Глава 6. Фигуры на берегу

- Какая громадина! Вот это да! Откуда он здесь? - не обращаясь ни к кому конкретно, горячо воскликнул приятного вида мужчина. Слегка щурясь на солнце, он внимательно вглядывался в водную гладь, которую на горизонте прорезал устрашающего вида чёрный корабль.

Неспешно прогуливающаяся мимо достопочтенная возрастная пара сделала вид, что не услышала столь неуместного вскрика и, даже не обернувшись, чопорно проследовала дальше.

Молодой джентльмен несколько озадаченно обвёл взглядом пляж Догс-Бей - настоящую жемчужину графства Голуэй: чистейшие светло-бежевые дюны, образованные полностью из фрагментов ракушек, заросли травы маррам и прибрежная полоса, изогнутая в форме подковы. Несмотря на безоблачный июльский день, народу на пляже было немного - хоть всё же и достаточно для того, чтобы кто-то, кроме него, заметил внезапно появившееся судно. Но семейные пары так же чинно расшагивали, детишки играли в песке и веселились, убегая от волн, лижущих их ещё не успевшие загрубеть розовые пяточки, а беззаботная молодежь, группкой расположившаяся чуть поодаль, в траве, о чём-то с присущей юности пылкостью спорила. Заинтересованности в таинственном корабле никто не проявлял.

- Ну и дела, - проговорил мужчина и, проведя рукой по лбу, довольно запальчиво добавил. - Неужели никто не видит?!

- Ну почему же, - сбоку раздался смешливый голос. Кружевной зонтик, спасающий от солнца, которое как раз скрылось за облаками, слегка отодвинулся и перед молодым человеком предстало чистое, открытое девичье лицо в россыпи прелестных веснушек. В больших влажных глазах девушки искрились весёлые огоньки, а нежные губы сложились в добрую улыбку.

Молодой человек стушевался перед неземным созданием и почувствовал себя преглупо.

- Прошу меня простить, мисс, я, видно, напугал вас!

- Нисколечко, - невозмутимо ответила незнакомка и кивнула на корабль. - Впечатляет, правда?

- Да-да, полностью с вами согласен! - торопливо подтвердил молодой джентльмен, с радостью обнаружив неожиданную поддержку. - Вы представляете, а никому нет дела! Как вы думаете, что это за корабль?

- А вы разве не … - задумчиво протянула девушка, вертя ручку зонтика, отчего тот задорно крутился у неё на плече, но мужчина, погрузившийся в свои мысли, не дослушал и перебил: «Никак не могу разглядеть, есть ли флаг!»

- Флаг был, - поступил уверенный ответ. - Но я думаю, он давно истлел, да и не так уж теперь важно, что это был за флаг.

Джентльмен недоуменно повернулся на свою собеседницу - не послышалось ли ему? Но девушка смотрела на него внимательно и твёрдо.

- Позвольте, я, наверное, не так расслышал… - всё же решился уточнить он.
 
- Нет, вы услышали верно, - серьёзно сказала девушка. - Но, как я погляжу, вы можете не помнить одну здешнюю легенду или сказку - как вам больше нравится. Хотя, название совсем не так важно, как сами события, - она от чего-то вздохнула и, помедлив, произнесла. - Сейчас я вам расскажу.   



Это был третий год, когда земли Раундстона не дали урожая. 

Голод и суровая зима забрали множество жизней, а когда-то приветливые улочки превратились в ледяную пустошь, через которую словно тени пробирались к своим холодным лачугам измождённые от голода бедняки.

Благотворительная помощь, в первые месяцы поступавшая от государства, иссякла, и даже та непосильная работа по строительству дорог, которая помогала хоть как-то продержаться на плаву и прокормить близких, больше не предлагалась.

Тысячи лишились своих земель из-за невозможности платить непомерно возросшую арендную плату. Десятки тысяч оказались в работных домах, хотя легче было выжить в тюрьме. Ломоть плесневого хлеба, гнилая картофелина и сырой, тёмный угол - вот всё, что ты получал за то, что сутками не разгибал спину. Многим пришлось расстаться со своими семьями, каждому - с последней каплей самоуважения.

Лишь бы выжить.

Плавучие гробы - так прозвали корабли, раньше перевозившие рабов и давно уже отслужившие свой срок - порой забирали счастливцев к берегам Канады, туда, где не бушевал страшный голод и смертельные эпидемии холеры, сыпного тифа, дизентерии и цинги. Несмотря на тесные, грязные каюты и высокую смертность в таких путешествиях, попасть на судно считалось настоящим спасением.

Эоган ждал именно такой корабль. Он ночевал на пристани, хоть его и гнали прочь, каждую свободную от поиска пропитания минуту неустанно бродил вдоль берега - день и ночь он ждал. Ждал, чтобы увезти Эйслин, свою возлюбленную Эйслин, из этих проклятых мест.

Но Эоган не успел.

Сначала у Эйслин появилось недомогание, затем она перестала есть и те крохи, что ему удавалось раздобыть. Эоган успокаивал жену и себя самого: «Так бывает, ты просто ослабла. Нужно бороться, нужно обязательно есть, даже через силу!».

Эйслин доверчиво смотрела на мужа своими большим влажными глазами и покорно отправляла в рот застарелую корочку хлеба.

- Мы уедем, мы обязательно скоро уедем! - Эоган гладил жену по голове и молился лишь о том, чтобы им удалось попасть на корабль. Он верил, что спасение есть и оно близко.

Когда у Эйслин проступила сыпь и начался жар, отрицать очевидное стало невозможно. Молиться Эоган перестал. Запершись дома, он несколько дней, не отходя, сидел у кровати жены и бессильно наблюдал за тем, как она тает у него на глазах. На долгие мучительные часы Эйслин проваливалась в тягучий бред: она быстро и бессвязно бормотала что-то, звала Эогана, но когда тот начинал говорить с ней - не узнавала. Кожа Эйслин была сухой и горячей, её измождённые щёки ввалились от голода и горели алым от лихорадки.

- Эоган, Эоган…   

- Да, любимая? - тихо отозвался мужчина.

- Эоган, - слабо продолжила девушка, её рука потянулась к вороту насквозь промокшей от пота ночной рубашки. Во взгляде Эйслин читалась неожиданная осознанность. Мужчина догадался, что она хочет сделать, и попытался остановить жену, но Эйслин не позволила. - Возьми, - она сорвала с шеи золотой кулон - единственную их семейную ценность, и вложила его в руку Эогана. - Спасайся, любовь моя. Я верю, ты ещё можешь…

- Я никогда не брошу тебя! - отрезал Эоган.

Эйслин тяжело, с хрипом втянула воздух.

-  Я прошу тебя, Эоган, уходи… - слова давались ей с трудом.

Мужчина сжал губы и отвернулся. Эйслин была права, нужно было уходить, спасаться. А спасение было только в одном - любым возможным способом попасть на корабль. Но только вместе, на другое он был не согласен.

Эоган подавил комок в горле и с горькой улыбкой повернулся к жене.

- Хорошо, Эйслин, я уйду, - мужчина решительно поднялся, пряча кулон во внутренний карман своего потрёпанного, но добротного ещё пальто. - Обещай продержаться, пока я не вернусь? Обещай мне, Эйслин!

Ответа не последовало, девушка вновь провалилась в забытье: глаза её закрылись, грудь рвано вздымалась. Колеблясь, Эоган стоял у кровати жены - сердце его разрывалось от мысли о том, что придётся оставить любимую хоть на минуту.

Но вдруг на пристань приплыл корабль? Вдруг он упустит единственный шанс?

Решившись, Эоган стремглав вылетел из дома и понесся вперёд, не замечая ничего вокруг. Он бежал так быстро и безрассудно, что на повороте едва не сбил соседку. Тщедушная, укутанная в шаль женщина схватила молодого человека за руку, чтобы удержаться на ослабевших от многомесячного голода ногах.

- Вы в порядке?! - выпалил молодой человек, поддерживая соседку. У Эогана не было в запасе и лишней секунды, но природная доброта не позволила не удостовериться, что вреда он не причинил.   

- В порядке, - прокашлявшись, ответила женщина. Эоган хотел броситься дальше, но соседка придержала его за рукав и после некоторого замешательства стыдливо проговорила. - Эоган, послушай меня. Мой Верлин сегодня рано утром был на пристани - там корабль. Капитан обещал отплытие завтра утром. Мы отдали последнее, чтобы попасть на борт. Как, в общем, и многие… какая же толпа там была, ты бы видел! Я не сказала тебе раньше, боялась, что нам самим не хватит мест… - в голосе её прозвучала вина. - Но Эоган, возможно вы с Эйслин успеете…
 
Дальше мужчина не слушал, он высвободился и кинулся прочь. «Корабль! Корабль!» - билась в его сознании радостная мысль, как ветер, подталкивающая в спину на пути к спасению.

- Прости меня, Эоган! - донеслось вслед, но Эоган не услышал. 
   


Лёгкие кололо от бега, пульсация крови отдавалась в ушах, но вместе с тем тело стало бесплотным, почти невесомым. Желудок Эогана был пуст уже двое суток, но голод совсем пропал и, на удивление, вместе с объяснимой слабостью мужчина чувствовал и какой-то лихорадочный подъём.

До пристани Эоган добрался быстро - едва-едва опустились сумерки.

Корабль был на месте.

Огромное, величественное когда-то торговое судно, гордо именуемое «Бригид», сейчас, небрежно перекрашенное в чёрно-смоляной цвет, представляло собой устрашающее зрелище. Грязные паруса истрепались, доски, сделанные много лет назад из прекрасного английского дуба, прогнили, а борта были покрыты налипшими на них водорослями и морскими раковинами.

Пристань почти пустовала - ни зевак, ни горожан, мечтающих попасть на судно, только моряки сновали туда-сюда, готовя корабль к скорому отплытию. Подойдя ближе, Эоган, к своему удивлению, заметил, как с верхней палубы сгоняют в трюмы стадо свиней. Но откуда? Мужчина не видел домашний скот уже давно - вся живность была съедена ещё в первый неурожайный год. Да и где же разместятся пассажиры? Стадо было таким большим, что, казалось, займет всё свободное пространство.

Ощущая тревогу, Эоган подошёл к одному из крепких парней, который как раз, загрузив на борт тяжёлый сундук, спустился на пристань за новой тарой.

- Позвольте спросить, у кого я могу приобрести два билета на ваш корабль? - глотая слова от волнения, быстро проговорил Эоган. - Мы с супругой не займем много места, нам очень нужно уехать!

- Билеты нужны, говоришь? - моряк обернулся на товарищей, но все были заняты погрузкой. - Хм… ну, положим, и я могу разместить вас. Деньги с собой?

- Д-деньги, - Эогана бросило в жар. - Вы понимаете, денег у меня с собой нет, - заинтересованность в глазах собеседника стала пропадать, и молодой человек поторопился исправить ситуацию. - Но вот, смотрите - у меня есть кулон из чистого золота! Я с радостью отдам его вам!

Моряк с преувеличенным равнодушием принял из рук Эогана украшение. Он повертел кулон в руках, попробовал металл на зуб и бросил на парня хмурый взгляд: «Не знаю, хватит ли этого…»

Эогана прошиб озноб, щёки пылали, он судорожно соображал.

- Возьмите моё пальто! - молодой человек стащил с себя шерстяную накидку и набросил её на плечи моряка. - Заберите, прошу!

Мужчина оценивающе смотрел на Эогана, было ясно, что предложить тому действительно больше нечего. 

- Ладно, парень, приходи завтра, - помедлив, сказал он, пряча кулон. - Отплываем на заре. Смотри, не опаздывай.

Эоган упал на колени и прижался губами к грубой руке моряка. «Спасибо, спасибо вам, спасибо…» Из глаз молодого человека полились слезы, которые он утёр рукавом рубахи. Холодный ветер пронизывал Эогана насквозь, но это было неважно.

Мужчина недовольно отстранился: погрузка почти завершилась, и ему нужно было возвращаться на судно.

- Давай, парень, иди, иди отсюда… - моряк вырвал руку и подтолкнул молодого человека. - Завтра придёшь, слышишь?

Продолжая бормотать слова благодарности, Эоган начал подниматься с колен, как вдруг с верхней палубы раздалось громогласное: «Иво, мать твою! Живо на борт, сучий потрох, а то Англию увидишь только во снах! Отходим!».

- Англию? Отходим…? - непонимающе произнес Эоган. - Но я думал, корабль завтра идёт в Канаду?

- Всё парень, отвали, - моряк грубо оттолкнул молодого человека, так и не успевшего до конца подняться, замершего на одном колене, будто присягающий на верность рыцарь, и бросился на борт.

От толчка Эоган пошатнулся, но не упал. Хотя сердце его сорвалось вниз.

Команда не собиралась брать на борт ни его с женой, ни кого бы то ни было ещё из Раундстона. Трюмы судна были заполнены свиньями и овцами, которых, несмотря на сжирающий население голод, многочисленные корабли собирали в городах и посёлках и с отливом свозили в Англию. Пока женщины и дети на земле Эогана страдали. Пока люди, больше похожие на обтянутые кожей скелеты, ложились на промёрзшую, предавшую их некогда плодородную почву и умирали вдоль дорог.

Невероятная ярость разгорелась внутри Эогана и забрала возможность дышать. Он не мог справиться с этим чувством, ему нужно было найти высвобождение. Эти проклятые воры забрали последние крохи у него, у его погибающих от голода и болезней соседей и даже не планировали никому помогать!
 
Со звериным рыком Эоган бросился вслед за моряком, в четыре больших, почти нечеловеческих прыжка он настиг мужчину и принялся его колотить. Не видя ничего перед собой от застилающей глаза ненависти, Эоган слепо наносил удары один за другим, не переставая работать обеими руками, и даже не замечал ответных тычков. Поднялся шум, кто-то закричал. Рядом с ними появились ещё люди. Эогана схватили за шкирку и попытались оттащить, но он бился так отчаянно, что ничего не выходило.

- Скоты! Убийцы! Все узнают! - бессвязно выкрикивал молодой человек. - Убийцы! Я расскажу вс…

Тонкая полоска стали легко вошла между рёбер и Эоган вдруг захлебнулся, закашлялся. Чьи-то сильные руки надавили на рукоять, вогнав клинок глубже. Ноги молодого человека ослабли, изо рта вместе с воздухом вырвались брызги крови. Эогана, наконец, смогли оттащить и бросить на пристань. Пока моряку помогали подняться товарищи, Эоган корчился на сырых досках и как рыба хватал воздух.

Иво, пошатываясь, поднялся.

- Убью суку! - нетвёрдой поступью он направился было к Эогану, но приятели его удержали.

- Брось его, Иво! Валим! - поторапливали моряки, поддерживая мужчину под руки. - Вот, держи крепче своё новое пальто, и валим! Взять с него больше нечего, пусть подохнет!

Поддавшись уговорам, Иво перестал сопротивляться и, хромая, потащился на палубу. Напоследок он повернулся и с презрением плюнул в сторону Эогана. Слюна, коричнево-красная от крови и табака, упала совсем рядом с лицом Эогана и растеклась в кляксу на грубой, почерневшей от времени доске. Это было последнее, что увидел Эоган в своей жизни.



- Какой ужас! - воскликнул джентльмен, когда его милая собеседница сделала паузу в рассказе.

Вся эта история вызывала у мужчины странное беспокойство ещё в начале, но сейчас… Слушая про то, как умирал Эоган - в холоде и одиночестве, раздираемый чувством вины из-за того, что оставил свою любимую Эйслин, свою нежную Эйслин, которая непременно решила, что он так подло бросил её, больную, и уплыл, - молодой человек испытал почти физическую боль. Он постарался дышать глубже, чтобы успокоиться, но выровнять дыхание никак не получалось.

- Вы правы, это жестокая история, - тем временем сказала девушка. - Но всё же она пока не окончена, - рассказчица грустно улыбнулась и добавила. - Я постараюсь быть краткой. 



Чёрная «Бригид» отплыла от пристани ещё до полуночи, прихватив с собой последние деньги обманутых жителей Раундстона, золотой кулон Эйслин и пальто Эогана. Была то кара богов или просто так уж совпало - сказать сложно, но океан в те дни бушевал и вздымался, поэтому после отхода из графства Голуэй корабль сильно отклонился от курса.   

Блуждая по волнам, судно всё больше отдалялось от берегов Англии и двигалось через Атлантику по маршруту, который согласно лживым уверениям пройдохи-капитана и таких же проходимцев-моряков должен был доставить сотню обездоленных и голодных людей в Канаду.

Через неделю на борту корабля вспыхнула эпидемия тифа - первым заболел Иво, забравший кулон так не сумевшей выздороветь без мужа Эйслин и пальто Эогана, которого удар ножом успел прикончить быстрее, чем это сделала лихорадка, уже пустившая корни в его теле. 

Дальше полёг весь скот. Припасы еды закончились. Вода оказалась отравлена холерой.

Когда корабль вошёл в залив Святого Лаврентия в Квебеке, на борту не оставалось ни единой живой души. «Бригид» стала истинным плавучим гробом, обречённым вечность перевозить своих мертвецов от Раундстона до острова Гроссе и обратно.

Как и было обещано когда-то капитаном.



- Но как это может быть? - дышать молодому человеку становилось всё сложнее: воздуха не хватало, лёгкие сдавливал стальной обруч. - Если все мертвы, почему корабль на ходу?

- Я думаю, это наказание. Души этой проклятой команды никогда не смогут обрести покой за то, что они сделали, - девушка не поворачивалась, глядя на океан. Сбоку показалось, что на глазах у неё выступили слезы. - За то, что они сделали с нами.

Мужчина вдруг закашлялся и, извинившись, прикрыл рот платком. Когда он отнял от губ ткань - заметил на ней пятна крови. Тело взмокло, рубашка неприятно стала липнуть к левому боку.

- Кажется, мне нехорошо… - молодой человек пошатнулся.
 
Солнце вновь выглянуло из-за облаков, и девушка, сощурившись, отвела взгляд от линии горизонта. Она отбросила свой кружевной зонтик на песок и потянулась к собеседнику, будто хотела дотронуться до него, но не решалась. И тут мужчина заметил, что свет проходит через фигуру рассказчицы насквозь. Он поднял руку, чтобы самому дотронуться до девушки и развеять этот странный визуальный эффект, вызванный, возможно, так некстати начавшимся у него головокружением, но когда ладонь молодого человека поднялась к свету, оказалось, что солнечные лучи пронизывают и её.

Ничего не понимая, мужчина озадаченно замер. Парочки всё так же прогуливались по пляжу, дети веселились, подростки спорили - никто не замечал его. Никто его просто не видел.

- Вспомни, Эоган, - тихо произнесла девушка и, решившись, приложила свою маленькую ладонь к ладони мужа, отчего по контуру их тел пробежалось мягкое белое свечение. Сердце Эогана на миг, всего на миг, остановилось, и забилось вновь. - Твоей вины в случившемся нет. Я знаю, что ты никогда бы не бросил меня. Я знала это и тогда. Прости себя, Эоган, позволь нам обоим уйти! - прошептала Эйслин, шагнув в объятия возлюбленного.

Эоган обнял жену так крепко, что даже немного испугался сам. Он вдохнул знакомый запах её волос - запах мёда, молока и свежей травы, и поцеловал в тёплую макушку.

Эйслин растворялась в его объятиях. Растворялся и сам Эоган.



Чёрный корабль, простояв почти до полуночи у берегов Догс-Бей, отправился в свой мрачный путь.

Вновь.