Третий лишний

Стоял июнь. Солнце грело ласковыми лучами и покрывало ослепительной позолотой всё вокруг: и ярко-зелёную листву, и песчаные дорожки в парке, и пёстрые цветочные клумбы, и лица людей, радующихся погожему воскресному дню. Гуляющих в парке было не так уж и много. Из репродукторов по парку тихо плыла лёгкая музыка. Недалеко от витых металлических ворот на входе в парк располагалась круглая клумба, от которой четырьмя лучами расходились дорожки: одна вела к противоположным воротам в парк, другая манила в тень густых лип, третья, самая заполненная посетителями, вела к детскому городку, огороженному невысоким забором с изображёнными яркими красками на фанерных листах героями популярных мультиков. Там работали аттракционы, и было особенно шумно – на маленьких каруселях каталась детвора.
Неподалёку от детского городка, у большой клумбы стояла тележка с мороженным. Продавщица, сомлевшая от жары, уселась не скамейке, подвинув тележку поближе к себе и прикрыв глаза. Мимо клумбы неспеша, разглядывая красоты парка, прогуливался высокий брюнет в модной летней куртке с фирменной сумкой через плечо. Он уселся на скамейку рядом с мороженщицей, купил у неё эскимо и с наслаждением съел лакомство.

- Да… Лет пять назад тут мороженого не продавали и аттракционов тоже не было… Один пустырь и стройка, а липы эти мы ещё в школе сажали, - с улыбкой сказал молодой человек.
- Давно, наверное, тут не были?
- Да вот шестой год пошёл. Вон там, в конце аллеи, новые дома стоят, а раньше на этом месте пятиэтажки были – снесли, похоже, из-за ветхости. Я с рождения тут жил.
- А чего уехали?
- В Москву учиться уехал, а родители там квартиру купили. Теперь я москвич.
Молодой человек загляделся на детский городок. Там под весёлые песенки работали аттракционы. Родители, облепив ограждения, любовались на своих чад, заливающихся звонким смехом, и махали им руками.
Возле маленького автодрома стоял мужчина с огненно-рыжей шевелюрой и бородкой, глядя на катающегося на машинке мальчишку, он улыбался и кивал ему головой. На минуту он отвернулся, достал пачку сигарет и закурил. Опёршись на невысокую ограду, он погрузился в размышления.
- Димка? Ты ли? – окликнул его молодой человек и коснулся его руки.
- Олег? Какими судьбами? Ты же давно перебрался в Москву.
- Да, у меня квартира в Москве. Учусь там в Политехе. Тут по делам. Надо новую квартиру оформлять. Наши-то дома снесли, отцу дали в новостройке трёшку. Помочь надо. Думаю, недели две тут пробуду. Ты-то как?
- Работаю в КБ на заводе, учусь на заочке в институте.
- А чего это на заочке? Ты же у нас ас в науках!
- Не солидно как-то в нашем возрасте у матери на шее сидеть…
Тут калитка аттракциона открылась, и из неё выскочил мальчонка в светлой рубашечке и коротеньких джинсах на лямках.
- Папа! Папочка! Пойдём на краусельки с лошадками! – тонким и звонким, как серебряный колокольчик, голосом закричал мальчик, кинулся к Диме и дёрнул его за брюки.
- Сынок, уже хватит, пойдём домой, нас мама ждёт. Пора обедать, а то она нам всыплет за опоздание.
Дима потрепал с любовью его волосёнки, взял за руку и направился к выходу.
- Извини, нам пора, - обратился он к Олегу, - приятно было увидеться.
- Постой, а где ты сейчас живёшь?
- В том же доме, где и твои родители, только в другом подъезде. Нам пора, прости, - и Дима с сыном скрылись за пышным кустом цветущей акации.
Олег так и остался стоять у ограды аттракциона в недоумении.


Они обычно встречались на пустыре у гаражей. Олег, Дима и Шура – закадычные друзья, одноклассники, однокурсники. Дружили ещё с детского сада, со школы. Теперь учились вместе в одном колледже.
Олег – высокий, фигуристый парень с густой шевелюрой тёмно-русых волос, с небесно-голубыми глазами. Внешне чем-то похож на Алена Делона.  По таким обычно сохнут девчонки, поэтому в обожательницах у его недостатка не было – вздыхали за каждым углом, когда он проходил мимо. Всегда вёл себя независимо, немного свысока глядя на сверстников.
Дима – чуть-чуть пониже ростом, тоже спортивно сложен, в отличие от тёмно-русого друга был огненно-рыжим, и всё лицо светилось от конопушек. Даже брови и ресницы рыжие. Улыбался он всегда, смешно сморщив нос, и от этого выражение лица становилось по-детски наивным.
Шура – маленькая хрупкая девчонка, похожая на фарфоровую статуэтку. Огромные синие глаза в обрамлении пушистых ресниц как будто хранили в себе вечный вопрос. Пепельно-русые волосы, стянутые резинкой в хвост, широкой волной закрывали ей спину. И если бы не этот хвост, то можно было издалека принять её за мальчишку. Джинсы, кроссовки и клетчатая рубашка завершали образ упрямой и непокорной бунтарки.

С малолетства все трое жили в одном дворе, были одного роста, почти одинаково одетые. Со свистом взлетали на гору песка у стройки, придумывали игры-приключения, вместе ходили в кино, подшучивали по-доброму друг над другом и потом хохотали до колик. Матери бесконечно ругали их за грязные штаны и рубахи, за поздние прогулки, но так как это почти не сказывалось на учёбе, сменяли гнев на милость. Ворчали только. Теперь это в прошлом.

 С Димой у Шуры отношения как были дружеские, так и остались, а с Олегом постепенно перерастали в что-то более серьёзное. Она стала более задумчива в общении с ним. Девичье обаяние тихо просыпалось в ней - пацанёнок превращался в очаровательную девушку, почти воздушное существо. Парни из колледжа заглядывались на неё и даже пытались ухаживать за ней, но друзья сразу же давали «ухажёрам» понять, что у девушки уже есть надёжное мужское плечо и отгоняли интересующихся.
 А Шура при каждом удобном случае заглядывала Олегу в глаза, ища в них ответ на своё трепетное чувство.  Олегу это, понятно, льстило, но он относился к ней, как к маленькой, хотя они были ровесниками. Когда он как бы случайно обнимал Шуру, она опускала глаза и покрывалась ярким румянцем, отчего становилась похожа на пунцовую розу.
Дима страдал молча. Нет, он не завидовал Олегу, он ждал. Обжигало то, что Шура делилась с ним своими переживаниями: «Ты же мой лучший друг!», и просила у него совета. После таких бесед он становился молчаливым, мрачным и старался где-нибудь побыть в одиночестве.
Поэтому, чтобы не отставать внешне от Олега и выглядеть солиднее и убедительнее, он стал ходить в спортивную секцию и много читать. Его даже ставили в пример преподаватели.
- На красный диплом метишь, академик? – посмеивался Олег.
Но Дима упорно добивался успехов. Будучи отличным собеседником, пользовался у девчонок популярностью. Рыжие волосы и конопушки теперь не мешали и уходили на второй план.
- Димыч, объясни то-то или то-то, расскажи что-нибудь интересное - стрекотали они между лекциями, и Дима, по своему обыкновению, смешно сморщив нос, подробно объяснял им непонятное.
Парни тоже не гнушались попросить помощи у отличника:
- Старик, дай списать, - нудели они. Дима не жадничал, но и не позволял им садиться себе на голову.

Домой из колледжа и на прогулки троица по-прежнему ходила вместе. Обсуждали что-то, спорили, шутили, и только Шура нет-нет да о чём-то задумается и замолчит, глядя вдаль.
- Не спи, Шурик, замёрзнешь! – посмеивался Олег и надвигал шерстяную шапочку ей на глаза.
Шура вспыхивала, но быстро отходила, шутливо била Олега по руке и только смеялась в ответ.

Минула осень. Вдруг за одну ночь город засыпало снегом: пушистым, искрящимся, пахнущим свежестью и новизной. Даже гул, доносящийся с дороги, исчез, и так стало тихо, будто всё вокруг замерло в восхищении от такой сказочной красоты. Лёгкий морозец обрамил окна хрустальными узорами, и только тонкий месяц и яркие звёзды на тёмно-синем небе красовались в узорчатых рамах.

К сессии в колледже друзья решили готовиться вместе. После занятий собирались у кого-нибудь дома и, под чутким руководством Димы, вгрызались в гранит науки. Олегу не очень-то нравилось сидеть подолгу за учебниками и тетрадками, он то и дело ёрзал на стуле, уходил на кухню пить чай с печеньем. Его отец был главным инженером на заводе, шефствующим над колледжем.
- Всё равно аттестуют, куда они денутся. А вы зубрите, зубрите, - подкалывал он друзей, суя очередную печеньку себе в рот.

Димины старания не пропали даром – ребята отлично сдали сессию. По такому случаю их родители решили приобрести на зимние каникулы путёвки в молодёжный пансионат от завода.
Утром в день отъезда у проходной выстроились в ряд два больших автобуса. Олег и Дима в тёплых спортивных куртках, с увесистыми рюкзаками на плечах топтались у двери в автобус. Шуры не было. «Опаздывает, клуша!» - фыркнул Олег.
Тут из-за автобуса с большой сумкой через плечо выплыла Шура, в синем пальто с пушистым белым, в тон снега, воротником и в такой же меховой шапке, из-под которой красовалась толстая коса.
- Ку-ку! А вот и я! Не ожидали такого появления? – смеясь, крикнула Шура.
- Ну, ты прям Снегурочка! – ахнул Дима.
А Олег с восхищением скомандовал:
- Всё! В автобусе сядешь со мной!
Шура аж засветилась от счастья.
- Ладно. Я сяду за вами, - пробурчал Дима.

Компания в пансионате подобралась хорошая. Лыжные прогулки, коньки, интересные вечера с участием артистов, кино, дискотеки. Сначала троица на мероприятия ходила вместе, но позже Олег с Шурой неслышно ускользали в темноте и пропадали неизвестно где. Уже после отбоя, весь в снегу, запыхавшийся и разрумянившийся Олег вваливался в комнату, где они жили с Димой, спешно скидывал куртку в угол и падал на кровать.
- Ну и где вас носит? – возмущался Дима, - Уже про вас спрашивали.
- Не дуйся, старик, Шурка такая! Такая… - и засыпал, не раздевшись, поверх одеяла.
Дима тяжело вздыхал, поворачивался к стене и ёжился, как от озноба. В этот момент он чувствовал себя преданным, брошенным и таким одиноким. «Ну да… Третий лишний».
Десять дней пролетели, как одно мгновение. И снова автобус. Олег и  Шура, обнявшись, сидели за водителем и о чём-то шептались. Позвали Диму, но он махнул рукой, уселся на заднее сиденье у запасной двери и всю дорогу, не отрываясь, смотрел в окно.

Второе полугодие было сложней первого. Дима, по своему обыкновению, помогал Шуре в учёбе. Олег, задрав нос, изредка наведывался к ним, но без особого желания. После занятий забирал Шуру на прогулку в парк. Дима уходил гулять один к гаражам на пустырь, в то место, где жили его самые дорогие воспоминания.

В апреле у гаражей талый снег превратил дорожку в грязную кашу, и Дима предпочёл гаражам детскую площадку с турником, где тренировался, или предавался раздумьям. Но к гаражам всё-таки тянуло, и чуть только грязь подсохла, вновь отправился туда уже по привычке. У дальних гаражей он заметил Олега и Шуру. Олег прижимал Шуру к стене гаража и бесцеремонно расстёгивал пальто и блузку, сжимая её в страстных объятиях. Она пыталась сопротивляться, вырывалась, но Олег долгим поцелуем не давал ей возможности что-нибудь сказать. Дима шагнул из темноты в их сторону.
- Димка идёт. Отстань! – крикнула Шура и, чуть освободившись, оттолкнула разгорячённого Олега.
- Чего припёрся, придурок? Не видишь, у нас здесь свои дела. Давай, топай туда, откуда пришёл! – рявкнул Олег.
- А здесь место не заказано, - отпарировал Дима, - отпусти Шуру! Ты не видишь, её всю трясёт?
- Не твоего ума дело! – Олег резко повернулся и со всего размаха ударил Диму кулаком в челюсть, но тот увернулся и устоял, и парни сцепились в драке. Шура, вся в слезах, наспех застёгивая пальто, бросилась бежать домой.
- Ты что, белены объелся? – кричал Дима, - Зачем пристаёшь к Шуре? Силой что ли взять её хочешь? Это же грязно, низко!
- А что, мне тебя спросить надо было? У нас ещё в пансионате всё завязалось! – заявил Олег.
- Ну и женись на ней, чтобы всё было по-человечески.
- Прям сейчас! Делать мне больше нечего! Она и без этого виснет у меня на шее.
- Она же любит тебя, дурака!
- Ну и что? Перелюбит. И почему бы не воспользоваться случаем? А жениться мне рановато - ещё в институт поступать и о карьере думать. И тебе бы не мешало, а то, как твоя мать, будешь на дальних поездах проводником работать.
- Ты мою мать не трогай, она честно свой хлеб зарабатывает. А если будет надо, поработаю в каникулы.
На том и разошлись.

До летних каникул друзья общались редко и только по делу. Шура почему-то часто болела, и Дима навещал её, подтягивая по всем предметам, и каждый раз приносил ей какие-нибудь лакомства. Олег же пропал из поля зрения. Встречался с друзьями только на лекциях, кинув сухое «привет». Шура удивлялась этим метаморфозам в его характере, грустила и замыкалась в себе. А Дима, как мог, пытался ей помочь.
 
После экзаменов Дима пригласил Шуру погулять в городском парке. Они долго бродили по безлюдным дорожкам, говоря и ни о чём, и обо всём сразу, вспоминали детство, совместные походы, об Олеге говорить не хотелось.
- Пошли к гаражам, к стройке, - предложила Шура.
- Зачем? – спросил Дима, - Ворошить неприятные воспоминания? Ты всё ещё любишь его?
- Не знаю… Больно очень… Неужели это всё? – и заплакала, уткнувшись в Димино плечо.
Дима ласково погладил Шуру по голове и, улыбнулся:
- Перемелется, мукой будет. Не плачь. Не стоит он твоих слёз, - но к гаражам всё-таки пошли.
Рассматривая каракули на крашенных железных стенах, они живо предались детским воспоминаниям, словно снова стали хулиганистыми подростками. Вот тут они нацарапали целую серию крестиков-ноликов, а тут себя - троицу друзей «Шурка, Димка и Олег – дружба навек». Ребята тихо засмеялись. Тут в проёме между гаражей нарисовались два силуэта. В одном они сразу узнали Олега. Он стоял у дальнего гаража, прижимая к себе спутницу. Та громко смеялась, обнимая Олега за шею. Пара, не замечая стоящих в отдалении Диму и Шуру, обменивалась прерывистыми любовными фразами и страстно целовалась.
- Не смотри туда! – шепнул Дима Шуре.
Тут она внезапно побледнела, зашаталась и упала бы, если бы Дима не подхватил её под руки. Он помог ей дойти до ближайшей лавочки и по телефону вызвал скорую. Через десять минут они ехали на машине скорой помощи в районную больницу. Дима держал Шуру за руку и, не отрываясь, смотрел на её бледное лицо. Она в скором времени пришла в себя. Врач дал Диме кусочек марли с нашатырём и велел держать его наготове, если Шура вновь потеряет сознание.
- Не надо, Дим, мне уже лучше, мутит только.

В больнице, пока осматривали Шуру, Дима сидел в коридоре на скамейке и нервно мял тот самый кусок марли с нашатырём, который уже успел выветриться.
- Ну что, молодой человек, уж не поторопились ли вы с серьёзными отношениями? – спросил врач, вышедший из кабинета.
- А что с ней? Это не опасно? – испуганно затараторил Дима.
- Не опасно, не опасно. Рановато только. Сколько вам лет?
- Восемнадцать будет через месяц.
- А Александре сколько?
- Она на два месяца младше меня.
- Ну что ж, к Новому году ждите пополнения! – подмигнул врач, - А пока дня три ваша девушка побудет под наблюдением в больнице. Она беременна. Мы уже сообщили её родителям, и скоро они будут тут.

Дима опешил. Он обхватил голову руками и плюхнулся на скамейку. Сколько он так сидел, он не заметил. Дверь кабинета отворилась, и из него в казённом халатике вышла Шура. Её лицо уже не было таким бледным, в глазах стояли слёзы. В них не было страха, но во взгляде роился целый калейдоскоп эмоций. Перед Димой стояла сосредоточенная на себе маленькая женщина.
- Как так, Шурочка? – прошептал он.
- Как-то так… - тихо ответила она, - Сейчас мама приедет. Не знаю, что ей и говорить. Давай её здесь дождёмся… Или нет, ты иди домой, пожалуйста.

И только она это прошептала, дверь приёмного отделения с шумом отворилась, и в коридор фурией влетела мать Шуры. Кинула испепеляющий взгляд на дочь, на Диму и скрылась за дверью в кабинет. Судя по тону разговора с врачом, она, казалось, грозилась не оставить камня на камне от больницы. Слов было не разобрать, но от её крика вибрировала даже стеклянная дверь кабинета. Выскочив в коридор, мать Шуры, вся пунцовая, в гневе накинулась на дочь.
- У тебя вообще мозги есть? О чём ты думала?! Шляешься невесть где и невесть с кем допоздна – вот и результат! – и гневно зыркнула на Диму.
- Мамочка, не надо! Дима тут ни при чём!
- Как это ни при чём? Ты только с ним и гуляешь! А у отца со следующей недели длительная загранкомандировка, и мы должны были ехать с ним всей семьёй. Теперь всё прахом! А ты о чём думал, дружок?! Гормон взыграл?
- Алла Леонидовна, успокойтесь, пожалуйста. Шурочке и так непросто.
Но мать Шуры не унималась.
- Пока ты тут, - угрожающе прошипела она дочери, - избавься от «проблемы», и я постараюсь забыть этот инцидент, поедешь вместе с нами! И выбрось эту дурь из головы! За год, я думаю, одумаешься и поумнеешь! А тебя, подонок, - обратилась она к Диме, - чтобы мои глаза больше не видели! И близко к моей дочери не смей подходить!

Глаза Шуры вспыхнули огнём.
- Нет-нет! Никогда! Никогда я «этого» не сделаю! Понимаю, что ребёнок не входит в твои амбициозные планы. Я остаюсь дома и продолжаю учиться! И со всеми проблемами справлюсь сама! В конце концов, у меня есть друзья! – закричала Шура.
- По-моему, эти друзья, с позволенья сказать, вряд ли смогут тебе помочь, - с ехдцей прошипела Алла Леонидовна.

Тут из кабинета вышел врач.
- Вы бы потерпели до дома выяснять отношения – здесь всё-таки больница. Светлана Тимофеевна, - подозвал он сестру, - будьте так добры, проводите больную в палату на третий этаж, там всё уже готово и передайте на пост карту пациента. Идите с медсестрой, Александра.
Шура резко отвернулась и ушла вслед за медсестрой.
Дима направился к выходу. На улице его догнала мать Шуры и заорала так, что, наверно, было слышно всей округе:
- Озабоченный недоносок! Что ты вообще прицепился к моей дочери?! Я тебя, урод, засажу!
- Не кричите так, Алла Леонидовна! Я люблю Шуру и никогда её не оставлю.
- Ну мы это ещё посмотрим! – она резко развернулась и направилась к своей машине.
Дима ещё раз оглянулся на окна третьего этажа больницы и медленно поплёлся домой.
А Шура из окна палаты наблюдала эту сцену, и, хоть не слышала всего, что было сказано Диме матерью, зная её характер, понимала дословно всё.

Через три дня Шуру выписали из больницы. Дома её ждал «тёплый приём»: Алла Леонидовна на самых высоких тонах высказала дочери всё, что о ней думает. Отец пытался хоть как-то сгладить конфликт, но ни перекричать, ни переубедить жену было невозможно.
- Сорвать поездку всё равно у тебя не получится, НО… я уже договорилась с тётей Тамарой из Пензы. Весь год, пока мы будем в отъезде, она будет жить здесь и приглядывать за тобой. В колледж, в магазин, да куда угодно, будешь ходить под её присмотром, и нам будет известен каждый твой шаг. С твоим дружком общение даже по телефону будет прекращено КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ! Ну я понимаю, Олег, у него достойные родители и вряд ли допустили бы такую ситуацию, но этот… Даже не пытайся связаться с Дмитрием!
Шура слушала мать молча. Ни возражать, ни ругаться ей не хотелось. Хотелось только, чтобы скорее закончилась эта пытка, запереться в своей комнате и лечь на кровать, уткнувшись носом в подушку.

Через пару дней с огромным чемоданом приехала из Пензы тётка, двоюродная сестра Аллы Леонидовны. Шура вежливо поздоровалась с ней, но особого восторга не выразила, так как знала, под каким церберским надзором ей придётся жить всё это время, просто развернулась и ушла к себе в комнату, сославшись на плохое самочувствие.
- Во-от! Я ж тебе говорила, какая в ней сидит неблагодарность! Всё! Всё для неё делали: и колледж хороший, и ни в чём не отказывали… и вот тебе, мамочка, подарок! – с надрывом в голосе жаловалась сестре мать Шуры.
- Ну, у меня не забалуешь! – строго говорила тётка, - Будет ходить по струнке, как в армии! Писать тебе буду каждую неделю, чтобы была в курсе, не переживай. Спокойно собирайтесь и езжайте.
- Деньги мы тебе будем присылать регулярно, платят там прилично, поэтому ни в чём себе не отказывай и Шуре покупай всё самое нужное и свежее, но НИКУДА её от себя не отпускай! Следи за её здоровьем и, если что, звони моему врачу. Телефон её я тебе оставила на подзеркальнике. Ой, что-то неспокойно мне! Ну да ладно. Хоть в тебе я уверена.

Вскоре Шурины родители улетели в США. Тётя Тамара не выпускала из поля зрения все перемещения племянницы. Дима пытался связаться с Шурой, но все попытки были жёстко прерваны. Олег с родителями перебрался в Москву в связи с переводом отца на новую работу и поступил там в колледж. Трио «Олег, Дима и Шура» прекратило своё существование.

В колледже Шура взяла академический отпуск. Смысла не было посещать занятия, так как она время от времени болела то дома, то в больнице из-за сильного токсикоза. Дима пытался её навещать и помогать, чем может, но тётка гоняла его, как прокажённого. Он едва мог из-за угла подать ей знак, или через девочек на курсе передать ей записку. Бдительную тётку переиграть не получалось ни у кого.

Дима при случае поделился своими переживаниями с матерью.
- Они что, нелюди, что ли? – возмущалась Вера Сергеевна. – Ну, бывает в жизни всякое, но чтобы вот так, посадить собственную дочь под арест и устроить тотальную слежку. Это что-то из ряда вон выходящее!
Она искренне переживала за детей, особенно за Шуру, ведь она её знала чуть ли не с рождения.

Как-то после похода в магазин Шурина тётка Тамара не досчиталась значительной суммы на сдачу. Она несколько раз пересчитывала деньги и, удостоверившись, что её реально обсчитали на кассе, рванула в магазин скандалить. Так, совершенно случайно, Шура на время оказалась одна. Недолго думая, она быстро покидала нужные вещи и документы в школьный рюкзак, выбежала из квартиры и рванула из дома. Куда бежать? Где прятаться от назойливой тётки? Конечно, в гаражи! Там её никто не найдёт.
А в это время тётка Тамара вернулась из магазина и с победным видом с порога закричала:
- Я им покажу ещё, как честных людей обсчитывать! И плевать мне, что эта малохольная купюры перепутала! Я на неё такую жалобу накатала, что она нескоро премиальные увидит! Шурка! Ты где?
Обведя взглядом комнату и не увидев племянницу, строго произнесла:
- Ты что это, шутки со мной шутить взяла? Отвечай!
Но ответа не последовало.
- Сейчас матери позвоню!
Тамара поняла, что девчонка её обвела вокруг пальца, бросилась к подзеркальнику, где лежала бумажка с номером телефона Аллы Леонидовны.
- Алло! Аллочка! Ты меня слышишь? – заорала она визгливым голосом в трубку.
- Ты в своём уме ли, сестрица? У нас тут глубокая ночь! – в тон сестре раздался голос Шуриной матери. – Что за пожар?!
- Шурка сбежала!
- А где ты была? Я тебе за что деньги плачу? Говорила, следить за ней неотступно! Разиня! У меня нет возможности вернуться! Ищи её сама!
Тётка, не мешкая, бросилась на поиски. Не добившись результата, побежала в милицию, но там ей неоднозначно дали понять, что совершеннолетнюю гражданку они могут объявить в розыск только спустя три дня, и ей, несолно хлебавши, пришлось возвращаться домой.

А Шура, поразмыслив, решила укрыться в доме у Димы. Других вариантов в голову не приходило. Димка не выдаст, и мать у него нормальная, поймёт и поможет. Дождавшись сумерек, оглядываясь по сторонам, Шура спешно добежала до двери Димкиного подъезда и нырнула внутрь. Вбежав на этаж, нажала на кнопку звонка. Дверь открыл сам Дима.
- Неужели удалось вырваться? Даже не верится. Заходи скорее, ты вся дрожишь. Мама, налей, пожалуйста, Шуре чаю горячего.

Вера Сергеевна, мама Димы, только что вернулась из рейса и разбирала большой баул с продуктами. Всё побросав, она усадила девушку на маленький уютный диванчик к столу, налила полную кружку душистого травяного чая и поставила перед ней блюдо с пирожками. Дима принёс из комнаты плед и укрыл им озябшие плечи подруги.
- Что же ты, девочка моя, делать собираешься?
- Я не знаю, тётя Вера - растерянно прошептала Шура и залилась слезами.
- Мама, что-то надо придумать. Ведь ни родители, ни тётка Шуру в покое не оставят, а ей сейчас нужно себя поберечь.
- Вот что, дети мои дорогие, время позднее, ложитесь-ка спать. Я постараюсь как-нибудь разрулить ситуацию.

Уже за полночь в дверь кто-то яростно забарабанил.
- Открывайте, я знаю, что она здесь!
Вера Сергеевна накинула на плечи большой пуховый платок и открыла дверь. В дверной проём просунулась всклокоченная голова незнакомой женщины.
- Вы, собственно, кто такая и что вам нужно? – спросила Вера Сергеевна.
- Кто, кто? Конь в пальто! Я тётя этой бродяжки, чья ветровка висит у вас на вешалке, - ответила женщина.
- Что стоять в дверях? Проходите на кухню, поговорим.

Вера Сергеевна проводила на кухню Шурину тётку и прошла за ней, закрыв дверь в комнату, чтобы не будить ребят.
Тамара ей подробно описала ситуацию с Аллой Леонидовной и Шурой. Решили пока матери не говорить ничего и действовать вместе, сообща, тем более что тётке уж очень нужно было получить «гонорар» за присмотр. С работы в Пензе по просьбе сестры она уволилась, а в Москве она никуда не собиралась устраиваться, и кроме денег от Шуриной матери у неё доходов больше не было.
- Вы, Тамара, не волнуйтесь, я позабочусь о здоровье и спокойствии Шурочки. Пусть живёт у нас.
- Спасибо Вам, выручили! Я хоть смогу Москву посмотреть и по магазинам пробегусь, а то Алла все дела по дому повесила на меня. Я ведь, хоть и бывала в Москве, но только по делам сестры, и столицы толком не видела, а очень хочется. И в театре никогда не была.
На том и остановились. Больше вопросов не возникало.

Полгода пролетело, как один день. Чтобы зря не терять времени, Шура вместе с Димой готовилась к зачётам в колледже, Дима учился и подрабатывал курьером в КБ завода. От Олега известий не было. Он как будто испарился. Ни звонков, ни писем – ничего.

Шура нет-нет и призадумается иногда, но мысли о малыше занимали её всё больше - он настойчиво заявлял ей о своём существовании.
Теперь она всё свободное время что-то шила и вязала, такое маленькое и красивое. При этом постоянно улыбалась, нежно так, что-то тихо нашёптывая себе под нос.
Дима по возвращении с учёбы, или с работы любил наблюдать за Шурой, как ловко она орудует спицами, будто колдует.

- Что ты так на меня смотришь, Димыч? - засмущавшись спросила Шура.
- Выходи за меня замуж.
- Послушай, как малыш толкается, - Шура взяла руку Димы и приложила её к животу. - Чувствуешь?

Дима сел около неё на корточки, погладил Шурин округлившийся живот и расплылся в улыбке.
- Скоро?
- Со дня на день.
- И, всё таки... Выходи за меня замуж. Я очень тебя люблю и малыша тоже люблю. А?

Шура отложила вязание и закрыла лицо руками. Дима отвёл её руки от лица... По нему текли слёзы... Но это были слёзы радости, слёзы счастья.
Дима никогда ещё не видел такой Шуру.

- Ты знаешь, я давно живу с тобой рядом. Думала, что любовь - это то, что я испытывала к Олегу. Теперь понимаю, что ты и только ты - мой самый дорогой, самый любимый человек. И очень хочу, чтобы мой, нет наш малыш носил твою фамилию и отчество.

Сказала Шура и уткнулась лицом в Димино плечо.


Как-то вечером, когда Дима ещё был на работе, а Вера Сергеевна ещё не вернулась из рейса, Шура почувствовала, что малыш торопится появиться на свет. Как назло, телефон Димы молчал, и Шура скоренько собрала заранее приготовленный чемоданчик, оставила на столе записку и позвонила в скорую. Машина приехала быстро.
- Поехали, мамочка? – спросил с улыбкой молодой фельдшер.
- Поехали. Только позвоните, пожалуйста, моим.

Как только у Димы зазвонил телефон, он побросал все дела, накинул куртку и поехал в больницу. В раздевалке ему выдали халат, и медсестра проводила к кабинету врача.
Дима сидел в коридоре, когда из операционной вышел доктор с пищащим свёртком на руках.
- Ну что, папаша, встречайте наследника! У вас сын родился! – и передал новорожденного Диме.
Он глянул на мальчишку. Малыш успокоился, не кричал, с серьёзным видом разглядывая Димино лицо, и пробовал до него дотянуться ручонками. Это было и смешно, и трогательно. Такое тепло разлилось по всему телу Димы. Он прижал его к груди и поцеловал в макушку.
- Зайчонок мой маленький… - прошептал он едва слышно.

- Доктор, скорее! – закричала медсестра из операционной, - У нас проблемы – у мамочки открылось кровотечение.

Тут же по коридору забегали врачи, малыша унесли, а медсёстры с капельницами направились в операционную.
- Вам лучше подождать внизу, - посоветовал врач, подтолкнул Диму в спину и закрыл дверь на этаж.
Дальше всё было как во сне. Дима с потерянным видом стоял у стеклянных дверей, медперсонал сновал туда-сюда по коридору, а там, за дверями, кричал малыш, и только за окнами тихо шуршал по стеклу и жестяным подоконникам дождь.
Шуру перевели в реанимацию. Несколько дней потребовалось, чтобы стабилизировать её состояние. И Дима, и Вера Сергеевна навещали её, приносили всё, что было необходимо для восстановления. Тамара тоже старалась не оставаться в стороне, ездила вместе с ними в больницу к племяннице. Алла Леонидовна тоже забеспокоилась и стала чаще звонить Тамаре. Дочь ведь всё-таки… и внук.

    Через две недели молодую маму Шуру и малыша выписали из больницы.
 Встречать пришли Дима с матерью и тётя Тамара. Вера Сергеевна взяла на руки свёрток, открыла уголок и посмотрела на спящего малыша. Засмотрелись все.

- Костик. Прошу любить и жаловать, - улыбаясь, представила сына Шура.
- Какой замечательный! Поехали скорее домой. Там уже всё готово. А ты, сынок, сходи за такси. Мы тебя у входа подождём.

    
       «Интересно, на ком Димка женился? - думал Олег, - вроде, ни за кем не ухаживал, так, бестолковился около нас с Шурой и всё»
Но почему-то эта мысль не давала ему покоя. «Шура, Дима… Не пойму…» Это он, Олег, тогда уехал в Москву, а они остались тут. Да… За эти пять лет столько воды утекло. Надо бы узнать…
     Так, шагая по дорожкам парка, Олег дошёл до большого дома, который стоял теперь на месте старых пятиэтажек, где жили трое закадычных друзей: Шурка, Димка и Олег. Сейчас в этом новом доме у Олега была квартира, купленная ему отцом. Ради неё он приехал в этот пригород Москвы, непрестижный, заводской, с только что отстроенными жилыми кварталами. И что он тут забыл? Ничего, кроме бередящих память событий…
Нужно оформить в собственность жильё (да оно особо и не нужно было ему). Перечеркнуть бы это прошлое, забыть о нём. Но из головы не выходил образ маленького мальчика, который назвал Диму папой. Да, но Димка огненно-рыжий, а у мальчишки тёмно-русые волосы. Олег усмехнулся и глянул на своё отражение в зеркале на своей машине, припаркованной у подъезда нового дома. «Где-то я только что видел похожее лицо…». Тут его как обожгло – мальчик, как две капли воды, был похож на него.
- Ничего себе… - задумчиво произнёс Олег, - А почему он с Димкой?
Он пробежал взглядом по окнам дома: «Знать бы, где он живёт». Тут из подъезда с хозяйственной сумкой в руках вышел Дима.
- Привет! Постой! – крикнул Олег, - Поговорить надо.
- О чём? – оглянулся Дима.
- Послушай, а где Шура живёт?
- Пять лет тебя это не интересовало, а сейчас вдруг срочно надо стало? Не поздно ли?
- Мы же друзьями были…
- Когда-то были. Шура – моя жена, и живёт она со мной. Ещё есть вопросы?
- А мальчик, с которым ты был в парке, кто?
- Это наш сын.
- Но он совсем не похож на тебя…
- И что?
- Я хотел бы поговорить с Шурой.
- Зачем? Не тревожь её воспоминаниями. И потом…  потом мы ждём ребёнка. Не надо тебе с ней встречаться. Так вот… Получается - раньше я был «третьим лишним», а теперь – ты.
Дима резко повернулся и зашагал прочь. А Олег так и остался стоять у подъезда с потерянным видом, никому не нужный и всеми забытый…