Битва титанов у обгоревшего сопла

Пока пилоты отпаивались таёжным чаем Ангелины, в техническом ангаре гаража Беленькой кипели нешуточные страсти. Пострадавший Су-35 загнали на центральный подъемник. Мирон Токарев и Смекайло-де-Цопфи, вооружившись эндоскопами и диагностическими планшетами, обследовали правый двигатель АЛ-41Ф1С.
— Я же говорил! Говорил тебе, жертва цифровой революции! — Мирон яростно размахивал испачканным в нагаре гаечным ключом перед самым носом Цопфи. — Заклинило лопатки направляющего аппарата! Твоя хвалёная КСУ-35 пыталась выровнять шаг, когда туда засосало кусок обледенения, и просто сошла с ума от избытка данных! Если бы Димка не перешёл на ручную гидравлику — разложились бы они с Беленькой по сопкам!
— Мирон, не делай мне нервы, у меня там прецизионные датчики температуры! — Цопфи в сердцах сорвал с головы засаленную кепку и швырнул её на верстак. — Система отработала штатно! Она изолировала повреждённый контур, чтобы пламя не перекинулось на топливную рампу! Да я эту цифровую шину своими руками перепрошью. Мы не просто починим движок, мы алгоритм маневрирования сопла на малых высотах модернизируем. Напишем обходной код, чтобы при помпаже тяга левого автоматически компенсировала разворот!
— Модернизирует он... — проворчал подошедший Володя Пиняев, бережно неся коробку с новыми датчиками КИПиА. — Вы мне оба не мешайте. Пока вы тут железом гремите, я всю проводку от правого борта до кабины прозваниваю. Ангелина там, кстати, парням уже вторую партию пирогов с брусникой скармливает, а вы тут голодные лаетесь. Самолёт к утру должен быть как новый — Хозяйка уже карту Арктики на верстаке расстелила.
Слова Пиняева подействовали отрезвляюще. Смекайло и Мирон переглянулись, синхронно вздохнули и принялись за работу. Впереди была бессонная ночь: нужно было заменить повреждённые лопатки компрессора, перебрать гидропривод сопла и залить обновлённую Цопфи прошивку.
Часть 2. Спецзадание «Северный полюс — 2026»
Утром над базой прозвучал общий сбор. Марина Беленькая стояла у штурманского стола, на котором лежала огромная, испещрённая пометками карта Северного Ледовитого океана. Лицо её было предельно серьёзным. Рядом стояли Ваня Клюев и заметно подтянувшийся, посвежевший Дмитрий Чёрный.
— Так, орлы, шутки кончились, — Марина постучала карандашом по точке в районе архипелага Земля Франца-Иосифа. — Поступило срочное правительственное задание. Наша дрейфующая полярная станция зажата торосами, трещина прошла прямо через жилой лагерь. Приборы жизнеобеспечения на грани отключения. Нам нужно доставить туда аварийную группу полярников и тяжелые дизель-генераторы.
— Летим на Ан-26? — спросил Ваня, вглядываясь в маршрут.
— Не только, — покачала головой Марина. — Идём парой. Ваня, ты командиром на Ан-26 с Василием Васильевичем и Пиняевым. Везёте груз. Димка, ты летишь со мной на модернизированном Су-35. По прогнозу — сильнейший арктический циклон и плотный туман. Радары гражданской авиации там слепнут. Су-35 пойдёт ведущим: его мощный радиолокатор «Ирбис» станет глазами для нашего транспортника. Димка, справишься? Ты теперь у нас официально сертифицирован на истребитель.
Дмитрий Чёрный твёрдо посмотрел в глаза наставнице:
— Сдам этот экзамен, Марина Никифоровна. Мирон со Смекайло клялись, что птицы теперь этот движок стороной облетать будут.
— Вот и проверим их работу, — ухмыльнулась Беленькая. — По коням!
Часть 3. Сквозь арктический ад
Рёв двигателей разорвал морозный воздух. Ан-26 и Су-35 уходили на север, оставляя позади материк. Спустя три часа полёта пейзаж внизу превратился в сплошное белое месиво. Белое небо сливалось с белыми льдами, ориентиров не было никаких.
— Ноль-второй, я Ноль-первый, — вызвал Дмитрий летящий следом транспортник. — Ваня, держись в трёхстах метрах ниже моей левой плоскости. Впереди мощная фронтальная облачность, видимость ноль. Перевожу данные с «Ирбиса» на твой планшет.
— Понял тебя, Дима, сетку вижу, — отозвался Клюев, уверенно сжимая штурвал Ан-26. — Идём за тобой. Старик Анисимов говорит, что у нас левый борт начинает обмерзать, так что не задерживайте нас в этой бане.
Циклон встретил их бешеной болтанкой. Тяжёлый Ан-26 швыряло как бумажный самолётик. Дмитрий на Су-35 шёл впереди, буквально прорубая маршрут сквозь мглу и ежесекундно корректируя курс для ведомого. Обновлённая Смекайло система управления работала безупречно, ювелирно управляя вектором тяги в условиях дикого бокового ветра.
— Внимание, экипажи, подходим к точке, — раздался в эфире напряжённый голос Марины Беленькой. — Наземных приводов нет, станция даёт только аварийный радиомаяк. Димка, ищи трещину во льду.
— Ищу... — Чёрный максимально сконцентрировался. Глаза сканировали показания приборов. — Вижу тепловой след лагеря! Ваня, полоса правее на десять градусов, длина льдины всего восемьсот метров, за ней — открытая вода! Твой заходи строго за мной.
Су-35 сделал крутой вираж, показывая траекторию. Ваня Клюев, проявив всё своё полярное мастерство, посадил гружёный Ан-26 на обледенелый пятачок, задействовав реверс двигателей на полную мощность. Самолёт замер буквально в тридцати метрах от зловещего черного провала воды. Следом, грациозно и коротко, на лёд сел Су-35.
Часть 4. Абсолютный триумф гражданской авиации
Когда дизели были разгружены, а полярники со станции спасены, экипажи вернулись в родную гавань. Рампа Ан-26 снова опустилась на бетон базы Беленькой, но на этот раз первыми из кабины Су-35 спускались два триумфатора.
Дмитрий Чёрный и Ваня Клюев шли плечом к плечу, оба в лётных куртках, уставшие, с обветренными лицами, но абсолютно счастливые.
— Встречай, братва! Задание выполнено! — зычно крикнула Марина Беленькая, выходя следом.
Гараж взорвался овациями. Первым к пилотам подбежал Смекайло-де-Цопфи, сияя как начищенный самовар:
— Димка! Ваня! Ну как прошивка?! Как вектор тяги в тумане?!
— Цопфи, ты гений! — Дмитрий крепко обнял бортинженера. — Машина шла как по ниточке, педалями почти не работал, автоматика всё сама выгребала!
Мирон Токарев подошёл к Чёрному, внимательно осмотрел чистый, без единого подтёка правый двигатель и одобрительно крякнул. Затем он протянул Дмитрию свою огромную, мозолистую ладонь:
— Ну, здорово, ас. Теперь вижу — наш человек. Из любой передряги машину вытащишь. Рад работать с тобой, Дмитрий Родионович.
Дмитрий с уважением пожал руку старому слесарю.
В этот момент двери подсобки распахнулись, и Ангелина Мельник вместе с Лидией и Татьяной выкатили огромный праздничный стол. Аромат свежих пирогов с рыбой, запечённого мяса и горячего сбитня мгновенно заполнил ангар.
— Так, орлы полярные! Быстро мыть руки и за стол! — скомандовала Ангелина, выставляя в центр огромную миску с дымящимся сибирским борщом. — Знаю я ваши арктические льды, небось опять сосульки грызли!
Марина Беленькая достала из закромов заветный портвейн, обвела взглядом свою увеличившуюся и ставшую ещё крепче команду — своих верных техников, сестёр и двух лучших в мире учеников.
— Ну что, родные... — Марина подняла стакан. — За то, что сквозь любой буран мы возвращаемся домой. За Ванино мастерство, за Димино крещение Арктикой и за то, что нашей братве подвластно любое железо — от Ан-26 до Су-35! Налетай!
Гараж утонул в звоне посуды, дружном хохоте и тёплых разговорах. Арктический холод остался где-то далеко, а здесь, в гараже Беленькой, царил абсолютный, заслуженный и такой уютный покой.