Котам можно всё. Глава сорок девятая

ГЛАВА 49. ПО СЛЕДАМ АБУХОВА

Говорят, для того, чтобы найти потерянную вещь, надо в точности повторить обстоятельства перед ее пропажей. И относится это к любым затерявшимся предметам. От иголки в стоге сена, до слона, которого я и не заметила. Искать потерянную в квартире пуходерку, от которой, к тому же, уже давно не было никакого толку, совершенно не имело смысла. Это даже не пульт, без которого не включишь телевизор. А вот найти Абухова… Который гораздо крупнее иголки, но меньше слона…

В общем, покончив с уборкой, я достала из ящика комода спрятанный там Абуховский ноутбук. Мой кот, забыв про хвост, пуходерку и пульт, на котором надо держать лапу, наверное, чтобы тоже случайно не потерялся, тут же прыгнул ко мне на колени. Дик одним прыжком взлетел на спинку компьютерного кресла и деликатно заглянул в экран из-за моего плеча.

Еще несколько дней назад, когда я в первый и единственный раз включила ноут старосты, меня не отпускало ощущение, будто я упускаю нечто важное. Конечно, проскочив галопом по Европам, трудно надеяться, что удастся выудить нечто особенно ценное в плане полезной информации. Мы с котами просмотрели историю поиска весьма поверхностно, особо не углубляясь. Удостоверились только, что Ошметкин знает больше, чем говорит, а значит можно использовать соседа Темникова в качестве отправной точки нашего расследования.

Сейчас же я перерыла весь ноутбук, заглянула в каждую папку, даже выпотрошила мусорное ведро. На рабочем столе, конечно же. Если бы так методично я обыскивала собственную квартиру, у пуходерки не было бы ни единого шанса остаться незамеченной. Здесь же не остались незамеченными квартирные квитанции, которые продолжали приходить на почту Ильи, и, судя по цифрам, долги за коммунальные услуги росли от месяца к месяцу, оставаясь неоплаченными. Но не это удивило меня. А то, что все бумажки были на имя Абухова, который был указан в качестве владельца квартиры.

– А квартирка-то выходит никакая не съемная. – Озвучил Сеймур то, о чем мы все подумали в первую очередь.

– Но зачем Илюхе понадобилось вводить всех нас в заблуждение? – Задалась вопросом я, подперла рукой собственный подбородок и воззрилась на совершенно недвусмысленные изображения квитанций, так и не отправившихся на печать. – Какой смысл рассказывать всей группе про раскаявшегося папашку с севера? Кого бы особо заботило: снял он сыну квартиру, или купил в подарок?

– Ничего-то ты не понимаешь, – посмотрел на меня как на недоразвитую мой весьма компетентный кот. – Иметь уже на первом курсе в собственности трешку и новенькую нулячую машинку. О чем, по-твоему, это говорит?

– Что родители вкладываются в сына. Стремятся обеспечить его будущее. – Тут же ответила я, не понимая, к чему клонит Сеймур.

– А вот и нет. – Каким-то победным тоном заявил мой распушистый эксперт. – Это говорит о том, что мальчик – мягко говоря, мажорчик. И отношение к такому будет соответствующее.

– Постой. Ну, какой с Абухова мажорчик? ¬– Заспорила я, отплевываясь от кошачьего хвоста, так и норовившего попасть не туда, куда надо. – Илья, как и мы все, набрал достаточное количество баллов для поступления. Поступил на бюджет. Будь он сыном богатых родителей, пошел бы на платное отделение какого-нибудь московского ВУЗа. И вел бы он себя по-другому. Заносчиво и пренебрежительно, например.

– И со многими мажорчиками ты знакома? – Снисходительно взглянул прямо в мою физиономию кот.

– Да ни с кем таким я вообще не знакома. – Разозлилась я. – Просто знаю такой тип людей. В школе насмотрелась. Им плевать на окружающих. Ценят в других только деньги и шмотки. Еще дорогие гаджеты. Особо себя учебой не утруждают. Гоняют ночами по проспектам, а полиция смотрит на их художества сквозь пальцы. Абухов совершенно не такой. У него даже айфона нет.

Но даже последний аргумент не убедил Сеймура.

– Что-то ты его слишком рьяно защищаешь. – С величайшим подозрением в голосе посетовал кот. – Не иначе влюбилась.

– Вот и ты туда же. – С жаром выпалила я и добавила. – Вы что там с Ольгой? Посговорились? Той тоже все любовь мерещится. Как будто дружбы обычной не бывает.

– Да ладно, остынь. Пошутил я. Мр-р. – Признался Сеймур. – Теперь ты поняла, почему Илья скрыл, что квартира принадлежит ему на правах собственности?

– Не хотел прослыть богатеньким Буратино?

– Что-то в этом роде. – Обтекаемо проговорил кот.

– Только нам от этого никакого толку. – Констатировала я. – Чья на самом деле квартира, нам без разницы.

– А вот не скажи, – заметил Сеймур, разглядывая на экране фотографии Абухова. – Этот факт характеризует твоего сокурсника как человека скрытного и, к тому же, себе на уме. У него слишком много тайн. И он совершенно не привык ими делиться. Вот вы оказались не в курсе предпринятого им расследования. А задавались ли вопросом: искал ли он на самом деле Сашку, или его в гораздо большей степени волновало, куда делась машина? Почему он вел поиски в одиночку, никого не посвящая в свои дела?

– Ну, во-первых, Сашка – его друг. – Напомнила я своему пушистому-распушистому. – В первую очередь Абухов искал именно его. Волновался за приятеля. Машину искал постольку-поскольку. Он даже в полицию об угоне не заявил, чтобы у Темникова неприятностей не было. Во-вторых, как староста группы он обязан был выяснить, куда девался один из студентов. Люди не должны исчезать так. Внезапно и без предупреждений. Другое дело – ему не надо было тащить все на себе самому. Мотаться по городу по знакомым Сашки, вылавливать и допрашивать его подружек. Как он тогда сказал? «Занимайтесь лучше своими экзаменами, да зачетами, а-то неудов понахватаете, декан мне потом мозг препарирует. Без наркоза. Я, если что, сам справлюсь. Вы только мешать будете». Вот мы и не совались. А как сессия закончилась, все разъехались, кто куда. По домам, по морям… Некоторые даже на практику забили. Особенно парни. Что ж, их вполне можно понять. Я бы тоже не испытывала рвения рыть траншеи под оптоволоконные кабели. То ли дело девчонки. Нам досталась совсем уж непыльная работенка – в вычислительном центре пыль с микросхем сдувать. Мы особо не перетруждались. Я даже подработку взяла на два летних месяца. С утра на практике тряпкой махала, да чаи гоняла, днем – курьером на доставке, а вечером – еще репетитором у дочки маминой подруги. У девочки совсем с математикой туго было. Это в пятом-то классе. Ну, ты помнишь, Сеймур, я тогда домой лишь к ночи возвращалась, уставшая и злая. И даже понятия не имела, что Абухов не только Темникова не нашел, но и сам как сквозь землю провалился. Ольга и та пыталась парням дозвониться, правда, безуспешно. А я даже не пыталась. Не хотела навязываться. Илья заверил, что тревожиться не стоит. Темникова он найдет. Как же. Нашел. – Саркастически заметила я, досадливо морщась, и продолжила листать переписку Абухова в мессенджерах.

– Ничего. Абсолютно ничего, за что можно было бы зацепиться. Хотя бы одним коготочком. – Недовольно ворчал Сеймур, пробегая глазами строчки следом за мной.

Я и сама видела, что наша затея пройти по следам Абухова, повторив за ним все его действия по розыску Сашки, ни к чему хорошему не приведет. Ничего путного нам не попадалось, кроме глупых догадок и идиотских предположений. Вроде домыслов некоей юной особы под ником «Пиковая дама», написавшей, что Темников – еще та темная лошадка, ускакал в закат, потому что некая «Роковая красотка» его самым натуральным образом отшила.

– Как-то несерьезно все это. – Сделала я вывод, проглядев два десятка страниц Абуховской переписки, в которой бывшие подружки Темникова перемывали Сашкины косточки и смаковали подробности его личной жизни. – Версия с клиническими испытаниями таблеток и то выглядит более перспективно. Может Илья тоже решил покопать в этом направлении? Не зря же записал на стикере номерочек телефона фармкомпаниии?

– И что, по-твоему, мог сделать Абухов? – Скептично вопросил мой собственный кот. – Ворвался с шашкой наголо в «Новые горизонты» и потребовал отпустить его друга и однокурсника Темникова? Его бы тут же повязали стражи порядка и отправили в каталажку. Не стали бы даже слушать никакие доводы. Доказательств никаких противозаконной деятельности фармацевтов нет. И взять их неоткуда.

– Если только не устроиться к ним на работу. – Хмуро озвучила я.– Чтобы взглянуть на ситуацию, что называется, изнутри.

– Все равно это тупиковый путь. – Нахмурился Сеймур. – Непредсказуемый, опасный. И к тому же долгий. Пока там на них поработаешь, заслужишь доверие… За это время твой друг, попавший в лапы откровенных вивисекторов, сто пудов загнется. Или ты сам загнешься, если примут тебя на должность испытуемого. Здесь по любому палка о двух хвостах. Только полный идиот сунется туда без поддержки. Вот Абухов, на твой взгляд, похож на идиота?

– Нет.

– То-то и оно. – Резюмировал кот. – Даже если мозгов у вашего Ильи – выше крыши, тут особое – шпионское образование требуется. Чтобы на чистую воду этих скользких типов, клепающих таблетки, вывести.

– Мне тоже кажется, что эта версия слишком… Как бы это выразиться… сложновата. – Согласилась я с Сеймуром. – А я где-то читала, что по какому-то там закону, верной всегда оказывается самая простая версия. Нам надо только эту самую простую версию отыскать. Может быть наш староста просто-напросто уехал к родителям? Не зря же его никто не ищет? Ладно, однокурсники на лето разъехались. Связь потеряли. Но родители же в любом случае должны были заметить исчезновение сына? Темникова и Горского сразу кинулись, в полицию заявили. Почему же на Абухова всем плевать? Из какого он вообще города приехал?

– Ты у меня это спрашиваешь? – Возмутился кот, обиженно встопорщив усы и покачивая надбровными вибриссами. Ну, точь в точь антенны, что настраивались на лучший прием.

– Нет, это я сама с собой разговариваю. Рассуждаю вслух.
– Лучше у Ольги спроси. Она просто кладезь информации. Все про всех знает. – Дал дельный совет Сеймур. И я не преминула им воспользоваться.

 
– Абухов из Москвы к нам переехал. – Озадачила меня Ольга. – Случайно узнала. При подаче документов в свидетельство о рождении заглянула. Там у него на месте отца – прочерк. А место рождения – не абы что, а столица нашей Родины. Я еще тогда спросила: «Чего это тебя к нам в провинцию занесло?» А он отшутился. Говорит: «В столице жизнь слишком дорогая и сплошные пробки». Не мог честно признаться, что по баллам в московский ВУЗ не проходил. Он потом еще просил, чтобы я про Москву никому ничего не говорила, а то начнут подшучивать, да подначивать. А он с детства подколки терпеть не может. Остальным, если спрашивали, Илья говорил, что из деревни из большой в наш город приехал, из белокаменной. И ведь не сказал ни слова неправды, это Темников потом сделал вывод, что Абухов обозвал так Белую Калитву. И всем растрезвонил. Та еще балаболка. Как он там, кстати?

– Дрыхнет у Никиты. Даже через перекрытие храп богатырский слышу. – Пошутила я и в свою очередь поинтересовалась, как там Андрюшенька.

– В очереди сидим на перевязку. – Мрачно сообщила Ольга. – Впереди еще пять человек. И еще подходят. Только без очереди в основном влезть стараются. То пионеры, то пенсионеры, то и вовсе кормящие матери, то медсестра нерусская своих родственников одного за одним друг за другом в кабинет каждые пять минут заводит как будто так тут принято. Я все понимаю, каждый за своих переживает, но боюсь такими темпами мы здесь до вечера просидим. Или кто-нибудь не выдержит и революцию устроит с немедленным решением национального вопроса. А у тебя что? Еще какие-нибудь вопросы появились?

– Да, вот у Сеймурчика моего тут мыслишка образовалась. Почему-то он уверен, что дело Абухова гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. – Поделилась я с подругой. – Как думаешь, может нам стоит для начала связаться с родителями Ильи? Ну. Не забили же они, в самом деле, на собственного сына? Полгода на связь не выходит. Как будто так и надо.

– Что тут сказать? – Задумалась Ольга. – В этом нет ничего удивительного. Про мать свою Илюха никогда ничего не говорил. А про отца, по-моему, он всем навешал длинной такой лапшицы. Если папаша даже в свидетельстве о рождении не указан, ни о каких официальных алиментах, накопившихся за восемнадцать лет, не может быть речи. Не говоря уже о том, чтобы оплатить сыну квартиру на такой длительный срок или купить машину. Не знаю, где Абухов взял деньги, но знаю точно: папаша его к этим деньгам не имеет никакого отношения. Поскольку никакого отца у Ильи никогда не было.

 «Вот это поворот, так поворот. – Мысленно поразилась я. – А парень-то не просто скрытный оказался. Тут двойным дном попахивает. Приехал из Москвы, купил трешку, приобрел тачку. Может мать его деньгами обеспечила? Но почему же тогда он всем нам растрезвонил, что это папочки его заслуга? Нам-то что до этого? Какая, господи, разница? – Недоумевала я. – Если только денежки вовсе не мамины, а имеют какое-нибудь криминальное происхождение. Может Абухов ограбил банк? Или какую-нибудь частную контору по быстрым кредитам? Точно, – буквально озарило меня, – все дело в кредитах. Илья понабрал их целую кучу в своей Москве, а у нас в городе – залег на дно. Чтобы выждать три года и ничего не отдавать. Но ушлые кредиторы его выследили, похитили и пытают нашего старосту, хотят вернуть все до копейки с процентами. Ну, нет, – одернула я саму себя. – Илюха вовсе не такой. Станет он от кредиторов прятаться… Как же? Фантастичней ничего придумать не могла? Скорее, парень сам заработал эти деньги. С компьютерами он на «ты». Наверняка в своей Москве в каком-нибудь клубе компьютерном подрабатывал. Зарплаты там даже у уборщиц, как у нас у ведущего инженера. Наверное, так денег на квартиру и накопил». – Все это как-то быстро пронеслось в моей голове, даже не притормаживая на поворотах извилин, а вслух я сказала:

– Ты не знаешь, Оль, как раздобыть московский адрес Абухова? Неплохо бы связаться с его матерью. Вдруг она знает, где Илья сейчас?

– Может спросить в деканате? – С сомнением проговорила Ольга и тут же закричала резким возмущенным тоном. – Да, сколько можно, девушка? Кто вы там по национальности? Вашим родичам что? К хирургу нужнее, чем русским? Имейте же совесть. Вы уже в четвертый раз за последний час проводите без очереди своих соплеменников. Вы в больницу специально работать устроились, чтобы своих без очереди пропихивать? Как? Вы здесь не работаете? А почему тогда в белом халате? Студентка-практикантка? Так. – Многообещающе грозным тоном рявкнула моя подруга, как всегда бывает, когда переполняется чаша ее терпения. – В конец очереди – живо! Очередь здесь живая! Пока еще…А вы, дедушка, встаньте возле самой двери. Как только очередной выйдет, сразу и заходите. А-то до новых веников стоять будете. До новых веников, говорю. – Чуть громче повторила моя подруга. Умеет она наводить порядок. Этого ей не занимать. – Я могу позвонить в университетский архив. – Сказала Ольга в трубку уже нормальным голосом. – Скину тебе номер, позвонишь минут через пятнадцать. Я попрошу дело Абухова поднять и данные его родителей посмотреть. Там тетка моей матери работает. Родичи – страшная сила. Особенно когда требуется немного отступить от правил.

               
 «Да, хорошо иметь всюду родственников и знакомых. – Думала я, нервно поглядывая на часы, чтобы не пропустить  оговоренное время. – Родичи и без очереди в кабинет хирурга впихнут, и документы из архива поднимут, если понадобится».

Выждав дополнительно для верности еще пять минут, я позвонила по нужному телефону. Ответ меня отнюдь не обрадовал, да и Сеймура с Диком тоже. Мы как будто получили обухом по голове.  Обухом от Абухова.

– Он, как и я, сирота? ¬– Тут же сказал Дик, спустившись со спинки моего кресла на подлокотник, поближе к Сеймуру, топтавшемуся на моих коленках. – И что теперь делать?

И действительно, что теперь делать? Мы собирались позвонить его родителям, а оказывается – никаких родителей у Абухова нет. Есть, правда скан его паспорта с кучей штампов о смене прописки. Если рассуждать логично, то самый первый адрес и должен быть адресом проживания его родственников, раз он жил там до семнадцати лет. Найти бы еще номер их телефона.

– Что-то не сходится. – Отвлек меня от размышлений мой пушистый-распушистый, не отрывавшийся от экрана ноутбука, куда я вывела все те снимки, которые нам переслала родственница Ольги. Она тупо пощелкала все страницы Абуховского личного дела на смартфон, как какой-нибудь промышленный шпион, засланный в конкурирующую корпорацию.

– Тебя что-то смущает? – Поинтересовалась я у кота, буквально влипшего своей усатой мордой в экран, точно у него появились проблемы со зрением.

– Да вот, баллы Абухова при поступлении почему-то гораздо ниже твоих. Пороговый, как я понимаю…

А ведь и правда, с такими баллами наш староста просто не мог поступить на бюджет.

– Может он воспользовался какими-то льготами? Вроде олимпиад или волонтерства? – Предположила я, вообще не понимая, как Илья прошел на наш факультет. Аттестат его школьный тоже был далеко не идеальный. Трояк по биологии среди пятерок и четверок поневоле приковывал взгляд. А тройка по информатике – так вообще вгоняла в ступор, потому что в программировании Абухов превосходил нас всех вместе взятых. – Ничего не понимаю, – сдалась я, – это точно его документы? 

– Его, его, можешь не сомневаться. – Развеял мои опасения Сеймур. – Вот же русским по белому написано: «Абухов Илья Владимирович». Что тебе еще нужно? Не думаешь же ты, что в универе может учиться полный тезка вашего старосты? Не такая уж у него распространенная фамилия. Хотя имя его в год его рождения было в топе десяти самых частых имен. Третьим номером, кажется, в рейтинге. Первым шел Артем. Просто чудо, что в вашей группе не было ни одного парня с таким именем…

– Сеймур, ближе к делу. – Перебила я кошачьи разглагольствования. Не хватало еще, чтобы он зачитал мне весь топ-10 вместе с гороскопами на каждое имя. – Что ты делаешь, Дик?

Только сейчас я заметила, что полосатый приятель моего кота дотянулся до ноута и сосредоточенно возюкает своей мощной породистой лапой по квадратику под клавиатурой, а на экране уже вовсе не сканы Абуховских документов, а медленно движется, меняя масштаб, карта какого-то незнакомого мне города.

– Я решил найти на карте Москвы место предыдущего жительства Абухова. – Сообщил Дик, увеличивая до предела один из кварталов.

– Интернат? – Сказать, что я удивлена, это не сказать ничего.

– Это объясняет все нестыковки. – Тут же заявил Сеймур, прочитавший название этого государственного учреждения еще раньше, чем я. – У детдомовских есть квота для поступления в учебные заведения. Они имеют право на зачисление, даже если у них не хватает баллов. А у Ильи, несмотря на это, было еще два дополнительных балла: за первое место в городской олимпиаде по информатике и за участие в волонтерском движении.

– Ну да. – Кивнула я. – Он как-то рассказывал, что целое лето очищал пляжи от разлива нефтепродуктов. Но я тогда не особенно-то вслушивалась. Рылась в телефоне, искала подработку. Я и понятия не имела, что он рос в детдоме.

– Посмотри. – Привлек мое внимание Дик, снова вернувший на экран страницы из Абуховского личного дела. – Ваш староста перед универом еще где-то учился.

– Ну да. – Тут же удостоверилась я, отодвинув ушастые кошачьи головы и взглянув на отсканированный разворот. – Какой-то московский ВУЗ. Впервые вижу такую аббревиатуру. Язык сломаешь, пока прочитаешь.

– А ты не читай. Язык целее будет. – Посоветовал добренький Сеймур, облизнув мимоходом лапку. – У вас, людей, языки не настолько функциональны, как у котов. Вам еще расти и расти до котов нужно…

– Илья проучился в московском ровно семестр, – констатировала я, не обращая на своего Распуша внимания. – Потом успешно сдал экзамены и все…  Перевелся в какой-то краснодарский, где к учебе не приступил, а потом подал документы в наш универ, почему-то на первый курс, хотя могли учесть оценки в московском. Непонятно как-то. Может программа обучения другая?

– Было там что-то такое в интернете. – Сморщил мордочку Сеймур, припоминая. – Кажется скандал был знатный. Какие-то ВУЗы аккредитации лишили.

– Точно. – Вспомнила наконец я. – Как раз за год перед кометой Шредингера дело было. Значит, именно тогда Абухов под раздачу попал, и оценочки отличные не засчитали. Краснодарский ВУЗ мог тоже в тот замес угодить с аккредитацией. Вот Илья и решил попытать счастья в нашем южном городе. Ближайший к Краснодару миллионник. Если парень привык жить в крупном городе, то наш ничем не хуже хваленой столицы. Тоже столица – только южная. По-моему, неплохой вариант для отчаявшегося студента.

– Я кажется понял, откуда у твоего старосты деньги на жилье образовались. – Радостно вскричал Сеймур. Наверное именно так Архимед орал «Эврика», выскочив из ванны, когда открыл названный его именем закон. – Я все понял. – Буквально запрыгал на моих многострадальных коленках кот. Явно наставляя кучу новых синяков взамен поджившим старым. – Каждому выпускнику детдома полагается бесплатное жилье от государства. Ваш Абухов мог продать однушку в столице и на эти деньги купить трешку здесь. Так что, вряд ли он обчистил банк. Денежек за московскую квартиру вполне могло еще и на машинку хватить. Там цены на жилье неимоверные, легче в Париже мансарду купить, чем в пределах МКАДа.

– Наверное, так все оно и было. – Не стала спорить я с Сеймуром. – Но чем это знание может нам помочь?

– Да ты подумай сама, – с жаром воскликнул мой пушистый-распушистый, – о чем в первую очередь после выпуска думают детдомовцы? 

– Наверное, как и все обычные школьники, размышляют, куда бы поступить? – Предположила я, не мудрствуя особо. 

– А вот и нет. – Загадочно ухмыльнулся кот. – Все сиротки ищут своих родителей. Ты что? Мелодрамы по телеку ни разу не смотрела?

– Да уж куда мне за тобой успеть? – Иронично заметила я. – Телевизоры, наверное, персонально для котиков изобретались. Людям только на пенсии сериалы посмотреть доведется. Это лишь котам можно на диване целые дни напролет валяться с пультом в обнимку, в экран пялиться. Пока люди на работе вкалывают, на колбаску с ветчинкой зарабатывают.

– Ой ли, фр-р. – Пренебрежительно фыркнул мой Распуш. – С твоими заработками о ветчинке можно не думать, на сухарики кошачьи бы наскрести.

– Когда это ты последний раз сухариками питался? – Откровенно возмутилась я.

– Это я просто так фигурно…То есть фигурально выразился. – Поспешил пояснить кот. Выучил-таки новое слово. Ишь ты, «фигурально». Такими темпами скоро его словарный запас станет побольше, чем у среднестатистического двуногого. – Дело в том, что коты не просто так в телевизоры залипают. – Признался Сеймур. – Их устройство человеческого общества интересует. Это как окно в большой мир. С помощью телепрограмм опыта поднабраться можно, психологию исследовать. И все такое прочее… Но не о том речь. Каждый человек без роду, без племени непременно хочет узнать, кто он такой, кем были его предки, чтобы не чувствовать себя ненужным фрагментом давно выброшенной мозаики. Поэтому выросшие в казённом учреждении непременно начинают поиски своих непутевых родственников, которые вычеркнули их из своей жизни. Рыщут по социальным сетям, делают запросы в разного рода архивы и в итоге находят. Какого-нибудь опустившегося бомжа вместо папаши миллионера с яхтами и виллами на каких-нибудь тропических островах. И что с этим забулдыгой в растянутых спортивных штанах делать?  Расцеловать небритую рожу, за километр разящую алкоголем? Или просто в глаза посмотреть осоловевшие и увидеть, что в них нет ни капли раскаяния за собственного брошенного ребенка? 

– Сеймур. – Тихонечко окликнула я кота и положила руку на его вздрагивающую холку. Неужели ему до сих пор не дает покоя мусорный бак? До такой степени не дает, что он проецирует собственную боль на моего пропавшего однокурсника?  – Ты чего, мой котик?

– Да вот. – Всхлипнул Сеймур. – Котеночков жалко. Я ведь не один у матери-кошки был. Другим может не так повезло, как мне. Где теперь искать сестер моих, да братьёв? И живы ли они?

– Надейся всегда на лучшее. – Попыталась я подбодрить своего пушистого-распушистого. – Главное – ты не один. У тебя есть я. А у меня – мой любимый Распуш. Вместе мы точно не пропадем.

Я прижала к себе Сеймура, запустив ладони в пушистые бока, и услышала, как где-то внутри него включилась мурчательная машинка, отгоняющая зло и гармонизирующая все окружающее нас пространство. Таинственные мантры расходились вокруг мощными звуковыми волнами, нагоняющими одна другую, заряжая эфир незримой энергией. Вибрации разбегались в разные стороны, точно круги от упавшего в воду камня, заставляя дрожать воздух в такт утробным аккордам, создавая зону спокойствия и безмятежности.

Дик замурчал следом, пристроившись у меня на коленях рядом со своим серым приятелем. Я обняла их обоих, и мне стало как-то по особенному тепло и уютно, будто и не было за окном промозглой сырости декабрьского дня. Холодного, смурного и безнадежно превращающегося в вечер.