Глава 48. Авторы, которые исчезли из списка

Авторы, которые исчезли из списка рекомендуемых

Лестница уходила вниз.

Сначала медленно.

Потом круче.

Потом почти вертикально.

На стенах светились имена.

Одни — ярко.

Другие — бледно.

Третьи появлялись на секунду и тут же исчезали.

Петрович остановился.

— Красиво.

Робот сказал:

— Динамическая система отображения.

— Я сказал «красиво».

— Зафиксировано.

Сергей провёл ладонью по стене.

Имя погасло.

Через секунду появилось на другом месте.

— Они двигаются.

— Да, — сказал Виктор. — Как будто список живой.

Петрович хмыкнул.

— Всё у нас живое. Даже то, что лучше бы полежало спокойно.

Внизу открывался огромный зал.

Не библиотека.

Не архив.

Скорее вокзал.

Сотни табло.

На каждом список имён.

И возле каждого толпа.

Кто-то радовался.

Кто-то спорил.

Кто-то стоял молча.

Кто-то требовал объяснений у пустого окошка.

Над главным табло светилась надпись:

«АВТОРЫ, РЕКОМЕНДУЕМЫЕ РЕДАКЦИЕЙ».

Сергей остановился.

— Вот оно.

Петрович спросил:

— Что именно?

— То, на что мы уже натыкались.

— Когда ты искал себя?

— Да.

Виктор посмотрел на табло.

— Ты там был?

— Нет.

— Расстроился?

Сергей подумал.

— Сначала было интересно.

— Потом?

— Потом стало ещё интереснее, почему меня нет.

Петрович сказал:

— А потом ты пошёл дальше.

— Да.

— Здоровая реакция.

Робот вмешался:

— Оценка субъективная.

— Вот именно поэтому здоровая.

У первого окошка стоял мужчина.

— Вчера я был в списке.

Чиновник за стеклом спокойно ответил:

— Сегодня нет.

— Почему?

— Не указано.

— Меня исключили?

— Не указано.

— За что?

— Не указано.

— Кто решил?

— Не указано.

Мужчина побледнел.

— То есть я стал хуже?

Чиновник пожал плечами.

— Из списка это не следует.

Сергей резко повернулся.

— Стоп.

Петрович улыбнулся.

— Узнал знакомую болезнь?

— Конечно.

Сергей подошёл.

— Простите. Вы сейчас сделали вывод, которого здесь нет.

Мужчина раздражённо сказал:

— А какой ещё вывод делать?

— Что вас сегодня нет в этом списке.

— И всё?

— Всё, что известно из табло.

— Но почему?

— Это уже другой вопрос.

— Значит, я недостаточно хорош?

— Может быть.

— А может, нет.

— Тогда что?

— Возможно, изменился список.

— Возможно, критерии.

— Возможно, состав.

— Возможно, порядок.

— Возможно, вы там снова появитесь.

— Возможно, вообще ничего из этого.

Петрович сказал:

— Архивистка вошла в Сергея окончательно.

Робот кивнул.

— Наблюдается устойчивый эффект.

Мужчина посмотрел на табло.

— Значит, моё отсутствие ничего не доказывает?

Сергей ответил:

— Доказывает только отсутствие в этом конкретном списке в этот конкретный момент.

— И всё?

— Если у нас нет других данных — да.

Мужчина долго молчал.

Потом сказал:

— Обидно.

— Это уже факт о вашем состоянии.

Петрович хохотнул.

— Точно.

Рядом стояла женщина.

Она держала в руках старую карточку.

На ней было её имя.

— А я была в списке три года.

— И?

— Потом исчезла.

— Вы выясняли почему?

— Писала.

— Ответили?

— Нет.

— Тогда?

— Я решила, что меня перестали считать достойной.

Сергей спросил:

— Кто сказал?

Она посмотрела на него.

— Никто.

— Значит?

— Я сама.

— И как долго вы так думали?

— Пять лет.

Петрович вздохнул.

— Сильная организация. Ничего не сказала, а человек пять лет разговаривал с ней в голове.

Женщина усмехнулась.

— Именно.

Сергей посмотрел на её карточку.

— А писать вы перестали?

— Нет.

— Публиковаться?

— Нет.

— Читатели исчезли?

— Нет.

— Значит, что изменилось реально?

Она задумалась.

— Только список.

— Вот.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Вы хотите сказать, что рекомендации не важны?

— Нет.

— Тогда?

— Важны как рекомендации.

— Не как приговор.

— Именно.

Чиновник за стеклом поднял глаза.

— Хорошая формулировка.

Петрович спросил:

— Вы вообще разговаривать умеете?

— Иногда.

Сергей подошёл к большому табло.

Имена двигались.

Одно поднималось.

Другое исчезало.

Третье появлялось снова.

— Можно узнать критерии? — спросил он.

Чиновник ответил:

— Частично.

— Какие?

— Они менялись.

— Когда?

— В разные периоды.

— Есть архив?

— Есть.

— Покажите.

Петрович сказал:

— Ой.

— Что?

— Сейчас мы снова попадём в архив.

— Не обязательно.

Чиновник нажал кнопку.

Стена открылась.

За ней оказался поезд.

Не архив.

На вагонах годы.

Один вагон — один период.

— Надо ехать? — спросил мальчишка.

— Похоже.

— Какой вагон?

— Все.

Петрович сказал:

— Конечно.

Они вошли в первый.

Внутри сидели авторы.

На стене висел список.

Критерии рядом были короткими.

В следующем вагоне — другими.

В третьем — снова изменились.

Где-то имена выбирались по одним основаниям.

Где-то по другим.

Где-то список был длинный.

Где-то короткий.

Где-то часть старых имён сохранилась.

Где-то исчезла почти вся.

Сергей сказал:

— Вот.

— Что? — спросил Виктор.

— Нельзя смотреть на один список вне времени.

Робот добавил:

— Необходимо учитывать период и правила отбора конкретного периода.

— Да.

Петрович показал на женщину в углу.

— А она кто?

Женщина держала стопку распечаток.

— Я изучаю историю списков.

— И что выяснили?

— Самое неприятное.

— Что?

— Люди всё время приписывают списку больше смысла, чем в нём есть.

— Например?

— Если автора добавили — значит, его признали великим.

— Если убрали — значит, разочаровались.

— Если не добавили — значит, редакция против него.

— Если вернули — значит, простили.

Сергей усмехнулся.

— А на самом деле?

— Иногда мы просто не знаем.

— Совсем?

— Совсем.

— А иногда?

— Иногда можно установить правила конкретного периода.

— Значит, опять разделяем.

— Что известно.

— Что предполагается.

— И что человек чувствует по этому поводу.

Женщина кивнула.

— Именно.

Поезд резко остановился.

Петрович ухватился за поручень.

— За что я люблю литературу — нигде спокойно не посидишь.

Двери открылись.

За ними была площадь.

Посередине стояли два пьедестала.

На одном — автор, рекомендованный редакцией.

На другом — неизвестный мужчина.

Перед первым было много людей.

Перед вторым — никого.

Петрович сказал:

— Ну, всё понятно.

Сергей посмотрел.

— Не спеши.

Через минуту один читатель подошёл ко второму.

Открыл книгу.

Прочитал страницу.

Остался.

Потом подошёл второй.

Третий.

Через полчаса вокруг неизвестного автора уже сидели люди.

У рекомендованного толпа тоже оставалась.

Но часть ушла.

Часть пришла.

Один читатель взял книгу рекомендованного автора, прочитал две страницы и вернул.

Другой у неизвестного просидел час.

Сергей сказал:

— Вот.

Виктор спросил:

— Что?

— Рекомендация может привести читателя к книге.

— Но не заставить читать.

— Да.

— И не гарантировать, что понравится.

— Да.

— А отсутствие рекомендации не запрещает встречу.

— Точно.

Петрович сказал:

— Значит, список — это дверь.

— Одна из.

— Не дом.

— Не книга.

— Не читатель.

— И не судьба.

Робот сказал:

— Метафора адекватна.

Петрович посмотрел.

— От тебя это почти комплимент.

Вдруг на площади появился третий пьедестал.

Пустой.

На нём надпись:

«АВТОР, КОТОРОГО НИКТО НЕ РЕКОМЕНДОВАЛ».

Мальчишка спросил:

— А он где?

Из толпы вышел пожилой мужчина.

Сел прямо на ступеньки.

Положил рядом тонкую книгу.

— Я здесь.

— Вы давно пишете? — спросил Сергей.

— Давно.

— Вас никогда не рекомендовали?

— Не помню.

— Вас это волнует?

Мужчина пожал плечами.

— Когда-то волновало.

— А потом?

— Потом мне написал читатель.

— Один?

— Сначала один.

— И?

— Сказал, что после моего рассказа впервые за много лет поехал к брату.

Петрович перестал улыбаться.

Мужчина продолжил:

— Потом другой.

— Потом ещё.

— И я понял, что у меня есть другая единица измерения.

Сергей спросил:

— Какая?

— Произошло ли что-нибудь с человеком после текста.

Робот сказал:

— Это трудно измерить.

— Поэтому и удобно, — ответил мужчина.

Петрович рассмеялся.

Сергей сел рядом.

— Но если бы вас сегодня добавили в список?

— Порадовался бы.

— А если завтра убрали?

— Расстроился бы.

— Значит, вам не всё равно.

— Конечно не всё равно.

— Тогда в чём разница?

Мужчина улыбнулся.

— Я просто больше не разрешаю списку отвечать на вопрос, хороший ли я автор.

Сергей посмотрел на него.

— Вот это важно.

— Запишите.

— Уже.

Робот сказал:

— Зафиксировано.

Петрович вздохнул.

— Он быстрее нас всех.

В этот момент кто-то закричал:

— Смотрите!

Главное табло изменилось.

Список исчез.

Осталась одна строка:

«РЕКОМЕНДАЦИЯ — НЕ ПРИГОВОР И НЕ КОРОНА».

Петрович сказал:

— Я бы чуть короче.

Строка исчезла.

Появилась новая:

«РЕКОМЕНДАЦИЯ ПОМОГАЕТ НАЙТИ. НЕ РЕШАЕТ, ЧТО ЛЮБИТЬ».

Сергей улыбнулся.

— Так лучше.

Белый лист с загнутым уголком упал сверху.

На нём:

«НЕ БЫТЬ В СПИСКЕ — НЕ ЗНАЧИТ БЫТЬ ХУЖЕ ТЕХ, КТО В НЁМ».

Робот поднял палец.

— Формулировка требует осторожности.

— Почему?

— Потому что она тоже может восприниматься как оценочная.

Сергей кивнул.

— Правильно.

Он перевернул лист.

На обороте появилась более точная фраза:

«ПО ОТСУТСТВИЮ В СПИСКЕ НЕЛЬЗЯ САМОМУ ПО СЕБЕ УСТАНОВИТЬ КАЧЕСТВО АВТОРА».

Петрович поморщился.

— Ужасно.

— Зато точно.

— Верните первую.

Все засмеялись.

Поезд подал сигнал.

Чиновник объявил:

— Следующая остановка — «НЕ РЕКОМЕНДОВАННЫЕ».

Петрович поднялся.

— Это что ещё такое?

— Те, кого вообще нет ни в одном списке.

— И много?

Чиновник посмотрел на бесконечную платформу.

— Большинство.

Сергей замер.

Платформа уходила за горизонт.

Тысячи авторов.

Десятки тысяч.

Кто-то писал за столом.

Кто-то читал вслух.

Кто-то спорил.

Кто-то отвечал на рецензию.

Кто-то сидел один.

К кому-то стояла очередь читателей.

У кого-то не было ни одного.

— Большинство, — повторил Сергей.

— Конечно, — сказал чиновник. — Список всегда меньше мира.

Петрович тихо сказал:

— А вот это хорошая фраза.

Сергей смотрел на платформу.

И вдруг понял, насколько смешным был сам вопрос, который когда-то казался важным:

«Почему меня нет?»

Не потому, что вопрос нельзя задавать.

А потому, что за ним скрывался другой:

«Что это говорит обо мне?»

И вот на него список не обязан был отвечать.

Мальчишка уже убежал к авторам.

— Сергей! Тут один пишет книгу с конца!

Петрович сказал:

— Наш человек.

Другой автор кричал:

— У меня три читателя, но один спорит уже шестой год!

— Тоже наш.

Женщина махала рукописью:

— Я никогда не была ни в одном списке, но меня перевели на два языка!

Робот сказал:

— Число альтернативных признаков литературной деятельности растёт.

Сергей улыбнулся.

— Именно.

Он пошёл вдоль платформы.

И впервые смотрел не на тех, кого выбрали.

А на тех, кого невозможно вместить ни в какой список.

Один молодой автор сидел совершенно один.

Сергей остановился.

— Что пишете?

— Рассказ.

— О чём?

— О человеке, который всю жизнь ждал, когда его заметят.

— И чем заканчивается?

Автор улыбнулся.

— Он перестаёт ждать.

— И?

— Его замечают.

Петрович сказал:

— Слишком удобно.

— Я ещё не дописал.

— Тогда есть надежда.

Сергей рассмеялся.

И тут рядом появился тот самый белый лист.

На этот раз он не упал.

Его принёс ветер.

Лист ударился Сергею в грудь.

На нём было:

«Глава 49. Автор, которого никто не рекомендовал».

Сергей посмотрел на молодого автора.

Тот пожал плечами.

— Не я.

Петрович вздохнул.

— Всё у нас теперь никто не писал.

Сергей перевернул лист.

На обороте была ещё одна строка:

«Именно поэтому к нему пришлось идти самому».

Сергей посмотрел вдоль бесконечной платформы.

— Хорошо.

— Что хорошо? — спросил Виктор.

— Пора перестать ждать, кого нам покажут.

— А что делать?

Сергей улыбнулся.

— Выбирать, к кому подойти самим.

И они пошли в толпу.