Глава 39. Город отвергнутых сюжетов

Дорожка из обгоревших страниц уходила вниз.

Не под гору.

Под землю.

Каждый лист слегка светился по краям, будто огонь не уничтожил его, а оставил внутри маленькую память о себе.

Петрович наступил на первый.

— Тёплый.

Мальчишка тоже попробовал.

— А этот холодный.

Робот наклонился.

— Температура страниц различается.

— Почему? — спросил Сергей.

— Недостаточно данных.

Петрович кивнул.

— Значит, всё в порядке.

Они пошли.

Через несколько десятков шагов степь закончилась.

Перед ними появился спуск.

Широкая лестница из страниц.

На каждой ступени читалась одна строка.

«Он всё-таки вернулся».

«Она не открыла письмо».

«Поезд ушёл без него».

«Убийца оказался братом».

«Никто не умер».

«Все умерли».

«Собака заговорила».

Петрович остановился.

— Вот эту жалко.

— Какую?

— Про собаку.

— Почему?

— Я бы прочитал.

Автор, который сопровождал их от костра, сказал:

— Именно поэтому некоторые сюжеты трудно уничтожить.

— Потому что читатель ещё не успел их захотеть?

— Потому что иногда автор выбрасывает не слабый вариант.

— А какой?

— Тот, который мешает другому.

Сергей посмотрел на ступени.

— То есть хороший сюжет тоже может быть отвергнут?

— Постоянно.

— Тогда куда он девается?

Автор указал вниз.

— Сами увидите.

Внизу горели огни.

Не костры.

Окна.

Целый город.

Он был построен из того, чего не должно было быть.

Один дом начинался как замок, на втором этаже превращался в пятиэтажку, а крыша была корабельной палубой.

Улица уходила в лес, потом внезапно становилась вокзалом.

На площади стоял памятник человеку без головы, потому что автор, видимо, так и не решил, кто именно должен был быть героем.

Петрович огляделся.

— Красиво.

— Ужасно, — сказал автор.

— Почему?

— Здесь нет окончательной версии.

— Так это же удобно.

— Для вас.

— А для кого неудобно?

— Для тех, кто здесь живёт.

Из-за угла выбежал мужчина.

За ним гнались трое.

Первый был в полицейской форме.

Второй — в рыцарских доспехах.

Третий — в спортивном костюме.

Мужчина увидел Сергея.

— Спасите!

— От кого?

— Не знаю!

Преследователи остановились.

Полицейский сказал:

— Он преступник.

Рыцарь:

— Предатель короля.

Спортивный:

— Должен мне пять тысяч.

Петрович посмотрел на мужчину.

— А вы кто?

Тот пожал плечами.

— В первой версии я был бухгалтером.

— А потом?

— Автор передумал.

— И кем стали?

— Шпионом.

— Потом?

— Незаконнорождённым принцем.

— А сейчас?

— Кажется, должником.

Спортивный кивнул.

— Точно.

Сергей рассмеялся.

— И как вы живёте?

— Ужасно.

— Почему?

— Я каждое утро не знаю, кто меня будет преследовать.

Робот сказал:

— Идентичность персонажа нестабильна.

Мужчина махнул рукой.

— Если бы только идентичность.

— А что ещё?

— Вчера я умер.

— И?

— Сегодня автор отменил.

Петрович снял кепку.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Они пошли дальше.

Город становился всё страннее.

На одной улице герои разговаривали исключительно в стихах.

На соседней — вообще не разговаривали.

В кафе официантка подавала суп, который в одной версии был ядом, а в другой — лекарством.

Посетитель сидел и не решался есть.

— Как вы тут работаете? — спросил Сергей.

Официантка пожала плечами.

— Ждём окончательного решения.

— Давно?

— Тринадцать лет.

Петрович осторожно отодвинул тарелку.

— Я сегодня без супа.

На перекрёстке стояла женщина с младенцем.

Она смотрела на три дороги.

— Вы заблудились? — спросил Сергей.

— Нет.

— Тогда что?

— Я жду, кого мне любить.

— В смысле?

— В первой версии я вышла замуж за Николая.

— Во второй?

— За Андрея.

— В третьей?

— Ни за кого.

— А ребёнок?

Она посмотрела на младенца.

— Вот именно.

Петрович тихо сказал:

— Здесь даже ЗАГС опасный.

Сергей подошёл к указателю.

Три стрелки:

«СЧАСТЛИВЫЙ ФИНАЛ».

«ТРАГИЧЕСКИЙ ФИНАЛ».

«АВТОР ЕЩЁ ДУМАЕТ».

— Куда? — спросил мальчишка.

Сергей показал на третью.

— Конечно туда.

Автор рядом вздохнул.

— Все выбирают туда.

— Почему?

— Потому что там ещё можно всё.

Они свернули.

Улица называлась Улицей незавершённых решений.

Здесь было тихо.

Герои сидели на ступенях домов.

Некоторые держали чемоданы.

Другие письма.

Третьи оружие.

Один мужчина стоял перед открытой дверью уже, судя по всему, очень давно.

— Почему не входите? — спросил Сергей.

— Автор не решил, что за дверью.

— А вы сами?

Мужчина удивился.

— Что сам?

— Что хотите, чтобы там было?

Он долго молчал.

— Меня никогда не спрашивали.

Сергей посмотрел на автора.

Тот отвёл глаза.

— Вот это интересно.

— Что?

— Мы всё время говорим, чего хочет автор.

— А персонаж?

— Персонаж не существует отдельно.

Мужчина у двери сказал:

— Очень приятно слышать.

Автор поморщился.

— Я не это имел в виду.

— А что?

— Персонаж создан текстом.

Сергей кивнул.

— Да.

— Значит, решения принимает автор.

— Пока пишет.

— А потом?

Автор ничего не ответил.

Петрович сказал:

— Вот мы опять пришли к неприятному месту.

Мужчина у двери вдруг взялся за ручку.

Автор резко сказал:

— Не надо.

— Почему?

— За дверью ничего нет.

— Проверю.

— Я не писал.

— Тогда я войду в ненаписанное.

И шагнул.

Все замерли.

Дверь осталась открытой.

За ней была дорога.

Настоящая.

С деревьями.

С ветром.

С облаками.

Мужчина обернулся.

— Нормально.

— Что там? — крикнул Сергей.

— Пока не знаю.

— И куда пойдёте?

— Посмотрю.

Автор побледнел.

— Этого не должно быть.

Петрович посмотрел на него.

— Я сегодня уже раз десять это слышал.

Сергей спросил:

— Если персонаж продолжает сам, что происходит с сюжетом?

— Он становится неуправляемым.

— Или живым?

— Это одно и то же только для читателя.

Они вошли глубже в город.

В центре стояло огромное здание.

Над входом:

«АРХИВ НЕВЫБРАННОГО».

Робот сказал:

— Вероятно, центральное хранилище.

— Пойдём, — сказал Сергей.

Автор схватил его за рукав.

— Не советую.

— Почему?

— Там лежат все варианты.

— Ваши?

— Всех.

— Тогда тем более.

Внутри было холодно.

Стеллажи уходили вверх настолько далеко, что потолка не было видно.

На полках лежали папки.

На каждой имя автора.

Некоторые полки были маленькими.

Некоторые занимали целые этажи.

Сергей шёл вдоль.

— Это всё то, что люди не опубликовали?

Хранитель архива появился неожиданно.

Старик в длинном сером халате.

— Не только.

— А что ещё?

— То, что придумали и забыли.

— То, что начали и бросили.

— То, что закончили и уничтожили.

— То, что хотели написать.

— То, чего испугались.

— То, что сочли слишком слабым.

— Слишком сильным.

— Слишком личным.

— Слишком странным.

— Или просто не успели.

Петрович оглянулся.

— Большой архив.

Старик посмотрел на него.

— Самый большой.

Сергей спросил:

— Можно посмотреть свою полку?

Хранитель замер.

— Можно.

— Где?

— Она не полка.

— А что?

Старик повернулся и пошёл.

Они долго шли.

Потом спускались.

Потом опять поднимались.

Наконец вышли к огромной двери.

На ней было написано:

«СЕРГЕЙ».

Петрович присвистнул.

— Скромно.

Сергей открыл.

За дверью оказался целый зал.

Тысячи папок.

На первой:

«История, которую Сергей хотел рассказать, но отвлёкся».

На второй:

«Рассказ, который начинался с завода».

Сергей остановился.

На третьей:

«Глава, где Сергей вернулся домой раньше времени».

На четвёртой:

«Стихотворение, которое не понравилось автору на второй строке».

На пятой:

«Разговор, который он решил никому не пересказывать».

Петрович посмотрел на Сергея.

— Богатый внутренний мир.

— Я начинаю бояться количества.

Робот сказал:

— Объём архива значительно превышает объём опубликованного.

— Намного?

— В десятки раз.

Хранитель ответил:

— У всех так.

Мальчишка вытащил папку.

— А это что?

Сергей прочитал:

«Рассказ о заводе, который Сергей рассказывал несколько раз, но так и не оформил отдельно».

Он замер.

Петрович сказал:

— Вот.

Сергей взял папку.

Внутри лежали обрывки.

Техникум.

Практика.

Первый завод.

Покупка предприятия.

Первый кабинет.

Люди.

Воровство.

Увольнения.

Леонид.

Баня.

Леший.

Начальник связи.

Тысячи работников.

Пять лет.

Уход.

Не рассказ.

Россыпь жизни.

Сергей медленно перелистывал.

— Это всё моё?

Хранитель ответил:

— Было вашим.

— Почему «было»?

— Потому что ненаписанное долго автору не принадлежит.

— А кому?

— Никому.

— Значит, его можно потерять?

— Конечно.

Сергей закрыл папку.

Петрович посмотрел на него.

— Нашёл что-то важное?

— Да.

— Что?

— Иногда отвергнутый сюжет не нужно возвращать в роман.

— А куда?

— Написать отдельно.

Хранитель улыбнулся.

— Наконец-то.

— Что «наконец-то»?

— Авторы часто думают: если материал не вошёл в одну книгу, он не нужен.

— А он?

— Иногда это просто другая книга.

Сергей положил папку под мышку.

— Эту забираю.

Хранитель выставил руку.

— Нельзя.

— Почему?

— Архив.

— Но это моя жизнь.

— Тогда восстановите её сами.

— В смысле?

— Возьмите не папку.

Он коснулся лба Сергея.

— Возьмите вопрос.

— Какой?

— Что из этого вы действительно помните?

Сергей замолчал.

Хранитель продолжил:

— Не то, что уже написал помощник.

— Не то, что превратилось в красивую версию.

— Не то, что повторялось столько раз, что стало гладким.

— А то, что было.

Петрович тихо сказал:

— Неприятный дед.

Хранитель кивнул.

— Работа такая.

Сергей поставил папку обратно.

— Хорошо.

И тут увидел рядом ещё одну.

Без названия.

Только белый лист с загнутым уголком.

— А эта?

Хранитель впервые изменился в лице.

— Не трогайте.

— Почему?

— Она не ваша.

— Но стоит на моей полке.

— Именно поэтому.

Сергей взял папку.

Хранитель попытался остановить.

Поздно.

Внутри была одна страница.

На ней:

«Сюжет, который Сергей считает отвергнутым, хотя ещё не прожил его».

Тишина.

Петрович медленно сказал:

— Вот это уже плохая формулировка.

Сергей перевернул страницу.

На обороте:

«Том V».

Ниже:

«Глава 1».

И одно предложение:

«Сергей вернулся туда, откуда, как ему казалось, когда-то ушёл».

Сергей почувствовал холод.

— Куда?

Хранитель закрыл папку.

— Этого здесь нет.

— Почему?

— Потому что это ещё не отвергнутый сюжет.

— А какой?

— Возможный.

Робот сказал:

— Следовательно, архив содержит не только прошлые варианты.

Хранитель посмотрел на него.

— Иногда будущее отвергается раньше, чем успевает произойти.

Петрович вздохнул.

— Всё. Я перестал понимать времена.

Сергей спросил:

— Кто положил папку сюда?

— Не знаю.

— Автор?

— Возможно.

— Читатель?

— Возможно.

— Другой Сергей?

Хранитель не ответил.

И тут по архиву прошёл гул.

Полки задрожали.

Папки начали падать.

— Что происходит?

Хранитель побледнел.

— Кто-то открыл выход.

— Какой?

— Из города.

— И что?

— Отвергнутые сюжеты уходят.

Они выбежали наружу.

Город изменился.

Двери домов были распахнуты.

Герои выходили на улицы.

Бухгалтер-принц-должник шёл первым.

За ним женщина с ребёнком.

Потом мужчина, который двадцать лет стоял перед дверью.

Официантка вынесла суп и вылила его на землю.

— Куда вы? — крикнул автор.

— Жить! — ответил кто-то.

— Но у вас нет сюжета!

— Найдём!

— Нет автора!

— Посмотрим!

Толпа направлялась к большой арке на краю города.

Над ней не было надписи.

Сергей увидел белый лист с загнутым уголком.

Он висел сбоку.

На нём:

«ВЫХОД В НЕВЫБРАННОЕ».

Петрович сказал:

— По-моему, сегодня мы кого-то выпустили.

Автор схватился за голову.

— Нельзя!

— Почему?

— Они перемешаются с написанными историями!

Робот сказал:

— Возможны значительные сюжетные последствия.

Петрович усмехнулся.

— Вот теперь звучит интересно.

Первый герой прошёл под аркой.

И исчез.

Второй.

Третий.

Потом сотни.

Сергей смотрел.

— А если они войдут в наши главы?

— Войдут, — сказал хранитель.

— Откуда знаете?

— Потому что один уже вошёл.

— Кто?

Хранитель показал назад.

У входа в архив стоял человек.

Старше Сергея.

Очень похожий.

В руках он держал книгу пятого тома.

Тот самый.

Виктор прошептал:

— Это он.

Сергей шагнул вперёд.

— Кто ты?

Другой Сергей посмотрел на него.

— Отвергнутый вариант.

— Кем?

— Тобой.

— Я тебя не создавал.

— Именно поэтому ты так думаешь.

— Чего ты хочешь?

Другой Сергей улыбнулся.

— Вернуть себе место в книге.

Петрович встал рядом с Сергеем.

— А свободных мест нет?

— Есть.

— Тогда зачем скандал?

Другой Сергей посмотрел на него.

— Потому что мне нужно не место.

— А что?

Он поднял книгу.

— Начало пятого тома.

Сергей медленно сказал:

— Пятый том ещё не начался.

— Для тебя.

— А для тебя?

Другой Сергей открыл книгу.

— Уже закончился.

И город отвергнутых сюжетов погас.