Глухой телефон

ГЛУХОЙ ТЕЛЕФОН

     Любили мы в детстве не только активные игры, но, сидя на лавочке или брёвнышке играли в «Красочки» или «Глухой телефон». Компания собиралась разных возрастов, среди которых были те, кто шепелявил или букву «Р» не выговаривал. Вот с теми было сложнее играть в «Глухой телефон». Надо сказать, что особо длинных или сложных слов мы зачастую просто не знали и не использовали, но всё равно когда передавали друг другу какое-то слово, кто-то последний в цепочке обязательно произносил то, что ему только показалось. Мы все смеялись, ведь переспрашивать или повторять дважды по правилам игры было нельзя.
      Среди тех давних подружек осталась только Олеся, иных уж нет или далече. Мы с ней тогда жили по соседству потому и подружились. Когда разъехались, связь не прервалась, время от времени встречались или общались по телефону. У каждой была своя жизнь и какие-то семейные дела. Она медучилище окончила и стала медсестрой, после чего в больнице работала, потом на психолога выучилась и тогда мы даже какое-то время работали в одном учреждении, что давало возможность чаще общаться, тем более с психологами мне по работе приходилось не редко общаться.
      Как-то ещё до того, как Олеся стала психологом, в одной сетевой компании проходила учёба. Занятия проводились разные, но в тот день проводился тренинг по психологии, ведь работа с передачей информации требовала познаний в психологии людской. Чаще информация передаётся нами так называемым «сарафанным радио» в обычных разговорах.
     Решили устроить в тренинге нечто напоминающее нашу детскую игру в «Глухой телефон». Сказали одной нашей компаньонке короткий текст, который она должна была передать тому, кого в кабинете не было, а находился в коридоре. Текст небольшой, но повторять дважды его было нельзя.
     Когда пригласили последнего в кабинет, чтоб услышать результат передачи информации, то вместо первоначального текста прозвучал абсолютно иной, отличный от первоначального текста. Самое интересное, что все остальные кроме первой говорили одинаково. Это было удивительно! Что было нарушено в правилах, было не понятно. Ясно было, что все слышали одно, но не то в первоначальном тексте. При передаче друг от друга информация искажается, сомнений не было, но во мне ситуация застряла на долгие годы. Ни как не могла понять, почему именно так случилось.
     Спустя долгое время с тех пор, мы с Олесей встретились, чтоб пообщаться, рассказать о жизни каждого. Говорили о самом разном, касающемся нашей жизни, наших родных. Вдруг, совсем неожиданно, мне вспомнилась история, что произошла на давнем тренинге, и я решила заговорить с Олесей о психологии общения, как со специалистом. Рассказала подруге о той давней истории, застрявшей во мне как заноза, да и в целом хотелось поговорить о том, как идёт передача информации от человека к человеку.
     - Леся, мы передаём информацию став взрослыми уже не как в детской игре в «Глухой телефон», когда не всё поняли и сами подбираем всего одно слово, которое считаем более подходящим. В нашей взрослой жизни всё стало иным. Бесспорно, что наш язык замечателен многозначностью слов, если даже не учитывать, что есть ещё интонация, выражение лица, жесты. Всё это мы во внимание берём. Так ведь, - спросила я, пыталась я подбирать слова, насколько возможно, хотя меня, как и всех, эмоции захлестывали, мешая складно излагать свои мысли.
     Подруга кивала, показывая, что хорошо понимает меня, а я продолжала:
     - Но, что меня смущает и даже тревожит, так это то, что мы ещё порой сами смягчаем формулировки, демонстрируя этим свою солидарность с кем-то или симпатию к чему-то, когда будучи взрослыми, информацию какую-то передаем.
      Олеся, внимательно слушала и молчала, стараясь понять, к чему это я веду весь разговор, а я опять продолжала:
     - Думаю, когда мы доверяем собеседнику, тогда всё проще, если общение среди людей близкого круга, кому мы доверяем, а с чужими людьми приходится много чего учитывать. В жизни всё сложнее, - пыталась я высказать свою мысль и выразить, всё, что собралось в моей голове, хотя эмоции всё ещё мне мешали сосредоточиться.
     Я замолчала, будто хотела отдышаться и внимательно смотрела на собеседницу, наблюдая её реакцию. Совсем не замечала я, как она изменилась, как прежде для меня она та же красивая блондинка, просто умная, и уже ставшая взрослой.
     - Само собой, всё верно ты сказала, в жизни так много разных нюансов, иной раз мы ещё стараемся поддержать репутацию чью-то, хотя нет ничего проще, чтобы всё принимать на веру, экономя усилия мозга. Ты знаешь, надо учесть, не только то, что человек запоминает и примечает, а и учитывает многое, например, подтверждает ли общие или твои взгляды на данную тему.
     - Леся, ведь частенько бывает что, передавая информацию, человек всё исказит, при передаче твоей информации.
      - Конечно, если он обнаружит противоречия именно своими представлениями  и такое случается не так и редко.
     - Да ты что? Осознанно, что ли, - спросила я недоуменно.
     - Возможно, что не всегда осознанно. К тому же, не секрет, что мы все домысливаем, опираясь, так или иначе, на свои догадки, на непроверенные слухи. А детали мы чаще всего берём из собственного опыта, который у всех у нас разный. Случается, что целенаправленно человек так поступает просто, чтоб усилить эмоциональный эффект, но это только в лучшем случае. Бывают ещё и интриги. Есть люди любящие интриги, - категорично сказала Олеся.
     - К сожалению, я встречала в жизни таких коллег, - огорченно произнесла я, - пусть не часто, но такие есть и это точно. Ты права, Леся. Мы часто забываем, что в жизни такое случается.
      - Вот всё это или что-то из этого может изменить при передаче информации саму суть.
     Олеся выглядела огорченно, видимо и в её жизни встречались такие же люди, память о которых оставляет горечь в душе. А такое вспоминать не хочется, хотя и забыть не получается.
     - А ещё ведь что бывает: мы сами себя в ловушку загоняем, если не хотим замечать некоторые важные словечки, услышанные нами, такие как «возможно», хотя это нам должно подсказывать, что выводы делать нам вовсе не стоит. Особенно это должно нам подсказывать, что не стоит передавать такую новость другим людям, потому что это или подобное словечко важное при передаче по цепочки вполне может потеряться, - сказала Олеся каким-то вкрадчивым голосом и следом уточнила, - я стараюсь такие новости никому не говорить. Приходилось на эти «грабли» наступать и боль до сих пор остаётся уроком для меня.
     Я не стала её переспрашивать. Давно учусь избегать лишних вопросов, во всяком случае, учусь этому. Между тем Олеся уточнила:
     - Самое сложное, когда все это вклинивается в общении с друзьями, где-то на работе, даже в семье, ведь родственников у нас порой немало.
     - Да, информацию от своих, или про своих, мы принимаем всегда за правду, не критично её воспринимаем, - начала было я, но Олеся перебила меня.
     - А вот надо бы критично относиться во всех случаях. По разным причинам, очень даже разным, такая новость может быть недостоверной. И вот в этих-то случаях могут быть явные неточности в полученной нами информации, - довольно резко сказала Олеся, но это меня не удивило, ведь она Козерог и порой могла быть резковатой, а потому для меня это было обычно, ведь я её знала долгие годы.
     - Но ведь когда люди дружат долгие годы, вроде бы можно было бы доверять, - спросила я собеседницу, заглядывая в глаза, задавая этот такой непростой вопрос.
     - Знаешь, осуждение других средь друзей тоже опасно, ведь это может быть также опасным для дружбы, потому что создаёт чувство близости без достаточных на то оснований. К тому же порой кто-то претендует на особую близость, вроде как соревнуются за то, чтоб считаться более близким другом. Ну, а ты, глядь, да и «купишься» на это.
     - Вроде как манипуляция что ли, - уточнила я.
     - Можно и так сказать.
     - Не зря грехом считается обсуждать и осуждать кого-то, а всё это близко соприкасается, - неожиданно для меня сказала Олеся, - это же очень на сплетни начинает походить.
      - Ну, да: празднословие и осуждение грехи, которыми люди часто грешат.
      - Дальше подруга стала говорить о своём для меня неожиданном. Сразу видно, что чему-то училась тому, чего люди могут не знать.
      - Понимаешь, социология и даже антропология рассматривают то, что мы называем сплетнями, просто древним механизмом поддержания социальных норм, которые помогают понять: надежен человек или нет, поможет или нет. Вот потому-то сплетни быстро распространяются и устойчиво помнятся нами.
     Я слушала с интересом и даже с удивлением, так как в популярной литературе по психологии с этим не встречалась.
     - Исследования какие-то проводились, изучалось это всё, - спросила я, ведь мне всегда хотелось докопаться до каких-то глубин.
     - Литературы об этом почти нет, но кое-что есть довольно свежее, - сообщила Олеся, - оказывается только в случае сплетен, в отличие от других видов бесед разных людей, растёт количество окситоцина. И, представляешь, у всех у них напряжение снижается в ходе таких бесед, но чувство связи создается, только если это не обычная беседа, а именно сплетни. Потому и есть люди, которые к сплетням особенно склонны. Встречала же среди соседей, подруг, коллег таких?
     - А то! Конечно, и не мало.
     - Вот и получается, что сплетня для мозга – не пустой разговор, а событие комплексное, когда и память, и кортизол, и зрительное внимание, и много ещё чего задействовано! В этом и есть причина того, что сплетни остановить не возможно, ведь биохимию не остановить.
     - Ничего себе, - воскликнула я, выпучив глаза от удивления, а Олеся засмеялась моей реакции.
     - Мы же НЛП проходили, сама понимаешь! Не просто так мы порой верим и повторяем, - вздохнула моя собеседница и продолжила, - сплетня в идеале должна быть наполнена и симпатией к жертве, но и одновременно содержать что-то очерняющее, неважно в какой мере это всё. Вместе то и другое помогает своё достоинство сохранить, а так же рассказывать какие-то шокирующие подробности из жизни других.
      - Да, если вникать, то всё просто, но любой психолог может не всё учесть, что услышит и что необходимо для объективности оценки человека ему незнакомого, но который стал «мишенью» для слухов, сплетен. Причём чаще всего это оказываются люди очень успешные, ну, или просто чем-то выделяющиеся в своей среде, в своём кругу. Причём, большинство из нас эту непроверенную информацию, к сожалению, используют в личных целях.
     - Слушай, Леся, но ведь слухи, сплетни порой очень осложняют нашу жизнь. Пусть мелкие неприятности, но могут быть, а то и конфликты серьёзные. Ведь так?
     - Конечно так, - подтвердила подруга, вздохнув.
     - Знаешь, много лет назад, у нас на работе была женщина, которая любила запускать нужную для неё информацию. Она сама говорила, что это её развлекает, нравится ей это. Если бы своими ушами от неё не слышала про эту её черту характера, то мне бы в голову не пришло, что такое возможно. До сих пор ярко её помню, даже имя её – Галина. Может потому, что подобных людей мне в жизни больше не встречалось.
     - Может, и встречались, но они в этом не признавались, - уточнила Олеся. И это в реальной жизни, а уж в интернете такое творится, их просто множество, ведь за «аватарками» скрывается неизвестно кто. А сейчас ещё и мошенничество распространилось. Буквально бедствие всемирное. Ну, да это уже отдельная песня.
     - С этим все мы сталкиваемся. Сейчас всерьёз принимать никого нельзя.
     - Ой, как мы зацепились за тему, - засмеялась я, а следом и Олеся.
      - Кстати, что касается ситуации с тренингом типа «глухой телефон», так наверняка эта ваша первая в цепочке женщина хотела показать себя перед всеми классным специалистом, более сильным, чем вы все вокруг. Думала она, других подставить, но, похоже, что никто не догадался, не ожидал от неё такого, - ведь так, - засмеялась Олеся.
     - И правда, - удивилась я, - даже подумать не могла такого. Столько лет задавала сама себе вопрос, как это получилось, а всё просто – она выделиться хотела, - задумчиво произнесла я, - даже в некотором шоке я сейчас от этого открытия.
     - Доверчивая ты, я знаю.
     - Мой первый муж говорил мне, что я такая доверчивая, что пропаду без него в этой жизни, - сказала я, разведя руками и засмеявшись.
     - Пропала, - спросила Олеся, тоже засмеявшись.
     - Вырулила как-то, - ответила я и теперь уж мы хохотали обе.
     - Ладно, давай о нас поболтаем, а то разбежимся, а я так ничего и не успею у тебя спросить: как мама, детки? Ты одна или я опять что-то я пропустила?
     - Нет, - засмеялась Олеся, - я четвертый раз замужем официально!
     - Ого, а я думала, что сын у тебя от гражданского брака.
     - Не, всегда регистрировались. Первых двух ты знаешь. Дочь не очень общается с отцом, точнее он с нею активности не проявляет, а сын с отцом своим общается, даже в отпуск они вдвоём ездили. Это, слава Богу! А нынешний муж, считай, дочь и сына моего воспитывал, ведь мы уже семь лет в браке.
      - Здорово! Как время бежит. Я же его только по фотке в интернете и знаю. А дочка как, деток в их молодой семье не предвидится, - спросила я.
      - Так она тоже развелась с мужем, говорит, что любовь только до брака и в медовый месяц проявлялась у них. Якобы он не ценил её. Дома не помогал, унижал её. В телефоне его заблокировала она после развода. А я привязалась к нему как к родному, ведь он после развода на СВО отправился. Теперь переживаю за него, а дочь уже с парнем встречается.
     - Ну, СВО больная для всех для нас тема, - сказала я со слезами на глазах, но всё-таки сдержалась. Сынок как с учебой, со спортом?
     - Карате он всё ещё занимается, доволен результатами, а вот учеба хромает у него, зато стихи хорошо читает, на конкурсах участвует и призы зарабатывает.
     - Замечательно. Но, наверное, репетитор ему нужен, - спросила я, но собеседница на мой вопрос не отреагировала. – А мать в своём репертуаре, без изменений, ты же её знаешь, - вздохнула Олеся, - помирать вот собралась, фотку на памятник приготовила. По здоровью у неё улучшений нет, давно же болеет, сама знаешь. Курит как паровоз, а с её ли легкими курить. Из дома почти не выходит, к нам переехать отказывается категорически. Говорит, что помирать будет с сигаретой в зубах.
     - Да, знаю я её, сама она свою жизнь порушила. Могла выйти замуж и жить с нормальным человеком. У других нет таких возможностей, а тут был человек, а она, невесть почему, не хотела ни с кем жить. Просто она не может любить двух человек. Я так её понимать стала. То я была, потом дочь моя, сейчас сына моего любит, а всех враз у нее не получается как-то любить одновременно.
      Я внимательно вслушалась в высказанный ею вывод, не вполне понимая.
     - Дружат они платонически до сих пор, он помогает ей, как может. Он молодец. Меня можно сказать вместо отца вырастил, заменил его.
       - Фотку её я в Одноклассниках видела, сильно изменилась, ведь я её без улыбки не представляю. При встрече я бы не узнала её.
      - Теперь она такая.
      - Кстати, не помню, куда твой отец биологический делся.
      - Умер. Ни со мной, ни с внуками связь поддерживать не желал.
      - Как работа на новом месте, не жалеешь, что опаять в медицину ушла?
      - Не могу разделиться и выбрать одно, медицину или психологию мне интересно и важно то и другое.
     - Судя по теме нашего разговора, о наших бывших коллегах лучше нам не вспоминать, - засмеялась я.
     - И то верно, - ответила Олеся, и мы обе продолжили смеяться.
     - Да, разбегаемся, если что я на связи.
     Обнявшись, мы разбежались кто куда. Но наш разговор ещё долго сидел во мне по самым разным темам разговора. Много что зацепило меня!
емам разговора много что зацепило меня.