Котам можно всё. Глава пятидесятая

ГЛАВА 50. СЕКРЕТЫ, ПЛАНЫ И ОТВЕТЫ

Вечерние сумерки затопили город, словно прорвавшее оборону воинство тьмы. Пасмурным днем вообще темнеет рано – это общеизвестный неоспоримый факт. С этим ничего нельзя поделать. Разве что прибить гвоздями солнце, чтобы оно не улизнуло за горизонт, или принять как данность. За осенью неизменно следовала зима, и никак иначе. Дни становились короче, каждый раз отдавая во власть ночи несколько лишних минут, а тут еще тучи, зловещей эскадрой зависшие над землей, точно бесконечная грязная вата, обложившая рваную рану с бледным солнечным глазом, едва проглядывающим своим туманным белком сквозь нагромождения клубящихся теней. Это не добавляло позитива, скорее уж наоборот.

Тяжелое небо нависало так низко, что казалось небесной твердью, собирающейся рухнуть и прихлопнуть всех нас – жалких букашек осмелившихся думать, будто находятся в безопасности. А если не рухнуть, то хотя бы обрушить на наши головы свое негодование в виде отрезвляюще холодного зимнего ливня. Совершенно никому не нужного в это время года. Лучше бы пошел снег, но плюсовая температура делала несбыточным мое желание.

Тени сгущались, шевелились, точно живые, сливались в несметное войско, складываясь клочок к клочку, словно кусочки мозаики, впуская в этот мир упрямые коготки, не собирающиеся никого отпускать. Мгла дышала, незаметно подкрадывалась, отвоевывая пространство пядь за пядью. Сначала робко протягивала свои загребущие руки из-под машин, припаркованных во дворе, скапливалась у деревьев и домов, пряталась меж гаражей, сторонясь детской площадки. Тянулась из старой беседки, оплетенной голыми ветвями, будто назойливыми змеями, свившимися в невообразимо запутанный клубок, и считала минуты до того момента, когда восстанет тьма, и наступит ее мрачная власть.

В домах напротив одно за одним зажигались окна, точно огоньки на елочной гирлянде, включались уличные фонари, неспешно разгораясь все ярче и ярче, отгоняя мрак от дорог и тротуаров.

Я стояла у окна в темной комнате, опершись руками о подоконник, и смотрела на битву света и тьмы. Здесь же со мной были мои коты. Сидели двумя мохнатыми силуэтами рядом с цветочными горшками. Наблюдали, наверное, как убегают вдаль красные огоньки габаритных огней нескончаемой светящейся змейкой по оживленному вечернему проспекту.

– Смотри, мам, – привлек мое внимание Сеймур, показывая носом на нечто творящееся во дворе под самым нашим окном. Но я уже и сама даже через стеклопакет услышала дикое взревывание мотора, не желающего заводиться, переходящее в хрипы и всхлипы, неизменно обрывавшиеся после особо душераздирающих нот.

Никита пытался завести свою дряхлую немецкую тарантайку. Не удивлюсь, если после такой звуковой атаки весь наш дом прильнул в ужасе к окнам, чтобы воочию узреть, что за идиот решил устроить вечернее шоу.

К слову сказать, там под окнами Никита был не один. Фигурку Темникова в светлой ветровке рядом с моим соседом не заметить было невозможно. Впрочем, ими двумя дело не ограничивалось. Толпилось народу там знатно. Приехали на целых двух машинах, перегородивших теперь весь проезд. Парни в темных куртках, подсвечивая себе фарами и фонариками, суетились вокруг микроавтобуса Громова, словно муравьи вокруг дохлого жука. Каждый считал своим долгом постучать ботинком по скатам, заглянуть с деловым видом в открытый капот и что-то там поковырять.

– Наверно это Ромка с друганами. – Предположил возбужденно Сеймур, переминаясь с лапы на лапу и буквально прилипнув к стеклу, чтобы получше разглядеть. – Давно пора было заняться этой рухлядью.

– Теперь, когда Громов оброс нужными связями, сделать это гораздо проще. – Заметила я, с какой-то неуместной здесь досадой. Как будто это моими связями без моего ведома вероломно воспользовался сосед. – Знакомство с автомехаником – это как выигрышный лотерейный билет: безумное счастье и решение всех проблем железного коня.

– Да не в коня корм. – Радостно вскричал кот, следя азартно загоревшимся янтарным глазом за событиями во дворе. – Посмотри, тачку Громова заарканили и собираются тащить на веревке. Не иначе как на убой. Посмотри, ты только посмотри… Машина упирается, будто понимает, что ее ждет… Эх, – разочарованно хмыкнул кот, – тормоза просто отпустить забыли. Я уж думал, ребята еще с ней пободаются. Как считаешь, они ее в металлолом? Или как? – И не дожидаясь ответа, Сеймур рванул к ноутбуку. – Почем там нынче килограмм автомобиля? Ясненько. – Приговаривал кот, копаясь в интернете. – А если умножить на пять тонн? Сколько вообще может весить микроавтобус? Ого. Да тут озолотиться можно. С Никитой определенно стоит дружить. Если перевести эту сумму на рыбу… О-о… Дружу, дружу…

Весь остаток вечера мой кот носился по квартире в радостном возбуждении, точно переевший касторки больной от постели до туалета. Он уже строил планы, проговаривая вслух, как организует с Никитой бизнес по продаже рыбных блюд с доставкой прямо на дом котам. Как разумно станет распоряжаться начальным капиталом, как скачкообразно возрастут доходы… В общем, на том моменте, когда кошачье предприятие завоевало весь мировой рынок и начало давать многомиллиардные прибыли, пришел Никита с Темниковым и все испортил. Оказалось, ни в какой металлолом тачку не сдали, а сдали в ремонт. Что-то там с зажиганием, но проблема вполне решаема. Тем более, Ромка – отличный механик. Пара дней и Громов снова будет на колесах.

– Ну и на фига тебе ржавая колымага, пусть и на колесах? ¬– Тут же пристал к соседу разочарованный Сеймур. – Если тебе нужны колеса с рулем, то у велосипеда есть то же самое. И в пробках стоять не придется. И на бензин тратиться. Ты подумай, Никиточка, хорошенько подумай. Я уже нашел точку, где принимают лом по очень выгодной цене. Не хочешь? Ну ладно. – Вздохнул обиженно кот, слез с Никиты, отмахнулся хвостом от Сашки и с видом побитой собаки поковылял на кухню к своему ноуту. – Пойду посмотрю, сколько будут стоить антикварные фольксвагены лет через десять. Может так удастся навариться?

– Что это было? – Округлил глаза Громов, провожая распушистую кошачью фигуру этими самыми чуть не выкатившимися из орбит глазами. А потом переглянулся с Темниковым, предпочитавшим в споры с котом не встревать из-за бесперспективности подобного занятия и тупо лыбиться, оставаясь в роли зрителя.

– Не обращайте внимания. – Махнула я рукой и посмотрела на теряющегося в догадках соседа. – Сеймур в своем репертуаре. Он без прожектов не может. Уже составил бизнес-план, куда вложить средства от сдачи твоей тачки в утиль, как замутить рыботорговлю и стать рыбным королем. А ты своим ремонтом его обломал. Крылья, как говорят, подрезал. На взлете.

– Ну, я же не знал, что у вас уже все просчитано. – Поддержал мой ироничный тон Громов. – Слышишь, Сеймур? Ты там далеко свой план не прячь. Как только моя машина снова сломается, рассмотрю все твои идеи.

– А вот это ты зря. – Шепнула я соседу. – Он же теперь с тебя не слезет. Зуб даю, уже ищет в интернете, как безвозвратно сломать микроавтобус.

Едва до Никиты дошел смысл моих слов, он рванул следом за пушистым-распушистым. Рисковать машиной этот парень явно не был готов.  Поэтому кошачьи идеи надо было душить в зародыше. А еще лучше предложить новую идею. Как говорится, клин клином.


– Ты знал, что Абухов из детдома? – Взяла я в оборот ударившегося в откровенный ржач Темникова, который казалось позабыл обо всех своих проблемах. После моего вопроса его веселость испарилась без следа, губы сомкнулись, точно створки встревоженного моллюска, раздавив без жалости беззаботную улыбку, брови резко сдвинулись, нависнув над глазами суровыми тучами, блеск в темных радужках погас, оставив вместо себя туманную зыбь осенного болота, болезненная судорога молнией промелькнула по еще совсем недавно расслабленной физиономии, стирая все радости мира. Впрочем, одно его ухо все же прислушивалось к разгорающемуся спору на кухне. Но это только потому, что игнорировать столь громкие вопли не получилось бы при всем желании. Игнорировать мой вопрос Темников не стал. Увиливать от ответа, говорить что-то вроде: «Абухов? Из детдома? С чего ты взяла?» – тоже. Время лгать и темнить прошло. Мой однокурсник проникся серьезностью момента.

– Не знал. – Крутнул лохматой головой Сашка. – Не знал, но догадывался. Ни разу не видел, чтобы Абух звонил родителям. У него в смартфоне почти не было контактов. Только чат нашей группы в мессенджере, да помимо этого совсем немного номеров. Мой, Горского, Ольги, твой и декана. Может еще чей-нибудь был, но родителей точно не было. А когда я спросил: «Почему матери не звонишь?» Он реально расстроился. Я не стал настаивать. Мало ли какие отношения бывают с предками? Не мое это дело человека на откровенность вызывать. Тем более что Абух сразу с темы съехал, будто вопроса не услышал. Я вообще не знал его заморочек. Чего он там мутил? Учился да, хорошо. В программах – настоящий профи. Что касается всего остального…

– Ты же его единственный друг, Темников. – Заглянула я в Сашкины бегающие глаза. – Неужели Илья не посвящал тебя в свои тайны? Машиной тебе разрешал пользоваться, с преподами о пересдаче договаривался, разруливал твои проблемы… И ты говоришь, будто ничего об этом человеке не знаешь? – Я видела, мой однокурсник чего-то не договаривает, но возможно его удерживала какая-то данная Абухову клятва. – Как ты не понимаешь? Сейчас любая мелочь важна. О человеке почти пять месяцев ничего не известно. Его никто не ищет, потому что некому искать. Тебя удалось найти лишь чудом. Не опустили руки, разговорили Ошметкина. А ведь он знал все с самого начала и молчал. А если бы не молчал? Не было бы этого полугода рабства… – Сказала, как припечатала, я.

Темников проникся. Как-то съежился, поник. Получать по ребрам за здорово живешь, он и врагу не пожелал бы, не то, что другу. Илюху надо было найти, хотя бы просто для того, чтобы удостовериться, все ли с ним в порядке. А если не в порядке? Никто не может дать гарантии, какие именно сведения важны, а какие – нет. Запираться – значило подвергнуть приятеля лишнему риску. Темников колебался. Это было видно по его глазам.

– Ладно. – Решительным тоном произнес Сашка. Чаша весов ощутимо качнулась в сторону откровенности. – Я знал, что Абух воспитывался в интернате. Сначала только догадывался по его фразам, иногда проскакивающим, как бы он ни старался обратить все в шутку. Пару раз он упоминал воспиталку, которая доставала его с уроками. А когда я напомнил, что воспиталки бывают только в детском саду, так даже удивился. Я еще пошутил: «Наверное твои родители очень состоятельные, раз нанимали сыну гувернантку, чтобы делала с ним уроки?» Я просто решил его немного потроллить, вовсе не думал расстраивать. «Мои родичи избавились от меня еще в младенчестве. – Сказал тогда Абухов». Именно тогда я посмотрел на него другими глазами. Не как на мажора, в восемнадцать разъезжающего на новенькой тачке, а как на абсолютно одинокого человека, у которого на свете нет ни единой родной души. Я обещал никому не говорить о детдоме. И ты, Владка, тоже молчи. Не думаю, что Абух пропал именно по этой причине. А вот из-за поисков родителей… Он говорил, что при выпуске ему отдали его документы. Ту женщину, что родила его, он нашел на кладбище, и дата на кресте совпадала с датой его рождения. Отец же в свидетельство вообще не был вписан. Любой другой опустил бы руки и стал жить, как ни в чем не бывало.  Но ты же, Владка, знаешь Илюху. Он до всего привык докапываться. Нашел родственников по линии матери, и они ему такого понарассказывали… Наводку дали на отца-молодца. Ты не поверишь. Он его нашел в нашем городе. Но не пришел к нему, типа, вот я твоя кровиночка. Отомстить решил, а потом объяснить за что и почему.

– Так кто же его отец? – Не выдержала я, перебила Сашку и уставилась на него выжидательно. Образ эдакого Монте-Кристо совсем не вязался с серьезным и обстоятельным старостой. Опрометчивые поступки – это явно не про него. Даже в манере его речи – неторопливой и основательной, не было ни капли ветренности. Казалось, перед тем, как что-то сказать, он взвешивал на невидимых весах каждое свое слово, чтобы не сказать ничего лишнего или личного. Ляпнуть приятелю про месть? Это явно не про Илью.

– Кто его отец? Вот чего не знаю, того не знаю. – Закрутил головой Темников. – Абуха я не пытал, каленое железо к пяткам не прикладывал, руки не выкручивал. Он особо о своих делах не распространялся. Расспросы не приветствовал. Сказал, что я сам узнаю в свое время. Сказал, что разрабатывает целую операцию, чтобы выбить с папаши деньги и заставить понервничать по максимуму.

– А детали? Он сообщил тебе какие-нибудь подробности? Как он вообще собирался действовать? – Завалила я вопросами Сашку.

– Знаю только, что месть свою он задумал давно. Перед ВУЗом спешно поменял свои паспортные данные. Был Плетнев стал Абухов. Сначала хотел сменить фамилию на Обухов, но потом подумал, что это может навести на ненужные ассоциации, а эти самые ассоциации должны появиться позднее.

– Плетью обуха не перешибешь? – Тут же произнесла я первое, что пришло в голову после откровений моего однокурсника.

– Да, примерно так и задумывалось. – Кивнул Темников. – Обуха никто не должен был перешибить. Он оборвал все связи, исчез из социальных сетей. Игорь Плетнев просто перестал существовать. Зато появился Илья Абухов – первый по списку в нашей группе. Он умело затер все следы. Даже ксерокопию свидетельства о рождении подделал, чтобы фамилия матери в глаза не бросалась.

– И что Абух собирался сделать?  К чему такая конспирация?

Я не могла взять в толк, зачем городить весь этот огород со сменой имен и фамилий, к чему столько сложностей. «Если только не собирается подобраться к своему непутевому папаше на расстояние вытянутой руки. Или на расстояние удара. – Сама собой пришла в голову весьма перспективная мысль».

– Что Илья планировал насчет папаши, я не в курсах. Зато знаю, после летней сессии в начале июля он планировал для всей нашей группы устроить квест. Эдакий подарочек за успешную сдачу экзаменов. Мне сказал по секрету, что сюрпризик будет еще тот. Только я наверное ему все планы попутал. Сначала машину проспал… Черт бы побрал этого Ошметкина с его загребущими ручонками. Потом меня эти носатые загребли. Думал, настрою им сервера, и все. Расскажу, что и как делать. А они реально тупые, пальцами в микросхемы работающие лезут и удивляются, чего это там за дымочек стелется… Реально достали.

– Ты меня реально достал, Сеймур. – Орал между тем на кухне Никита. – Какие тебе грузоперевозки в микроавтобусе? Хочешь рыбой весь салон провонять? Да не буду я кресла убирать. Даже ради твоего рыбного холодильника. Не холодильника? Холдинга? Ну, ты вообще оборзел. Не буду я на тебя работать. Ни в холдинге, ни в консорциуме. И локти кусать потом тоже не собираюсь… Что? Лизать локти? Зачем? Языком до локтей не достану? Ну и фиг с ними. Мочалкой потру. До дыр не дотру, не переживай. Умник тут нашелся. Ты лучше сам за своим языком следи. Он у тебя без костей. Помело натуральное. Это вообще черт знает, что такое. Легче машину в металлолом сдать… Как? Ты об этом мне весь вечер толкуешь? Все, мое терпение лопнуло. Как с таким котом еще твоя Влада не рехнулась? Можешь не отвечать, это был риторический вопрос. Да не истерический, а риторический. Да и вообще, что мы обсуждаем? Машина еще даже не на ходу. Ее Ромка только завтра смотреть будет. Что? Тебе дать телефон Ромки? Чтобы контролировать процесс? Вот такого счастья Роман не оценит.  Иди-ка ты, Сеймур, в баню. Чего? Снова претензии? Да не забаню я тебя. Не хочешь в баню? В ванную полезай. Купаться. Как? Ты никогда в жизни не купался? А для чего же тебе столько шампуней? Для хвоста? Застрелите меня кто-нибудь… – Взревел белугой Никита, спешно возвращаясь к нам с Темниковым.

Мы с Сашкой только переглянулись. Продолжать дальнейший разговор при постороннем не имело смысла. Могут же быть у однокурсников свои секреты?

Никита выглядел вконец раздерганным. Что не мудрено, потому как спорить с Сеймуром – обычно себе дороже. Идей в кошачьей голове клубилось немеряно, и непременно все они требовали немедленного осуществления. Но, так как многие вещи коту были не по силам, осуществление кошачьих планов по умолчанию ложилось на плечи окружающих. В данном случае на соседа, потому что я на такие вещи давно уже не велась.

– Погоди, Громов, – орал ему вслед мой пушистый-распушистый. – Я тебе еще не все растолковал. Ты только послушай…

– Спасите меня кто-нибудь. – Буквально простонал Никита, хватаясь за голову.

– Сеймур. – С величайшим осуждением сказала я. – Как тебе не стыдно приставать к гостям?

– Это кто гость? Громов что ли? – Возмутился мой слишком деятельный кот. – Да, Громов тут у нас уже почти прописался. Скоро коммуналку на него начислять начнут. Только и носится туда-сюда. Впору люк в полу просверливать, чтобы время на беготню по лестничной клетке не тратить. А что? – Оглядел наши оторопевшие лица Сеймур. – Думаете, Вера Петровна не оценит эту новацию? Ну ладно, молчу, молчу. Пойду лучше чайник кипятиться поставлю. Гостей чаем поить принято. Даже если они зачастили.

– Вот именно. – Покивал мой сосед. – Займись делом. Только шерсть в воду не натруси.

– А вот это обидно было. – Не оценил шутку Сеймур. Реально надулся, распушил хвост и гордо удалился на кухню, задрав собственный нос почти что к потолку.

– Зря ты так. – Попеняла я Громову. – Следи теперь, чтобы кот в чашке твоей нарочно хвост не замочил.

– Я ему замочу. Я ему сейчас так замочу. – Рявкнул Никита и рванул за Сеймуром на кухню. Поучить, наверное, как правильно замачивать хвост. Вернее, заваривать чай. Хотелось бы на это надеяться.

– Ты уверен, что Абухов не делился своими планами? Может он упоминал что-нибудь вскользь? А подозрительного ничего не было? – Продолжила я бомбардировать Темникова вопросами, пока Никита пикировался с котом.

 – Не делился, не упоминал, не было.– Отвечал Сашка, то и дело прислушиваясь к воплям Громова и кота из-за кухонной двери. – В тот день, когда тачка пропала, я первым делом позвонил  Абуху. Думал, может он сам ее взял. Зашел в общагу, пока я дрых после ночи бессонной, выудил из моей джинсовки ключ, чтобы меня не будить, и уехал куда-нибудь. Но нет, про машину Илюха – ни сном, ни духом. Все выспрашивал у меня, может я ее где-нибудь в другом месте запарковал. Вдруг ее эвакуатор увез на штрафстоянку? Но я же не идиот, и склерозом прогрессирующим еще не страдаю. Даже если мои мозги целиком в конспектах, окружение-то мониторю, руку с пульса не убираю. На ключи столько брелочков нацеплено, так просто не потеряешь. Уронишь – звяков столько будет, не заметить невозможно. Тем более, в кармане ключики были, в куртке, а куртка – на вешалке. Комната, правда, не запертая была. Все утро походу. Кто угодно зайти мог. Ошметкин – сволочь продажная, глаза выпучивал, морду кирпичом делал. «Не знаю», и все тут. Кто ж знал, что он такой гнидой окажется. Знал же, веры ему никакой. После обмана с таблетками. И не предъявишь же ничего. Заявил мне: «Заявишь в полицию, скажу, что ты не транквилизаторы у меня покупал, а наркотой разжиться хотел. Тебе же хуже будет». Обещал деньги потихоньку возвращать. Не думал, что догадаюсь про витаминки. А меня так сыпануло, я перетрухнул, думал, чуму какую подцепил. Чуть со страху не помер. Абух тогда меня по больницам таскал. На все свои дела забил и таскал. Друг настоящий. Знать бы, что все так обернется… Нет, за пропажу машины он меня не винил. Видел, что и сам я расстроен. Спрашивал только, не врезался ли я куда-нибудь ненароком. Может в автосервис отогнал, а ему признаться боюсь? Я конкретно обиделся тогда. Уж с другом своим я бы не стал в такие игры играть. Сказал бы все как есть. Угнал кто-то тачку. Кто-то из общаги. Узнаю кто – убью. Ошметкин клялся, что даже водить не умеет. Поэтому мы его не особо подозревали. Разве только в краже ключей. Если бы не сессия, поприжали бы покрепче. Но тут с зачетами засада началась. Курсовик этот гребаный. Ну ты, Владка, помнишь, наверное. Не до поисков машины было.

– Ну да. – Кивнула я. – Потом и сам ты пропал. Илья даже на последний экзамен не явился… Слушай, Сашка, – пришла мне вдруг на ум новая идея. – А почему ты вообще в общаге оказался?

– В смысле?

– У Абуха трехкомнатные апартаменты на пять лет сняты – почти королевское жилье. Почему он не мог одну комнату тебе выделить? Раз вы друзья? Как вообще это понимать? Машину он тебе одалживал, даже доверенность выписал, а крышу над головой зажал. Не таскал же он туда днем и ночью девчонок? А Алена у него только пару месяцев и продержалась. Съехала со скандалами, не заладилось что-то у них.

– Дело там даже не в девчонках. – Поморщился Темников. С Аленой у него были давние терки, больше похожие на неприкрытую вражду. Не переваривали они друг друга. До такой степени не переваривали, что не могли дышать одним воздухом, предпочитая не находиться в одном помещении. – Дело вовсе не в девчонках. – С какой-то обидой отмел мои подозрения Сашка. Можно подумать Абухов – святой, а я усомнилась в его святости. – Квартирная хозяйка больно строгая попалась. – Просветил меня Темников. – Являлась с ревизией, нервы своими претензиями мотала. Прознай она, что Абух не один проживает, вообще бы с вещами за порог выставила.

– А сам ты эту дамочку видел? – Живо поинтересовалась я. Интересная картина маслом вырисовывалась. Делиться жилплощадью Илюха явно не хотел. Видать, не все его тайны были в ноутбуке. Надо было получше обследовать квартиру. Глядишь и нашлась бы причина столь острого нежелания впускать кого бы то ни было в свою жизнь. Расспросить бы еще Алену. Что-то здесь было нечисто. – Так ты видел квартирную хозяйку? – Спросила я снова, выводя Темникова из задумчивости.

– Хозяйку квартиры? Да упаси господь ее видеть. – Открестился Сашка, сделав перепуганные глаза. – Абух столько про нее рассказывал. Как она пересчитывает ножки у стульев, проводит пальцем по шкафам – проверяет есть ли пыль, заправлена ли постель, вынесен ли мусор, не слишком ли много грязного белья в корзине, а если много, то почему не разобрано по цветам. Если бы у нас в общаге была такая же комендантша, – сделал вывод мой однокурсник, – все бы уже повесились.

 «Если бы эта самая квартирная хозяйка существовала в реальности и увидела, во что сейчас превратили ее квартиру, – подумала я, – она бы уже повесилась».

«Может стоило осмотреться в Абуховских апартаментах поосновательней? – Пронеслась в моей голове шальная мысль. – Глядишь бы, и обнаружился повесившийся трупик сверхчистоплотной дамочки? Чем черт не шутит?»

 «Но с другой стороны, никакого характерного запаха, кроме обычной затхлости помещения, где никто давно не живет, я не почувствовала. ¬– Вполне резонно подумалось мне. – И Дик тоже ничего подозрительного не заметил. А значит никаких трупов там быть не должно».

 «Если, конечно, они не мумифицировались от неистребимого летнего зноя. ¬– Следом за предыдущими прокралась новая мысль, но я в гневе отогнала ее прочь». А вслух встревоженно спросила у Сашки:

– У тебя случайно нет ключа от квартиры Ильи? Вдруг там найдется что-нибудь, что наведет нас на след?

– Нет. Ключей Абух мне никогда не оставлял. – Помотал головой Темников. – Но я знаю, что ключи были у Алены. Точно были. Второй экземпляр она так и не вернула.

Впрочем, ключи мне не особенно-то были нужны. Просто не хотелось лишний раз заставлять рисковать Дика. Я думала, получу инфаркт, когда увидела, как мой полосатый кот идет по карнизу. Еще одного такого зрелища вряд ли выдержит моя расшатанная расследованием психика.

Но за ключи ухватился Громов, помирившийся на кухне с Сеймуром, и услышавший последние фразы Сашки.

– Правильно. Надо проверить квартиру Абухова. – Заявил мой сосед, появляясь на пороге с горячим электрическим чайником в руке. – Говоришь, ключики были у Алены? Это бывшая Ильи?

– Ну, как сказать, – замялась я, наблюдая, как ловко мой сосед заливает кипятком наши чашки с пакетиками заварки. – Скажем так, это периодически бывшая Ильи.

– Они то мирились, то снова ссорились. Один раз даже съехались. – Прояснил Темников смысл странного термина «периодически бывшая», как будто Никита – идиот, не способный сам разобраться. – Поэтому ключ Алена только грозилась вернуть, но не возвращала.

– Воспитывала Абухова. – Встряла я, чтобы вскрыть истинные мотивы этой взбалмошной девчонки на два курса младше нас, сначала не дававшей проходу Илюхе, затем резко отшившей его. А когда он начал посматривать на других, снова воспылавшей чувствами.

Эти качели реально бесили Илью, и он не понимал, в чем тут дело. Раскрыла глаза ему Ольга, подсунув книжку «Академия стерв», где давались сомнительные советы, как покрепче охомутать парня. Похоже, эта книжонка в затертой мягкой обложке была настольной книгой Алены Скрыпник. Влюбленные поскандалили, затем съехались, но идиллия длилась ровно до того момента, пока на глаза Абухова не попалась следующая брошюра «Стерва. Новый уровень». В отношениях появилась трещина, залатать которую не хватило бы никаких ниток, и подружка Ильи свинтила в закат. Туда, где никто не запрещал штудировать полюбившуюся ей «Академию стерв».

Все это я поведала Громову, особо предупредив, что Алена – опытная хищница и ничего не отдаст без боя. Даже не нужные ей ключи. Это просто символ власти. Эдакий трофей, как ключ от города. Может девчонка собирает трофеи, коллекционирует сохнущих по ней парней. Илья – просто еще один экспонат в коллекции, распятый и приколотый иголками, точно мотылек на стенке в кабинете энтомолога.

– Алену я беру на себя. – Опрометчиво пообещал Никита, потому что Темников отрицательно замотал головой, не желая иметь с бывшей приятеля ничего общего.

– Ты сам не знаешь, на что подписываешься. – Прокомментировал он с видом эксперта и посмотрел на Громова, как на самоубийцу. – Проще нанять карманника, чтобы он обшарил ее сумочку, чем попросить ключ в открытую. Или взломать дверь. Как вариант.

– Не переживай, Темников. – Хлопнул мой сосед по Сашкиному худосочному плечу. – Я в этом деле не просто не новичок, я в этом деле собаку съел.

 «Интересно, на каком это он деле съел собаку? – Не очень поняла я. – На поиске потерявшихся студентов? Или он дипломированный специалист по охмурению девиц? Может мне стоит быть более осмотрительной, чтобы не попасть ненароком под его чары? Не зря же он молчит как партизан, когда его пытаются расспрашивать о прошлом?»
Сеймур тоже вслед за мной опасливо покосился на Никиту, явно обдумывая новую только что полученную информацию. Размышляя видимо, насколько этот гурман, не побрезговавший собакой, к месту и не к месту упоминающий собачьи внутренности, может быть опасен для котов. Может с этим типом лучше не ссориться? На всякий случай.

– Думаешь, все так просто? Да? Пришел, увидел, победил? – Покачал головой Темников, считавшийся непревзойденным ловеласом, горько усмехнулся и вздохнул. – Алена – опытная хищница. У нее инстинкты голодного удава. Проглотит – не подавится, а если выберешься из ее ненасытной утробы – то с переломанными костями и наполовину переваренным. По Абухову знаю. Тот – месяц в себя прийти не мог. После отношений с этой змеюкой. Давайте лучше дверь выбьем. И сохраним душевное здоровье…   
               
– Решим по ходу. – Постановил мой сосед – все такой же самоуверенный, возложил свою руку на мое плечо, как будто я была его верным оруженосцем, и торжественно провозгласил. – На завтра план действий таков: первое…