Командировка, часть 2

     Потянулись минуты ожидания. Она уже начала сомневаться — не опрометчиво ли поступила, отдав служебное письмо этому, видимо не очень занятому работой, молодому человеку? Как он войдёт к начальнику на совещание? Сейчас вернётся — разведёт руками с расшаркиванием: «Простите, не получилось!» Только время теряет. Она нетерпеливо глянула на часы.
     Вдруг его высокая худощавая
фигура появилась — оттуда, где и скрылась, в противоположном конце коридора. С широкой улыбкой он шёл к ней своей энергичной походкой и ещё издали помахал ей листом бумаги. Сердце её учащённо забилось.
     — Неужели?!
     Глаза её радостно сияли.
     — Готово! Сам напросился на задание, теперь мне же и выполнять. Вот, возьмите, — вернул он ей письмо, уже с резолюцией.
     Она не верила своим глазам. Вопрос, к которому она не знала, как приступить, решился за каких-то полчаса. Она свободна!
     — А почему отказали главному инженеру и технологу? — с мелькнувшим у неё сомнением, спросила она.
     — Понимаете, это для нас не
рентабельно, – пояснил он. — У нас планы, которые не под силу вашему заводу. — Он немного запнулся на последнем слове. — Но ради прекрасной дамы… — он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, — уплотню свой рабочий день, прихвачу вечерок, другой после работы.
     — Вы хотели сказать — заводику, — уловив его заминку, съязвила она.
     Внезапно в ней вспыхнула ущемлённая гордость за свой, опытный завод. «Пусть и не всесоюзного значения, но получив заказы, он может продолжать обеспечивать рабочими местами столько людей! Вскинув подбородок и поджав губы, она опустила ресницы, как бы отгораживаясь от своего добродетеля. «Всё же надо было самой попытаться решить этот
вопрос, а то красуется теперь, как павлин!
     Он тем временем взглянул на часы.
     — До обеда ещё далеко, но уверен, что с дороги вы даже не завтракали.
      Она растеряно кивнула. Действительно, было не только до завтрака, но и, но и не до ужина, время которого тоже пришлось на дорогу. Сейчас, когда напряжение отпустило, она действительно почувствовала позывы голода.
      — А где у вас столовая?
      — Я вас отведу.
      — Но сейчас она, должно быть закрыта.
      — Я отведу вас туда, где открыто.
      — Да? — с удивлением спросила она, которое граничило с недоверием.
      Прикинув, что надо искать какую-то забегаловку — трапеза в питерском кафе обойдётся в копеечку, а назад через проходную её уже не пропустят, она сказала:
      — Пожалуй, я подожду перерыва на обед здесь. Ещё пропуск на выход подписать надо...
      — Успеется! — возразил он и,
тронув её за локоть, пригласительным жестом направил впереди себя.
      Невольно повинуясь, она неуверенно ступила вперёд. Они миновали коридор, прошли по переходу в другой корпус, поднялись на лифте.
      По дороге от глаз её не укрылось, с каким уважением и даже с почтительностью здороваются с ним и обращаются по отчеству сотрудники. У неё на заводе обращаются только к начальству. Но этот, судя по его поспешной готовности пропустить всех впереди себя, на начальство не тянет – того видно по поступи.
      При подходе к широким стеклянным дверям зала столовой из бокового коридора к ним присоединился седоватый человек в тёмном костюме и с неулыбчивым лицом. Приблизившись, протянул коллеге руку, назвав его только по имени и, кивнув также Ларисе, пояснил:
      — Сила привычки. По старинке. Пришёл ко мне молодым специалистом, но перерос наставника.
      — Прости уж, Серёга! — он по-отечески потрепал его за предплечье.
      — Обижаете, Виктор Иванович, —сконфузился тот, двумя руками
отвечая на его рукопожатие, — Вы,как были, так и останетесь — моим первым и лучшим наставником.
     — Если ученик превосходит своего учителя, значит – учитель хороший, – усмехнулся тот.
     — Лариса Викторовна, из нашего Северо-Кавказского филиала — представил её сопровождающий коллеге.
     — То-то я дивуюсь: с чего вдруг у нас сегодня так солнечно! — сдержанно улыбнулся тот.
     — Приехала продлить договор о поставках светодиодов…
     Человек поднял брови:
     — Всё тот же договор?
     — Пришлось уважить, — развёл руками спутник Ларисы, у которой ещё не укладывалось в голове, кто он и как теперь к нему обращаться, если он представился ей просто по имени,и не будет ли теперь это выглядеть панибратски?
     А тот продолжал:
     — Вот, пришлось идти к главному — напрашиваться на вписание в план дополнительного задания.
     — То-то, видели, ты бежал — быстрее курьера — улыбнулся Григорий Иванович.
     Он озабоченно посмотрел на дверь, потом на часы:
     — Ещё закрыто, а у меня встреча со смежниками. Попал в ножницы.
     — Ничего, постучим — ситуация неординарная, — и Сергей, то бишь
Сергей Павлович, широким шагом оказался у двери.
     Увидев, с каким удивлением на его стук оглянулись за стеклом работницы в белых колпаках, и одна из них направилась к двери, Лариса невольно втянула голову в плечи, готовясь к нелицеприятной проповеди. Она уже жалела, что согласилась на предложение этого неожиданного благодетеля, которому и так доставила лишние хлопоты.
      Работница привычной рукой отворила дверь. Оказалось — она ничего не имела против преждевременных посетителей, но предупредила, что обеденный ассортимент ещё не готов.
       — И…, — она с сожалением взглянула на Ларису, — в верхней одежде к нам не входят.
       — Да-да, — с готовностью кивнула Лариса, снимая пальто и вешая на руку. Шляпу, придерживая, уместила сверху.
       — Моё упущение! — извиняющимся тоном воскликнул Сергей, разведя руками.
       — Вешалки у нас нет — ответила служащая на немую просьбу.
       — А можно повесить на стул? —
 почти в один голос взмолились все трое подошедших.
       — В виде исключения, — согласилась служащая, посторонясь.
      Они вошли в светлый просторный зал. Лариса оробела. Это была не та столовая, в которую она привыкла ходить на своём заводе — с запахом варёной капусты и простецкой обстановкой. Здесь всё было стильно. На столах — стаканчики с парой
цветков, одинаково поставленные группами менажницы со специями и
 салфетницы.
      «Как, наверно, и у нас, для начальства» — усмехнулась она про себя.
      Они подошли к первому столику.
      — Прошу вас, — её спутник выдвинул перед Ларисой стул, приглашая её сесть.
      — Спасибо, — смутилась Лариса, не привыкшая к такой галантности,
чувствуя, что краснеет.
     «Я выгляжу, как провинциалка из глухомани», — подумала она, краснея при этой мысли ещё больше.
     Стараясь скрыть неловкость, она, приняв вид светской дамы, снисходительно кивнула ему и стала укладывать на соседний стул свои пальто и шляпу.
     Когда-то она уже испытывала подобное чувство неловкости. Давно это было, ещё в старших классах школы. Однажды, порядком опоздав на урок, который, как назло, вела их классная, она прислушалась у двери: уже шла новая тема. Набравшись решимости, взялась за ручку. Из лучших побуждений — чтобы не мешать уроку — дождалась, глядя в щёлку, когда классная отвернётся к доске, не став стучать, шагнула вперёд. При этом, предупреждая ехидные насмешки одноклассников, особенно со стороны мальчишек, она, с прямой спиной и с вызывающе поднятой головой, в наступившей тишине, нарушаемой только предательским стуком собственных каблучков, пошла через весь класс к своему месту у окна. Вместо ожидаемых насмешек и
сопутствующих реплик раздались
 аплодисменты.
      — Как по подиуму, — только и произнесла, выйдя из онемения учительница.
      Урок продолжался, как ни в чём не бывало.
      Но сейчас такого триумфа не было. Лариса, не поднимая глаз, чувствовала на себе взгляд Сергея, но он был не тот, прежний, полный немого
 восхищения. В нём появилось удивление — словно он вдруг увидел в ней то, что прежде не замечал.   
      Она вместе со всеми направилась к стойке раздачи, но Сергей их остановил с решительным жестом.
      — Сидите, Виктор Иванович, сидите, Лариса, — он немного запнулся, но закончил с подчёркнутой вежливостью,— Викторовна.
     Лариса хотела было пойти с ним, но видя, что Григорий Иванович охотно располагается за столом, ей ничего не оставалось делать, как тоже повиноваться.   
     Обходительность Сергея стала её раздражать. Как хотелось сейчас подойти к Сергею, прикоснуться, или даже тихонечко, незаметно для окружающих, толкнуть в плечо, мол «всё нормально». И сразу бы это напряжение, что оно возникло между ними Лариса почувствовало своим нутром, прошло.      
     «И как он будет нести все три подноса?»  — злорадно подумала она, искоса на него поглядывая.
     Григорий Иванович, удобно расположившись за столом напротив, стал тем временем расспрашивать её о делах на заводе.      — Если он взялся — сделает, — он кивнул в сторону Сергея.
      «Или теперь для неё Сергей Павлович?» — с сожалением подумала Лариса.
     — Пришёл ко мне молодым специалистом. Защитил диссертацию и вырвался… Но уважителен, помнит прежних наставников.
     Лариса слушала его в пол-уха. Не зная почему, ей хотелось заплакать.   
     «Ну конечно, какая она ему пара? Он с великодушной деликатностью не заметил её ляп о художнике Васильеве, хотя верно, в душе посмеялся. И она по наивности ещё поведала ему об их заводских проблемах. Небось и начальству её козырнёт своей осведомлённостью».
       При этой мысли всё внутри неё похолодело. 
       — Если он взялся — сделает, — он кивнул в сторону Сергея.
      «Или теперь для неё Сергей Павлович?» — с сожалением подумала Лариса.
      — Пришёл ко мне молодым специалистом. Защитил диссертацию и вырвался… Но уважителен, помнит прежних наставников.
      Лариса слушала его в пол-уха. Не зная почему, ей хотелось заплакать.   
      «Ну конечно, какая она ему пара? Он с великодушной деликатностью не заметил её ляп о художнике Васильеве, хотя верно, в душе посмеялся. И она по наивности ещё поведала ему об их заводских проблемах. Небось и начальству её козырнёт своей осведомлённостью».
      При этой мысли всё внутри неё похолодело. 
      Она что-то отвечала Григорию Ивановичу, когда подошёл Сергей с двумя подносами и аккуратно их поставил перед ней и сослуживцем. Тот поблагодарил, но должна же она закончить фразу человеку, к тому же старшему по возрасту.


    Продолжение следует