Встречи с интересными Лядьми. Поправка 35

Раздел 1.
Три возраста женщины

Вообще-то у женщины возраст только один и безвременный – молодая женщина, молодая женщина, молодая женщина…

Но есть три глубинных возраста Женщины – Целка, Целка-невидимка, Целка Валдайская.

Если первое и второе определение проблем с пониманием не вызывает, то истоки третьего надо искать у Державина в его неопубликованных записках при жизни, что «и в гроб входя, благословил», или у Радищева в главе «Валдаи».

Екатерина наша Великая осталась очень довольна первым до Сенатора и очень недовольна вторым до Сибири.

Наслаждаюсь, когда женщины, напоследок, после 50-ти, 60-ти, 70-ти годков отроду корчат из себя Целку Валдайскую.


Раздел 2.
Анжела – от цыгана до жида, далее везде…

Моя хорошая подруга Анжела. Знаюсь с первой институтской скамьи.

Первый муж цыган из-под которого сперли лошадь. Уже смешно. Такое хроническое производил впечатление – лошади уже нет, а он еще этого не понял, но смутно что-то подозревает. Имел самое страшное русское имя Вадим (В ад им!) и замечательные рога – длинные и развесистые как та клюква у Александра Дюма-отца в путевых заметках о России.

Второй муж. Прожила двадцать лет и два года с Борисом Мойшовичем Вайнштейном.  То есть 2/3 времени от Ильи Муромца на печи, «старика со своею старухой у самого синего моря» и Иисуса Христа возраста.

Почти ему не изменяла. Я не говорю о мыслях.

Вайнштейн был ленив и страдал почти как Васиссуалий Лоханкин. Леность и страдания не обязательно функционально связаны между, но что-то общее между ними есть. У Бориса была гармония на уровне корреляции.

Страдания понятны - Анжела девушка сильно не семитской внешности. Я бы даже сказал – махрово антисемитской: курносый нос, большие серо-голубые глаза, огромный рот Яны Поплавской (Фильм Леонида Нечаева «Про Красную Шапочку» 1977 год) и безбрежные, дородные сиськи. Каждый еврей-жид-иудей, взглянув на нее, невольно вспоминает подкорками мозга через историческую память о еврейских погромах в еврейских местечках.

Наконец Борис Вайнштейн потерял теплую и непыльную работу и застрадал окончательно. Пришлось развестись.

Здесь жид превратился в еврея и оттяпал большую часть совместно нажитого имущества жены.

Теперь Анжела живет со всеми.


Раздел 3.
Три трети

Знакомая Марта. Девушка вечная с высшим экономическо-бухгалтерским образованием.
Предпочитает всех и любых мужчин. Трижды была замужем, не считая мелких, средних и крупных увлечений.

Немного разбирается в статистике. Делит мужчинок на три статистические страты, каждая примерно треть (33% или 03,333 после запятой в периоде от единицы).

Первая треть мужичков считает – все бабы б**ди! Это незыблемо и не обсуждается. Потом по вкусу – прелесть какая б**душка, и ужас какая б**дище! Или наоборот.

Вторая страта – все женщины тоже самое, кроме мамы. Понятие мамы может быть весьма в широком смысле. Сокращу до старого детского анекдота про француза, русского и еврея.
Француз имеет жену и любовницу. Любит любовницу.
Русский имеет жену и любовницу. Любит жену.
Еврей имеет жену и любовницу. Любит маму.

Третья, последняя. Разброд и шатания. Сошлюсь на «Солнце» и «Наше Все». Анна Петровна Керн - «Я помню чудное мгновенье…» и «Вавилонская блудница».

Сам принадлежу к третьему пласту с элементами агностицизма и релятивизма.

Интересно, как все это коррелируется с женскими представлениями о мужчинках? Тоже на три деления мудаков? Или тоньше, больше, кучерявее?