Горячие споры под пироги Ангелины

На следующее утро после казан-кебаба гараж Беленькой жил своей привычной, шумной жизнью. На огромном верстаке дымился новый кулинарный шедевр Ангелины Мельник — пышные пироги с таёжной брусникой и исходящая паром буженина. Однако за столом разгорался нешуточный технический консилиум.
— Ты мне брось свои штучки, Цопфи! — Мирон Токарев с грохотом опустил на стол пустой стакан и потянулся за куском буженины. — Су-35 — это тебе не гражданская колымага! Там спарка УБ, двигатели АЛ-41Ф1С с управляемым вектором тяги. Если Димка на форсаже заложит вираж, а у него автоматика чуть сбойнёт, твоя хвалёная цифровая КСУ-35 (комплексная система управления) выдаст такую ошибку, что рули заклинит! Я механику пальцами чувствовать должен, а не вашим кремниевым мозгам доверять!
— Мироша, дорогой, ты застрял в эпохе поршневых Ил-14! — Смекайло-де-Цопфи яростно взмахнул куском пирога, засыпая скатерть брусникой. — КСУ-35 — это шедевр! Она сама страхует пилота от дурака. Если Чёрный дёрнет ручку на сверхзвуке, система просто не даст ему сорвать машину в штопор. Она перераспределяет углы отклонения сопел за миллисекунды!
— Вот именно — от дурака! — вмешался Володя Пиняев, аккуратно вытирая усы салфеткой. — А Димка у нас — пилот гражданский, у него рефлексы на автопилот заточены. Он привык, что штурвал лёгкий. Как бы он эту вашу цифру с ума не свёл своими «пассажирскими» привычками.
Ваня Клюев, сидевший чуть в стороне, тихо ухмыльнулся:
— Не сведёт. Марина Никифоровна из него вчера половину этих привычек вместе с потом вытрясла. Сегодня мой черёд — летим парой. Я на ведущем Ан-26 буду имитировать «тяжёлую цель», а Дмитрий на Су-35 под присмотром Хозяйки отработает перехват и маневрирование на малых высотах.
Часть 2. Совместный вылет и дрессура в эфире
Небо над аэродромом затянуло свинцовыми осенними тучами. Первым в воздух поднялся Ан-26 под управлением Вани Клюева и Василия Васильевича. Следом, оглушая окрестности яростным грохотом форсажа, в серую высь взмыл двухместный Су-35. В передней кабине истребителя сидел бледный, собранный Дмитрий Чёрный, в задней — Марина Беленькая.
— Двести третий, я ноль-первая, — раздался в наушниках Дмитрия спокойный голос Марины. — Видишь впереди Клюева? Дистанция три километра. Твоя задача — зайти ему в хвост, сымитировать атаку и уйти боевым разворотом. Но без твоих плавных пассажирских нежностей. Работай ручкой резче!
— Понял, ноль-первая, — отозвался Дмитрий, сжимая РУДы. — Сближаюсь с целью.
— Ванечка, парень, поддай им жару, — передала Марина по закрытому каналу Клюеву.
— Принято, командир! — весело отозвался Ваня.
Грузный Ан-26 вдруг заложил такой крутой вираж со снижением, какого от транспортника никто не ожидал. Клюев использовал весь свой полярный опыт, уходя в складки рельефа над лесистыми холмами.
— Упустишь, Чёрный! — прикрикнула Беленькая. — Включай форсаж, сопла вниз! Крути косую петлю, режь угол!
Дмитрий рванул ручку управления на себя и влево. Перегрузка мгновенно прыгнула к 6G. Противоперегрузочный костюм с силой сдавил бедра, выбивая воздух. Перед глазами заплясали черные точки.
— Держи зрение, Дима! Дыши короткими толчками! — командовала Марина. — Выводи!
Истребитель буквально на запредельных углах атаки выскочил прямо в хвост самолету Клюева.
— Цель захвачена! — тяжело дыша, доложил Чёрный.
— Рано радуешься, гражданский! — раздался в эфире смеющийся голос Вани Клюева. — Я ухожу вниз!
Часть 3. Опасный инцидент
Ан-26 резко пошёл на снижение, пробивая нижнюю кромку облаков. Дмитрий двинул ручку от себя, следуя за ведущим. И в этот момент небо словно раскололось.
Су-35 на огромной скорости влетел в плотную зону мощного грозового фронта, скрытого внутри туч. Тяжёлый удар турбулентности швырнул истребитель в сторону. И тут же по обшивке ударил оглушительный треск.
— Ноль-первая! Правый двигатель — падение оборотов! Температура растёт! — выкрикнул Дмитрий, глядя на вспыхнувшие красные табло на приборной панели. — Помпаж правого! Попадание птицы или ледяной крупы!
Машина сильно задрожала, её начало уводить в правый крен. На такой высоте и скорости это ;; смертный приговор.
— Без паники, Чёрный! — голос Марины Беленькой прозвучал как удар хлыста, мгновенно вытрезвив испуганного пилота. — Правый — стоп! Мягко гаси форсаж левого, выравнивай машину!
— КСУ сбоит! Мирон был прав, рули идут с задержкой! — Дмитрий изо всех сил боролся со штурвалом, чувствуя, как многотонная машина отказывается слушаться.
В эфир ворвался тревожный голос Вани Клюева:
— Ноль-первая, я Клюев! Вижу у вас шлейф дыма из правого сопла! Высота триста метров, под вами лес! Уходите в набор на одном левом!
— Не вытянет в набор, Ваня, завалимся! — отрезала Марина. — Чёрный! Слушай мою команду! Переводи управление сопла левого двигателя в ручной режим! Синхронизируй крен левой педалью! Не смей бросать ручку!
Дмитрий почувствовал, как его ладони стали скользкими от пота. Экран системы управления мигал жёлтым. Рефлексы пилота «Боинга» требовали потянуть штурвал на себя и ждать команды компьютера, но Беленькая учила другому — чувствовать самолёт кожей.
Дмитрий резко перещёлкнул тумблер аварийного управления соплом, переходя на чистую гидравлику, и до упора выдавил левую педаль, компенсируя разворачивающий момент. Левый двигатель взревел на пределе возможностей.
— Так, Дима, держи её, держи родную... — уже тише, с материнской суровостью шептала Марина в шлемофон. — Нос чуть выше. Ваня, выводи нас к полосе, мы слепые!
— Понял, ноль-первая! Встаю в голову, идите по моим огням! — скомандовал Клюев.
Тяжёлый Ан-26 вынырнул прямо перед носом раненого истребителя, включив все посадочные фары на максимум. Этот яркий свет среди серых туч стал для Дмитрия путеводной звездой. Удерживая Су-35 на одном двигателе, борясь с непослушной механикой, Чёрный чётко шёл за своим ведущим — Ваней Клюевым.
Часть 4. Возвращение асов
Спустя десять минут, показавшихся вечностью, Су-35 с глухим ударом коснулся бетонной полосы. Дмитрий выпустил тормозной парашют, и самолет, тяжело покачиваясь на левый борт, замер у тех самых ворот авиагаража.
Когда фонарь кабины поднялся, к самолету уже бежала вся «братва». Мирон Токарев со Смекайло первыми подставили стремянку.
Дмитрий откинул шлем. Лицо его было бледным, по нему градом катился пот, но взгляд... В глазах 27-летнего гражданского пилота больше не было и следа былой вальяжности. Там горел тот самый неукротимый, чистый огонь, который Мирон и Смекайло привыкли видеть у Марины и Вани.
Марина Никифоровна выбралась из задней кабины, подошла к Дмитрию и крепко, по-мужски хлопнула его по плечу:
— Ну что, капитан Чёрный... Поздравляю. Сегодня ты перестал быть водителем «автобуса». Сегодня ты стал Лётчиком. Ручной режим на одном движке в грозу — это высший пилотаж.
Дмитрий с трудом выбрался из кабины, ноги его слегка подкашивались. К нему тут же подскочил Ваня Клюев и крепко пожал руку:
— Красиво удержал, тёзка! Я думал, катапультируетесь. А ты вцепился как клещ. Наш парень!
— Наш, говоришь? — проворчал подошедший Мирон Токарев, уже заглядывая с фонариком в обгоревшее сопло правого двигателя. — Ладно, признаю. Жилка у парня есть. А ты, Смекайло, посмотри сюда! Твоя автоматика сдохла, а парень на чистой гидравлике и ручном векторе машину спас! Механика — сила!
— Да ладно тебе, Мирон, главное — живые! — Смекайло радостно обнял Дмитрия за шею, едва не сбив с ног. — Вовка Пиняев, тащи приборы, будем расшифровку делать! Посмотрим, что там за птица прилетела!
Из дверей подсобки снова показалась Ангелина Мельник, сердито подперев бока руками:
— Так, герои! Хватит над железом кудахтать! Живые, здоровые — и слава Богу! Там буженина остывает, а Лидочка уже чай на таёжных травах заварила. Быстро все за стол! Дмитрию Родионовичу двойную порцию за боевое крещение!
Дмитрий посмотрел на эту суетящуюся, кричащую, но такую родную и сплочённую команду. Он улыбнулся, вытер пот со лба и сказал:
— Спасибо, братва. Марина Никифоровна, завтра в шесть тридцать повторим? Обещаю левый двигатель поберечь.
— Повторим, Дима, обязательно повторим, — тепло улыбнулась Беленькая, увлекая своего нового ученика внутрь уютного, пахнущего пирогами гаража.