Стрелы Амура в авиационном гараже

После триумфального возвращения из Арктики в гараже Беленькой установилось относительное затишье. Самолёты обслуживались в штатном режиме, а утренние посиделки за чаем стали длиннее. Именно в эти дни вся «братва» начала замечать странные перемены в поведении Анжелы Власенко.
Раньше Анжела появлялась в рабочей зоне исключительно в строгом комбинезоне и с собранными в пучок волосами. Но теперь её масляный ключ лежал без дела чуть дольше обычного, а сама она то и дело крутилась возле верстака, где Дмитрий Чёрный изучал полётные карты, или у капота Ан-26, где Ваня Клюев перебирал масляные фильтры. На ком именно остановился взгляд девушки, для парней пока оставалось загадкой, но от намётанного глаза старшего поколения это скрыть было невозможно.
В один из вечеров Анжела зашла в ангар, демонстративно поправляя распущенные каштановые локоны. На ней был новенький, идеально чистый приталенный полукомбинезон, а из кармана кокетливо выглядывал не гаечный ключ, а тюбик гигиенической помады.
— Мальчики, — ангельским голоском протянула она, подходя к сдвоенному верстаку, за которым Ваня и Дмитрий вместе чертили схему захода на новый арктический аэродром. — А у кого тут самые сильные руки в полярной авиации? Мне там на КИПиАвском стенде нужно затяжную гайку на манометре ослабить... Сама ну никак не справлюсь.
Пилоты синхронно подняли головы. Дмитрий, как истинный джентльмен из гражданской авиации, тут же белозубо улыбнулся и наполовину поднялся с табурета. Но Ваня, привыкший к прямолинейности, опередил его:
— Анжел, так там же резьба обратная. И ты вчера её сама одной левой затягивала, когда мы гидросистему проверяли. Помнишь, ещё Мирону кричала, что перевелись настоящие мужики?
Дмитрий тихо прыснул в кулак, а Анжела мгновенно вспыхнула, метнув в Клюева уничтожающий взгляд.
— Клюев, ты... ты сухарь полярный! Никакой чуткости к коллегам! — фыркнула она, резко развернулась на каблуках и почти выбежала из ангара.
Часть 2. Буря шуток от «братвы»
Стоило дверям за Анжелой захлопнуться, как из-за туши истребителя Су-35 с грохотом вывалился Смекайло-де-Цопфи, утирая слёзы от смеха ветошью. Из подсобки с кружкой чая показался ухмыляющийся Мирон Токарев, а за ним с хитрым прищуром шла сама Марина Беленькая.
— Ну, Клюев, ну асессор! — Цопфи согнулся пополам от хохота. — «Там же резьба обратная»! Ваня, тебе только на ледниках медведей пугать! Девка к нему со всей душой, причёску сделала, губы намазала, а он ей про манометр!
— Да ладно тебе, Цопфи, — ухмыльнулся Мирон, отпивая чай. — Наш Ванька просто привык, что на Таймыре всё сурово. А вот Димыч-то, гляди, как стойку сделал! Чуть верстак не опрокинул, когда Анжелочка зашла. Чую я, гражданская авиация к нашей технике неравнодушна.
Дмитрий Чёрный густо покраснел, уставившись в карту:
— Да ладно вам, Мирон Васильевич. Я просто помочь хотел. Чисто из вежливости.
— Из вежливости, говоришь? — Марина Беленькая подошла ближе, опёрлась ладонями о верстак и с лукавой улыбкой посмотрела на Дмитрия. — А кто вчера у Ангелины расспрашивал, какие Анжела цветы любит? И не надо мне тут приборами прикрываться, Чёрный. Я из задней кабины Су-35 всё вижу, даже когда мы в облаках летим. У тебя на обратном пути при слове «база» пульс на индикаторах прыгал, как у влюблённого гимназиста.
Ангар взорвался дружным хохотом. Даже старый авиатехник Василий Васильевич, только что зашедший с улицы, мгновенно оценил обстановку:
— О, Димка, попал ты в переплёт! Это тебе не в зону ожидания над Домодедово вставать. Тут Анжелка если мёртвой хваткой возьмёт — никакой форсаж не спасёт. Придётся жениться, братва поддержит!
Часть 3. Кулинарный заговор и первый шаг
Вечером за столом у Ангелины Мельник интрига достигла своего апогея. Под рассыпчатые пироги с рыбой Ангелина нарочно усадила Дмитрия прямо напротив Анжелы. Девушка сидела надутая, демонстративно не глядя на пилотов, и ковыряла вилкой в тарелке.
— Так, молодёжь, — громко провозгласила Ангелина, подмигивая Марине. — У нас завтра по плану профилактика топливных баков на Су-35. Работа тонкая, деликатная. Марина Никифоровна приказала назначить двоих. Я вот думаю: Дима как пилот должен знать, чем его машину заправляют. А Анжела у нас — лучший специалист по герметичности. Вот пускай вдвоём в баки и полезут. Там темно, тихо, никто мешать не будет...
— Ангелина Ивановна! — хором воскликнули Дима и Анжела.
— А что «Ангелина Ивановна»? — вмешался Володя Пиняев, прожёвывая кусок пирога. — Дело государственное. Вдвоём оно как-то спорее. Главное, Димка, гайки крути строго по часовой стрелке, а то Ваня опять про резьбу лекцию прочитает.
Ваня Клюев, подняв руки вверх, примирительно улыбнулся:
— Всё, молчу-молчу! Дима, друг, спасай положение, а то меня Анжела завтра вместо ветоши в двигатель засунет.
Дмитрий посмотрел на смущённую, но уже едва сдерживающую улыбку Анжелу. Очарование момента победило страх перед шутками всей «братвы». Он аккуратно пододвинул к ней самую красивую, румяную ватрушку с брусникой:
— Анжела, а давайте завтра после топливных баков... съездим в город? В кино. Я и водить умею, не только летать. И резьбу, если надо, в любую сторону закручу.
Анжела подняла на него глаза, её щёки порозовели. Она взяла ватрушку и тихо, но твёрдо ответила:
— Хорошо, Дмитрий Родионович. Но чур билеты выбираю я. И никаких фильмов про самолёты!
Гараж Беленькой снова наполнился звоном стаканов, одобрительным улюлюканьем Цопфи и громогласным смехом Мирона Токарева. Марина Никифоровна смотрела на своих ребят, и на душе у неё было абсолютно спокойно. Её авиационная семья росла, крепла, и теперь их связывали не только полярные льды и верность небу, но и зарождающееся новое чувство.