Зачем утюг?

"Мы любили танцевать
 Босиком на битом стекле,
 Умели плавать в соляной кислоте
 И ходить по тонкому льду..."
                Крематорий "Катманду"

В школьные годы, в старших классах, я был очень дружен с Ратмиром. Согласен, имя странное. Так, ясен пень, решили его родители. Тут был свой резон: во-первых, он выделялся из длиннейшего ряда Андреев, Александров, Дмитриев, Сергеев, Павлов.
Во-вторых, его мать, тетя Люба, была южанкой: темпераментной и со всякими затеями. С моей мамой они, кстати, приятельствовали, несмотря на большую разницу в возрасте. Вот тетя Люба-то и дала сыну такое сказочное имя.
Были и сложности. Имя "Ратмир" не сокращалось. Фамилия "Гурин" тоже никаких возможностей не давала.
Наконец, какая-то из наших остроумных и кокетливых одноклассниц предложила называть его Крошка.
Это было мило. И по-настоящему смешно.
Ратмир был крупный, здоровенный парень, очень развитый физически. Впрочем, не только физически: учился он хорошо, особенно налегал на математику и физику.
А вот по поводу спорта и разных навыков...
Отец Ратмира был инструктором рукопашного боя в... Ну, где надо, там и был. Так что один раз, когда до Крошки докопались трое каких-то гопников, он первым же ударом выключил одного начисто, а двое оставшихся просто и незатейливо сделали ноги.
При этом у Ратмира были комичные слабости: он терпеть не мог писать сочинения - как на русском, так и на немецком. А это приходилось делать часто. Вот тут-то я, проходивший у него под мышкой и весивший вдвое меньше его, ему и пригодился.
Была у меня такая способность - писать легко, на любую школьную тему и без ошибок. И, соответственно, помогать с этим друзьям.
Кроме того, Ратмир был робок с девушками. Это вам смешно, а ему как было?!
Ведь не просто робок, а до полной невозможности заговорить с какой-нибудь из них первым, даже о сущем пустяке.
Как-то он подошел ко мне и попросил от его имени пригласить в кино Олю Сергиенко. Глаза у него в тот момент были просто собачьи...
Оля... Тут два момента: в классе было пять девушек с таким именем - то есть каждая третья. Все мода, так ее и растак...
Это раз. А два - Оля Сергиенко была королевой даже не класса, а всей параллели. Действительно очень привлекательная, уверенная в себе, умная, успешная в учебе. Она умела хорошо одеваться и красиво танцевала на диско. Это за нее, за ее внимание парни дрались иногда на пустырях до выбитых зубов, сломанных носов и пальцев, до хрипа, до отключки...
Надо сказать, Олю это мало трогало: у нее были свои цели в жизни, свои планы.
В общем, позвать фройляйн Сергиенко в кино - это вам не на форточке кататься.
Но я же не для себя. Я - кто-то вроде посланника; ну, и окей.
Потом Ратмир намекнул, что вот мне-то нравится другая Оля, с простецкой фамилией Зайцева. Ну, да...
Тактический план был разработан детально и немедленно приведен в исполнение.
- Оля, Ратмир хочет пригласить тебя в кино!
Приподнятая соболиная бровь.
- Да? А чего он сам не подошел?
- Ты же знаешь...
Усмешка.
- Ну, ладно... Только...
- Понимаю. Я щас к Оле Зайцевой подойду.
Есть у меня такая надежда, что все вчетвером пойдем.
Милостивый кивок.
Оля Зайцева, фигуристая девушка с грустными глазами и очень строгими родителями, соглашается почти сразу.
И мы вчетвером идем на какую-то музыкальную комедию: по выбору наших фройляйн, ясен перец. Нам с Ратмиром вообще пофиг, что смотреть, сами понимаете. "На то и кино, чтобы было темно".
Мы с Олей чинно держимся за руки. Ничего более. Только уже в ее дворе пытаемся целоваться: очень хочется. Ни я, ни она еще совсем не умеем. Учимся...
Как там Ратмир со своей пассией - его проблемы. Мне и Оле вообще ни до чего: "и пусть весь мир подождет". Судя по  довольно угрюмому виду друга на следующее утро, он вчера поздним вечером целоваться не учился... Лучше не спрашивать.
                ***
Школа закончилась. Ратмир отбыл в соседний город, в ракетное училище, я поступил в университет... Мы виделись раза три в год. Радовались, конечно.
Так мы и доучились до дипломов.
Вот только получили мы их летом 92-го года.
Я, изучавший пять лет лингвистику, фольклористику, историю и теорию литературы, стоял на вещевом рынке, торговал одеждой и обувью.
Но я-то ладно. Давал иногда частные уроки, подрабатывал в школе, даже был ассистентом в университете. И, уж совсем черт знает зачем, собирался поступать в аспирантуру.
Но наша семья худо-бедно держалась на плаву.
А Гурины? Тетя Люба была домохозяйкой, младший сын еще доучивался в школе. Отец семейства продолжал получать офицерское жалование, но теперь оно не стоило ничего.
А самая беда - Ратмир. Еще год назад лейтенант РВСН был "всем".
Теоретически, в случае начала глобальной войны, он мог обеспечить старт и боевое применение, например, ракеты "Воевода" и начисто уничтожить небольшую европейскую страну или американский штат. Перед ним были блестящие карьерные перспективы. Он был бы постоянно окружен жутковатым ореолом "воплощенной смерти и разрушителя мира", как когда-то выразился Оппенгеймер. И соответствующим почетом. Такой статус давал и материальные привилегии, какие другим не снились.
А теперь... В смысле, тогда...
"Нам больше не нужна армия! Нам не нужно оружие! Особенно - ядерное!
Мы теперь со всеми дружим, прежде всего с Америкой! Мир, дружба, жвачка, сникерсы, джинсы, телевизоры!
Порежем на металл межконтинентальные ракеты, подводные крейсеры, стратегические бомбардировщики!"
Что, не помните?
Хорошо хоть - не всё успели порезать.
А люди?
Специалисты высочайшего класса, прошедшие специальное обучение в сочетании с суровой дисциплиной... Некоторые - с многолетним опытом...
Некоторые - прошедшие афганскую войну...
Они оказались просто никому не нужны.
На Ратмире это сказалось очень тяжело: казалось, жизнь кончилась, не начавшись.
Он стал "никем и ничем".
В такой ситуации сидеть на шее у родителей было немыслимо. Надо было что-то делать, и немедленно.
Поэтому, когда какие-то знакомые знакомых предложили ему работу в конторе по возвращению долгов, он согласился: реальные деньги. И выглядело это внешне вполне нормально: должен? Должен. Не отдает? Нет. Значит, надо со всей серьезностью потребовать вернуть. И обеспечить возвращение долга.
Думается, Гурин-старший, опытный боец, всё же какое-то время был в нокдауне: после таких-то ударов судьбы. Иначе остановил бы своего, скажем так, наивного старшего сына.
Потому что, во-первых, заимодавцами были личности, у которых "откуда-то" взялось столько денег, что они могли давать в долг серьёзные суммы. Если честно, это были самые настоящие мафиози. Себя и своих людей они подставлять не хотели. Поэтому использовали вот таких наёмников, каким стал Ратмир.
Во-вторых, в долг давали на грабительских условиях. А привлечение сторонней конторы увеличивало сумму долга раза в полтора-два.
В-третьих, как заставить вернуть? Начинали со звонков с угрозами: днем и ночью. И таких же звонков в дверь. Могли положить в почтовый ящик фотографию жены или ребенка, сделанную украдкой на улице. Безо всяких подписей, и так намёк яснее ясного.
Жизнь должника и его близких уже превращалась в ад. Но это было только начало...
Принцип был один и очень простой: человек должен вернуть долг, абсолютно неважно, как. Или умереть. Страх должен был быть абсолютным, чтобы никому даже мысль не пришла в голову, что можно не отдать и остаться живым и целым.
Поэтому, если вышеперечисленные меры не действовали, четверо-пятеро крепких мужчин вламывались в квартиру и начинали кошмарить должника и его семью.
Забирали все ценное, если таковое вообще было.
Могли забрать жену: или проституткой сделаем, или по частям вернем.
Могли пригрозить забрать ребенка - с разными мерзкими целями.
Если кто-то пытался сопротивляться, его всерьёз били, могли искалечить.
Но самым распространённым средством были пытки.
Инструментом номер два был паяльник. Избавьте меня  и себя от чудовищных подробностей: думаю, и так всё понятно.
А средством номер один был утюг.
Как-то на пляже, уже в нынешнем веке я увидел мужчину с очень характерным следом ожога на задней стороне голени... А ведь таких  людей было много, много...
А если утюг - к щеке? Да на пару минут?
А если - жене? А дочери?..
Истошные вопли и вонь горящей плоти...
Мутит? Меня тоже...
Где была милиция?
Для этого надо было набраться смелости туда обратиться. Ну да, следствие... Суд да дело...
А если и вправду ребёнка похитят и по частям возвращать будут? Да просто - вернутся... И...
Соседи зажимали руками уши и делали телевизоры погромче: жить-то всем хочется... Вот и сиди на попе ровно, не рыпайся. Авось, на этот раз останешься целым.
Но даже по тогдашним меркам это был беспредел. Долго такое продолжаться не могло. Тут свою роль сыграли журналюги.
Едва ли ими двигали гуманизм и сострадание к жертвам. Скорее - стремление поднять тираж, рейтинг, что там ещё... Но, так или иначе, привлекли общественное внимание. И кто-то где-то в вышине грохнул кулаком по столу и грозно вопросил: доколе?!
И вот тогда всю контору взяли за жопу. Свинтили и отправили в СИЗО. Где менты с   этими отморозками обращались всё же несколько лучше, чем те чуть раньше с должниками. Орали, угрожали, били - это само собой. Пытали гораздо профессиональнее: без следов. Специалисты!
Ратмир попал в предварительное заключение вместе со всеми остальными.
И проходил через всё то же, что и его подельники. Вот тут его отец... Не знаю, что именно он сделал и во что это ему обошлось. Но, так или иначе, чудо свершилось: Ратмира переквалифицировали в свидетели.
Остальные, по совокупности статей УК, огребли от 15 до 20 лет строгого режима.
Я не видел друга около года. Но многое знал. Бедную тётю Любу разрывало на части, она звонила моей матери и горько плакала в трубку. Её муж молчал, как каменный, пока сын не вернулся под отчую крышу...
Самое главное: я никак, ни за что не мог поверить, что Ратмир, добрый, прямодушный, очень честный, обожавший родителей и братишку, мог бить ни в чём не повинных людей. Причинить боль женщине или ребёнку. Ну, нет, блин! Нет! Не верю и никогда не поверю.
Когда мы наконец увиделись, я буквально через пару минут задал ему мучивший меня вопрос: "Так вы что, правда приезжали с паяльниками и утюгами?"
Он помолчал. Потом взглянул на меня странно, какими-то не своими глазами.
И вдруг хлопнул меня по плечу так, что я едва не упал на колени. И сказал, обратившись ко мне не по имени, а по старому школьному прозвищу: "Запомни, Камикадзе: пока можно без утюга, утюг не нужен".
Некоторое время мы молчали. Потом просто заговорили о другом.
                ***
Ну, а теперь, накануне сорокалетия школьного выпуска?
Оля Зайцева давно бабушка. Дай ей Бог здоровья!
Оля Сергиенко по-прежнему королева, будто и не было всех этих лет. Живет за границей, у неё взрослая дочь. Иногда приезжает навестить родителей и повидаться с друзьями-знакомыми.
Ратмир Гурин по прозвищу Крошка - финансовый аналитик. Счастлив в семье и вполне доволен жизнью.
Урок этики, который он мне преподал более 30 лет назад, я не забуду никогда.