Чайка, часть 2

      Потянулись минуты ожидания. Она уже начала сомневаться — не опрометчиво ли поступила, отдав служебное письмо этому, похоже, не очень занятому работой, человеку? Как он войдёт к начальнику на совещание? Сейчас вернётся — разведёт руками: «Простите, не получилось!» Жаль — только время теряет. Нетерпеливо глянула на часы.
    Она уже собиралась: зайти — справиться о нём в кабинете из которого он вышел (хорошо, что хоть имя узнала!) или отправляться на поиски кабинета, где проводится совещание. Но вдруг его высокая худощавая фигура появилась — оттуда, где и скрылась, в конце коридора. С сияющим лицом он шёл своей энергичной походкой и ещё издали помахал ей листом бумаги.
      Сердце её учащённо забилось.
      — Неужели?!
      — Готово! Сам напросился на задание, теперь мне же и выполнять.
Вот, возьмите, — вернул он ей письмо, уже с резолюцией.
      Она не верила своим глазам. Вопрос, с которым она не знала, как
справиться, решился за каких-то полчаса. Она свободна!
      — А почему отказали главному инженеру и технологу? — осторожно спросила она.
      — Новое веяние. Государственная собственность уступает более эффективным формам производства. Хозяйственные связи рушатся…
      Он немного помедлил, потом по-мушкетёрски взмахнул перед ней воображаемой шляпой: — Но ради прекрасной дамы — уплотню свой график.
      — Значит, наш завод не из тех, на кого делают ставку? — вспыхнула она,
не реагируя на его галантный жест.
       В ней внезапно взыграла уязвлённая гордость за свой опытный завод. «Пусть и не всесоюзного значения, но получив заказы, он может продолжать обеспечивать рабочими местами столько людей!» Поджав губы, она опустила ресницы, как бы отгораживаясь от своего благодетеля. «Всё же надо было самой попытаться решить этот вопрос, а то красуется теперь, как павлин!»
      Он тем временем взглянул на часы.
      — До обеда ещё далеко, но уверен,что с дороги вы даже ещё не завтракали.
      Она растерянно кивнула. Действительно, ей было не до завтрака, как, впрочем, и не до ужина, время которого тоже пришлось на дорогу. Сейчас, когда напряжение отпустило, в ней проснулся голод.
      — А где у вас столовая?
      — Я вас отведу.
      — Но сейчас она, должно быть закрыта.
      — Я отведу вас туда, где закрыто не бывает.
      — Да? — спросила она, бросив на него удивлённый взгляд.   
     Прикинув, что надо искать какую-то забегаловку — трапеза в питерском кафе обойдётся в копеечку, а назад через проходную её уже не пропустят, она сказала:
     — Пожалуй, я подожду перерыва на обед здесь. Ещё пропуск на выход подписать надо...
     — Успеется! — возразил он и,тронув её за локоть, жестом пригласил её вперёд.
      Ничего не оставалось, как последовать за ним.
      Он повёл её по путаным переходам, и от глаз её не укрылась почтительность, с которой сотрудники, обмениваясь приветствиями, называли его по отчеству. Так у неё на заводе обращаются только к начальству. Этот, судя по тому сколько времени болтает с командировочной из филиала, на начальство не тянет.
      При подходе к широким стеклянным дверям столовой к ним присоединился седоватый человек в тёмном костюме с бесцветным, неулыбчивым лицом. Он протянул коллеге руку, назвав его только по имени. Ларисе, кивнув, пояснил:
      — Сила привычки. По старинке.
      — Прости уж, Серёга! — он по-отечески потрепал его по плечу.
      — Обижаете, Григорий Иванович, — сконфузился тот, двумя руками отвечая на его рукопожатие,   
      — Вы, как были, так и останетесь моим первым и лучшим наставником.            
      — Если ученик превосходит своего учителя, значит – учитель хороший, – усмехнулся тот.
      — Лариса Викторовна, из нашегоСеверо-Кавказского филиала —представил её Сергей.
      — То-то дивуюсь: с чего вдруг у нас сегодня так солнечно! — сдержанно
улыбнулся тот.
     — А какого? — робко спросила Лариса.
     — Мужика-производственника, которому надоело с обёртками возиться… А тут — дивчина, кубанская красавица… Только, с такими мозгами — почему на упаковку глаз положили, а не на печатные платы, например? Раньше от вас — нормальные шли, а потом такое…Пришлось другому филиалу отдать.
     Лариса, вспыхнув лицом, опустила глаза.
     — Руководство передало проектирование плат вместе с испытаниями институту, а там не производственники, — пояснил Сергей, выручая тем самым Ларису из щекотливой ситуации.
      — А сейчас — по какому вопросу? — поинтересовался Григорий Иванович.               
      — Продлить договор о поставках светодиодов, — ответил за неё Сергей.
      Уловив в его интонации иронию, граничащую с сарказмом, Лариса внутренне напряглась.
      Григорий Иванович поднял брови:               
      — Всё тот же договор?
      — Не смог отказать, — развёл руками Сергей, — Пошёл к Звягину —напрашиваться на задание.               
      — То-то и видели тебя — бежал быстрее курьера, — улыбнулся Григорий Иванович.
      Он озабоченно посмотрел на дверь, потом на часы.
      — У меня встреча со смежниками.
      — Ничего, постучим — ситуация неординарная, — и Сергей, то бишь Сергей Павлович, подошёл к двери.
      Увидев, как за стеклом работницы в белых колпаках удивлённо оглянулись на его стук, а одна из них, с маской неприступности, властной походкой направилась к двери, Лариса невольно втянула голову в плечи, готовясь к нелицеприятной проповеди. Она уже жалела, что согласилась на предложение этого неожиданного благодетеля, которому и так доставила лишние хлопоты.
     Работница повернула защёлку. Оказалось, она ничего не имела против преждевременных посетителей, но предупредила, что обеденный ассортимент ещё не готов.
      — И… — она с сожалением взглянула на Ларису, — в верхней одежде к нам не входят.
      Лариса послушно сняла плащ и повесила на руку. Шляпу, придерживая пальцем, уместила сверху.
      — Моё упущение! — заметил извиняющимся тоном Сергей.
      — Вешалки нет, — ответила служащая на немую просьбу.
      — А можно повесить на стул? — почти в один голос взмолились подошедшие.
      — В виде исключения, — согласилась служащая, посторонясь.
      Они вошли в светлый просторный зал. Лариса оробела. Это была не та столовая, в которую она привыкла ходить на своём заводе — с запахом варёной капусты и простецкой обстановкой. Здесь всё было стильно. На столах — стаканчики с парой цветков, одинаково расставленные менажницы со специями, салфетницы.
      «Как, наверно, и у нас, для начальства» — усмехнулась она про себя.
      Они подошли к первому столику.
      — Прошу вас, — Сергей выдвинул перед Ларисой стул, приглашая сесть.
      — Спасибо, — смутилась Лариса,не привыкшая к такой галантности,чувствуя, что краснеет.
      «Я выгляжу, как провинциалка из глухомани», — подумала она, краснея при этой мысли ещё больше.
      Стараясь скрыть неловкость, она с видом светской дамы кивнула снисходительно в ответ и стала укладывать на соседний стул верхнюю одежду.
      Когда-то она уже испытывала подобное чувство неловкости. Давно это было, ещё в старших классах школы. Однажды, порядком опоздав на урок, который, как назло, вела их классная, она прислушалась у двери: уже шла новая тема. Набравшись решимости, взялась за ручку. Из лучших побуждений — чтобы не мешать уроку, — глядя в щёлку, дождалась, когда классная отвернётся к доске. Без стука — шагнула вперёд». С прямой спиной и с вызывающе поднятой головой, в наступившей тишине, нарушаемой только предательским стуком собственных каблучков, пошла через весь класс к своему месту у окна. Вместо ожидаемых насмешек и реплик, особенно со стороны мальчишек, раздались аплодисменты.
      — Как по подиуму, — только и вымолвила, оправившись от онемения, классная дама.
      Урок продолжался, как ни в чём не бывало.
      Но сейчас такого триумфа не не было. Лариса поймала на себе удивлённый взгляд Сергея — будто он открыл в ней нечто, чего прежде не замечал. И это болью отозвалось в её сердце. Она отвела глаза. Ещё совсем недавно она была с ним самой собой и ничего не боялась. А теперь боялась перестать соответствовать тому впечатлению, которое произвела на него вначале. От этой мысли она чувствовала ещё большую скованность. А тут ещё этот Григорий Иванович…
      Втроём направились к раздаче, но Сергей остановил своих спутников.
      — Ассортимент небольшой — я всё принесу сам. — Сидите, Григорий Иванович, сидите, Лариса, — он едвазаметно запнулся, но закончил подчёркнуто, — Викторовна.
      — Вот как, — отметила она про себя.
      Первым её порывом было устремиться за ним, но видя, что Григорий Иванович, не возражая,усаживается за стол, ей ничего не оставалось делать, как последовать его примеру.   
      Обходительность Сергея стала её раздражать. Как хотелось сейчас подойти к нему, прикоснуться или даже тихонечко, незаметно для окружающих, толкнуть в плечо, мол, «всё нормально». сразу бы это напряжение — что оно возникло между ними, Лариса чувствовала нутром — прошло.      
      «И как он будет нести все три подноса? Официант несчастный!» — злорадно подумала она, искоса на него поглядывая.
      Григорий Иванович, удобно расположившись напротив, стал расспрашивать о делах на её заводе.
      — И большое вы получили вознаграждение? — спросил он вдруг, без обиняков.
      — Минимум, — махнула рукой Лариса.
      — Не понял, — пристально на неё посмотрел Григорий Иванович.
      — Начальство стало требовать, чтобы я указала только экономию материалов — исключение обёрточной бумаги, без сокращения рабочей силы. Я не соглашалась…
     — Уломали… — с сожалением предположил Григорий Иванович.
     — Главный конструктор попросил как-то зайти к начальнику цеха — уточнить что-то по новой упаковке, — стала пояснять Лариса. — «С чего это? — думаю. — Ведь всё решается на высшем уровне». Пришла. Стул предложил. Тихий. Лицо усталое.
Похвалил за рацуху. «А с людьми как быть?» — спрашивает. И перечисляет:
 «матери-одиночки, с выслугой лет, ветераны, некоторым до пенсии чуть осталось… — Все на увольнение… Вам — вознаграждение, а люди без работы останутся!» Если б орал на меня… А то — почти унижался…  Согласилась.
      — Ну и напрасно! — проговорил Григорий Иванович.  — Хороший            гусь, ваш начальник цеха. Смекнул, что уменьшением штата цех перейдёт на разряд ниже — зарплату урежут… Людей всё же сократят. А фонд зарплаты за «мёртвые души» — руководство поделит.
      Глянув, что стул возле Ларисы занят её одеждой, Григорий Иванович выдвинул для Сергея стул рядом с собой.
      — Вы не волнуйтесь, — заверил он Ларису, — если он взялся, выполнит!
      Потом, улыбнувшись своим мыслям, добавил:
      — Пришёл ко мне молодым специалистом.  Старательный такой был… Защитил диссертацию и вырвался вперёд… Но уважителен, помнит прежних наставников… Вот только не женим никак, — качнул он головой в сторону Сергея.
      «Или теперь для меня — Сергей Павлович?» — подумала Лариса.
      Новость о том, что оказывается он —начальник того отдела, на этаже которого они встретились, ошеломила и сотбросила её от этого человека на большую дистанцию.  Лариса чувствовала, что её снова, если не обвели вокруг пальца, то разыграли, ловко при этом развязав ей язык. «Будет, при случае, козырять своей осведомлённостью. Теперь и служебные командировки ей заказаны.»
      Тем временем виновник её смятения подошёл с двумя подносами и с галантной осторожностью стал расставлять их перед сидящими.
      — А себе? — она подняла на него полные сочувственного укора глаза.
      Ей было и неловко, и совестно оттого, что этот, оказывается, занимающий столь солидную должность, человек обслуживает их, как какой-то официант.
      — Я помогу, — поднялась она.
      — Нет-нет, — запротестовал он, коснувшись её плеча.
      Его обезоруживающая улыбка и проникающий в душу взгляд завораживали: между ними будто пробежал ток.
      Обмякнув, она снова опустилась на стул.
      Сергей пошёл за своим подносом.
      «Кажется, я всё же ему нравлюсь!»
— ликовала её душа, но внутренний критик снова одёрнул: «У него, небось, полколлектива — женский. Вон их сколько — цокают каблучками по коридору, как на кастинге…"
      Что-то снова спросил Григорий Иванович. Она отвечала с лучезарной улыбкой, на которую только была способна, всей спиной чувствуя недоумённый, остановившийся взгляд своего недавнего благодетеля.
      «С такой же улыбкой и оживлённостью она час назад говорила со мной», — невесело подумал Сергей.
      При его приближении Григорий Иванович, сделав отстранённое лицо, стал усердно перебирать ложкой в тарелке.
      Лишь дрогнув кончиком ноздрей, Лариса любезно продолжала начатую фразу, похожую теперь из-за его вдруг отсутствующего вида, на монолог.
      — Я подумал, что кубанской красавице этот солнечный напиток придётся по вкусу, — торжественно произнёс Сергей, ставя перед ней стакан апельсинового сока.
      Дежурный комплимент возмутил Ларису: «За кого меня принимают?!»
      И тут она, как закусила удила:
      — Я не хочу этот сок!
      И демонстративно вернула его Сергею на поднос. Тот, не поднимая лица, лишь пожав плечами: «Ну, как знаешь», и выставил стакан на середину стола.
      Григорий Иванович, закончив тем временем трапезу, вытер салфеткой
губы и пристально посмотрел на стакан сока, который, пронзённый лучом солнца, сиял, как маленькое чудо.  Лариса сглотнула слюну. Сергей попал в точку: она обожала апельсиновый сок и почти ощутила его вкус — прохладный, с лёгкой кислинкой. Григорий Иванович протянул руку к стакану и перевёл вопросительный взгляд на Ларису:
      — Чем добру пропадать…
      Лариса не подняла глаз.  Иначе она бы просто испепелила его взглядом! Григорий Иванович, опустошив стакан, быстро откланялся.
      Наконец Лариса и Сергей остались одни. Но что-то между ними изменилось. Лариса ковыряя еду, нервно покусывала губы. Воцарилось гнетущее молчание. Сергей справился с едой и, поднимая лица, кивнул на тарелку Ларисы:
      — Не вкусно?
      — Вкусно. Но… не хочется.
      И она не кривила душой: есть ей действительно уже не хотелось.
      Молча встали. Молча прошли к выходу. У двери Сергей молча отступил в сторону, жестом пропуская вперёд. В коридоре замедлил шаги. Сердце Ларисы
радостно ёкнуло: «Ещё не всё потеряно».
      Глядя в сторону, произнёс:
      — Давайте — подпишу ваш пропуск. Ваша командировка была в мой отдел.
      Лариса потупившись достала из сумочки и протянула ему листок. Сергей, вынув из нагрудного кармана ручку, встряхнул ею, и прижав листок к стене, размашисто
расписался. Протянул обратно.
      — А штамп поставите у секретаря.
      Лариса взялась за листок. Пальцы Сергея были так близко, что она ощутила их тепло.
      Они пристально посмотрели друг другу в глаза: у каждого стоял немой вопрос и затаённая надежда.
      Он помедлил.
      — Ну что — в добрый путь?
      Она растерянно кивнула. Хотела что-то сказать, но вместо этого осторожно потянула из его пальцев свой пропуск.
      Когда пропуск оказался в руке, она, удивлённо глянув на него, вспыхнула. Резко повернулась и пошла прочь. Но под действием какого-то притяжения замедлила шаг и оглянулась: он стоял неподвижно и грустно смотрел ей вслед. Лариса ободряюще помахала ему рукой. Южанка, она привыкла к пылкости поклонников, которых шутливый отказ только раззадоривает. Но Сергей понял этот жест иначе и в ответ медленно, чуть заметно кивнул, прикрывая веки. Человек северный, сдержанный в чувствах, он уважал чужое решение и право на личное пространство.
      Пройдя ещё несколько шагов, она оглянулась снова: его уже не было.
 

      Секретарша, удивившись ответу «Задание уже выполнено», изучающе вгляделась в лицо Ларисы и молча поставила штамп на пропуск. Под её пристальным взглядом Лариса закрыла за собой дверь.
      Радости от исполненного желания — быстро справиться с заданием и в свободное время обозревать достопримечательности города — не было. Была только опустошённость.
      Неторопливо спустилась на этаж. Вдруг Сергей, как её былые поклонники, появится откуда-то сбоку? Заглянула в коридор. Там было только одинокое окно, ещё помнящее их оживлённую беседу.
      «Значит, он там. Ну конечно там, чтобы не разминуться!» — мелькнула радостная мысль, и Лариса поспешила на проходную.
      Но и там её ждало разочарование…
      Дежурная, взяв пропуск, разблокировала вертушку. Лариса замешкалась, но, поймав её удивлённый взгляд, шагнула вперёд. Вертушка захлопнулась.


       В тамбуре купейного вагона у окна, спиной к проходу, стояла одинокая фигура молодой привлекательной женщины. Её отрешённость интриговала проходящих пассажиров, притягивая удивлённые взгляды, но она только сильнее отворачивала к окну лицо, и без того скрытое широкополой шляпой.
      Ищущая во всём логику, она прокручивала в памяти события дня, пытаясь найти причину сбоя во взаимопонимании, словно искала неисправность в сложном механизме. И не находила. Он просто не выдержал испытания на прочность. А разве любовь не должна выдерживать испытания?
      Ещё недавно во взгляде его было столько тепла… А ведь она всего-то хотела убедиться, что не безразлична ему. Разве это так много? Разве мужчина, которому женщина дорога, не должен бороться за неё?
      Почему-то вспомнился эпизод из детства. Старательно закончив рисунок, она радостно понесла его родителям. Мельком взглянув, мать снисходительно усмехнулась, а отец, подняв брови, произнёс: «М-да… Это не Левитан». Тогда она, захлёбываясь слезами, крикнула: «Вы меня совсем не любите!» И услышала в ответ: «Любовь надо заслужить».
     Привыкшая полагаться на себя, держать оборону, не показывать слабости, она растерялась и не сумела принять заботу человека, понявшего её. Поклонников у неё хватало, но все не те. Впереди, она знала, ждало одиночество.
Крупные слёзы катились по её щекам.
Свободная, гордая чайка… Но совьёт ли она гнездо?