Глава 6. Переезд в Павлоград

Эпиграф:

Вот город мой теперь. А вот мой дом.
Ведь насовсем со всем своим добром
Сюда мы переехали вчера.
Стою средь незнакомого двора…

В. Берестов


Город Павлоград, куда мы переехали, был назван в честь сына Екатерины II (Великой), Павла I, хотя он его не основывал.

Об истории возникновения Павлограда можно узнать из фундаментальной работы Екатеринославского епископа Феодосия [1], которая называется «Материалы для историко-статистического описания Екатеринославской епархии. Церкви и приходы прошедшего ХVІІІ столетия». Труд этот находится в открытом доступе на сайте Российской государственной библиотеки. В нём девятьсот с лишним страниц, из них восемь посвящены Павлограду. Если вкратце пересказать их содержание, вычленив сведения именно о зарождении поселения (автора прежде всего интересовало устройство церквей), и дополнить общеизвестными историческими фактами про Дикое Поле, Запорожскую Сечь и Потёмкина с Кутузовым, получится следующее.

Территория, на которой возник Павлоград, находилась в центре так называемого Дикого поля [2]. Это историческая область неразграниченных и слабозаселённых причерноморских и приазовских степей между Днестром на западе и Доном и Хопром на востоке. Посередине Дикого поля протекала река Днепр. На протяжении веков там властвовали в основном кочевые народы. С XVI века на этих землях во всё большем количестве селятся беглые православные крестьяне и холопы, начинается подъём казачества, в низовьях Днепра возникает Запорожская Сечь, состоящая из ряда укреплённых деревянных городков. Сечь просуществовала до последней четверти XVIII века, находясь в той или иной степени под влиянием соседей: Русского царства, Польско-Литовского государства (Речи Посполитой), Крымского Ханства и Османской империи, из-за чего территория постоянно тревожилась набегами, войнами и междоусобицами. На протяжении XVIII века Российская империя (так по воле Петра I стало именоваться Русское царство с 1721 года) одерживает ряд побед над Османской империей и продвигает свои границы всё южнее и южнее вплоть до северного побережья Чёрного и Азовского морей. Этот прежде малозаселённый край получает название Новороссии [3] и впервые за долгие века обретает надёжную защиту от набегов, в связи с чем ускоряется приток православных поселенцев.

Первым населённым пунктом на месте будущего Павлограда был казачий зимовник [4],  основанный в 1770 году отставным казачьим старшиной Матвеем Хижняком (Хижняковским), который принимал в него всех желающих, вследствие чего зимовник стал многолюден и прирос хуторами.

В 1775 году, то есть всего через пять лет после его основания и через год после победы в русско-турецкой войне (очередной, но ключевой по значению), Екатерина II своим указом упразднила Запорожскую Сечь, и дальнейшее развитие вышеназванного поселения вплоть до Февральской революции де-факто и Октябрьской де-юре проходило в границах Российской империи.

В том же 1775 году земли Запорожской Сечи были включены в состав новоучреждённой Азовской губернии. Началась работа по их административно-территориальному преобразованию, дабы сформировать государственные органы управления, аналогичные общероссийским. 

Губернатор Азовской губернии В.А. Чертков, объезжая вверенную ему территорию и побывав в сентябре 1775 года в зимовнике, оценил его выгодное положение на перекрестье значимых дорог и распорядился предоставить этому поселению ранг государственной воинской слободы и назвать её Матвеевской, в честь основателя. Сам Матвей Хижняковской был почтён чином осадчего, то есть основателя, и определён земским смотрителем с поручением и далее заботиться о заселении края и развитии в нём сельского хозяйства, промышленности и торговли.

Кроме тщательного исполнения этого предписания, Хижняковский начал хлопотать и об устройстве церкви. В своей переписке с Азовской губернской канцелярией он просил Черткова ходатайствовать у архиепископа на получение благословительной храмозданой грамоты, без которой невозможно было законно начать возведение новой церкви.

В ответ на просьбу Хижняковского в начале 1777 года Чертков направил ахриепископу Славенскому и Херсонскому отношение (официальный запрос), в котором доносил о том, что воинская слобода Матвеевская населена бывшими запорожцами, что количество душ обоего пола 604 и что до околичной (ближайшей) церкви 70 вёрст, в связи с чем просил выдать грамоту на заложение Покровской церкви. В том же году благословление было получено. На первых порах устроили временную походную церковь. Через два года, в 1779 году Его Преосвященству было направлено ещё одно отношение от Черткова с просьбой разрешить закладку постоянной церкви, которая в этом документе именовалась уже Свято-Покровской Луганского пикинёрного полка [5].
 
Азовская губерния, в виду её пограничного положения и потому важного военного значения, управлялась не только губернатором, но также находилась в прямом подчинении у наместника края, генерал-губернатора князя Потёмкина, «душевного друга» Екатерины II. В связи с присоединением новых земель, он в 1776 году распорядился полностью переселить на запад на территорию современной Днепропетровской области Луганский пикенёрный полк, ранее квартировавшийся вдоль реки Лугань. В 1777 году командующим полка был назначен тридцатилетний Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов (тот самый Кутузов, который впоследствии стал главнокомандующим русской армией в период Отечественной войны с Наполеоном) [6]. Полк состоял из 20 рот. Каждая рота дислоцировалась гарнизоном в опорном населённом пункте, на определённом военной наукой расстоянии. Одна из рот полка разместилась в Матвеевской слободе. Предположительно с 1779 года (по крайней мере не позже, как следует из предыдущего абзаца) там же стала располагаться и полковая штаб-квартира. В этой связи в период между 1780 и 1781 годами слобода Матвеевская была переименована в слободу Луганскую.

Азовская губерния была временной административно-территориальной единицей, созданной на переходный период, пока шло освоение присоединённых земель и строительство Екатеринослава – будущей столицы новой большой административной единицы (наместничества).

У Феодосия сказано, что губернатор Азовской губернии Чертков непременно хотел один из городов, учреждаемых во вверенной ему губернии, назвать в честь наследника Павла и изыскивал лучшее и удобнейшее место. Но как у того рыбака из сказки Пушкина, который трижды закидывал невод, намерение его осуществилось только с третьей попытки. Первый город Павловск, устроенный на берегу Азовского моря, уже через год превратился в Мариуполь в результате переселения в Павловский уезд греков и армян из Крыма [7], которые принесли с собой и наименование (город Марии). Второй Павловск, перенесённый туда, где река Солёная впадает в Волчью, развивался очень медленно и так и остался селом (слободою Павловка, в настоящее время это Новопавловка). И только в третий раз имя и город нашли друг друга. 

Это случилось в 1784 году, когда, наконец, было образовано Екатеринославское наместничество. В него вошли территории упразднённых Азовской и Новороссийской губерний. Соответственно, слобода Луганская тоже вошла в состав наместничества и получила статус уездного города, который был назван Павлоградом, а уезд – Павлоградским.

Красивое и звучное имя так прочно закрепилось за городом, расположенном на берегах реки Волчья, в окружении рек Самары, Гнёздки и Кочерги, что даже после революции, в отличие от большинства других городов, Павлоград не был переименован. Всё как по писанному у Феодосия: «…каковое наименованiе и достоинство съ честiю и славою удерживаетъ и доселе!»

*

Вечер переезда. Февраль. Мне четыре года, моему брату – два. Папин отец купил нам по случаю новоселья мебельный гарнитур для кухни. Родители арендовали грузовик. Сначала погрузили те вещи, что были у тёщи, затем заехали к свёкрам за подаренной кухней. Меня взяли с собой, чтобы оставить у бабушки с дедушкой. На время суеты из-за переезда, было решено распределить нагрузку по уходу за детьми: мой брат побудет у маминой мамы, а я – с папиными родителями. Но я взбунтовалась, то есть разревелась. Как? Разве я не еду прямо сейчас в наш новый дом? Разве я каждый день катаюсь в кабине грузовика? Неужели я так сильно помешаю? Бабушка с дедушкой пытались меня урезонить, но я не унималась. В итоге меня взяли. На улице уже стемнело. Я, мама и папа сидели в кабине рядом с водителем. Покинув пределы Днепропетровска, мы выехали на трассу и двинулись в сторону Павлограда. Фары выхватывали из темноты и стелили под колёса зеленоватую дорогу (в серый асфальт была подмешена цветная каменная крошка). В боковые окна ничего не было видно – в темноте тонули тянущиеся по обеим сторонам дороги абсолютно плоские сельско-хозяйственные угодья, разделённые на огромные квадраты защитными лесопосадками.

Я перечисляла вслух наши вещи и спрашивала маму взяла ли она то, другое… Мне было приятно вспоминать по частям весь наш скарб, я хотела, чтобы и водитель был в курсе, как много у нас всего. Особенно меня интересовали две наши кошки. Их сшила бабушка Галя из кроличьего меха. Одну из серого, а другую из белого. Они были похожи на настоящих и по размеру, и по виду. Вот только белого меха было мало, и у второй кошки пушистыми были только голова и кончик хвоста, а тело было замшевым, как у льва. Глазами у них были красивые выпуклые пуговицы из полупрозрачной пластмассы, у серой зелёные, а у белой голубые. Мне очень нравились эти кошки. Иногда я задавалась вопросом которую из них я люблю больше. То мне казалось серую, то белую. Но на самом деле я любила обеих и считала их главным богатством нашей семьи.

Мебель в квартиру заносили по лестнице на шестой этаж, то ли лифт не работал, то ли в него не всё проходило по габаритам. Оказалось, что в грузовике не так уж и много всего. Для комфортной жизни многого не хватало. Постепенно докупали мебель и очень долго жили с непокрытыми полами, «любуясь» на тонкие квадраты из гнущегося пластика, которые были наклеены строителями прямо на бетонный пол в качестве напольного покрытия. Зато мы не переживали по поводу отсутствия пылесоса, сосредоточив мечты на стиральной машине.

В Днепропетровск мы иногда приезжали в гости к бабушкам и деду или на встречу с тамошними приятелями родителей. Иногда приезжали на зимних каникулах, чтобы погулять в парках, где устраивали ёлки для детей. Родителям было непросто вычеркнуть Днепропетровск из своей жизни. У мамы на это ушло не меньше двух лет. Психологи говорят, что это обычный срок адаптации к новому месту.

Папа помог маме устроиться на работу по специальности, то есть инженером-чертёжником в строительное управление, которое занималось электрификацией строящихся городских зданий и прилегающих колхозов.

Дорога до работы у мамы занимала 20 минут пешком, и на обед она всегда приходила домой. Это было неоспоримым преимуществом Павлограда (города с населением около ста тысяч) и расположения нашего дома в центральном районе. До всего было близко. Мы почти не пользовались транспортом.

Меня и брата папа устроил в ближайший детский садик «Василёк» № 22.
Началась новая, независимая и, как мне сейчас кажется, самая счастливая пора нашей жизни.


Примечания:

1. В миру Александр Григорьевич Макаревский (1822-1885 гг.)

2. Название «Дикое Поле» впервые появляется только в 1648 году на картах Речи Посполитой, выполненных французским инженером и военным картографом Гийомом Левассёр де Бопланом. До этого территория называлась просто «полем». Дикое по мнению разных исследователей означает неосвоенное, нецивилизованное, незаселённое.

3. Новороссию учредили в 1764 году. Начиналась она с территории Ново-Сербского поселения, а уже в 1783 году в её состав вошёл Крым.

4. Название хозяйства, хутора у запорожских, черноморских и у части донских казаков, где они находились, когда не было боевых действий (особенно в зимний период).

5. Луганский пикинёрный полк – регулярный поселенный конный полк Российской армии.

6.  1777 г. июля 10. – Из определения Военной коллегии о назначении М.И. Кутузова командиром Луганского пикинёрного полка. Документ размещён на сайте Российского исторического общества.

7. Новые малозаселённые территории Северного Причерноморья, отошедшие к России по результатам русско-турецкой войны 1768-1774 гг. необходимо было заселять, осваивать и укреплять в военном отношении. С этой целью и для ослабления Крымского ханства проводилась государственная политика предоставления преференций колонистам-христианам из Крыма.


Из книги «Как хорошо мы плохо жили».