Глава 47. Автор, которого Сергей узнал

Автор, которого Сергей узнал по одной фразе

Сергей повернулся.

У края площади стоял мужчина.

Обычный.

Без рукописи в руках.

Без таблички.

Без папки.

Без белого листа с загнутым уголком.

Просто стоял и смотрел.

— Сергей Моисеевич, — повторил он. — А вы всё ещё думаете, что человека можно узнать по тому, что он однажды сказал?

Сергей прищурился.

Голос.

Интонация.

Пауза перед последними словами.

Он знал этого человека.

Точно знал.

Петрович посмотрел на Сергея.

— Ну?

— Что «ну»?

— Узнал?

— Кажется.

— Опасное слово.

— Уже знаю.

Мужчина улыбнулся.

— Вот именно.

Сергей сделал несколько шагов.

— Мы встречались.

— Да.

— Давно.

— Возможно.

— На заводе?

— Нет.

Сергей остановился.

— Тогда…

Он перебирал.

Встречи.

Поездки.

Предприниматели.

Авторы.

Разговоры.

Рецензии.

Кафе.

Конференции.

Чужие кабинеты.

Свои кабинеты.

Мужчина ждал.

Сергей сказал:

— Вы автор.

— Это уже ближе.

— С Проза.ру?

— Да.

— Я читал вас.

— Да.

Петрович тихо сказал:

— Сейчас угадает произведение и окончательно пропадёт.

Мужчина услышал.

— Именно этого я и жду.

— Чего?

— Когда Сергей решит, что вспомнил меня полностью.

Сергей нахмурился.

— Вы зачем пришли?

— Проверить.

— Что?

— Сколько человека вы способны достроить по одной узнаваемой детали.

Робот сказал:

— Эксперимент.

— Нет, — ответил мужчина. — Разговор.

— Разница?

— В эксперименте я бы знал условия заранее.

Петрович кивнул.

— Нормальный человек.

Сергей продолжал смотреть.

Что-то цепляло память.

Фраза.

Он точно читал эту фразу.

Не здесь.

Не сейчас.

Где-то раньше.

Она была в произведении.

Или в ответе на рецензию.

Или в письме.

— Вы писали про…

Мужчина поднял руку.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что сейчас вы начнёте искать подтверждение своей версии.

— А что делать?

— Спросить.

Сергей улыбнулся.

— Хорошо. Как вас зовут?

Мужчина назвал имя.

И память вспыхнула.

Сразу.

Страница автора.

Произведения.

Один текст.

Другой.

Манера.

Темы.

Несколько реплик.

Сергей почувствовал удовлетворение.

— Вот теперь вспомнил.

Мужчина покачал головой.

— Нет.

— Что нет?

— Теперь вы получили имя.

— И вспомнил остальное.

— Или достроили.

Сергей замолчал.

Петрович довольно сказал:

— Начинается.

Автор подошёл ближе.

— Сергей, скажите первое, что вы обо мне вспомнили после имени.

Сергей назвал произведение.

— Хорошо.

— Следующее?

Сергей назвал тему.

— Это было в тексте?

— Да.

— А дальше?

Сергей сказал:

— Вы человек…

И остановился.

Автор улыбнулся.

— Вот.

— Что?

— Сейчас началось самое опасное.

— Я хотел сказать…

— Знаю.

— Откуда?

— Почти каждый читатель хочет перейти от текста к человеку.

Сергей кивнул.

— Естественно.

— Почему естественно?

— Потому что хочется понимать, кто написал.

— А если текст ничего не говорит о том, какой я вне текста?

— Всё равно что-то говорит.

— О чём?

— О выборе темы.

— Да.

— О языке.

— Да.

— О взгляде.

— Иногда.

— О ценностях.

Автор остановился.

— Вот это уже не всегда.

Сергей задумался.

— Почему?

— Потому что автор может написать героя, с которым не согласен.

— Может.

— Может исследовать мысль, которой не придерживается.

— Да.

— Может дать сильную позицию отрицательному персонажу.

— Да.

— Может написать от первого лица человека, которым не является.

— Конечно.

— Тогда почему читатель после трёх страниц решает, что знает автора?

Петрович сказал:

— Потому что читать легче, чем знакомиться.

Автор рассмеялся.

— Вот.

Сергей посмотрел на Петровича.

— Ты сегодня слишком полезный.

— Накопилось.

Рядом с ними возникла скамья.

Автор сел.

Сергей рядом.

Остальные устроились вокруг.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Тогда давайте разберём.

— Что именно?

— Что я реально знаю о вас.

— Давайте.

Робот поднял руку.

— Предлагаю категории.

Петрович закатил глаза.

— Он сейчас всё испортит таблицей.

— Категория один: явно указано автором о себе.

— Хорошо.

— Категория два: наблюдается в произведении.

— Да.

— Категория три: вывод читателя.

— Отлично.

— Категория четыре: предположение о личности.

Автор кивнул.

— Вот четвёртую обычно и выдают за первую.

Сергей улыбнулся.

— Хорошо. Начинаем.

— Что вы точно знаете обо мне?

Сергей назвал имя.

— Да.

— Страницу.

— Да.

— Несколько произведений.

— Да.

— То, что вы сами сообщили в профиле.

— Если сообщили.

— Хорошо.

— Дальше.

Сергей назвал конкретную деталь из одного текста.

Автор кивнул.

— Это известно о тексте.

— Не обо мне.

— Именно.

— Хорошо.

— Дальше.

Сергей задумался.

— Мне показалось, что вам важна тема…

Автор поднял палец.

— Вот хорошая формулировка.

— Почему?

— «Мне показалось».

— А если она действительно вам важна?

— Тогда я могу подтвердить.

— Важна?

Автор улыбнулся.

— Иногда.

Петрович засмеялся.

— Очень удобный человек.

Сергей сказал:

— А вот по одной вашей фразе я вас и узнал.

— Какой?

Сергей повторил.

Автор кивнул.

— Я её писал.

— Значит, я не ошибся.

— В том, что это моя фраза — нет.

— А в чём мог ошибиться?

— В том, что эта фраза меня описывает.

Сергей нахмурился.

— Но она характерная.

— Для текста.

— Для вас тоже.

— Откуда знаете?

Сергей замолчал.

Автор продолжил:

— Допустим, человек один раз сказал: «Я никогда не прощаю».

— Хорошо.

— Что вы о нём решите?

— Что он жёсткий.

— Возможно.

— Злопамятный.

— Возможно.

— Принципиальный.

— Возможно.

— А если он сказал это в двадцать лет после конкретной обиды?

— Тогда другое.

— А если это реплика персонажа?

— Совсем другое.

— А если он через год простил?

— Тогда фраза уже не описывает человека целиком.

— Вот.

Сергей кивнул.

— Одна фраза — это точка, не портрет.

— Именно.

Робот сказал:

— Точка наблюдения не эквивалентна модели личности.

Петрович посмотрел на него.

— Смысл правильный. Фраза ужасная.

Мальчишка спросил автора:

— А можно вообще узнать человека по текстам?

Автор задумался.

— Частично.

— Насколько?

— А это зависит от человека, текстов и того, что вы называете «узнать».

— Если много читать?

— Узнаете больше.

— Но не всё?

— Никогда.

Сергей посмотрел на книгу из одних рецензий.

— Тогда получается, мы сделали ещё одну ошибку.

— Какую?

— Когда хотели восстанавливать автора по отзывам на его тексты.

— Конечно.

— Можно восстановить след.

— Да.

— Иногда манеру.

— Да.

— Темы.

— Частично.

— Но человека?

— Нет.

— А если добавить биографию?

— Получите больше данных.

— И всё равно не человека полностью.

— Именно.

Петрович сказал:

— Человек почему-то всё время оказывается больше папки.

— К счастью, — ответил автор.

В этот момент из толпы вышла женщина.

— А я его узнала по одной фразе.

Автор посмотрел.

— Меня?

— Да.

— Какой?

Она процитировала короткую реплику.

Автор улыбнулся.

— Это не моя.

— Как не ваша?

— Я её процитировал.

Женщина растерялась.

— Но она была у вас в тексте.

— Да.

— Я была уверена…

— Вот.

Сергей рассмеялся.

— Отлично.

Женщина тоже улыбнулась.

— Значит, я узнала не автора.

— А что?

— Цитату.

Петрович добавил:

— Которая гуляла без паспорта.

Робот сказал:

— Необходимо различать авторство фразы и факт её использования.

— Молодец, — сказал Сергей.

Автор посмотрел на книгу рецензий.

— А можно?

Сергей передал.

Тот полистал.

Остановился.

— Вот.

— Что?

— Рецензия на мой исчезнувший текст.

— Вы помните текст?

— Помню.

Все оживились.

— Полностью? — спросил Сергей.

— Нет.

— Частично?

— Да.

— Значит, можем проверить реконструкцию.

— Можем.

Они нашли восстановленную версию.

Автор начал читать.

На первой странице усмехнулся.

На второй покачал головой.

На третьей рассмеялся.

Петрович спросил:

— Плохо?

— Не знаю.

— Но не ваше?

— Почти ничего моего.

Сергей удивился.

— А ведь рецензии были реальные.

— Верю.

— Тогда почему реконструкция так ушла?

Автор показал на одну строку отзыва.

— Здесь читатель написал: «герой как будто бежит от самого себя».

— И?

— В тексте он никуда не бежал.

— Это метафора.

— Да.

— А восстановитель сделал реальный побег.

— Именно.

Следующая рецензия:

«В финале особенно страшна тишина».

— И что?

— В финале был оркестр.

Петрович согнулся от смеха.

— Как?

— Читателю стало внутренне тихо.

Сергей засмеялся.

— Прекрасно.

Автор показал третью:

«Этот дом будто держит героя в плену».

— И?

— Действие происходило в палатке.

Мальчишка уже хохотал.

— Откуда дом?

— Восстановитель решил, что «держит в плену» требует стен.

Петрович сказал:

— Вот так и строятся города.

Сергей взял реконструкцию.

— Значит, рецензия описывает не обязательно объект.

— Она описывает опыт чтения.

— Именно.

— А если забыть об этом…

— Получишь совершенно новую книгу.

— Которая может быть хорошей.

— Может.

— Но не оригиналом.

— Да.

Робот сказал:

— Подтверждается закон трёх слоёв: произведение, восприятие, интерпретация.

Сергей кивнул.

— И четвёртый.

— Какой?

— Автор.

Автор поднял бровь.

— Отдельно?

— Обязательно.

— Почему?

— Потому что произведение не равно автору.

— Наконец-то.

Сергей улыбнулся.

— Мы к этому уже подходили.

— Подходить мало.

— А что надо?

— Запомнить.

В этот момент над площадью зазвонил колокол.

На стене Бюро появился экран.

Петрович вздохнул.

— Опять экран.

Сергей посмотрел на него.

— Согласен.

Экран тут же упал.

Из-под него выросло дерево.

— Так лучше? — спросил чей-то голос.

Петрович замер.

— Нам кто-то подслушивает.

На ветках дерева висели листки.

На каждом одна фраза.

Разные.

Короткие.

Яркие.

Запоминающиеся.

Люди подходили.

Срывали.

Читали.

И мгновенно начинали описывать того, кто якобы это сказал.

— Смелый человек.

— Циник.

— Романтик.

— Мизантроп.

— Оптимист.

— Верующий.

— Скептик.

— Влюблённый.

— Разочарованный.

Сергей подошёл к дереву.

Сорвал один лист.

«Никогда не возвращайся туда, где однажды был счастлив».

Петрович сказал:

— Ну, автор явно травмирован.

Автор рядом рассмеялся.

— Уже начали.

Сергей перевернул лист.

На обороте:

«Реплика второстепенного злодея».

Петрович покачал головой.

— Всё. Беру свои слова обратно.

Мальчишка сорвал другой:

«Любовь всегда возвращает человека домой».

Перевернул.

«Фраза героя, который через две страницы ушёл навсегда».

— Красиво, — сказал мальчишка.

— И?

— И ничего.

— Правильно.

Робот взял третий:

«Я никому не верю».

На обороте:

«Шутка в застольной сцене».

Петрович сказал:

— Сколько биографий можно было бы испортить.

Сергей смотрел на дерево.

— Вот новая ловушка.

— Какая?

— Яркая фраза кажется концентратом человека.

Автор кивнул.

— Потому что мозгу удобно.

— Одна фраза вместо ста разговоров.

— Один поступок вместо жизни.

— Один текст вместо автора.

— Один отзыв вместо произведения.

— Один эпизод вместо тридцати лет.

Петрович сказал:

— Вы сейчас описали почти всё путешествие.

Сергей замолчал.

Белый лист с загнутым уголком появился на ветке.

Он сорвал.

На нём:

«НЕ ПУТАЙ УЗНАВАЕМОСТЬ С ПОНИМАНИЕМ».

Сергей перечитал.

— Вот это оставим.

Автор кивнул.

— Хорошо.

— А можно спросить?

— Конечно.

— Вы обиделись бы, если бы я написал вас в книге по тому, что прочитал?

Автор подумал.

— Если как реального меня — да.

— А если как литературную версию?

— Нет.

— При условии?

— Чтобы читатель понимал разницу.

— Между мной и персонажем.

— Да.

— И чтобы вы не приписывали мне то, чего не знаете.

— Да.

Петрович сказал:

— Закон сорок пятый снова работает.

Сергей посмотрел на него.

— Уже считаешь?

— Кто-то должен.

Автор поднялся.

— Мне пора.

— Куда?

— В свою книгу.

— Она же исчезла.

— Значит, напишу другую.

— Похожую?

— Зачем?

— Чтобы восстановить утраченное.

Автор улыбнулся.

— Если бы я хотел восстановить прошлое, я бы стал архивистом.

— А вы?

— Автор.

Он пожал Сергею руку.

— Увидимся.

— Где?

— Не знаю.

— В какой главе?

— Тем более.

Он ушёл между книжных шкафов.

Через несколько секунд исчез.

Сергей посмотрел на дерево фраз.

Листья начали облетать.

Каждая фраза, падая на землю, теряла кавычки.

Потом слова.

Потом смысл.

Оставалась белая бумага.

— Что происходит? — спросил Виктор.

Робот ответил:

— Фразы без контекста теряют устойчивое значение.

Петрович сказал:

— Поэтично для железяки.

Сергей поднял один пустой лист.

— А дерево?

Оно тоже исчезало.

Остался ствол.

Потом пень.

Потом только корень.

На земле открылся люк.

Мальчишка сразу подошёл.

— Не трогай, — хором сказали все.

Он обиделся.

— Я просто посмотрю.

Сергей заглянул.

Внизу была лестница.

И голоса.

Много голосов.

Кто-то говорил:

— Меня рекомендовали.

Другой:

— Меня тоже.

Третий:

— А меня убрали.

Четвёртый:

— Меня никогда там не было.

Петрович спросил:

— Что там?

Сергей спустился на одну ступень.

На стене висела знакомая формулировка:

«АВТОРЫ, РЕКОМЕНДУЕМЫЕ РЕДАКЦИЕЙ».

Ниже список имён.

Некоторые светились.

Некоторые исчезали.

Некоторые появлялись снова.

Петрович посмотрел через плечо.

— Ага.

— Что «ага»?

— Следующая неприятность.

Белый лист с загнутым уголком скользнул вниз по лестнице.

На нём появилась строка:

«Глава 48. Авторы, которые исчезли из списка рекомендуемых».

Сергей посмотрел в темноту.

— Идём?

Петрович вздохнул.

— Конечно. Мы же только что договорились не делать выводов по одной строке.

— Вот и проверим, сколько выводов можно сделать по списку.

Они начали спускаться.