Колтун

ГЛАВА I — Ипостась с ересью неродимой

«Червоточина в моей экспозиции будет злопамятная,уж вам-то это будет очевидно,да и некому больше такого ведать,кроме как вам.
Домишко мой такой же меркантильный,как и я сам,ощущается стервозность от самой сущности бытия,разве что на улице слышится ее отсутствие,потому что и я там отсутствую,а присутствовать там мне,как какому-то приставу уличному,положено не обязательно,никто мне этого не наказывал.
Ладно-с,я ведь,прежде всего,не студент даже,а простой старшеклассник,если точнее,11-классник,но пережил нечто похлеще натягивания совы на глобус,если воспринимать фразеологизм буквально.
Вот те на,только то ведь сталось мне, воодушевлением тешится,чего уж я так себя грабастать начинаю,позволены ли таки изречения,что со мной приключается,что я пишу вообще-с,ладно,постараюсь разъяснить вам все по полочкам.
Чувствую себя отвратно,чего уж там,и физиономия косится,голова раскалывается,грудь волнуется,тремор не отпускает.
Тревогу теперь ощущаю физически своей натурой,она уже подступает,она уже как ком в горле и нож в спине,так внезапно она меня подловила.
Сейчас еще тот же день,вторник,стало быть,да вот только припозднилось,вечер,а состояние-не ахти.
Ощущаю себя точь-в-точь по-Достоевски,хорошо хоть без эйфории от эпилепсии,и на том боже правый.
Посумеречничать наедине с собой — где выше голов идей.
Где моя керосиновая лампа?

Школа старая,деревенская,в ней нет ничего,кроме атмосферы забытья и учителей советской закалки.Какие-то условия тюремные,толку то,если только не арестантские здесь личности,а те,что должны быть светочами знанья?
-”Циммерманнов,ты почему вчера не пришёл?Вчера была контрольная работа по рус-ском-му!”,лепетала своим,исконно нежным,но получившим эту “серьезную нотку” в своем голосе,Копперфильдовна Марья,педагог высшей категории,как ее смеют называть в цивильном обществе.
-Понимаете,у меня очень непростая жизненная ситуа…
-Довольно!Ты что себе такое позволяешь,м?
Смеешь с учителем пререкаться?
Больше ни слова я тогда не проронил,уж извините,не смею держать свой дух в состоянии уравновешенном,когда такие люди на повестке дня.
Меня обсуждали мои одноклассники,знающие о моем темном секрете,о котором они черт знает как узнали:

“Он ухаживал за одной умиротворенной,но незнакомой старушкой в ветхом имении,просто из альтруизма и собственной страсти к заботе о ближнем.
Однажды,в очередной раз к ней завернув,та начала рассказывать о тяготах своей жизни,попутно выплакивая последние слёзы,которые шли через боль.
Он не выдержал ее эмоций и решил уйти,тем более,время поджимало,а последняя начала его расспрашивать,мол:"Чего так рано,никого ведь кроме тебя у меня нет."
Уже сам он не держался в себе,уходил еле ногами перебирая,а старушка поспешила за ним,но споткнулась и обрушилась на холодный и твёрдый бетон.
Тогда ей было 78 лет отроду,но на том теперешний ее рассказ окончился. “

-Говорили они,шушукаясь так противно,что моя к ним неприязнь чувствовалась гландами.
Черт побери того,кто меня посадил в эту,не соизволите ли поверить,каторгу с этими индивидами!

Так и просидел Циммерманнов в школе весь день,стараясь абстрагироваться от социума в своих идеях.
Стоит отметить его облик.
Парень он долговязый,жилистый,но костлявый до невозможности,лицо у него характерное,глаза утопленные,словно ими он внутрь самого себя глядит на досуге.Больше нечего сказать,слишком он личность,так скажем,противительная.
Он не разрабатывал теорию о той старушонке,что весьма удивительно,зная его натуру,тянущуюся к чему-нибудь тяготящему и ранимому.Так ли вы считаете,что он не реализован в своем понимании лишь от своих метафизических прений?
На следующий день он,собираясь идти,зацепился за мысль о чем-то декадентском,ну,знаете,что-то такое,о чем даже думать стыдно,не то,что воплощать в реальность.
А он ее все не отпускает,вот идет,и только и делает,что бурчит под нос какие-то изречения,напоминающие какое-то воскрешение Лазаря.

-”О,привет,это ты тот самый парень,который за бабушкой ухаживал,а она потом…ну,в общем,того?”,остановила меня какая-то девушка,явно дожидаясь однозначного ответа.
-А тебе на кой это знать,милостивая вы наша?
-Ну,тебя учительница по истории звала,Дарина Немедикова,помнишь ее,она на линейке была и говорила о “великом краеведении”,ха-ха,ну?
-И что она от меня требует?
-А я откуда знаю?Она сказала тебе передать и все,больше я ничегошеньки не знаю,сам к ней топай,раз такой занудный.

Да вот как же они мне противны,боже упаси!Только дай им повод вплести что-то язвительное,словно людям это как потребность в чем-то физиологическом,такая же дико желаемая и неконтролируемая.

Прошел я по коридору в поисках этой “Дарины”,и заметил какую-то женщину,даже скорее девушку,очень молодую,только выпустившуюся из женского педагогического университета,собою прекрасная,высокая и статная,видимо,довольно благородная,или таковой себя считающая.

-Здравья вам желаю,это вы Дарина Немедикова,что меня требовать изволила?

Я присел напротив неё,на высокий и узорчатый стул,словно мне она его нарочно приготовила.Даже забавно немного,знаете ли,как Наполеон сидеть,только за делом маленьким.
Кабинет был похож на какую-то коробку,квадратный и зашторенный,но очень чистый и приятный,в нем витает аромат цейлонского чая наряду с запахом макулатуры и бюрократии.

-А ты,видимо,Савелий Циммерманов?Я тебя требовала за неимением иных кандидатов на одно важное дело,позволишь мне тебе его поручить?

Она ко мне приблизилась,словно собираясь рассказать нечто уму непостижимое,даже как-то слишком для такой мелочной просьбы с ее стороны.Она разве всегда была такая,или я себя уже не помню?

-Ну-ка, ну-ка, что это за штука?Не тяните,бога ради,я не силком сотканный!
-На днях,я думаю,ты слышал,у нас был случай с Елизаветой Амальевной,но,понимаешь,ее дом - это такой раритет,что ты просто не представляешь!Он еще со времен русской колонизации стоит,еще Петра Первого видел,а можешь подумать,что там вокруг него может скрываться,а?
-Немедикова,вы чего так залепетали?Я то согласен,да вот вам-то какой от того прок?
Хотите какие-нибудь артефакты прикарманить?
-Ну Савельюшка,ну нет конечно,я за другим говорю!Прошу тебя,как женщина,напиши очерк о том месте,как ты умеешь,ну правда,ты ведь у меня такой умничка.

Здесь Дарина слегка коснулась его предплечья,как бы желая какой-то реакции от него,и желая произвести впечатление хорошее.

-Стало быть,мне придётся,раз уж вы так настаиваете,а я личность склонная к удачным переговорам,ну-с,какие у нас сроки?
-Циммерманнов,понимаете,у вас остался один день,уже завтра должна быть сдача работы,извините меня за непунктуальность,только очень прошу,не затягивайтесь там надолго,просто быстренько напишите и сразу несите,там ведь,если хотите знать…

Дарина опасно приблизилась к моему уху,собираясь что-то нашептать на ухо.Я обворожился такой инициативой.

-...там ходят люди,которые,знаете,самих себя убивают!

На этом моменте я не испугался,нет,я уже давно это подозревал по подозрительным следам на деревьях,но признание этого сделало мне впечатление несколько умопомрачительное.
Я ничего ей не сказал,не осмелился,молча ушел,напоследок ей лишь кивнув.Она посмотрела,словно хотела еще что-то сказать,но я уже захлопнул дверь и ее желание за ней.
Только меня не покидало какое-то щекотливое жжение внутри,оно появлялось каждый раз,когда я видел эту прекрасную особу,а это значит что-то превосходное и высокое.
Неужели любовь?

На улице сумерки несусветные,,атмосфера готическая,но при этом завораживающая взор на звездном небе.
Циммерманнов пошел к дому Елизаветы Амальевны,прихватив по дороге керосиновую лампу из дому,другого у него и нет святилища,живет-то он бедно,сирота он,только старшая сестра у него,да и та уже давно его не видела,потому Савелий ни на кого не надеется излишне.

Он поставил лампу на пень аккурат у забора Амальевны,достал ручку да блокнот,но его приготовления нарушили какие-то дребезжащие и гортанные звуки прямо во дворе покойной старушки,на противоположной стороне забора.
Приподнял он над головой лампу,только не удержал ее под натиском увиденного и она грохнулась на пенёк.
Удерживаемая она отныне не сознанием.

Смертник вешался,уже шею хотел запустить в петлю,только оглядывался напоследок,наслаждался романтичностью его фатализма.

-Ээй,идиот,ты что творишь,жить те надоело что-ли?

Смертник взглянул на Циммерманнова,его окинул с головы до ног сверху вниз (он ведь на высоте виселицы,потому и было ему соизволено такую возможность заиметь) и пробормотал что-то о “Высшей цели”,вновь голову вытаращил,в петлю себя пихал,но Савелий перерезал верёвку своим перочинным ножом,который всегда с собой носит,как он говорит,ради безопасности,но кто его знает,зачем тогда он такой острый.

-”Ты-ы,ты кто-о вообщ-ще так-кой,а?Шо ты мне тут чешешь?”,сердито прервал свое спасение Савелием самоубийца такими словечками,говоря при этом так,словно ум у него нетрезвый,может,он действительно нетрезвый,но кто его знает,кто вообще манифесты самоубийц понять может,или,судя по этому индивиду,перформанс,будто бы на публику играет вовсе?

-Не ваше дело,господин…Так скажем,безумный.Я лишь разузнать хочу у вас,чего вы так согрешили,что в петлю полезли?Вам действительно так нечего терять,или наоборот,слишком много у вас есть?

Циммерманнов достал свои бумаги,готовясь записывать все,что ему понадобится для очерка.Он сразу понял,что назревает потрясный материал для изучения.И вид он принял соответствующий,словно следователем на миг сделался.

-У-у меня всё нормально,малец,ты вообще ни черта не смыслишь обо мне,что ты тогда мне тут твердишь?Ну,воодушевляет,ну,мне скучно просто стало,вот представь:вокруг декаданс,страсти,романтика,я вешаться готовлюсь,ух-х какое вдохновение!Только,знаешь,мне страшно было,но одновременно и так любопытно,что там,в загробном мире,есть ли там то,чего я тута не видал,там ли живёт бесформенная нежить,там ли бесы в котлах грешников варят своими маслянистыми,окровавленными вилами,мешают их,как каких-то пельменей в кастрюле,а?И вообще,Низвергова никто не уважает,а тут какая-то мелочь пристаёт,что еще больше меня подстрекает,эх ма!

Низвергов говорил не с Савелием,он говорил с самим собой,а Циммерманнов был лишь поводом побыть подольше в этой своей святости и погрузиться в свои грешные грёзы,чтобы либо окончательно утвердиться в правильности своего решения,либо найти что-то второе.

-А коли ты себя грешником считаешь,товарищ Низвергов,чего тогда говоришь,что “все нормально” у тебя?
Все ли у тебя с головушкой в порядке,голубчик ты мой?Я тебя услышать хочу,не твой бред сатанинский.Пойми,ты - личность,каждый должен жить,а ты себя в котле видишь?

Савелий уже искренне начал переживать за жизнь этого мистера,он узнал его имя только что,но уже тогда в нем что-то ёкнуло,его сердце залилось той кровью,которую хотел отдать суицидник материи земной.

-Ладно,я тебя услышал.Я Аркадий,ну,или Аркаша,как меня матушка покойная звала,царствие ей небесное… (Низвергов перекрестился и окинул небосвод своим взором,чуть промедля,продолжил)...человек я действительно грешный,грешный сильно,у меня действительно все ненормально,я хотел лишь,чтобы ты отстал от меня поскорее,но уже извинительное отношение хочу к тебе принять,попривыкнуть,что-ль.

Савелий еще больше растрогался Аркадием,жестом ему указал на дом Елизаветы Амальевны,и они прошли в переднюю.
Двери все были распахнутые,так что им чести никто не давал,они сели на кухне,на фоне полной луны,единственного их источника освещения (наряду с керосиновой лампой,которую,однако,Савелий забыл,и она так и осталась на том пне и по сей день).

О чем говорили двое парней,которые глубоко жизнью измучились и хотели только утешения,можно только гадать,но доносились оттуда порой и дружеские возгласы,как с празднования,так и стоны о их бесконечном страдании и их высшем предназначении.Они даже про буддизм вспомнили,ну,не нам их судить,пусть рассуждают о чем хотят,в буддизме ведь тоже о страданьях говорится…

Савелий проснулся у себя дома,очень рано утром,кажется,часу к пятому,уже не имеющий понимания,как он доковылял до своего места жительства.
Только он вспомнил,что очерк тот он позабыл Дарине Немедиковой принести,на том и начал требыстить.

“Ох,ну боже правый,чем эта писанина окаянная ей пригодилась,ах!Только попробую проверить,что я успел уже завершить и-и-и…
Ох,замечательно,что я уже все разрешил,только вот я о имении маленько понаписывал,да и пусть,ей и так сгодится…
Хотя нет,почему сгодится?Она ведь,если будет недовольной,то мою работу не примет и тогда мне не станет льстить.Да и зачем мне эта лесть?Чего я за ней охотником сделался?Или мне нужна эта лесть,чтобы не свихнуться?Или этот ожог каждый раз,как я ее вижу?Да ладно,будь что будет,писанину ей потихоньку подам,да так,что сама не поймет,и все,и не будет ни лести,ни страданья!”,думал Савелий Савельевич,ходя по своей квартире так,словно за каждое замечание своей медлительности он бы нагоняй получил,иначе почему он так стремительно,содрогаясь,мотался туда-сюда?
Циммерманнов начал делом себя тешить,к школе готовиться,или,как он смел выражаться, к ”условиям тюремным “.
Так и комбинаторикой размышлял,пока рюкзак собирал да одевался:”Условия тюремные,условия,тюремные,условия…”,а другого он себе не позволял даже припомнить,настолько он человек ранимый даже перед собою родненьким.

Давайте вместе оценим, что думал Савелий в этот момент, но без оценочных суждений, у нас светское общество:
«Экстернализация является зверинцем под открытым небом.
Судьба не пропаща, она неизбежна.
Выше выши, ниже ниши.
Чрево сих идей.
Только не робей.
Истину не жалей.
Сезоны проболели.
Истина в карманах.
Околотки околели.
Кругом покатилось.
Бережёного не берегут.
Смех им на потеху.
Вести на потеху.
На ходу сотканные карманы.
Наспех разгадали правду.
Целиться лишь плашмя.
Никто не пропащий.
Вымученные пташки.
Бесящие бумажные бумажки.
Блестящие блестяшки.
Бошку раскурили мыслью плебея.
Политика не рассталась с человеческим фактором.
Поребрик разукрашен, кишками огорожен —
Стены расступились перед своим шматком.
Весьма непорядок.
Понедельник кроваток.
Вторник на опяток.
Среда посредине.
Четверг кого-то выпил.
Пятница клинически сдохла.
Суббота на пропевании.
Воскресенье с похоронкой.
График из порезов и мучных обрезов.
Бессмыслица в прекрасном — отныне это бренность.
А свет-то тоже весит.
Ошпаренным рецидивистом выбегать из строя.
Психоделический поток здесь — это образ строки, а не попытка попытаться найти компромисс.
Сознание отчаянно противится изгнанию.
Вымученные пальцы пишут лишь коряги.
Керосиновая лампа светит, даже целуясь.

Поребрик разукрашен, квадратом огорожен.
Стены расступились, некто выморожен.

Спровоцировал (тревогу) успешным умозаключением.
Задохнулся и ушёл с концами,
Голова подконтрольная гонцами.
Не было возможности, не было сил
Покинуть территорию тревожных сил.
Простился с прежним чувством самосохранения,
Пригласил на ужин ощущение удовлетворения.
Да вот только свидание не нам.
Получилось, что за всё платил я сам.

Если где-то брак, то где-то дурак.
Если где-то бабах, то где-то крах.
Если где-то где, то где-то что.
Если где-то здесь, то где-то там.

Крепостная любовь с забралом
Стала отныне любовью с гробом.
Госпожа Б, господин Р,
Поженились, и получился бррр…
Ак.

Роднились деточки
Словно конфеточки.
Шли за бортом
Сгинули в том.

Рассталась семейная идиллия,
Ах, какая же цивилизация?
Цветят пионы — индустрия,
Цветёт эпоха — иллюзия.

А мораль сей жизни такова:
Была когда-то ни какова,
А сейчас имеем, что поимели,
А поимели мы всё, что велели.

Проститутка,
Простит утка,
Прости, тут «ка»,
Прост, Тит утка.

Прошла пройдоха пройдошком,
Крепила, морока, кружком.
Засыпала кроха дружком,
Засыпала бло;ха порошком».
Ладно-ладно, кругом покатилось,ой,вернее,ну вы осознали,или не валидировали?

В школе было подозрительно тихо,как-то даже слишком,тишина звенящая была,какая-то нерешительная атмосфера,наименее благоприятная для выходки Савелия.
Он себя переборол и направился к кабинету учительницы истории,про себя припоминая,что он не “тварь дрожащая”,а “вошь эстетическая”,хоть это и камень краеугольный.

-Категорически приветствую вас,дорогая Дарина Немедикова!Я к вам с душой отношусь,понимаю вас,вы человек милосердный,на меня не серчаете,верно?

В кабинете все было аналогично,только вот Савелий сразу приметил то,что тот самый стул,на котором он в прошлый раз сидел,почему-то стоял сбоку от стола,хотя раньше был напротив него.Может,просто перестановка(или перетасовка)?
Циммерманнов уселся и приготовился слушать ответчика.

-Ах,ну что ты такое говоришь,Савушка?Ты ничего не говори такого,ты у меня ведь умничка,ты разве забыл?Ну,давай,говори,что ты там такого видел,что решил задержаться перед визитом ко мне,аля ”человек милосердный”?

Дарина к нему приблизилась,стул придвинула,приняла выражение такое детское,словно она страшилки приготовилась слушать.

-Ну-с,извольте меня не изводить,я к вам из имения самой Елизаветы Амальевны пришел,с вестями страшными!Там,знаете,был человек,который вешаться собирался,представьте только себе!
Я о нем все здесь написал,это такой поражающий воображение образ,ну вообще уму непостижимо!

Савелий хотел еще что-то сказать,но Дарина лишь кивнула,ему губы пальцем заткнула и отобрала у него его работу.Циммерманнов еще что-то твердил,болтал,а Немедикова лишь слегка кивала.Очевидно было,что она не слушает,а лишь вид создаёт.
Дарина листала его очерк,поверхностно рассматривая его слог.
Внезапно Дарина побледнела,дрожь ее накрыла,мурашками покрылась,и таким же шок рованным видом поглядела на Савелия.
Савелий тут же умолк,поутих его пыл,и тут начался новый разговор,предыдущий себя исчерпал.

-Что такое приключилось с вами,сударыня,чего вы так испугались?

Дарина опомнилась,немного помоталась на стуле,оглянулась пару раз и невинным шепотом произнесла лишь одно слово:”Действительно?”
Савелий принял ее условия нового диалога,поэтому молча кивнул.
 
-Твой очерк замечательный,но извини меня,мне нужно отлучиться,наверняка надолго,ты только не пропадай без меня.Скажи,ты сегодня сильно занят?
-Нет-с,барыня,я весь в вашем распоряжении!

Савелий,кажется,даже и не услышал ее слов,он уже слишком накрылся каким-то чувством неведомым ему ранее,поэтому он ему не сопротивлялся.

-Тогда,Савушка,принеси мне еще один очерк о тех местах,ну пожалуйста,ты ведь теперь мне очень близок стал!Знаешь,ты о доме Амальевны немного написал,а там знаешь,что такое можно понаписывать?

Савелий лишь усмехнулся на ее вопрос,а Дарина,увидев его согласие,начала суетиться,пальто свое схватила,оделась,только махнула Циммерманнову на прощание и на том они разошлись.

ГЛАВА II — Психические чертоги

Циммерманнов остался один в ее кабинете,впрочем,он и не возражал такому своему положению,но и сам решил рокироваться из этого местечка,не его ведь это кабинет,некультурно будет в чужом,так сказать,”интеллектуальном бункере” пребывать.
Он собрался пойти к Низвергову,так как тот был личностью без определенного места жительства,поэтому и свободный для диалога,но направился он к бывшему имению Амальевны,там Аркадий часто скитался в поисках чего-то несуразного,какого-то смысла его существования.

Снаружи было лишь умиротворение наряду с золотым часом,издали уже виднелась керосиновая лампа,некогда забытая Савелием.
Он вошел в дом,а там Аркадий пал ниц и поклонялся чему-то своему,в общем,он в своем репертуаре пребывал.

-Аркадий,что с вами приключилось?

Низвергов пошатнулся и вздрогнул,явно был не готов к гостям,но принял выражение весьма удивительное.Сам по своей натуре он неопрятный,мракобесием живущий с длиннющими, спутанными волосами, которые кажутся даже длиннее,чем у Дарины. На нем лохматая,поношенная одежда,которую он,по всей внешней видимости,отыскал в местах не столь отдалённых.Встал и присел он на стул у окна,на котором он и раньше восседал.

-Савелий,понимаешь,я вывод сделал,что не от сего я мира,помнишь о тех моих словах про бесов и прочую сатанистскую белиберду?
(Савелий одобрительно покачал головой,а Аркадий этого даже не заметил)
Так вот,ко мне сейчас пришла одна особа бюрократическая,которая откуда-то прознала про то,что я чуть по стопам Свидригайлова не пошёл.

Аркадий принял очень строгий вид и схватился за угол стола так,словно от этого зависит его единственная жизнь и рассудок.
Савелий был взбудоражен,но виду не подавал,сам понимал,что дело нечистое.
Помедлив несколько минут,он нерасторопно продолжил свою мысль.

-Насколько ты понимаешь,никто,кроме вас,мой товарищ,не мог видеть меня в том моем пребывании в таком умопомрачительном положении.Теперь я задам лишь один вопрос:это ты ей рассказал о моих сумеречных похождениях?

Аркадий смотрел так,что невооруженным глазом было видно было его абсолютную веру в правильности постановки его вопроса.
Савелий глаза выпучил,немного помотался,но решился одобрительно ему кивнуть.Аркадий,исходя из его реакции,продолжил.

-Ну вот так и получается,что т-ты,ты-ы меня подставляешь,ты понимаешь,кем она мне приходится и как я теперь в ее глазах раздвоился?

Аркадий уже был готов на него с кулаками наброситься,но сдержался,вцепившись в стол,как в зеницу ока,да так,что его ногти впились в дерево особенно пугающим образом.

-Аркадий-с,понимаете,я писал очерк о сих местах,вы ж меня понимаете,вы человек толковый,она просто там пару таких маленьких,неприметных строчечек о вашей личности увидела и…
-ЧТО И?

Савелию помутнело в глазах от резкого выпада Аркадия,так как последний ещё и по столу стукнул.
Аркадий осознал свою дерзость и частично оторопел,но не отцепился от стола.

-Савелий,пойми,она - моя спутница,а теперь она меня психомотивит,психом нарекает и ничего общего не хочет со мной иметь.
Скажи теперь,что мне делать?

Наступила тишина,на улице уже была глубочайшая ночь,царила скрупулезность в атмосфере.
Савелий был крайне взбудоражен тем,что Дарина приходится Низвергову таким человеком,а он считал ее прекрасной и одинокой,проецировал на нее свои фантазии,порой даже ужасающие своей развратностью,но старался он этого не выдавать.
Никто не осмелился что-то вымолвить,вопрос Низвергова был скорее риторическим.Савелий,не выдержав напряжения,удалился для написания своего следующего очерка,о чем он сообщил Аркадию лишь жестом на свою тетрадь.
Всю ночь Савелий был здесь,его не отпускало устрашение от нового признания Низвергова,но он пытался его подавить своей писаниной (хотя довольно неоднозначно он ее подавлял,так как от того он лишь больше себя загонял).Он смотрел на керосиновую лампу и задавался экзистенциальным вопросом,на который он ответа не знал,но пытался его сформулировать четче.Только после получаса пристального наблюдения за лампой он осознал тщетность и устремился к себе домой.Ночью он не спал,он не мог себя ощущать,он себя потерял в этом мире и в самом себе,ощущая грузность своего бытия так,как никак прежде,вперемешку с тягучей виной перед его единственным товарищем.

Пятничное утро выдалось неказистым,но Савелию не привыкать.
Он уже не спешил в свои “тюремные условия”,чуть не опоздал из-за своей невнимательности,так как пару раз приходилось ему возвращаться на полпути из-за какой-нибудь забытой ерунды.
Первым делом поспешил к Дарине по очевидной причине.Он отворил дверь и вошел уже как самоуверенный мужчина,а не как “чудик”,который был здесь раньше.Он сел на свой “наполеоновский” стул,который он ценит своей отстраненностью от житейских мелочей,и предстал перед учительницей,сидящей напротив, и терпеливо выжидая её следующего действия.

-Категорически приветствую вас,госпожа Дарина Немедикова!Я к вам с приятным трепетом вошел,так как принес вам долгожданный очерк.Извольте жаловаться,ой,верните,извольте жаловать,хе-хе!

Дарина покосилась от неловкости Савелия,стараясь не подавать виду,но не очень у нее выходило,однако.
Она молча прочла его набор слов и весьма внимательно на него взглянула с легкой,но чрезвычайно хитрющей ухмылкой исподлобья.

-Спасибо тебе,Савушка,вышло все очень замечательно,только зачем ты так долго описывал какую-то керосиновую лампу,стоящую на пне?Ой,да и ладно,сейчас же звонок уже,так что тебе спасибо,а я пойду.

Дарина собралась выйти,но Савелий встал в дверном проеме,поставив руки собственные на свой стан,чтобы не дать проходу.Дарина возмутилась,но не стала его спихивать или ругать,потому и присела она обратно,ожидая речи Циммерманнова.Последний не отошел оттуда и так и стал говорить.

-Знаете-с,я был у Низвергова,и теперь я знаю,почему вы так резко отреагировали на его фамилию в моем труде.Вы с ним пребываете в романтических отношениях,не так ли,сударыня?
-Ох,ну чего же вы так заговорили!Да,он-моя вторая половинка,ну и что с того?Вы что,не чувствуете сострадания,когда близкий вам человек впадает в такую агонию,которая никому другому раньше и не была известна?
-Знаю я ваше “сострадание”,барышня.Вы его за психопата считаете и ему покоя не даете,не пудрите мне мозги,ей богу!
-Так что вы вообще себе позволяете?Что вы от меня хотите?Прочь из моего кабинета,пока я не вызвала директора!

Савелий стал понемногу отстраняться,но с искромётным удовольствием от своего нового превосходства над сущностью,которая некогда была выше его.
Так он и отправился на уроки,даже не возвращался он к Дарине,ему было достаточно его текущего статуса “доминатора”.Эх,какой же он всё-таки наивный малый…

Савелия одолевало ужасающее предчувствие,хоть и сам он не понимал,откуда оно,но не сопротивлялся ему,не удавалось.
Просидел Циммерманнов все уроки,не осознавая ни капли того,что ему говорят.
Оттого Марья Копперфильдовна на него разбушевалась со своими упреками и ненавистью,когда они стояли в кабинете одни.
Почему одни?
Марья его оставила после уроков,аргументируя это его “неуспеваемостью”,но на деле хотела лишь получить порцию самоутверждения.
Савелий стоял у подоконника и смотрел в окно,словно никого рядом нет, и вообще он богохульник,который ощущает эту жизнь как никто другой.
Марья возмутилась тем,что он ее игнорирует,и стукнула ладошкой ему по затылку.
В тот же миг Циммерманнов взбесился и набросился на нее с кулаками,на бедную старушку,которая ногами едва перебирает,но ему уже не была важна мораль.
Мутузил он учительницу столько,сколько посчитал нужным,но этого не стану разглашать,чтобы у вас челюсть не отвисла,но этого было достаточно,чтобы Копперфильдовна ушла на тот свет.

“Боже правый,что я натворил?Ну,не гожи тогда было доброго молодца обижать,да даже если уже недоброго,то сама была виновна в своей участи,недобросовестная вы и стервозная…”
Савелий про себя думал,но оборвался,поняв пагубность его положения и крайнюю необходимость что-то предпринять,но так его крутило и тянуло,мотало и шатало,что он не мог ничего делать,он думал,что это сон,себе по голове стучал,но не просыпался,а оттого он еще больше пытался себя разубедить в содеянном.
Он спрятал красное и избитое тело под учительским столом,который был весьма массивный и закрытый со всех сторон,потому и подходил для его задумки.
Поместив туда покойницу,он придвинул стол к стене,чтобы ничего лишнего не было заметно,разумеется,вместе со старушкой.
Почему он сперва ее не оттащил к стене,чтобы потом стол придвинуть?
А черт его знает,он ведь был уже свихнувшийся,ему лишь бы чем-то руки занять хотелось,потому и не отдавал отчета своим действиям,даже если они настолько стеснительные.
Схватил свой рюкзак,ключ от кабинета и выскочил,как угорелый,поспешно запирая кабинет и попутно поглядывая по сторонам.
Никого не было,это ведь и логично,время уже позднее,но ему покоя не было,он был готов уже шею себе свернуть этими телодвижениями,лишь бы сбежать от своей кары поскорее,но не стал или не смог.
Закончив с кабинетом,он направился к вахтерше,чтобы отдать ключ,но тут он его охватило еще более ужасное состояние,он боялся шевельнуться в сторону человека,увидеть человека он боялся!
Поминутно он глотал слюну,пытался ком в горле поглотить,но он все накатывал и спускался,словно действительно нож ему в спину воткнули,да вот только кто воткнул?Лишь он сам себе мог это сделать!
Он положил ключ в карман,открыл окно в коридоре и спрыгнул со второго этажа.
Ему уже не было ужасна высота,хотя он ее всю жизнь боялся,но тут его хватило на такую дерзость.
Он бежал до дома,как никогда раньше,озираясь,как сова в полнолуние,не находя в своей душе малейшего спокойствия,он был целиком выполощен.
Дойдя,наконец,до дома,он запер дверь на ключ,зашторил все занавески и спрятался в своей спальне,в уголку.
Савелий сидел на кровати как совсем маленький и беззащитный ребенок,его бы каждый пожалел,если не знал о содеянном им преступлении.
Нейтралитет был установлен в соответствии с его афоризмом: «нейтральное ничто несносно».
Циммерманнов качался из стороны в сторону,плакал,винил себя и свою жизнь,начал отрицать Ницше и Нострадамуса из-за их непоколебимости в философской истине.
Зачем здесь философы,если он убил?
Кто знает,но был он таким прокаженным,что казался любимым.

Тут в нём что-то переменилось.
Решил,мол,греховно,но судить никто не судит,потому его не будет.
Оторвался от табурета,начал педантично стиммингом заниматься,слегка себя приобнимал.
Сперва слегка,уже потом во вкус вошёл и обхватился за талию.
“Такая эстетичная картинка!'”,думал он,получая дозу окситоцина,дрожа при этом от удовольствия.

Таких проявлений нежности к себе он давненько не испытывал,но решил,что сегодня настал тот самый миг влюблённости.
Так и проходил он весь оставшийся день,ни на минуту ни куда не присаживаясь,меланхолично улыбаясь и эксцентрично отрываясь.
С тех пор прежнего себя он закрыл в темнице.
Буквально,поместил свою фотокарточку в погреб.
Ну и символист.

ГЛАВА III — Чернильные фантазии

Циммерманнов начал шевелиться лишь тогда,когда ощутил потребность что-нибудь погрызть,ему хотелось жить хотя-бы секундочку,потому он решился на такой шаг,который отныне ему стал невыносимым.
Дома у него не было ничего съестного кроме одной черствой буханки хлеба и кипарисного креста на стене,оставшийся ему от покойных верующих родителей.
Крест он любил грызть на досуге,как грызут обычно гранит науки,но он,видимо,слишком буквально осознал эту фразу,потому не пришел к какому-то более важному выводу.
Он схватил крест со стены,натянул его себе на шею и начал грызть,мотаясь по квартире,пытаясь уложить все по полочкам,но ничего у него не выходило обдумать из-за своей червоточины,потому он вышел на свежий воздух и направился к дому Амальевны,он там чувствовал себя куда более безукоризненно и не так пресловуто.
Там,как и всегда,был Низвергов.
Он сидел и попивал чай с каким-то подозрительно знакомым цейлонским ароматом.Савелий сам не понял,почему он так придал этому значение,но он это сделал и от того себя и уколол.
Циммерманнов ни слова не выронил,да и Низвергов не горел желанием высказать что-то.Было ощущение,что они оба были чем-то глубоко заняты в своих мыслях,словно преисполнялись какими-то новыми предвосхищениями.

-Зачем ко мне пожаловал,Циммерманнов?

Савелий продолжал молчать,смотря крайне настороженно и тем самым пугая даже такого изверга,как Низвергов.Аркадий решил прервать новоиспеченное молчание.

-Ты что-то начудил,Савелий?
-Да.
-Скажи.

Им было мучительно что-либо говорить,но оба испытывали острую потребность выговорить то,что так долго витало на их умах.

-Я убивец.

Аркадий не повел глазом в сторону Савелия,продолжал смотреть в окно,как ни в чем не бывало,лишь слегка улыбнулся чему-то своему.

-Ну,а мне не привыкать.
-Остановись,что вообще происходит,кто кого и где убил?
-Я убил и ты убил,ты же сам сказал,чего тогда мудрить?

Савелий был озадачен невозмутимостью Низвергова,а тому было вообще все равно на что-либо,он пребывал в своих чертогах,а с Савелием общался словно наружностью,а не сутью своей.

-Понимаешь,Аркадий,я старуху кулаками забил до последнего ее вздоха,я теперь не пребываю в самом себе,я себе места не нахожу и…
-Расслабься,Савельюшка,ты здесь не на полигоне сатаны,чтобы так трястись и страдать от какого-то там греха,ну что поделаешь,старуху ту ты не воскресишь или,как минимум,не реинкарнируешь,если только ты не некромант,хотя ты ведь только и вид создаешь.Теперь видишь то,чего раньше не видел,а это очень даже благородное дело,знаешь ли,и дышится глубже,и жить интереснее,ээх…

Савелий побледнел от абсолютного спокойствия и даже некого блаженства Низвергова от его признания,он не мог сопоставить ничего в своей голове,все только мешалось и крутилось,вырывались только какие-то чудные мысли о теории и Тулоне,но то был суверенитет его сознания,а не его выдумка.Низвергов продолжил свою речь таким же спокойным,даже циничным тоном с ноткой удовлетворения и даже счастья.

-...я сам убил одну бабку,как ее там звали,кажется,Елизавета Амальевна,вот в этом доме она и жила раньше,а сейчас тут я шарахаюсь.Дело так было,что я,месяца 2 назад,заприметил одну одинокую старушенцию с интересной физиономией.Она там что-то ворошилась,собиралась,так и вышла куда-то,отлучилась,видимо,в ближайший магазин,стало быть.Ну,а я человек действия,ты ж ведь знаешь,потому я и решил,а почему бы не попробовать что-то экстраординарное,такое же демоническое,как я с собой творил?Я забил ей малюсенький гвоздик в порог ее так,чтоб заметно не было,но результат был очумелый (Низвергов указал Савелию своим указательным пальцем на заржавевший и погнутый гвоздик,забитый в порог).Она воротилась,но не споткнулась,я уже хотел расстроиться,мол,чего мой план не сработал,но к ней пришел какой-то пацан,видимо,помочь ей хотел чем-то,а она начала то ли плакать,то ли кричать,оттого парнишка решил отстраниться,та за ним поспешила и…Хрясь!Так и стало в этом мире на одного человека больше и на одного человека меньше,цена небольшая,зато пища для размышлений замечательная,сам посуди.

-Чего ж вы так,Аркадий?Вы же действительно психопат,что вы здесь сыскать хотите в этих своих “сатанистских” действиях?Вы сами сатане поклоняетесь что-ли или разделяете агонию рода людского такими выходками?

Аркадий полностью проигнорировал доводы Циммерманнова,лишь головой покачал задумчиво,поглядел в окно,заприметил лампу на пне,но тут что-то новое в нем свершилось,какая-то новая в его нематериальном пространстве проскочила насущность.

-И еще,Савелий,тут я накопал кое-что по поводу этой Дарины,она ведь твоя учительница по истории кажется,верно?Так вот,я к ней притопал за тем,что она меня обеспечивает деньгами,она меня сама ведь ценит,хоть и не пойму,почему,но я и не жалуюсь,как видишь.Дом ее тут,за бугром,недалеко,потому я к ней частенько захожу.А я остановился в день инаковый и лицезрею что-то неладное,она какие-то бумаги перебирает,хотя ничего не должно у нее было быть,она не говорила об этом ничего,а я как зашел,так она сразу же все в сумку свою сложила и принялась меня усаживать и ухаживать за мной,а я не понял,чего это она так,она ведь у меня женщина искренняя,а тут что-то припрятывает.Оставила она меня одного,а сама пошла к дому Амальевны,говорила,что там у нее кой-какие делишки,а я и не возразил,ведь и у меня новая мысль на повестке дня возникла.Сумку она свою-то оставила,я туда залез,а там какие-то газеты.Я уже хотел расстроиться,думал,зря ее подозревал,но зацепился я за словечко одно в этой статье,за свою фамилию,а кто у нас мою фамилию может знать,а?Только лишь она и ты,но она очерков не пишет,выходит,она твои работы использует!А я,дурак,думал,почему она меня так резко начала обхаживать,как только я с тобой познакомился,диву я давал,но,как видишь,не возражал,а стоило бы,здесь я пред тобой виноват,твоими деньгами она меня кормит,не суди строго меня,извиняй.

Савелий хотел что-то произнести,но тут ворвалась Дарина с очень ожесточённым видом.

Все три представителя на друг-друга глядели,не понимая,кто и зачем здесь,но Немедикова лишь сказала,что впервые в жизни видит двух убийц,дав понять,что весь разговор она подслушивала.
Воцарилась пугающая тишина,все пытались понять,что теперь стоит вообще творить,но Дарина прервала тишину.

-Как вы вообще смеете быть такими безжалостными и не иметь ни малейшего понятия о человеческой душе,ироды!
-Так вот мы как заговорили,Дариночка,ты давай зубы не заговаривай!
-Аркадий,ты вообще молчи,не смей меня переубеждать!
-Ага,так и поверю,ну и бредятина.Тогда откуда у тебя столько деньжат-то,а,скажи мне?
Неужели от “премий” твоих школьных?Или,может,от каких-нибудь очерков?
-Какие вообще очерки,ты что несешь?Ты хочешь сказать,что я их в свою выгоду использовала?Ты ничего не поним…

Аркадий достал газету и указал на строчки из нее.Все сразу поняли,что это из очерков Савелия, так как слог его ни с чем не спутать.
Тут Дарина умолкла,но инициативу перехватил Савелий.

-Так-с,людишки,давайте немного успокоимся и во всем разберемся.Выходит,меня Дарина эксплуатировала,а она мне была так близка к душе,ахх..Низвергов убил и я убил?
-Я тебя не эксплуатировала,ирод!И как ты смеешь ко мне что-то испытывать,черт побери!?Я просто хотела себя прокормить и этого урода!
-Выходит,Дарина,всё выходит так пластмассово?Чего раньше этого не признавали,суррогатная вы наша?Выходит,вы оба предо мной виноваты,так кайтесь же!
Аркадий прервал их своей речью.
-Так,Дарина,ты что,мне с ЭТИМ (Низвергов указал всем своим телом и голосом на Савелия) изменяла?Как те не стыдно,а?Как ВАМ не стыдно?Сами вы моими рабами должны быть до конца дней моих,вы виноватые черти!
-Ты что,вообще?Я не изменяла тебе!Он сам ко мне лез!И вообще,это я вас всех кормлю,Я вам даю энергию женскую,без меня вы бы с дуба рухнули и с берёзы не слезли!Сами цирк разводите и меня в дурах держ…
“МОЛЧАТЬ ВСЕМ,ДОВОЛЬНО!”,выкрикнул Аркадий,моментально утихомирив все сущности в этом имении.

Долго и страстно спорили 3 ужасных человека между собой,так и вышло,что каждый из них и кается,и мучает,и мучается.
Что было дальше и кто кому был виноват,кто кого мучил,а кто мучился,осознавать не нам,но стоило бы попытаться.Так и задумалась моя теория “треугольного треугольника”,хоть и вам она не ясна,но мною она обожаема.

ЭПИЛОГ
5 лет прошло с массовой исповеди всех трех человек перед друг-другом.
Дарина уволилась,так как работа с издательством приносит огромный доход,достаточный для чего угодно.
Савелий продолжает писать свои очерки,обеспечивая всю троицу своим созиданием.
Низвергов дарит вдохновение и чудаковатые знания,благодаря которым остальные остаются в строю.
Они обустроили дом Елизаветы Амальевны на свой лад.
У них есть все.
Они ненавидят друг-друга.
Они не могут друг без друга.
Они обожают сингулярность.
Керосиновая лампа и ныне там» —

— Выходит, это всё, что ты написал, верно говорю?
— А как ты думаешь, им понравится?
— Весьма весьма, не смею знать.
— К чему же тогда вопрос?
— А к чему тогда ответ?
— Пусть всё будет, как решит монолог твоей души.
— Нейтральное ничто несносно.
— Кстати, любопытно выкорчеванили!
— Не желаю разбрасываться излишними благодарностями, чтобы не польстило вам ненароком, но сердечного вам терпения, да искромётного понимания! Только лишь продолжить повествование я велю вам.
Сами попробуйте, какого это, раз уж вы выражаетесь, так выражаетесь.
— Напоследок, почему у тебя текст такой непонятный с точки зрения пунктуации и грамматики?
Надо же редактировать, чтобы читать было приятно, иначе все посчитают вас виноватым в их insult.
— Какой ещё инсульт? Иди давай отсюда уже, оборзел, оборванец.
Это стиль такой ради гущей атмосферы, когда сам текст противится быть эксплуатированным.



На том и порешили.
Я отошёл к параллельному дивану.
На полке шкафа стояла декоративная керосиновая лампа, была электрическая.
Солнце печёт, как ошпаренный рецидивист…
Ой, нет, это не то, что вы подумали!
Да и ладно, наверняка же, думаю, всем всё будет лестно.
В плане чтения.
Любые мысли найдут своего хозяина, даже если кажется, что бессмыслица — это твоё второе имя.
Я бы даже сказал, что мечтал написать что-нибудь в прозе, ну хотя бы что-нибудь малюсенькое, но встать, страх преодолеть — та ещё затея, потому я так категорически решался, что…
Забыл слово.
Можете сами подставить какой-нибудь каламбур касаемо прокрастинации.
Хотя нет, не подставляйте, я не хочу, чтобы вы посчитали меня лодырем беспечным.
Но и контролировать вас не могу.
Будь что будет, едь что едет.
Блин, а ведь слова «едь» нету, только «поезжай».
А ведь слова «нету» тоже нет.
Боже.
Я немного передохну.
Не передохну, а передохну.

Я думаю, что вам нравятся сплетни, они же всем нравятся.
Тогда я вам на ушко шепну: когда он писал тот бессвязный бред с каламбурами, он пытался напичкать текст «высшей целью».
Ага, такой он наивный.

Думается мне, что все эти смыслы и вся эта белиберда — это уже слишком приземлённо.
Зачем везде эти смыслы искать, если он исконно во всём содержится?
Что не существует, даже то имеет право заиметь конкретику.

Теперь я и не знаю, о чём вам потолковать.
Философия — дело третье, уже изжитая песня ради потехи самолюбия.
Тогда поглядим на иллюстрацию: (представьте изображение шикарной винтажной девушки).

Обожаю, честное слово.
У меня особое видение эстетики.
Могу созерцать эстетику, хоть заколотите, но взглянуть лишний раз — прекрасное знамение.
Наверняка в этой фотокарточке тех самых «плебейских» смыслов куда больше, ведь это осязаемая история, а не абстрактная, которую понимать — как знать.
Простой фразой выразиться — смотреть на красивую женщину и ловить себя на мысли, что хочется глаза закрыть.
Драматический взгляд, вернее, фотогеничность момента, кадр-то случайный, и тем он более цепляет своей ненаглядностью.
Можно извлечь изречение о красоте, хоть типичное, хоть эксцентричное.
Сам придумаю: «Красивой сущности красно живётся».
К сожалению, это правда.

Можно извлечь урок стилю.
Жакет на ней выглядит, как одеяния на берёзе — слезать не хочется.
А вот слизать…
Мать честная, нет, я не фетишист.
С которой стороны, можно поспорить, но это вешает бирку «чуждой для чужих, свой для свойских», а я был бы не прочь быть в обоих лагерях.

Действительно, видите, как образ влияет на образ мысли?
А ваши изречения так не сумеют!

Если прикинуть, то вы наверняка ждёте, пока начнётся какой-никакой сюжет, потому что клише в мозг въедается.
А я уполномоченный не писать очевидности, иначе очередной сказ будет в исполнении неуместном.

В таком случае, я являюсь транслятором определённых идеалов, ведь мысли нематериальные, чтить вы сейчас собираетесь чужеродное время.
Это любопытная штука.
Выходит, мысли — это искусство, раз уж оно так увлекает.
Искусство видится везде, где есть чуткий глаз.

Блин, он подсмотрел мои записи.
Он будет хохотать, если увидит фотокарточку…
Он их отбирает, ей богу!
Не на

Что он понаписал?
Му-ха-ха, а сам себя считает метаиронистом!
Ещё и меня дискредитирует.
Сразу говорю: творческий поток — это про познание, а не про «видимость» глубины.
Хотя…
Я ему немного завидую.
В плане идей выглядит действительно очень даже неплохо.
Могу сказать, что я и себе что-нибудь подчеркну.
Зря я на него так наговариваю, он же замечательный господин.
Так бы и чмокнул его, был если бы мадам.
Так я его люблю, эхма…
Не судите строго, он же действительно человек с характером.
Когда он это прочтёт, я понадеюсь на то, что всё будет благоразумно.
Я очень боюсь его потерять из-за таких, так скажем, красивых слов, так что остаёмся лишь с надеждой на его милость.
О, тут же ещё картинки можно оставлять!
Тогда я ему оставлю, секундочку: (фотография эстетичного заката)



Ты любишь эстетику, я же знаю тебя.
Смотри на закат, находи свои смыслы, как умеешь, да вот только не «плебейские»!
Так расслабляет.
Уже отбирает печатное устройство.
Ладно, сделаю вид, что он его отобрал.


Мгм, так ему и на слово поверю, пройдоха этакий.
Знает, на какие рычаги давить, вот ведь хозяин-барин.
Он прав во всём, безоговорочно, врать нечего.
Касаемо чувств: я тебя принимаю и понимаю.
Всё нормально, всё чудно, всё имеет право на жизнь и своё начало.
Если ты имел в виду платоническую привязанность, я принимаю тебя любым.
Если же романтическую (которая, судя по «мадам», и является верным умозаключением в данном контексте), мне следует тщательно рассмотреть этот вариант.
Я никогда не думал о подобном…
Стоп, нет, феноменально, епрст, это уже начинает напоминать какую-то мелодраму с видимым сюжетным подтекстом…
Что за бред?
Он вообще однополый, как и было ясно-понятно, да и дело принципа уточнить невнимательному, который чтец!
Держим оборону.
Так, субординация.
Люди умные, я тем более.
Вернее, не обессудьте, це изречение — не язва пафосная, а лишь особенность шизоидного типа мышления!
Но шизоидный — это не про шизофрению, путают все, ироды бесхозные алкоголики.
Это значит гипербдительность, гиперанализ и прочие гиперспособности.
Звучит как констатация факта моего верховного положения.
Опять же, нет, я не уникальный, я страх имею представиться таким, то лишь мышлением размышляю!

Афоризмы нужно привести.
Хотя нет, это не будут афоризмы, а иное, но кому и как, всё впросак.
Лестью кормить — жестью дерзить.
Вестью вестись — слякотью говорить.
Нежитью нестись — мастью возить.
Резью припастись — пропастью вить.

Хм, а ведь это экстернализация.
Я её знатно недооценивал, считал психологической уловкой, но она действительно кажется очень привлекательной с точки зрения ликвидации всех этих пагубных тревог.

Кстати, я тут читал его…
Наверное, интеллектуальный этюд, на малую повесть не тянет, и подумал, что лучшее ему название — не «Колтун», а «Ипостась с ересью неродимой».
Звучит объёмно и относительно сумрачно, точно в духе его состояния аффекта, когда он словно нетрезвый трезвенник шатается и лихорадкой записывает бредни головных систем.
Запиши это название, пожалуйста, я тебя прошу, если ты не обижаешься на меня от моей сухости и экстравагантной консистенции конкретики.
Давай, дальше самостоятельно развивай идею, я уже всё высказанное сказал говором своим.
Норовить не вздумай бредить.


Мне нужно его слушать чаще.
Ипостась…
Как название для главы.
В таком случае нужно другие главы тоже назвать, чтобы было симметрично.
Я не любитель выходок, когда одно выше другого кажется.
Но я думаю, что название для глав оставлю ему.
Он их придумывает гораздо более интересным образом, нежели я.
Я в целом не люблю что-то называть своими именами, для меня это довольно проблематично, так как либо получается слишком бессвязно, либо слишком абсурдно.
Хотя и то, и другое в своей мере является позволительным, я не хочу выглядеть излишне вызывающе, не хочу, чтобы другие думали, что я стараюсь, как жёлтая пресса, привлекать внимание без адекватного содержания.
О, а ведь тут ещё эмодзи можно использовать!
Ахах, надеюсь, он меня не прибьёт за такое, но я тебе оставлю ;.
Блин, нет, это слишком странно, тогда представь, что того не было, а я оставил этот ;, словно даю тебе свой ход.


Разумеется, «мой ход».
Сердечко было изложено внезапно, то безусловно, но определённого результата ты добился.
Теперь понимаю истинную сущность светских разговоров.
Непринуждённый обмен любезностями и самыми различными разделами психических чертогов.
О, вот, кстати, название тебе для второй главы — «Психические чертоги».
Эпично же, не правда ли?
Подчёркивает абсурд бескомпромиссных процессов в твоих чернильных фантазиях.
Ещё лучше!
Для третьей главы тебе — «Чернильные фантазии».
То есть ты же меня понял?
Там издательство, то есть чернила, а очерки — это фантазии.
Хотя они не должны быть фантазиями, но тут уже начинается политика конфиденциальности, так что бывай в здравом направлении.
И «Чернильные фантазии» в качестве дескрипции самой концепции твоего творчества, ведь оно у тебя «интерактивное», атмосфера скрупулёзная, контактная.
Можно даже новый жанр выдумать — «Интерактивная литература», когда размышлять приходится не на поверхности, а на уровне подсознания и гипофиза.
А как ты думаешь, возможно, стоит всё это твоё произведение назвать «Чернильные фантазии»?
Ведь и идеология не совращает, и звучит в меру академично, как ты и толковал.
Давай, перехватываю твою эстафету: ;

Ну смотри, «Колтун» — это про закрученность и вертай сюжет, а фантазии — это фантастика.
А где тут фантастика, спрашивается?
Я верю, что подобный сюр происходил в реальности, поэтому считаю данный текст скорее приукрашенной и кинематографичной статьёй.
Хотя приукрашивание можно притянуть за уши в качестве «фантазии», но сейчас это уже норма в обществе для создания впечатления.
Скучные обороты ничего не изменят, а самовыражение в таком случае — это способ…
Это самое, симпатию вызвать.
По итогу скажу, что я внимательно слежу за твоим мнением, и возможно, что моё восприятие поменяется, но сейчас мы по разным сторонам баррикад.
Картинка для разрядки томной и излишне интеллектуальной составляющей:(фотография душевного чаепития)

Мы на чаепитии, я с французской булкой и немецким кофеём.
Доброта и позитив наполняют наш мотив!
Весточка тебе летит, говори, каких тебе див!


Принял и обработал.
Только вот мне кажется, что ты изобилуешь поп-культурными отсылками.
Но керосиновая лампа…
Ну честное пионерское, к чему тут разводить медиасервис?
Я всегда был против чрезмерных технических решений, когда они впиваются в самые потусторонние отроги познания.
Условимся: фотокарточек поменьше, идей поболее, толкового посредине.
Отчуждение человека от технологии, парадокс утраты личной автономности.
Это меня всегда ужасало.
Ужасаюсь от темпов роста.
На фоне этого индивидуальность конкретного индивидуума буквально сводится к относительной погрешности, а это, знаете ли, бъёт по самооценке.
Нужно выдать случайную абсурдную мысль, чтобы монолог стал чище: лягушачье чревоугодие рыдает в унисон над подземными линиями челюстей.
Плашмя я выдраил.
Как же хорошо, что вы у меня есть, судьбой можно распоряжаться подобным образом, общение становится своенравным, самовыражаться можно, как прикажешь.
Ваш черёд, милорд:


Милорд так милорд.
Раз уж вы желаете чего-нибудь интеллектуальнее, то я вам предлагаю продолжить писанину.
Я напишу одну главу рассказа, а вы вторую.
Напишу что-нибудь лёгкое:

«ГЛАВА 1 — БОЛЕЗНЬ ВРЕМЕНИ

Как обычно начинается утро типичного,но завороженного лимеренцией 10-классника?
Правильно,с мыслей о ней и грустью одиночества.
К сожалению,довольно распространенный опыт для многих,но моя история дает некое утешение.
Но настолько ли здравое?
Называйте меня дураком,но я попрошу,чтобы вы обращались ко мне на "Вы" и на прозвище "Печорин".
Да,это странно.
Это мое альтер-эго,моя реальность и личность.
Ждите известных описаний и знакомой психологии-я научен ей и она всем движет.
 
Я отправлялся в школу с обыкновенной установкой-понаблюдать за "той самой".
Это скука.Так я добиваюсь ее исчезновения,исчерпываю ее своими неподкрепленными фантазиями и мифами.
Она практически бог в моих глазах.
 
Не думайте,что я скуп на психологию.Если я - жертва лимеренции,что мне остается делать?
Если человек так самовлюблен,что представляет себя в незнакомке,так ли уж важна эта психология?
Важно то,что я пережил,переживаю и переживу.
 
Первый урок.Алгебра.Мой самый ненавистный предмет.
"Радуют приятные кавказские виды-Гуд-гора курится,Арагва да Кура"- -Предстает передо мной вид.
Да,тоже вымышленный.Реальность никогда не бывает одинаковой у всех.На улице такой же ненавистный осенний вид,как и эта проклятая алгебра.Можно сказать,стереотипный вид.
Точно не та пушкинская "золотая осень".
Да,точно я же на уроке.Интегралы,параболы...
Не нужно мне это,не для этого меня нарекли,не для этого мой "Печорин"...
 
Сейчас уже 5 урок.
Да,так сразу с 1 на 5.
А что вы хотели,слушать мои стоны о ненависти к учебе?
Если да,то я сильно удивлён вашей странности к влечению к чему-то практически бессмысленному.
Я видел ее в коридорах.
Бледная совсем,словно нездоровая,в таких характерных очках,худенькая,тоненькая,маленькая,хрупкая.
Я нашел в ней именно нетипичность,высоко ценимо мое внимание к ней.
И нетипичности тоже.
Кажется она безумно опрятной.Наверное,не предназначена она для обычной,школьной обстановки.Она нужна для чего-то большего,словно она тот,кто станет властным в будущем.
Почему я так сконцентрировался на ее описании?
Если вас запрут в мелкой каморке с такой девушкой,чувствовать вы будете точно не желание подумать о чем-то ином.
Здесь даже света нет.Темно и страшно.Зачем страшно?
Она вздохнула,похоже,смирилась с судьбой.
У нее такие блестящие волосы...
Разве она не должна быть ее творцом?
Я же хоть что-то пытаюсь,в рамках своего дикого стресса,разумеется.
Скажу ей,пусть хоть поможет?
 
Боже,меня заперли.Тем более,с этим чудаком.
Ты такой наивный,что ищешь выхода.
Изнутри не откроешь.Ключ не в голове у тебя.
Он у тех,кто снаружи.Да,вот так.Ты зависишь от их прихоти.Я тоже,но ты сильнее.Я же сильная,независимая женщина,а ты просто какой-то парень из параллели.Значит,не в ровень ты мне.Подумаю о чем-то вечном?Может,смерть?Хотя в этом месте,и в таком контексте это совсем неуместно...
 
"В тесноте,да не в обиде".
В тесноте,но в ужасе от такой близости.
Я уже ее сердце слышу и ее дыханием дышу,настолько здесь...
Наверное,не буду подбирать прилагательное,засмеете.
Будет за то,что вспомнить в будущем.
Если меня хотя-бы откроют и я не сварюсь от ее жара.
 
-Импровизированные тюремщики,похоже,решают освободить жертв.
Оба кажутся такими красными.
Они,что,любят друг друга?
Хах,надо же,что же они там делали тогда?
Это уже тема для чистой фантазии.
-Почему так сразу?Ты видел,как там тесно?
Они там физически варились,а ты такой романтик.
 
Печорин на связи.То,что я испытал,не описать словами.Здесь нужен опыт,чтобы понять как я ощущаю ее и себя.
Радует,что я все же пережил это.Да вот только след от ее губ на шее не оставит сомнений.
Почему у нее такая неотмывающаяся помада?
Блин,она действительно думает наперёд,да вот только в какое именно "вперед"?»

Теперь твой черёд.
Я намеренно писал корявенько, под тип типикового старшеклассника, так что не собирайся снова меня упрекать за пунктуацию с грамматикой ;.


Мгм.
Ты спроектировал образ классической жертвы лимеренции, которая к тому же преобладает ощущением собственного превосходства по натуре, хотя сама является, по определению, весьма пассивной личностью.
Сбивчивость в тексте играет на благо, тут я тебя люблю ;, му-ха-ха.
Серьёзно, забавляет замечательно, заодно поднимает распространённую тему.
Доселе наяном тебя не наречь.
Теперь моя глава:

«ГЛАВА 2 — КРИВОЙ РАССУДОК
 
 (Психологическая повесть из записок "Издателя")
 «В любом окружении ищется смысл. Окружение не ищет смысла в вас; оно лишь использует вас как доказательство своей бессмысленности».
 
 Часть I. Учреждение Театра

 Мое окружение — это не учебное заведение, это театр. Школьные коридоры, классы, каморки — всего лишь декорации для конфликта, который мог бы быть интересен лишь единицам.
 Если оценивать нас вне контекста, то она — это Печорин. Внешне впечатляющая, интеллектуально-одинокая, но адаптированная. Её общение кажется невольно магнитным. У неё страсть к манипуляциям, которые она использует как источник интеллектуального удовольствия, а не как инструмент достижения цели. Она — та, кто победит задиру всей школы один на один и та, кто не способен подумать об обычном.  Я, в этом театре, — Издатель, или Вернер. Тот, кто не влияет на историю напрямую, но знает то, что не знают другие. Я хитер и циничен, постоянно анализирую и "допрашиваю" окружающих. Моя главная защита — нейтральность, мое главное удовольствие — беспрерывный и интенсивный анализ.
 Между нами возникла специфическая динамика: я — тот, кто кажется наиболее защищённым от нее, и она это знала. Впервые я почувствовал не динамику "Исследователь" и "Исследуемый", а "Человек, считающий себя лидером" и "Человек, искусно манипулирующий даже циником". Она была первой, кто действительно влиял на мои эмоции.

 Часть II. Эксперимент и Искушение Хроникера

 Началом всему стал инцидент с парнем, который по отношению к ней был всего лишь "Княжной Мери". Она использовала самое сильное эмоциональное оружие, чтобы добиться самого чистого логического результата — поставила метку на его шее, словно объявив о победе над его разумом.
 Но это был двойной эксперимент: не только для парня, но и для меня. Она дала мне идеальный, сырой материал для анализа.
 Я знал её тактику, так как она использовала её и на мне, хотя и тоньше:
 Семантическая точность: Лёгкие, едва заметные изменения в речи, зная, что я их уловлю, но больше от них пострадаю.
 Физическое воздействие: Нежные касания руки на ключевых словах, чтобы создать положительную эмоциональную "зацепку".
 Ложная уязвимость: Намеренный показ своих "тайн" — "обычность", ошибки, — чтобы создать иллюзию доверия.
 Я осознавал: она продумала всё. Она знала, что я проанализировал. Она знала, что я вынужден буду постоянно думать о ней, и она уже приступила к работе, чтобы истощить меня интеллектуально. 

Часть III. Наивная Влюбленность как Оружие

 В момент моего истощения она подошла и разыграла сцену Ложной Близости: описала ситуацию как унижение, заявила, что чувствует себя "фаталистом" и нуждается в "настоящем товарище".
 Я держался хладнокровно, но внутренне разрывался. Я испытывал дикое желание поддаться её игре. Её финальный удар был: легкий, интимный толчок в стену и фраза «Я скучаю». Я не осознал, что подчинился ей: я потерял свою нейтральность.
 Мой рассудок, "Кривой Рассудок", разработал контр-стратегию: Самоманипуляцию.
Я решил искренне влюбиться в неё, чтобы понять вирус изнутри, а затем придумать историю, что я её никогда не любил. Это был мой самый циничный и самый сильный акт самодостаточности. Я переводил её доминацию в свой собственный источник интеллектуального удовольствия.
 Она, в свою очередь, стала чрезмерно одержима, потому что моя "жертва" была уникальной. Она искренне влюбилась в меня, в моего "Вернера". Наша игра, наш "театр", оказался защитным механизмом, который мы оба использовали, чтобы скрыть неизбежность нашей схожести и нашей любви.

 Часть IV. Крушение Систем

 Напряжение достигло своего пика, когда наша близость стала неконтролируемой. Это было излияние эстетического влечения, слишком интенсивного, чтобы его можно было контролировать.
 Я, наконец, признался в своем эксперименте.
 Она, узнав об этом, потеряла контроль, которым так хвалилась. Она поняла, что влюбилась в мой образ, как я в ее образ, но этот образ был истиной. Она была критически повреждена как Печорин.
 Её финальный акт: она поцеловала меня. Это был длительный, страстный поцелуй, не из любви, а из одержимости и желания восстановить власть. Я был крайне занят ее телом, но думал не о ней, а о том, что нужно испытывать. Я использовал разум как щит против сердца. Моя пассивность и диссоциация в момент её максимальной страсти девальвировали её оружие.
 Она мгновенно прекратила поцелуй. Изменилась в лице, села в уголок у окна, словно ничего не было. Она прекратила требовать и начала восстанавливать свой внутренний порядок. Я ушёл, предоставив ей необходимое одиночество.

 Эпилог: Неизбежность Схожести

 Я видел её в коридорах. Она другая. Много улыбается, меньше говорит, находит спокойствие в тепле. На меня просто смотрит, лыбится, говорит «Мда...», по-доброму цинично, и продолжает свой цикл.
Повеяло керосиновой лампой.
 Прежняя она, Печорин, мертва. Новая — приняла свою противоречивость.
 Я влюблен в нее. Не в образ, а в её истину, которая так противоречива. Это не "партнерство", это Сингулярность — два существа, которые не могут жить друг с другом по правилам, но не могут жить врозь.
 Я сохранил рассудок, но понял: наша борьба была лишь сложным способом признаться в этой неизбежности. И теперь, когда вся ложь и анализ исчерпаны, остается только «Чистая Любовь», которую мы оба так боялись.
 «В любом окружении ищется смысл. Окружение не ищет смысла в вас; оно лишь использует вас как доказательство своей бессмысленности».

Ну и как тебе?
Я взял диаметрально противоположный стиль, чтобы создать зубодробительный контраст под бронебойным дождём…
Ой, не туда меня унесло.
В общем, бывай, оценивай, мой маленький, му-ха-ха: ;
 
 
Боже мой, я даже не думал, что ты можешь писать о любви.
Во-первых, спасибо тебе за чмоки, а во-вторых, ты же у нас обычно эстет, но уж точно не смазливый романтик.
Это звучит так потрясающе…
Завидую твоему «Печорину».
Кхм, ладно.
Если оценивать, то всё превосходит мои ожидания.
Если оценку ставить, то 9;/10;
Так сказать, выкрутил множитель театра безумия на всю катушку, иначе не описать.
Терминов у тебя прудом, но это не изъян, а подчёркивает статность так называемого «Вернера».
Ах, чем же мы тут вообще занимаемся?
Вот до чего доводит тоска по пище для размышлений.
Я ещё хотел что-то, но прескевю словил.
Пфу, так противно, физически застряло между губ.
И не вытащить её, пока не вразумить.
Ого, так тут даже таблицы можно клепать!
Сейчас я наклепаю сравнительную таблицу тебя и меня.
Справа будут галочки, чтобы ты мог отметить те соответствия, которые тебе кажутся наиболее вероятными:

Я
Ты
Галочки
Мыслю более приземисто
Мыслишь концептуально


Точнее в эмоциональном плане
Точнее в строгих умозаключениях




Ну, что скажешь? ;
 
Весьма.
Отмечу оба.
Только таблица у тебя вышла слишком пресловутая, не обессудь.
Нужно же оформлять всё, как заведено в цивильном порядке.
Тогда я задам тебе 2 вопроса.
Если отвечаешь согласием, то зачеркни.
Если отвечаешь несогласием, логично, не делаешь сего.

Ты действительно доверяешь своему таланту?
Ты считаешь, что мы равны?


Давай, плеть пресвитерии, честное изложение — честное признание: ;


Как видишь.
Я ещё не уверен в своём писательстве, его ведь никто и не оценивал, потому оценочные суждения будут неправомерны.
Я думаю, что равны всё и вся.
Мы с тобой общаемся, а это уже означает, что оба индивидуума являются частью одного пространства, которое они создают.
Это является доказательством равенства, как минимум, в рамках нас уж точно.
Ммм, только знаешь, я уже слишком устал.
Я не выношу таких объёмных речей, я вообще больше по поэзии.
Спать хочется.
Такие вот земные дела.
Днём я редко сплю за неимением храбрости отважиться, но…
Оох, извините, я действительно уже всё.
Шарманку выключаю, до свидания, милый, милый ;.

Прочтёшь, как выйдешь из царства Морфея.
Спи спокойно, развалился уже небось, как звёздочка. У самого же манифесты личные склоняются к вершению, потому я и сам вынужден был бы покинуть беседу, а ты уже повадился вперёд меня. Ладно, к чему тут уже эти акробатические обороты. Я тебя понимаю и ценю, опять же, хоть и такой двойственный. Я стесняюсь отправлять сердечки, но ради такого случая можно и пересмотреть своё мнение. Ох, это выглядит так тепло. Это действительно приятно. Удивлён. И иллюстрация тебе, до поры, до поры:



Глядишь, тебе и понравится.
Декаданс, Пьеро, всё как у людей.
А керосиновая лампа и ныне там, и восседает Циммерманов на своём наполеоновском стуле, только за делом маленьким…
Не скучай!
;