Странная свадьба

— Привет, Маш! — однокурсница нашего педагогического института Надя удостоила меня своим обращением. Чего это она? У них же свой элитный кружок, в который я, серая мышка, не вхожа, — Помнишь Юру Лыкова? Я с ним встречаюсь. Он сказал, что учился с тобой.

Юрка, Лыков... А, такой длинный, нескладный, с шапочкой соломенных волос на голове. Помню, немного. Я с ним только в старших классах училась, в посёлке. Они с Петей на задней парте сидели всегда. Хм, Надя в золоте, модная, и вдруг Сергей. Как-то не получалось мне их склеить друг с другом. Впрочем, ни Юру, ни Петю я уже почти четыре года не видела, изменились, наверное.

Прошло два года. Я уже работала в сельской школе, жила в маленькой однокомнатной квартирке, в деревянном четырёхвартирном доме. Была зима. Как-то вечером в дверь постучали. Я откинула крючок, и в клубах морозного пара возник высокий молодой человек. Снял рыжую, запушённую снегом шапку с коротко стриженой головы, и с порога объявил, что он мой одноклассник. Ни за что бы не узнала, если бы не назвался. Лыков! Налила я ему чаю, вазочку с печеньем поставила. Не сразу, но признался, что на Новый год у них с Надей свадьба. Погостил недолго, и это хорошо. Мне ещё надо было написать планы на завтра и проверить две пачки тетрадей.

В школе техничка, подрабатывающая в интернате, рассказала, что приехали командировочные, им выделили комнату. Что вечером куда-то уходят, говорят «по бабам». Ага, значит и Юрка тоже «по бабам», то есть ко мне. Я прикусила губу.
Вечером заявился, с коробкой конфет и шампанским. Ухажёр! Зря время не теряет. Впрочем, поужинали тем, что я себе приготовила, и шампанского выпили, включили магнитофон, и он вдруг пригласил меня на танец. Звучала медленная музыка. Юра погладил по моим густым тёмным локонам и сказал с восхищением:
— Красивые! Надьке бы такие!
Я только хмыкнула.

Потом школьные фото в альбоме рассматривали, и на одной пустой открытке с цветами он написал: «Маша, приглашаем тебя на наше бракосочетание, 31 декабря, в 7 вечера, кафе «Фантазия». Юрий и Надя».

И я ведь собралась на эту свадьбу. Не сказать, чтобы очень хотелось, просто не знала, куда себя на зимних каникулах девать.  Приехала в знакомый посёлок под вечер 31-го, и с вокзала на бал. На свадьбу то есть.

В кафе оказалось, что практически все гости меня знают. Все подружки-однокурсницы со стороны невесты, и одноклассники-друзья со стороны жениха. Как-то незаметно я оказалась в центре всеобщего внимания. Надя слегка удивилась, увидев меня, а больше всех обрадовался жених. Я поспешила удалиться, устроилась за столом на  другом конце.

Свадьба была невозможно скучной. Много пили, без конца воровали помятую невесту, жених с обречённым видом отправлялся её искать.

— Не знаю, что за супружество у них будет, — говорила подруга невесты, держа сигарету наманикюренными пальцами, — Надька вплоть до свадьбы встречалась с одним... Ничего не понимаю. Ну Юрий, похоже, на деньги позарился, или должность какую. Надин отец в городской администрации работает. А ей-то деревенский парень зачем нужен?

С одноклассницей Лилей, которая рада была меня видеть и позвала переночевать у неё, мы решили потихоньку уйти. Но в раздевалке нас догнал Юра:
— Завтра в доме моих родителей собираемся, самые близкие будут. Приходите! Придёшь, а?
Ответила, что приду.

Мы с Лилей шли по тёмной улице. В небе ярко сияли звёзды, в окнах разноцветными огоньками переливались новогодние огоньки. Мы обе радовались, что вырвались из дымной, пьяной кафешки.

Утро было морозным. Мы с подругой поднялись по накатанной белой дороге, на которой вспыхивали и переливались всеми цветами радуги крупинки снега. Жили родители Юры в деревянном двухвартирном доме. Из кирпичной трубы поднимались белые клубы дыма.

Едва мы вошли в дом, как Юра подскочил, взял пальто у меня из рук, а одноклассницу оставил без внимания. Мимо с тарелками в руках проплыла Надя, кивнула мне. Похоже, кроме Надиной свекрови и самой новоиспечённой супруги, накрывать на столы было некому. Я тут же включилась в работу, и фартук мне дали.
Пришли гости, расселись за столами, и, кстати, успели разбиться на пары, перезнакомились вчера одноклассники и однокурсники.

Молодожён шепнул мне на ухо:
— И где я раньше был! На тебе надо было жениться, а не на ней.
Я ему ответила, что тише, мол, жена услышит.
— Же-на! — скривился он, и отошёл. Мне захотелось уйти оттуда, ещё до того, как начнётся пьянка номер два. Но столы и лавки стояли так плотно, что не выбраться. Нашла свободное местечко и осталась.

Выпили, закусили, снова выпили... Когда пошло движение, народ повалил на улицу подышать, размяться, покурить, Надя поймала меня за рукав.
— Маш, мне некогда. Выручи, а? Надо деньги из подаренных конвертов достать, пересчитать, сложить и упаковать вот этот пакет. Иначе они испарятся и я их не увижу. Вот, в этой коробке конверты.

И Надя проводила меня в тесную спаленку. Она взялась убирать со стола, а я пошла пересчитывать чужие деньги. Нет-нет, никакой подставы, Надя искренне попросила, видимо опасаясь, что свекровь может что-то прикарманить.  Тёплых отношений между ними я не заметила. И я честно пересчитала, упаковала, вручила молодой жене увесистый пакет. Отправилась искать Лилю.

Почти все гости разошлись, но Лиля и некоторые одноклассники-однокурсники  устроились в избушке, что стояла во дворе. Все сидели по парам, теснились на диване, на лавочке. А у меня не было места, куда сесть.
— Как вы здорово передружились, познакомились, — весело сказала я, — а мне пары нет.
— Почему нет? А я? — это заскочил Юра, приобнял меня за плечи.
— О! — хором загудели все. Я потихоньку высвободилась из объятий.

Когда уходила, Юра догнал у ворот. Схватил за руку. Уже хорошо выпивший, бормотал:
— Маша, Маша, ну ты же видишь, как мы с тобой подходим друг другу! Я тебя никуда не отпущу!
Вышла Надя на крыльцо и хорошо поставленным учительским голосом произнесла:
— Юрий, иди сюда! Иди домой!
И он пошёл, чуть сгорбившись.

Мы шли с подругой по залитой солнцем заснеженной улице, и я чувствовала великую жалость, до слёз, к Юре, и не менее огромное облегчение. Как у них сложилась жизнь, не знаю, позже доносились разные вести-сплетни, и в каждой из них не было ничего хорошего.