25. Роман. Толтек. Аэромир. Анфилада Миров

ТОЛТЕК. АЭРОМИР.
ОДА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ.
АНФИЛАДА МИРОВ.

25-1.

Да, разве можно разом нам в одном объединить два мира?!

Мир внутренний и мир наружный?

Миры сна и яви?

Отличие между той или другой из грёз найдётся ли? Возможно ли словами обозначить неведомые стороны со-бытия?

Что есть миры — лишь только сон, иль концентрация материй, вниманием насосредоточенная безупречным?

Или это — явь логичная, иль интуитивно-чувственная соучастность, изведанное сердцем настроение или?

В обоих ли мирах присутствует плоть?

И существует ли вообще матери-я?

А интуиция что? —

— Энергии исток!

Энергия и материя суть одно и то же?

Раз так — Нет ничего! Но чувствуем мы иное!

25-2.

Возможно ль, чтобы небоскрёб зачат был в Мире Водном, — у Луанов, — насквозь, через мир Мир Людей возвысился транзитом и далее — до блеска всполохов крылатых, пронзая сновидение насквозь, — небесный Мир Аэритов задевал вершиной — таранил облака крылатым пиком?

Изрядная же будет башня?! Дааа!.. — Но искривлённой ли она во всех мирах предстанет нам, как будто в широкоугольном объективе зрения, или без искажения прибудет к каждому приятию?

Василий грезил, — Вот Пенный Колосс, вздымая из глубин кристалл, сквозь толщи океана водные восходит на поверхность, и как коралл, прозрачный ширится, взрастает, насосредоточенный единой силой Мысли Архитектурной, и подкреплённый странников намерением, желающих к другим мирам попасть. — Находятся такие! — (И, хотя, для рыбьей мысли — полный ералаш, однако, удильщиков воображение жуткое, меж тем, фиксирует и в этом новую возможность!) — И, двигая частицы, громоздится, в высь устремляясь новая абстракция, сквозь тонкий воздух утверждая явь свою!

И над разгулом вод, зерцалами озрясь, запертые в стеклянных пенных гроздьях пузырей прозрачных, взрастающего тела небоскрёба, на мир воздушный лупоглазо зырят удильщики-рыбы. И тут, и там они бесстрастно длиннозубы хари скалят, маня сновидящих горящими звездами на концах изогнутых уд коварных.….

Чу! Создал Он сосредоточением чувства, людским скитальцам новый путь и повод. Вот так, подхваченные вихрями сновидений желанных, взлетают избранные к небесам с восторгом, затянутые в блеск живой, эфирного верчения! Или, напротив, обратясь в тритонов змеехвостых, ныряют в водных толщь тенеты, пьют глубин прохладу.

…А с ними заодно в водовороте вертикальном взмывают рыбообразные луаны и, хвосты откинув, распахнутые обретают крылья в небесах! Знать, безнаказанно увидеть многие из рыб желают воздух. Ибо в небах, они хаом пьянящих мечтательную лёгкость пьют без меры.

Крылатыми собраниями порхая, в сияющих мерцаниях сводов вышних, вкруг блеска Башни, меж зеркальных граней, в них отразясь, пытливые аэриты, отбросив крылья прочь, сквозь мир людей спадают в вод пучину, навстречу, возносящимся луанам!

Один за одним! Всё впархивают в башню, теряют крылья, плавники, хвосты, тела и ориентиры; дрожа, вертясь и в вертикальном вихре, захваченные потаканьем собственным причудам, взлетают в высь или утопают, крылатый или змееногий образ обретая, под небом средь аэритов, меж людей ли рыщут смыслы, или с луанами в слоях глубин подводных!

…Вот что воспримут люди в этой связи — во вздыбленном верчении волн тяжёлых, рождается, подобный смерчу, блеск прозрачный! Над вогнутою линзой чаши водной, между волн и небом, был воздвигнут воображения магией — из снов и чувств Колосс — взрастает столб из солнца и воды, пронзающий миры и бесконечность — вплоть до Богов летающих жилищ! То Вихрь Сказочный, несущий чуть, и силу, дарующий любые воплощения на новых остановках вертикали!

Или только чувство?
Нет! И Грёзы, и Мысль, и Силу! Смещается душа, вместилища меняет.

Да, не к тому ль стремились племена из Вавилонского столпотворения?! Построить башню, столп, чтобы быть с Богами ровней!
Но где божественность? Вниз нам или вверх?
 
Ужели, — только там, где непривычна, неведома нам обстановка? Нет!

Внутри осознанности, без сомнения только!

А остальное — блажь и суета!

Не эту ли возможность, словно путь, над дрожью ряби той дорожки лунной, когда-то эллинам светил Колосс Родосский, и в далях, языком луча прямого, лизал округлости прелестных снов небесных, межоблачных, рождённых из пены волн, и там — меж ними, — словно бы меж чресел, и цель, и направление раскрывал.
 
Ужели песнопения древних подлинны о воплощениях яви из дрожи чувств и вИдений феерий?

Повсюду люди испытания ищут, за море странствуют и в воздухе парят, точая крылья, дуя аэростаты, миры и дали познавать стремиться не устанут. Пусть суть их — в них самих — под самым носом.
Кто ж их остановит?!...

25-3.

Возможно, будете вы утверждать, что в жизни прекрасное ничто не происходит, что череда событий — суть повторы — однообразны, серы и безлики?

Тогда я вам сменить желаю угол зрения!
Бывает так, — Архитектуры новый ракурс нам открывается, лишь поднимись на склон, на ярус, или на балкон, или на выступ прочный.

Ведь, во мгновении момента каждом, мы выбираем установку точки восприятия исходной. — Обзор на нынешние, прошлые и грядущие события, определяем выбором сиюминутным.
И посему, все состояния — суть — нейтральны, и в ожидании пребывают нашей непредвзятости к избранию мест обзора…

25-4.

Так, каждый Мир — произведение точки зрения.

Из каждой ложи — и старый театр нов!

Отчёт обзора определяет чувство.

За новым чувством новый Мир стоит и порождает новые видения.

Видение — есть образ!

Образ, — в материю перевоплощённый, гармония звуков или слов игра — наш личный опус всем, кто ищет сути.

И каждый жест творца, через картину изъявлённый в наблюдающих извне, ответную чувств череду рождает резонансно.

Параметров исходных перемены множеств под действием восприятия искусств, плодят в нас новые желания и творения, рождают в осознании нашем новый Мир ответный.

Вслед умножению чувств, лавиной череда миров родится.

Так пена Мира Водного Луанов, взлетает в Небесный Мир Божественных Аэритов, вниманием общим собранная клок за клоком,  разлетаясь в небе, в вид облаков небесных превратится. А не использованное опадает снова, в низинах обрастая водной силой.
Круговорот материи из Мира в Мир сознание курит…

Все анфилады пройдены в преображении вертикальном.
Так и в себе самом, тогда достигнешь ты Творца хоралла, когда в реальности вплетаешь нити сил душевных, пусть и на месте оставаясь твёрдым телом.

Кто Архитектор миражей прекрасных сновидений, пронизающий чувством грань за гранью, мир за миром? Василий, словно вихрь—башня, мечтами всверливается в данности насквозь, проходит слой за слоем.

Он строит анфиладу чувств. Насквозь пройти желает все видения. Пройти, не задевая первенность экстаза, без рассуждений, без надумья, без визуальной привязи к тому, что прямо видит…
Рисует новые пространства друг за другом.

…Василий шагал и грезил. Скользил, как тень меж уличных огнив, навстречу струям ветра.

(Но почему нам никогда не дует ветр попутный в спину?!
Чтобы подъёмную, верно, нам усилить тягу!)

 …Подхваченный потоком призрачным Мыслитель, шагнул и растворился в неизвестном…

***