Тенрецкие, возвращайтесь!

В Зимнем дворце, в самом большом его зале, где столы были накрыты под великий пир-на-весь-мир, стоял гул, от которого дрожали хрустальные люстры. Столы ломились от яств, а воздух был пропитан ароматами вкусной еды, сладкой медовухи и замшелой истории. Народ праздновал победу над изнаночными тварями, а в углу зала, у камина, собрались те, кто помнил начало этой истории.

Шаман, ввалившийся в зал с бубном, только успел опрокинуть кубок вина и уже потянулся к кабачковой икре, но был дружно вытолкан стражей под всеобщий хохот.

– Что, детки, рассказать вам, какими ОНИ были?.. – проскрипел голос, похожий на треск сухого валежника.

Рассказчик первый: Алый Дракон

Алый дракон, когда-то гроза небес, а ныне – облезлый старичок с потускневшей чешуёй, лежал у огня, грея поскрипывающие суставы. Говорил он с удовольствием, прикрыв мутные глаза, и улыбался своим воспоминаниям.

– Я был самым мелким в выводке, – начал он, выпуская тонкую струйку дыма. – И первым, кто чихнул на Светку. Сарафан вспыхнул, как береста. Я зажмурился, ждал, что сейчас начнётся истерика, а она рассмеялась. Ратибор принёс ведро воды и сказал: «Не бойся, мелкий. Мы не обижаемся на детей».

Он хмыкнул, и из ноздрей вылетели две искры.

– Они с нами намучились, конечно. Мы, дракончики, не умели ни рыбу ловить, ни охотиться. Сначала ели всё, что под лапу попадёт: ложки, свитки, сапоги. Ратибор потом полдня искал свой левый сапог, а нашёл его на крыше – мы его туда затащили и слегка пожевали. А Светка хватала нас за шкирку и говорила: «Вот поймаете рыбу – тогда и сапоги жуйте». И мы учились. А они учились вместе с нами. Смеялись, падали в реку, вытаскивали друг друга. Весело было.

Дракон помолчал, потом добавил тише:

– Хорошие были ребята. Дружные. Я таких больше не встречал.

Рассказчик второй: Яга

Женщина лет тридцати пяти, с гладко зачёсанными волосами и спокойным взглядом, отпила медовуху из серебряного кубка. Голос у неё был ровный, без сантиментов, но в нём слышалась спокойная сила.

– Дерзкие они были, – сказала она, ставя кубок на стол. – Глупые. Невыносимые. Я трижды превращала их в жаб. Первый раз – за пожар в избе. Второй – за то, что разбудили болотного духа, который спал триста лет. Третий… ну, просто так, честно говоря, для профилактики.

Она усмехнулась.

– Они, конечно, обижались. Подсыпали мне в чай сушёную крапиву. Но всё равно учились.

Помолчала и добавила, глядя на дверь:
– Я учила их пользоваться магией, чтобы у них всегда был шанс победить и вернуться домой. Они научились, конечно, но, видно, я недоучила… раз они до сих пор не вернулись. Где-то они сейчас? В каких мирах ищут приключений? Я бы больше не стала превращать их в жаб, лишь бы увидеть их живыми.

Рассказчик третий: Тенрек

На столе, среди золотых блюд, сидел маленький чёрно-жёлтый тенрек, тотем рода Тенрецких. Его иголки подрагивали от скрываемого волнения, но голос звучал спокойно.

– Они были «неправильными» попаданцами, – сказал он. – Я ждал от них величия и возрождения рода. А они хотели только веселья и приключений и ни капельки меня не боялись. Как же я злился! Я был одинок столетиями. И когда они появились, я думал: «Наконец-то!». А они всё время встревали в приключения и только тем и занимались, что спасали друг друга.

Он замолчал, вспоминая.

– Конечно, со временем они стали старше и даже как-то умудрились завести семьи. А когда полезли изнаночные твари, ну, вы все помните, как это было – они прошли это вместе. Многие тогда воевали ради титулов и славы, а для них и война была приключением. И род Тенрецких снова стал великим. А последняя война сделала их легендарными. Мой род велик. Меня уважают. Но где же мои близнецы?!

Он посмотрел в сторону трона, где сидел император Кречет, и добавил:

– Я помню их, двух дерзких детей, которые стали моими первыми настоящими Главами рода. Я всегда буду ими гордиться.

В зале внезапно стихло. Шаман, прокравшийся обратно мимо загрустившей от рассказов о прошлом охраны, открыл было рот, чтобы запеть, но замер.

Двери главного зала распахнулись с таким грохотом, будто их выбило ветром. На пороге стояли близнецы Тенрецкие собственной персоной! Одежда их была покрыта пылью иных миров, а глаза светились тем самым светом, который не подвластен ни времени, ни смерти.

Ратибор, усмехнулся, глядя на остолбеневшего дракона:

– Ну что, мелкий, всё еще голодный?

Светлана, поправляя выбившийся чёрно-жёлтый локон, окинула взглядом зал, где застыли сотни людей, и её губы тронула та самая улыбка, от которой когда-то у Яги начиналась мигрень.

– Яга, – негромко произнесла она, – ты хорошо нас учила. Но на будущее, смерть – это не дверь, которую можно закрыть на засов. Это просто длинный коридор. Мы немного задержались, разглядывая картины на стенах.

Тенрек, забыв о своем божественном достоинстве, спрыгнул со стола и, смешно перебирая маленькими лапками, бросился к их ногам. Он не плакал – боги не плачут, – но его иголки мелко дрожали, издавая тот самый ультразвук, от которого падали с неба ласточки.

– Вы! Вы опоздали на пир! – завопил он, пытаясь сохранить строгость, но в его черных глазках-бусинках читалось чистое, детское обожание. – Вино выдохлось, а Шаман вторую неделю лезет в неучтённую в реестре дыру между мирами и пытается всем петь!

Ратибор рассмеялся и звук его голоса заставил хрустальные люстры отозваться тонким звоном. Он сделал шаг вперед, и пыль иных миров, осыпавшаяся с его плаща, превратилась в искры, которые разлетелись по залу и долго не гасли в воздухе.

– Мы не опоздали, – сказал он, глядя на старого дракона, который, несмотря на возраст, заставил таки проснуться тяжелую среднюю голову. – Мы просто зашли за десертом.

Он разжал кулак, и в центре зала, прямо над праздничным столом, расцвело сияние. Это не было магией в привычном понимании – это был свет звезд, которые не видны с Земли, свет миров, где время течет вспять. Когда пыль осела на столе остался огромный прекрасный торт усыпанный пьяными вишнями.

Яга медленно поднялась со своего места. Её серебряная чаша выпала из рук, но не разбилась, а покатилась по полу. Она смотрела на них – уже не на тех дерзких подростков, что поджигали избы и превращались в жаб, а на существ, чьи души стали старше самого мироздания.

– Вы вернулись, – прошептала она, и в её голосе впервые за тысячелетия прозвучала любовь. – Вы вернулись и вы выросли.

– Мы вернулись домой, – просто ответила Светлана, подходя к наставнице и бережно касаясь её руки. – И, кажется, нам есть что тебе рассказать. Но сначала…

Она обернулась к Шаману, который, прижавшись к стене, наблюдал за происходящим со смесью ужаса и детского восторга.

– Эй, ты! – крикнула она, и в её глазах вспыхнули озорные искры. – Хватит прятаться, пой уже! У нас тут праздник в конце концов!

Зал взорвался криками, смехом и звоном кубков. Пир, который должен был стать поминальным, в одно мгновение превратился в торжество жизни. А где-то в углу, свернувшись клубком, старый дракон впервые за много лет уснул спокойным сном, зная, что теперь, когда ОНИ вернулись домой, его мир снова встал на место.

(Это "побочка" внутри цикла, результат литмарафона ШТОРМ)