Война сегодня

Воин больше не видит противника

Александр Аит

Когда мы представляем старую войну, перед глазами возникает поле, две армии и люди, которые идут навстречу друг другу. Знамёна, строй, оружие в руках. Воин видит противника — или хотя бы понимает, откуда тот наступает. Между ними остаётся расстояние, которое можно пройти ногами. Иногда — пробежать. Иногда — не успеть.

Это образ войны, в которой опасность была рядом и часто имела лицо.

Но история никогда не была только честным поединком. Лучники поражали врага издалека, пращники метали камни, конница налетала внезапно, города брали осадой, а засада могла решить исход похода. Война всегда искала способ убить противника, не подпуская его близко. Просто долгое время человеку всё равно приходилось выходить на поле боя самому: держать щит, заряжать оружие, вести солдат, идти под стрелами и смотреть на врага через дым.

Теперь эта картина изменилась почти до неузнаваемости.

Воин может не видеть того, кто на него охотится. Угроза может появиться в небе — маленькая, почти бесшумная, замеченная слишком поздно. Может прилететь с большого расстояния, по координатам, полученным от разведки, спутников или беспилотника. Может прийти как приказ, переданный по цифровой сети, или как помеха, внезапно лишившая подразделение связи и ориентиров.

Война стала многослойной. Она идёт на земле и в воздухе, в эфире и в информационных системах. Солдату опасно не только поднять голову из окопа — опасно излучать радиосигнал, включить прибор, остаться на виду дольше необходимого. Современное поле боя всё чаще превращается в пространство наблюдения: тебя могут обнаружить прежде, чем ты увидишь противника. НАТО описывает нынешнюю подготовку армий через сочетание беспилотников, средств радиоэлектронной борьбы и систем противодействия дронам; наблюдение с воздуха стало частью повседневной военной реальности.

И всё же техника не отменила старую войну полностью. Окопы снова стали частью фронта. Пехоте по-прежнему нужно занимать позиции, удерживать землю, вытаскивать раненых и пережидать обстрелы. Просто над землёй, где люди прячутся в траншеях, кружит невидимый или едва различимый наблюдатель. А за ним могут находиться оператор, штаб, карта и цепочка решений, которая за минуты превращает увиденное в удар.

В этом — одно из главных изменений нашего времени: расстояние между обнаружением человека и решением атаковать его сократилось. Раньше командир мог видеть перед собой поле, оценивать силы и посылать людей вперёд. Теперь изображение с камеры, координаты и связь способны связать наблюдателя, командование и оружие в одну цепь. Но чем быстрее эта цепь, тем острее вопрос: кто проверил цель? Кто понимает, что находится рядом с ней? Кто отвечает за ошибку?

Беспилотник сам по себе не принимает нравственных решений. За ним стоят люди, которые его запустили, направили, снабдили данными и отдали приказ. Международный комитет Красного Креста напоминает: к применению дронов относятся те же правила международного гуманитарного права, что и к другим средствам войны. Необходимо различать военные цели и гражданских лиц и принимать меры, чтобы уменьшить вред мирному населению.

Когда воин выходил лицом к лицу, смерть тоже могла прийти внезапно и без предупреждения. Нельзя превращать прошлое в красивую легенду: древние и недавние войны были полны жестокости, обмана и ударов издалека. Но между участником боя и опасностью чаще существовала видимая связь. Человек мог понимать, откуда идёт атака. Сегодня эта связь нередко скрыта за экраном, сигналом, алгоритмом и километрами расстояния.

Технология может сделать удар точнее — но сама по себе не делает войну гуманнее. Точный боеприпас способен попасть в выбранную точку, однако остаётся вопрос, правильно ли выбрана цель и что находится вокруг неё. В густонаселённом городе даже высокоточное оружие не отменяет риска для людей, которые не участвуют в боях.

Меняется и само чувство страха. Раньше солдат мог бояться увидеть врага перед собой. Теперь он может бояться неба, тишины, внезапно пропавшей связи. Он не знает, наблюдают ли за ним, уже ли передали его координаты, успеет ли он добежать до укрытия. Иногда самым тяжёлым становится не сам удар, а ожидание удара — сознание, что тебя, возможно, уже заметили.

Но ни экран, ни спутник, ни беспилотник не убирают человека из войны. Они могут отодвинуть его от непосредственного столкновения, дать ему больше информации или, наоборот, оставить его под постоянным наблюдением. А цену войны по-прежнему платят живые люди: солдаты, медики, семьи, жители городов и сёл. На передовой технологии меняют способ поражения, но не отменяют боль, потерю и ответственность.

Может быть, поэтому старый образ двух армий, идущих друг на друга, всё ещё так сильно действует на нас. В нём есть ясность: вот противник, вот поле, вот человек, который должен сделать выбор. Современная война такой ясности почти не оставляет. В ней легче спрятать решение за цепочкой команд и устройств. Легче сказать: «Так показала система». Труднее спросить: «Кто отвечал за то, что произошло?»

Война изменилась геометрически: расстояния стали другими, пространство боя расширилось, а противник может находиться вне поля зрения. Но нравственная мера не изменилась. За каждой точкой на карте может быть человек. За каждым приказом — чья-то ответственность. И сколько бы новых устройств ни появлялось, главный вопрос остаётся прежним: умеет ли человек остановиться, когда перед ним уже не мишень, а чужая жизнь.

Фактическая опора: материалы НАТО о современных учениях с беспилотниками и радиоэлектронной борьбой, а также разъяснения Международного комитета Красного Креста о праве войны и защите гражданских лиц.