Глава 46. Книга из одних рецензий

Тонкий том лежал у Сергея в руках.

На обложке — сотни имён.

Внутри — ни одного произведения.

Только рецензии.

Сергей перелистнул первую страницу.

Короткий отзыв.

Вторую.

Развёрнутая рецензия.

Третью.

Спор с автором.

Четвёртую.

Благодарность.

Пятую.

Ответ на произведение, которого больше не было.

— А где тексты? — спросил Виктор.

Человек, принёсший книгу, повторил:

— Исчезли.

— Все?

— Все, которые были связаны с этим томом.

Петрович взял книгу у Сергея.

— А рецензии почему остались?

— Не знаю.

— Очень удобный ответ.

— Другого нет.

Робот приблизился.

— Возможно, рецензии хранят производные признаки исчезнувших произведений.

Петрович посмотрел на него.

— Человеческим языком.

— По отзывам можно частично восстановить, что читали.

— Уже лучше.

Сергей забрал книгу обратно.

— Частично.

— Да.

— Но не произведение.

— Не полностью.

— Значит, если мы попробуем восстановить тексты по рецензиям, получим…

— Версию.

— Чью?

Робот ответил:

— Читательскую.

Сергей задумался.

— Вот это интересно.

Петрович сказал:

— А по-моему, опасно.

— Почему?

— Потому что сейчас появится человек, который напишет «Я прекрасно понял автора» — и мы восстановим произведение, которого автор никогда не писал.

Сергей улыбнулся.

— Именно поэтому нельзя спешить.

Человек, принёсший книгу, показал на дорогу.

— Там уже спешат.

За холмом стоял город.

Необычный.

Вместо домов — книжные шкафы.

Вместо улиц — проходы между стеллажами.

На площади толпились люди.

Каждый держал в руках рецензию.

Над площадью висела надпись:

«БЮРО ВОССТАНОВЛЕНИЯ ИСЧЕЗНУВШИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ».

Петрович вздохнул.

— Ну конечно.

Они вошли.

У первого стола сидел чиновник.

Перед ним женщина читала отзыв:

— «В вашем рассказе особенно тронула сцена прощания у вокзала…»

Чиновник быстро записывал.

— Значит, вокзал.

— Да.

— Прощание.

— Да.

— Кто уезжал?

Женщина задумалась.

— В рецензии не сказано.

— Наверное, мужчина.

Сергей остановился.

— Стоп.

Чиновник поднял голову.

— Вы кто?

— Пока просто человек, который слышит слово «наверное».

— И?

— Оно здесь опасное.

Женщина сказала:

— Но чаще уезжает мужчина.

— Откуда вы это взяли?

— Ну…

— Из этого текста?

— Нет.

— Из рецензии?

— Нет.

— Значит, вы уже не восстанавливаете произведение.

— А что?

— Пишете своё.

Чиновник недовольно сказал:

— Но нам надо заполнить пробел.

— Почему?

— Иначе текст не складывается.

Петрович сказал:

— А если пробел оставить?

Чиновник посмотрел на него так, будто тот предложил оставить дыру в мосту.

— Нельзя.

— Почему?

— Читателю будет непонятно.

Сергей усмехнулся.

— Иногда «непонятно» честнее, чем «придумали».

У соседнего стола мужчина восстанавливал стихотворение.

На листе были записаны слова из отзывов:

«дождь»

«окно»

«ночь»

«ожидание»

«тихий голос»

Мужчина уже написал:

— Значит, героиня ночью ждёт любимого у окна под дождём.

Сергей спросил:

— Откуда героиня?

— Ну там же «тихий голос».

— У мужчин голос не бывает тихим?

— Бывает.

— Откуда любимый?

— «Ожидание».

— Можно ждать поезд.

Петрович добавил:

— Или зарплату.

Мужчина нахмурился.

— Вы мешаете реконструкции.

— Нет, — сказал Сергей. — Мы отделяем реконструкцию от сочинения.

Робот сказал:

— Необходимо классифицировать данные по уровню надёжности.

— Вот! — сказал Сергей. — Давай.

Робот поднял палец.

— Уровень один: прямая цитата из исчезнувшего произведения, сохранённая в рецензии.

— Дальше.

— Уровень два: конкретное описание сцены несколькими независимыми читателями.

— Хорошо.

— Уровень три: интерпретация читателя.

— Отлично.

— Уровень четыре: предположение восстановителя.

Петрович сказал:

— А пятый?

— Фантазия.

— Вот её здесь больше всего.

Чиновник за первым столом возмутился:

— Без фантазии невозможно восстановить целое.

Сергей кивнул.

— Согласен.

— Тогда в чём проблема?

— Называть фантазию фактом.

Тут из глубины площади раздался крик:

— Нашли автора!

Все обернулись.

Через толпу вели пожилого мужчину.

Он сопротивлялся.

— Отпустите! Это не мой текст!

За ним бежал сотрудник Бюро.

— Ваш! По четырём рецензиям совпадает!

— Я такого не писал!

— Вам просто кажется.

Сергей шагнул навстречу.

— Что происходит?

Чиновник показал папку.

— Мы восстановили рассказ по двенадцати рецензиям. По стилю, теме и биографическим признакам установили автора.

Пожилой мужчина почти закричал:

— Я НЕ ПИСАЛ ПРО МОРЕ!

Петрович сказал:

— Убедительно.

Чиновник перелистнул листы.

— Но в ваших других произведениях есть вода.

— Вода есть у всех!

Мальчишка засмеялся.

Робот сказал:

— Наличие воды не является достаточным основанием для авторства.

— Спасибо! — сказал мужчина.

Чиновник не сдавался.

— Кроме того, в отзывах упоминается пожилой герой.

— И что?

— Вы пожилой.

Петрович закрыл лицо руками.

Сергей забрал папку.

— Кто решил, что восстановленное произведение принадлежит ему?

— Комиссия.

— На основании?

— Сходства.

— А если сходство случайное?

— Маловероятно.

Робот спросил:

— Вероятность рассчитана?

— Нет.

— Тогда слово «маловероятно» не подтверждено.

Петрович хлопнул Робота по плечу.

— Сегодня ты мой любимец.

Сергей посмотрел на пожилого мужчину.

— Вы помните этот текст?

— Нет.

— Могли написать и забыть?

— Теоретически — всё можно забыть.

— Но?

— Я тридцать лет не пишу о море.

— Почему?

Мужчина помолчал.

— Не люблю.

Чиновник сказал:

— Вот видите! Значит, конфликт!

Петрович чуть не упал.

— Невероятно.

Сергей вернул папку чиновнику.

— Вот так нельзя.

— А как?

— Если автор говорит, что не узнаёт текст, это тоже данные.

— Но автор может ошибаться.

— Может.

— Тогда?

— Пишете: «Авторство не установлено».

— А людям нужен ответ.

— Людям часто нужен ответ раньше, чем он существует.

В этот момент площадь содрогнулась.

Один из книжных шкафов рухнул.

Из него выпали рецензии.

Тысячи.

Они закружились по воздуху.

На каждой — кусочки исчезнувших текстов.

Где-то цитата.

Где-то имя героя.

Где-то один образ.

Где-то финальная фраза.

Где-то просто:

«Очень понравилось».

Петрович поймал листок.

Прочитал.

— «Сильная вещь». Всё.

— По этому ничего не восстановишь, — сказал Сергей.

— Почему? Сильная же.

Мальчишка поймал другой.

— Здесь: «Не согласен с концовкой».

— А концовки нет?

— Нет.

— Полезно.

— Чем?

— Мы знаем, что она была спорной.

— И всё?

— И всё.

Робот поймал сразу несколько.

— Обнаружена повторяющаяся фраза.

— Какая?

— В семи независимых рецензиях упоминается «красный шарф на пустой скамейке».

Сергей оживился.

— Вот это уже след.

— Возможно.

— Сцена точно была?

— Вероятность повышается, но не абсолютна.

Петрович сказал:

— Учится у архивистки.

— И правильно.

Они начали сортировать.

На одну сторону — прямые цитаты.

На другую — повторяющиеся конкретные детали.

На третью — интерпретации.

На четвёртую — эмоциональные отзывы.

Пятая куча росла особенно быстро.

На ней лежали рецензии:

«Глубоко».

«Тонко».

«Жизненно».

«Не отпускает».

«Есть над чем подумать».

Петрович посмотрел.

— Вот из этой кучи можно восстановить вообще всё.

— И ничего, — сказал Сергей.

Из толпы вышла женщина.

— Я помню один из исчезнувших рассказов.

Все повернулись.

— Полностью? — спросил Сергей.

— Нет.

— Что именно?

— Начало.

— Точно?

— Я перечитывала его много раз.

— Расскажите.

Она закрыла глаза.

— Там мужчина приходит домой и видит на столе два конверта.

Робот отметил.

— Есть подтверждение?

Из толпы подняли руки трое.

— Я тоже помню два конверта.

— И я.

— У меня в рецензии есть про них.

Сергей сказал:

— Хорошо. Это сильнее.

Женщина продолжила:

— Один конверт был от сына.

Другой — из суда.

Кто-то возразил:

— Нет! Второй был из больницы!

— Из суда.

— Из больницы.

Начался спор.

Робот сказал:

— Противоречие.

Сергей поднял руку.

— Не решаем.

— Но один из них ошибается! — крикнул мужчина.

— Возможно.

— Тогда надо выбрать.

— Нет. Надо зафиксировать обе версии.

Петрович сказал:

— Архивистка бы сейчас плакала от счастья.

Женщина продолжила:

— А финал я не помню.

Другой человек сказал:

— Я помню.

— Какой?

— Он сжёг оба письма.

Третий засмеялся.

— Неправда. Он открыл оба.

Четвёртый:

— Вообще-то рассказ заканчивался до того, как он сделал выбор.

Все замолчали.

Сергей улыбнулся.

— Вот теперь интересно.

— Почему?

— Потому что мы пытаемся восстановить произведение, а обнаружили четыре произведения.

Петрович кивнул.

— И каждое вполне хорошее.

Робот добавил:

— Возможно, часть читателей достроила финал самостоятельно.

Сергей посмотрел на книгу из одних рецензий.

— Вот где граница.

— Какая? — спросил Виктор.

— Рецензия хранит не только текст.

— А что ещё?

— То, что текст сделал с читателем.

Тишина.

Сергей перелистнул несколько страниц.

Один читатель спорил с героем.

Другой увидел надежду там, где третий увидел безысходность.

Четвёртый вспомнил своё детство.

Пятый вообще писал не о сюжете, а о том, что позвонил после чтения отцу.

— Получается, — сказал Сергей, — по рецензиям нельзя восстановить произведение целиком.

— Почему? — спросил человек, принёсший книгу.

— Потому что часть каждой рецензии уже принадлежит не произведению.

— А кому?

— Читателю.

Петрович сказал:

— Значит, книга из одних рецензий — это книга о читателях?

Сергей посмотрел на него.

— Частично.

— А ещё?

— О произведениях, которых уже нет.

— И об авторах?

— Иногда.

— Значит, три слоя.

Робот сказал:

— Исходный текст. Его восприятие. Последствие восприятия.

Сергей повернулся.

— Вот это запиши.

— Записано.

На площади вдруг появился длинный стол.

На него начали складывать восстановленные произведения.

Некоторые выглядели почти целыми.

Другие состояли из обрывков.

Третьи имели по три разных концовки.

Одна книга вообще представляла собой одну фразу:

«В финале было дерево».

Петрович поднял.

— Лаконично.

Сергей подошёл к сотруднику Бюро.

— Что вы будете делать со всем этим?

— Публиковать.

— Как что?

— Восстановленные произведения.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы не восстановили произведения.

— А что?

— Реконструкции.

— Разница?

— Огромная.

Сергей взял одну папку и написал сверху:

«РЕКОНСТРУКЦИЯ ПО СОХРАНИВШИМСЯ РЕЦЕНЗИЯМ. ОРИГИНАЛ НЕ СОХРАНЁН».

Сотрудник поморщился.

— Длинно.

— Зато честно.

Петрович сказал:

— Сегодня день длинных честных названий.

Сергей продолжил:

— А там, где версии расходятся, оставляйте версии.

— Не выбирать?

— Если данных нет — не выбирать.

— Читателю будет неудобно.

— Зато интересно.

Мальчишка сказал:

— Можно дать все финалы.

— Вот.

— А читатель выберет?

Сергей посмотрел на него.

— Или не выберет.

Человек, принёсший книгу, медленно улыбнулся.

— Тогда книга из рецензий станет новой книгой.

— Да.

— Не восстановленной старой?

— Нет.

— А какой?

Сергей посмотрел на тысячи листов.

— Книгой следов.

Петрович сказал:

— Хорошее название.

— Не спеши.

— Почему?

— Потому что завтра придумаем лучше.

В этот момент белый лист с загнутым уголком выпал из книги.

На нём появилась строка:

«Иногда произведение исчезает, а разговор о нём продолжает жить».

Сергей прочитал.

— Вот это оставим.

Робот вдруг сказал:

— Обнаружена аномалия.

— Какая?

— В книге присутствует рецензия на произведение, которое ещё существует.

— И что?

— Это произведение не исчезло.

— Тогда почему рецензия здесь?

— Не знаю.

Сергей взял страницу.

На ней было знакомое название.

Его собственная глава.

Номер — 47.

Петрович заглянул.

— Так её ещё нет.

— Именно.

— Рецензия из будущего?

— Похоже.

Сергей прочитал первую строку:

«Сергей, вы опять решили, что узнали человека по одной фразе…»

Он остановился.

Петрович улыбнулся.

— Ну что?

Сергей перевернул страницу.

На обороте появилось название:

«Глава 47. Автор, которого Сергей узнал по одной фразе».

И тут из толпы кто-то произнёс:

— Сергей Моисеевич, а вы всё ещё думаете, что человека можно узнать по тому, что он однажды сказал?

Сергей замер.

Голос был знакомый.

Очень знакомый.

Он медленно повернулся.