сожжёшь?

Сергей покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я уже один раз видел, что сожжённое не исчезает.

Петрович улыбнулся.

— Учится.

Робот сказал:

— Тогда требуется новый способ обращения с отвергнутыми версиями.

Сергей положил книгу под мышку.

— Найдём.

Автор посмотрел на него.

— Вы понимаете, что теперь у вас две книги будущего?

— Нет.

— Почему?

Сергей показал одну.

— Это книга будущего.

Потом вторую.

— А это книга того будущего, которое не должно было случиться.

Петрович сказал:

— И какая опаснее?

Сергей посмотрел на обе.

— Та, которая окажется интереснее.

В этот момент один из костров вдалеке погас.

За ним второй.

Третий.

Авторы начали вставать.

Столы исчезали.

Степь снова становилась пустой.

Но в земле осталась дорожка.

Она была выложена обгоревшими страницами.

На первой лежала надпись:

«Глава 39. Город отвергнутых сюжетов».

Петрович посмотрел вперёд.

— Ну что?

Сергей взял обе книги.

— Идём.

— Почему?

— Хочу посмотреть, куда деваются истории, которые авторы решили не рассказывать.

Виктор сказал:

— А если они не рады гостям?

Сергей улыбнулся.

— Тогда хотя бы узнаем, что у ненаписанного тоже есть характер.

Они сделали первый шаг.

И где-то далеко, под землёй, кто-то засмеялся.