Котам можно всё. Глава пятьдесят вторая

ГЛАВА 52. ЗАКОНЫ ФИЗИКИ

Мои мозги буквально кипели, почти срывая крышу. Мысли носились, точно гоночные болиды по треку Формулы-1, не находя выхода из лабиринта слишком закрученных извилин, но решение казалось бы простейшей задачи по теоретической механике, хоть убей, ускользало, уйдя за очередной поворот в неконтролируемый занос.

– Как так могло получиться?– Недоумевала я, сидя на уцелевшей табуретке, схватившись руками за голову, почти как Роденовский мыслитель, пока Громов с Темниковым орудовали веником и совком, собирая остатки раздолбанной посуды в огромный мусорный пакет. Меня колотила нервная дрожь после столь ощутимой встряски, и я была ни на что не способна. В плане разборки завалов. У меня просто все валилось из рук, создавая еще больший беспорядок. Оставалось лишь ерзать на сидушке, шмыгать носом и тупо смотреть на суетящихся парней. Еще сокрушаться и рвать на себе волосы.

Остались позади вопли перепуганного Никиты, которого, оказывается, впустил в квартиру Дик, возгласы: «С-собачий потрох!», когда шокированный парень узрел воочию весь масштаб разрушений и едва удержался от более емких выражений. Как-то быстро сошли на нет разборки с соседями, решившими, что рухнуло по меньшей мере перекрытие из-за землетрясения или взрыва газа, и сейчас вся наша девятиэтажка сложится, точно карточный домик. А значит, всему дому грозила неминуемая срочная эвакуация.

– Никакого взрыва не было. – Всем и каждому объяснял Громов, медленно сатанея. – МЧС вызывать не нужно. Горгаз с полицией – тоже .Газ мы уже перекрыли. На всякий случай. У Влады просто сорвались полки с посудой. Поэтому такой громкий звук. Сейчас все под контролем. Больше ничего не упадет. Точно не упадет. С-собачий потрох, когда уже это паломничество закончится? Вы с шестого этажа? Можете не волноваться. Да, я понимаю, суббота, семь утра. Надо вести себя тише. Но никто от форс-мажора не застрахован. Отнеситесь, пожалуйста, с пониманием.

– Это всего лишь посудный шкаф. – Клялся Темников, одетый в майку и шорты Никиты, которые висели на нем с огромным оверсайзом – точно на магазинных плечиках в отделе с богатырскими размерами. – Нет, на дом не падали никакие обломки самолета, и космические спутники – тоже. Астрономы обещали метеоритный поток, но это будет только в следующем месяце. – Успокаивал встревоженных жильцов мой однокурсник, теряя терпение. – Можете идти спать дальше. По выходным так рано просыпаться вредно для здоровья.

Соседи подозрительно заглядывали в проем двери и, убедившись, что по кухне моей прошел, сметая все на своем пути, легендарный Мамай, но я по-прежнему жива-здорова, поохав и поахав, поспешно ретировались. Лишь один умник с шестого этажа напоследок осведомился:

– А это точно не полтергейст?

– У этого полтергейста есть имя – Сеймур. ¬– Зло ответила я, пресекая дальнейшие вопросы.

Вопросы возникли позже. У меня. Когда прошел первый ступор от случившегося, и я вернула себе способность снова разумно мыслить.

– Как шкафчик над мойкой мог упасть на стол-тумбу, если по законам физики он должен был грохнуться в мойку? – Этот вопрос упорно не давал мне покоя. Я прикидывала и так, и эдак, рисовала схемы воздействия разных сил на несчастный навесной шкафчик, но все равно не могла понять, почему он не упал в мойку. Может потому что мойка уже была занята котом? Не обладают же, в конце концов, коты способностью передвигать предметы? Или коты могут все? Даже нарушать законы физики?

Итак, – размышляла я, нервно закусив нижнюю губу и уставив взор в потолок,  – что мы имеем? Старый, советской сборки навесной шкафчик с двумя полками посуды, который мой дед повесил на стену. Вместо современных дюбелей дедуля, не мудрствуя лукаво, применил древний лайфхак – вогнал в стену кусок деревяшки, именуемый чопиком, и уже туда вкручивал саморезы, чтобы на них насадить «ушки» шкафчика. «Ушки» при падении не пострадали. Все также торчат. А в этих «ушках» застряли саморезы, оставшиеся в чопиках с кусками штукатурки, намертво сцепившиеся с деревяшками. Зато в стене – две мощные дыры, раздолбанные по краям. Именно оттуда вылетели чопики «с мясом». Значит в системе «стена-крепления-шкаф» слабым звеном оказалась именно стена? Именно она не выдержала дополнительного веса.

Сам дополнительный вес тоже с ушками, распушившийся сверх меры, пребывал на холодильнике, откуда и руководил поисково-спасательными работами, энергично покрикивая:

– Ложечку, ложечку чайную в мусор загребли…

– Так ее же покорежило всю. – Оправдывался Сашка, демонстрируя погнувшийся металл.

– Как покорежило, так и раскорежется обратно. – Заявлял Сеймур. – Ты ее лапками, лапками распрями. Вот та-а-к. – Довольный действиями Темникова покивал кот. – Мы ее для гостей оставим. Такую точно никто не стырит – волнообразную.

– Эту ложку надо под кошачий корм оставить. – Взглянув на результат усилий моего однокурсника, заметил Громов. – Чтобы с человеческими не перепутать.

– Ха. Очень смешно. – Послышалось с холодильника саркастическое с нотками обиды. – Да для кошачьего корма ложечка поболе нужна. Столовая. Или еще лучше половник. Чтобы долго с вычерпыванием не возюкаться.

– Так ты понял, Темников? – Ухмыльнулся Никита. – Ищем покореженный половник для Сеймура. Задача ясна?

– Есть, сэр. – Отдал честь совком для мусора Сашка. – Приступаю к выполнению.

– Работайте, работайте. – Приказал с холодильника кот. Мстительным, многообещающим тоном. – И без разговорчиков. А-то такими темпами до следующего утра остроумничать будете. Лучше ручками побыстрее пошевеливайте, чем языком мести.

– Так у нас же не десять рук. – Вполне резонно возразил мой однокурсник. – И даже не восемь щупалец.

– А я бы от щупалец не отказался. – Заметил Громов, с вызовом поглядев снизу-вверх на Сеймура, и пояснил. – Лещей раздавать удобнее. По всяким мохнатым мордасам.

– Лещей? – Переспросил кот, немного сбитый с толку. – Жареных или вяленых?

– Это уж как получится. – Ответил развеселившийся Сашка. – Можно и свежачком отоварить, если очень попросят.

   Вот же два идиота. Разве можно с моим котом так шутить. У него память железная. Все обиды и подколки помнит. И на лапах когтей немеряно. Что, как один куда-нибудь ненароком зацепится? Совсем без понятия парни.

– Свежачок оставьте себе. – Заявил мой пушистый-распушистый, скорчив обиженную физиономию. – Лучше замаринуйте. Ах, у вас маринада нет? Так я вам в ботиночки налью. Я не жадный.

– Сеймур! Не вздумай! ¬– Пристыдила я кота, оторвалась от писанины и вперила в него красноречивый, осуждающий взгляд. В высшей степени осуждающий. Не хватало еще…

– Что это ты тут за расчеты производишь? – Переключил внимание кот. – Тебе что? Курсовика по теоретической механике мало? – Спрыгнул с холодильника прямиком на стол и уставился на кусок бумажного полотенца, где я, разложив его, точно древний пергамент, нарисовала весь расклад действующих на шкафчик сил. Стрелочки показывали направление действия, рядом стояли формулы. Вот они то и заинтересовали Сеймура. Он деловитым шагом прошелся туда-сюда по столу, нарочно наступая на расчеты, посмотрел на латинские буковки, расположенные с его стороны вверх ногами. – «Эм же» – это что? Ты в миллиграммах вес измеряешь?

– Это масса, умноженная на ускорение свободного падения. – Пояснила я, только чтобы он отвязался. Но Сеймур отвязываться не спешил.

– У тебя тут все в корне не верно. – Поизучав некоторое время схему, компетентным тоном сообщил кот. – Вот эти шесть килограмм – это я? Да? Не туда ты эту силу прикладываешь. Я прыгал не на середину полочки, а на край. И не на этот, а на дальний. Через сковородку перепрыгивал. Она первой и вылетела, потом выбилось то крепление, которое ближе к туалету. А дальше ты вообще не те силы в расчет взяла. Где вращательный момент? Полка повисла на одном гвозде и раскачивалась, пока в потолок не влетела. Тогда вся посуда и грохнула, потом полка обратно качнулась. Точно маятник. Все содержимое резко перевернулось вверх дном. Плюс я еще когтями не удержался и лапами задними хорошенечко так оттолкнулся. Шкафчик сделал кульбит и «бум», верхним углом влетел в стол. Не думаю, что у тебя получится высчитать силу кошачьих лап. Ты и центробежную силу не высчитаешь. Даже не мечтай. Тут динамическую систему рисовать надобно. Бросай это дело. – Сеймур брезгливо подцепил расчеты на коготок, скомкал лапами, и попытался все это дело по быстренькому так закопать. Прямо на столе. Как будто он у себя в лотке. – Бросай, говорю. Сидишь, рефлексируешь. А коты до сих пор не кормленные. Физикой она решила позаниматься. Фр-р. – Пренебрежительно фыркнул мой пушистый-распушистый. – Как будто ей оценку за это поставят… Физика у тебя еще на втором курсе закончилась. Хватит фигней страдать. Жрать хочу. Уа-у.

Всегда подозревала, что у Сеймура на первом месте не физика, а физиология. А уж с ее-то законами не поспоришь. Не накормишь кота – пойдет демонстративно жевать кактус. Отплевываясь иголками, накалывая нос и с укором поглядывая на меня. С него станется. И последний кактус не пожалеет. Пришлось вставать и лезть в холодильник за кормом.


Почему-то у меня всегда так: стоит понастроить наполеоновских планов, расписать по пунктам порядок действий, как случается нечто, эти самые планы рубящее на корню. Все у меня не как у людей. К этому давно можно было привыкнуть. То руки не с того места выросли, и из них все валится, то простуда не спешит отступать, укладывая меня с температурой в постель в самый неожиданный момент, то обстоятельства непреодолимой силы по имени Сеймур заставляют заниматься совсем не тем, чем бы мне хотелось.

Вот и сейчас непредвиденный форс-мажор с целой кучей материальных убытков, словно напоминание: не стоит расслабляться перед лицом злодейки-судьбы, – грянул, как гром среди ясного неба, не озаботившись прислать СМС-оповещение. И вот, я, словно какая-нибудь истеричка, рыдаю на груди у Никиты, а он пытается меня успокоить, поглаживая по спине и нашептывая прямо в ухо, что ничего страшного не произошло, не стоит так расстраиваться из-за какой-то разнесенной вдребезги кухни. Как будто это действительно не стоящий внимания пустяк, и можно, точно на компьютере, сбросить все настройки, возвращая систему в исходное состояние. Чтобы все вернулось назад и стало так, как было. До катастрофы.

После столь ощутимой нервной встряски мне еще долго не удавалось прийти в себя. Особенно досаждало то, что сосед видел меня в таком неприглядном виде. Мало того, его чистая свежая футболка, пахнущая ароматом цветочного кондиционера, насквозь пропиталась моими слезами и соплями. Это было в корне неправильно. И в высшей степени неловко. Я чуть не сгорела со стыда, когда увидела влажные пятна на красочном принте, и от этого едва не разрыдалась по-новой. Терпеть не могу выглядеть в чужих глазах настолько слабой и уязвимой. Уязвленное самолюбие требовало восстановить статус-кво.

Убить свидетелей моего вселенского позора не представлялось возможным, поэтому я пошла другим путем: раскатала на столе бумажное полотенце, которым Никита предложил вытереть мою зареванную физиономию, и занялась математическими расчётами. Наверное, загрузить мозг работой – было единственно верным решением, и я обрела наконец душевное равновесие, отодвинув на второй план разбитую посуду и разгромленную кухню. Мысли мои уже не метались, точно застигнутые врасплох привидения, а выстроились стройными рядочками, будто на военном параде, и двинулись вперед и с песней.

Утро не задалось. И этого было не изменить. Впрочем, падать духом, по-моему, преждевременно. День только начался, и если я постараюсь, он не пройдет у меня так же бездарно, как утро. В плане поисков Абухова, конечно же.

Завтракали мы у Никиты. Жареной рыбой. Похоже это коронное Громовское блюдо. Кошачье счастье приняло поистине вселенские размеры. Сеймур уничтожал содержимое своей миски как будто это тело его заклятого врага – яростно и беспощадно. Набрасывался и пожирал все без разбора, даже не уточнив, не это ли обещанные ему лещи. Я же мучилась, вытаскивая из зеркальных карпиков многочисленные косточки и мечтала поскорее отвязаться от соседа, заявившего вдруг, что поможет прибить на место шкафчик и закажет новую столешницу взамен разбитой. Все остальное, по его мнению, можно было починить.

– Ну, покоцался слегка столик. Делов-то. Новые фасады купить – и все. Навесной – так вообще целый. При Советах на совесть делали. Дверцы прикрутить – и нормалек. Прослужит еще столько же.

Другое дело – посуда. Парочку не сильно пострадавших кастрюль я все же нашла, вилки-ложки в общем и целом не пострадали, а вот что касается стекла и керамики – здесь дела обстояли неважно. Требовался поход в магазин и незамедлительно. Поскольку нетронутой оставались лишь пара тарелок. Из тех, что стояли немытыми в мойке и выдержали жесткую посадку кота. Все остальное кошачьими стараниями обратилось в труху.

 «Зачем я вообще с вечера мыла посуду? – Подкралась крамольная мысль. – Стояла бы целая гора тарелок в мойке. Глядишь – и осталась бы в целости и сохранности… А может быть и шкафчик выдержал кота, не напихай я в сушку эту кучу посуды. – Подумала я, а потом поймала себя на мысли, что рассуждаю как Ольга, задним умом пришедшая к выводу, что столики и утюги – это вселенское зло. Плетут нити заговора, мечтая уничтожить человечество, начав с ее любимого Андрюшеньки…»

Может это свойство человеческого сознания – во всем, что происходит помимо воли, винить себя? За неимением других кандидатов в виновные. Вот моя подруга терзала себя за покупку опасных вещей, она не смогла разглядеть их дьявольскую сущность. А в чем по большому счету виновен Сеймур? В том, что он просто кот и не может просчитывать вероятности неблагоприятного стечения обстоятельств? Мне надо было остановить его, а не застывать, подобно восковой фигуре с расплавленными от усердного размышления мозгами. Сама виновата, и с этим было не поспорить.

Может именно поэтому я так и не придумала, как наказать Сеймура. Чувство вины за произошедшее у него, похоже, отсутствовало напрочь.

– А что кот? – Вполне искренне возмущался мой пушистый-распушистый, призывая в свидетели окружающих. – Как что, так сразу кот виноват. Ради красного словца не пожалеешь и кота…

Просить прощения он и не собирался, свалив вину на качество цементного раствора и моего деда, замешавшего этот самый раствор с грубыми нарушениями пропорций.

– Бог свидетель, – орал кот, – в этой стене гораздо больше песка, чем цемента. Что вы вообще хотите от советских времен? Я тщательнейшим образом изучил эту неоднозначную эпоху, и, знаете, к какому выводу пришел?

Мы, конечно же, не знали.

– Главный лозунг той эпохи – «Экономия должна быть экономкой». – Озвучил мой Распуш. – Это значит двойная экономия. Поэтому экономили на всем. На цементе – в частности. Еще на туалетной бумаге и на шампуни для хвостов. Котам тогда вообще туго жилось… – Ударился в рассуждения Сеймур.

  «Нет. Таскать за шкирку – это не метод, – размышляла я, не особо вслушиваясь в кошачьи откровения. – Отнюдь не метод, тем более что кот и так чудом остался жив. Можно конечно лишить его вкусняшек или забрать ноутбук. Но мне нужна помощь с поиском информации, поэтому забирать ноут и средства связи – тоже не вариант».

– Вы только представьте, – зловещим шепотом вещал кот. – В это страшное время у несчастных котиков даже не было элементарных лотков. Приходилось ходить в песочницу и отвоевывать место под солнцем у человеческих карапузов, так и норовивших замахнуться ведерками или совками. Этот период истории так и назвали – «Совок». Теперь вы понимаете, почему? У тех немногих счастливчиков, которым удалось вместо современного лотка обзавестись тазиком, появлялись другие проблемы. В качестве наполнителя там использовались бумажные газеты. Вы только вдумайтесь. Рваные на мелкие кусочки газеты. Их даже невозможно было почитать… – Сокрушался Сеймур, делая круглые от возмущения глаза.

 «Да-а. – Вздохнула я, скользя взглядом по пушистой-распушистой серой фигурке, вскарабкавшейся на Никиткин холодильник, точно на трибуну, чтобы все слышали и прониклись.– Никаких реальных рычагов давления на кота у меня нет». Пришлось признать этот факт и, стащив с холодильника, в течение получаса ездить Сеймуру по мозгам, напоминая о правилах безопасности в доме: не жевать провода, не совать лапы в розетки, не дырявить шланги под мойкой и не ходить по перилам балкона.

   – Окстись, мать, я что? Полоумный, чтобы соваться на балкон? Там же дождь поливает, мама не горюй.

– Только это тебя и останавливает? – Пригвоздила я кота строгим взглядом.

– Да, нет, конечно. – Потупился кот. – Еще ручка на балконной двери туговато открываться стала. Повело, наверное, дверку от переизбытка влаги.

– Смотри мне. – Пригрозила я развеселой кошачьей морде. – Дошутишься и останешься на Новый год без подарков. Дед Мороз приносит подарки только послушным котам.

– Знаю, знаю. А непослушным раздает сушеные катушки из лотка. Ты еще на прошлый Новый год это мне говорила. Повторяешься, мать. Ладно, ладно. Прости. Надеюсь, в этот раз твой сказочный Дед принесет мне интерактивную мышь и кошачий телефон. А то я об твой гаджет все когти ободрал. Хоть ты и утверждаешь, что все с точностью до наоборот – чеход ободран когтями. Верно одно – человеческие вещи совершенно не подходят под кошачьи лапки. «Смарткот» – совсем другое дело. Там есть неплохие модели, я сделал закладку, можешь посмотреть…

– Посмотрим. – Многозначительно произнесла я. Терпеть не могу, когда кот вымораживает что-нибудь из рекламы для котиков. Особенно какую-нибудь бесполезную фигню. Вроде масок для кошачьего дайвинга или непротыкаемые надувные лежанки, которые на поверку оказываются очень даже протыкаемыми. Мало того, воздух из них вырывается с каким-то диким взвизгом, в итоге питомец оказывается на люстре, и сам не понимает, как это случилось, а хозяева глотают успокоительное. Хорошо, что я всегда читаю отзывы, прежде чем решиться на покупку, пойдя на поводу у кота. – Посмотрю, как ты себя будешь вести. – Сказала я своему пушистому-распушистому и засобиралась в магазин. Двух тарелок мне вполне бы хватило, но пить чай из высоких стаканов, которые стояли в бабушкином буфете, было не особенно удобно. Неизвестно, как тонкое хрупкое стекло прореагирует на крутой кипяток. А ходить пить чай к Никите, несмотря на то, что он сам мне это предложил, не совсем удобно. Кто его знает, что подумают соседи. Вроде бы девушки не должны сами бегать за парнями? Или у нас гендерное равноправие? Никогда не разбиралась во всех этих нюансах.