Зимние каникулы

Часть первая. Утро
Форкс встретил нас снегом. Настоящим, пушистым, который ложился на крыши и деревья и делал город похожим на декорацию к рождественскому фильму. Мы вернулись из Рима в конце декабря, встретили Новый год с семьями — я с отцом и Дидим, Кайус с Еленой и Джейми, — а потом снова сошлись в нашем старом доме, в нашей комнате, где всё было как раньше.
Но что-то было не так.
Я чувствовал это с самого возвращения. Какую-то тяжесть внутри, которая не проходила. Как будто я снова стал тем мальчиком на крыльце — потерянным, не знающим, куда идти. Только теперь у меня не было диагноза, который можно было бы обвинить. Только я сам.
В то утро я пошёл к Юлии Васильевне. Один. Кайус остался дома — сказал, что будет рисовать. Я надел куртку, шапку, вышел на улицу. Снег скрипел под ногами, и воздух был таким холодным, что перехватывало дыхание.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кайуса:
«Доброе утро и хорошего дня :3
Люблю тебя :3»
Я прочитал. Посмотрел на экран. И убрал телефон в карман, не ответив.
Я не знал, почему. Просто не мог. Слова застряли в горле, как всегда, когда я пытался сказать что-то важное. Я знал, что должен ответить. Знал, что он ждёт. Но вместо этого я просто шёл — по снежным улицам, к кабинету на Садовой.
Через час пришло второе сообщение:
«Добрый день, как ты? Решил написать, так как наше общение довольно резко поутихло, ты мне почти не пишешь, да и я не решаюсь написать, так как вижу что не отвечаешь. Всё нормально?»
Я снова прочитал. И снова не ответил.
Часть вторая. Кабинет
Юлия Васильевна открыла дверь и посмотрела на меня. Долго. Потом сказала:
— Проходи.
Я вошёл. Сел в кресло — то самое, в котором сидел много раз. Но сегодня я не мог смотреть ей в глаза. Я смотрел в пол, в окно, на свои руки — куда угодно, только не на неё.
— Аро, — сказала она. — Что случилось?
И меня прорвало.
Я заплакал. Не тихо, не сдержанно, как обычно, а в голос — громко, некрасиво, как ребёнок. Слёзы текли по щекам, я не вытирал их. И вопросы посыпались один за другим, как будто я держал их в себе месяцами и наконец не смог больше.
— Как понять, что ты совершишь ошибку, думая прежде чем что-то совершать, делать или писать, сто раз?! Как сделать так, чтоб человек разлюбил тебя и перестал за тобой бегать? Когда я влюбляюсь, меня что-то останавливает и не даёт дальше проявлять чувства к человеку. Моральное выгорание у меня. Может, реально его оставить в покое, расстаться, может, ему легче станет? Я не хотел его грузить, хотел уйти по-тихому из его жизни — может, ему легче станет и не будет так больно и тяжело?
Юлия Васильевна молчала. Она не перебивала, не успокаивала, не говорила «всё будет хорошо». Просто ждала, пока я закончу. А когда я замолчал, выдохся, она сказала:
— Аро, ты сейчас пытаешься решить за Кайуса, что ему лучше. Ты думаешь, что знаешь, как ему будет легче. Но ты не знаешь. И не можешь знать.
— Я не хочу его мучить.
— А кто его мучает? Ты? Или то, что ты молчишь и не говоришь ему правду?
Я замолчал.
— Ты боишься, — продолжала она. — Не его. Себя. Ты боишься, что если ты скажешь ему, что чувствуешь, он уйдёт. И поэтому ты уходишь первым. Чтобы не было так больно.
— Может, и так.
— А может, стоит попробовать иначе? Сказать ему то, что ты сказал мне. Не «я тебя оставляю», а «мне тяжело». Не «уходи», а «помоги».
Я смотрел на неё. И понимал, что она права. Всегда права.
— Но ты сам понимаешь, — добавила она тихо, — что сам он никуда не денется. Ты ему нравишься, он тебя любит, и он никуда не уйдёт. И опять же — рвать не станет. И тут, если тебе захочется расторгнуть с ним все взаимоотношения, то это тебе придётся делать самому. Потому что сам он никуда не денется.
Я молчал. Слова повисли в воздухе — тяжёлые, правдивые.
— Я ничего делать не буду, — сказал я наконец. — Жизнь сама всё расставит на свои места.
Юлия Васильевна посмотрела на меня. Долго. Потом кивнула.
— Иногда это тоже выход, — сказала она. — Но не самый честный.
Я встал. Вытер лицо рукавом.
— Спасибо, — сказал я.
— Приходи, — ответила она. — Всегда.
Часть третья. Возвращение
Я вышел от Юлии Васильевны через два часа. На улице стемнело, и снег всё ещё падал. Я достал телефон. Открыл переписку с Кайусом. Написал:
«Прости. Я был не в себе. Мне нужно было побыть одному. Я не хочу расставаться. Я просто устал. И боюсь. Но я хочу быть с тобой.»
Ответ пришёл через минуту:
«Я знаю. Я тебя жду. Возвращайся.»
Я шёл домой — по тем же улицам, что и утром, но теперь они казались другими. Светлее. Теплее.
Кайус ждал меня на пороге. В красной рубашке, с растрёпанными волосами, с глазами, которые светились даже в темноте.
— Ты вернулся, — сказал он.
— Вернулся, — ответил я.
Он обнял меня. Крепко. Так, что я почувствовал его сердце — оно билось ровно, спокойно, как маяк в тумане.
— Я тебя люблю, — сказал я.
— Я знаю, — ответил он. — Поэтому и вожусь с тобой.
Мы зашли в дом. Елена накрыла на стол, Джейми что-то рассказывал, Дидим смеялась с моим папой. Я сидел рядом с Кайусом, держал его за руку и чувствовал, как всё возвращается на место.
Моральное выгорание. Страх. Боль. Всё это было. Но было и другое — он. И этого было достаточно.