Тайна дома на краю Глава 22

                Анна Гринина
                Тайна дома на краю
                Глава 22


 Прошло четыре дня с той ночи, как дети приехали во дворец. Их вынуждали присутствовать на всех королевских обедах и ужинах, подвергая тяжелейшим мучениям неокрепшие ум и тело.

 Герцог Хант не единожды просил Его Величество отпустить маленьких наследников домой, но монарх ничего не желал слышать. Присутствие во дворце странных детей забавляло его.

 Ричард Вейн молился, чтобы дети не выдали себя. Возгорания в первый день прибытия хватило, чтобы придворные начали опасаться их. Джулия допытывалась, кто не смог контролировать себя, но дети упорно молчали; ни Генри, ни Эшли не давали внятных ответов, и Карим стал присматриваться к обоим. Дома выяснить все было намного сложнее, здесь же оба ребенка — как на ладони.


Генри сидел на полу, покрытым мягким ковром с длинным ворсом, прислонившись спиной к резной ножке кровати Эшли. В руках он держал кулон в виде стилета, последний подарок отца, с которым никогда не расставался.

 Чуткий, неестественный слух улавливал каждый шорох дворца: размеренные шаги стражников в коридорах, шуршание шлейфов по паркету, мышиную возню в кладовой дворцовой кухни. Но не это тревожило его, а дыхание Эшли. Оно было  прерывистым, поверхностным, редким.

Девочка лежала на кровати под шелковым покрывалом, похожая на ледяное изваяние. Пятый день поста истощал ее, но довел до предела все чувства восприятия. В организме ребенка не было тяжелой мясной пищи —  только чистая вода и звонкая пустота.

 И в эту пустоту, словно яд, проникал незнакомый вкрадчивый голос.

 Сны перестали быть радужными детскими грезами. Эшли стояла в бесконечном багровом зале, который был удивительно похож на королевский бальный зал и одновременно на фамильный склеп Дарк-Хауса. Пол под ногами был выложен черными и белыми плитами, а в нишах стен проступали застывшие восковые фигуры придворных. 

В самом центре этого кошмарного величия на каменном, покрытом трещинами престоле, сидела женщина. Платье ее было соткано из черных нитей тьмы, а кожа своей белизной превосходила нежнейшие лепестки лилий.

 Пленительное, но лишенное эмоций лицо, словно было высечено из мрамора.  Густые каштановые волосы ниспадали на белоснежные плечи. Женщина была прекрасна, а сияние глаз, в которых пылала жажда, завораживала.

— Ты выстояла и сегодня, дорогая, — голос звучал, проникая прямо в сознание ребенка, усыпляя и сковывая волю. — Ты чувствуешь, как ничтожны эти черви в бархате и шелках? Они отвратительны, не правда ли?

— Мама? — удивленно прошептала Эшли, медленно приближаясь к престолу. В ее маленьком сердце все еще зияла рана от невосполнимой потери.

Тонкие губы вампирши чуть заметно растянулись в подобие улыбки. Приняв облик погибшей маткри девочки, она протянула изящную кисть с длинными острыми ногтями, окрашенными в алый цвет. 

— Да, я здесь, я рядом, мое дитя. Я слышу биение твоего сердца. Твоя кровь чиста и звенит, как серебряный колокольчик. Всего несколько дней, потерпи еще немного...

— Но мы во дворце, — прошептала девочка, чувствуя, как от прикосновения руки по телу разливается дурманящая нега. — Дядя Ричард и мисс Метнер следят за нами. Генри все знает и сомневается. Он может все рассказать им, и тогда ничего не получится... 

Прекрасный лик на мгновение исказился тенью неукротимой ярости — склеп Дарк-Хауса давил на нее год за годом, и эта девочка была единственным пропуском на волю. Вампирша взяла себя в руки и вернула ласковый материнский тон.

— Генри — глупый мальчишка. Он полон страхов. Но ты... ты сильнее, дитя. В твоих жилах течет пламя отца. Скажи, Эшли, разве ты не ощущаешь эту силу? Когда смертный червь посмел прикоснуться к тебе, Генри повиновался твоей воле. Огонь вспыхнул от твоих мыслей! 

— Я бы хотела, чтобы он исчез! — глаза Эшли вспыхнули диким огнем.

— Он исчезнет! Твой дядя, эта мерзкая гувернантка, вся дворцовая шваль — они склонятся или сгорят, когда я вернусь. Обещаю тебе!— Вампирша подалась вперед, дыхание ее было похоже на морощный ветер.  — Не вздумай прервать ритуал. Когда вернешься в Дарк-Хаус, выполнишь последние условия. Ты прольешь чистую кровь на плиту склепа. И тогда я встану и обниму тебя наяву.

— Наяву, — малышка протянула руки навстречу тьме.

— Используй брата, — голос вампирши стал тихим, шипящим, как у змеи. — Он любит тебя и сделает все, лишь бы ты не плакала. Заставь его защищать тебя. Лгать ради тебя. Заставь его лгать для тебя. А если кто-то поймет, сожгите Дарк-Хаус. Сожгите его дотла!

Тут Эшли резко выдохнула и распахнула глаза. Пальцы сжали кончик простыни. По шелковому покрывалу пробежали и  вспыхнули искры.

— Эшли! — Генри мгновенно оказался на кровати.

Не задумываясь, он накрыл ее ладони и сбил пламя. Мальчик почувствовал боль, но даже не поморщился.

— Тише, — прошептал Генри, прижимая сестру к себе. — Я погасил пламя.

Эшли тяжело дышала, глядя в потолок. Губы ее беззвучно повторяли: "Еще несколько дней... Всего несколько дней..."

Мальчик посмотрел на свои обожженные ладони, затем на фанатичное лицо сестры, и его сковал ледяной ужас. Что-то тянуло из сестры жизненные силы, и этот кошмар не прекращался.


Королевский дворец стал тем местом, где семью Вейн Небеса проверяли на прочность. У Ричарда под ногами был пороховой бочонок, который мог взлететь на воздух всего от одной искры. Одно дело — прятать неуправляемых детей в особняке, и совсем другое — в королевской резиденции, под самым носом у Тайной канцелярии!

Во дворце, где королевские ищейки быстро считывали любые аномалии, присутствие двух носителей могло создать сильный магический фон. Ричарду приходилось выкручиваться, чтобы списать всплески на что-нибудь несерьезное.

 Лорд буквально разрывался на части. Пока внимание всего двора было приковано к девочке, от которой все ждали вспышки, ее брат мог стать скрытой угрозой, которая таила неожиданность.

Связь импульсивной Эшли и послушного, но обладающего опасной силой Генри, работала на пределе возможностей. Маленькая бунтарка привыкла добиваться своего любыми способами, а брат служил ей щитом. Каждая прогулка по саду или выход к королевскому обеду превращался для лорда в операцию сложного уровня.

И лорду Вейну несказанно повезло, что Карим умел настраивать амулеты; дворецкий был просто незаменим. Ему приходилось постоянно подстраивать защиту под характер лидирующего ребенка.

 Еще у детей была  гувернантка, девушка из иного мира, с нестандартным взглядом на дворцовый этикет, магические всплески и угрозы Тайной канцелярии. Там, где остальные видели тупик, она находила выход. Дворец для нее представлял опасное "логово дракона", где подопечным грозила опасность. В итоге у лорда было целых два союзника: опытный дворецкий и находчивая гувернантка.

Но даже от глаз таких опытных и внимательных людей была скрыта главная тайна, которую хранили дети.

Эшли была буквально одержима идеей воскрешения матери, но никому не рассказывала о том, что к ней во снах приходит женщина, которая внушает страх и подчинение. Когда же Генри уговаривал сестру поесть, она смотрела на него глазами, полными слез и говорила:

— Ты обещал заботиться обо мне и защищать. Почему же теперь хочешь, чтобы я ела еду, которая мне не нравится? Ты хочешь, чтобы мне стало плохо, Генри?

И бедный мальчик метался между чувством долга и чувством жалости, покрывая сестру перед дядей и отвлекая внимание гувернантки.

Поездка оборачивалась для Эшли катастрофой. Ритуал требовал найти ингредиенты для круга и печати, сроки срывались, но шепот в голове настойчиво велел не прерывать пост, иначе "связь исчезнет навсегда."

—  Нужны соль и черные свечи, — пробормотала Эшли, раскачиваясь на стуле, когда по близости никого не оказалось.

Лорд Вейн вместе с мисс Метнер отправились в магазин, чтобы приобрести  детям все необходимое для учебы, а Карим остался присматривать за детьми.

Где достать соль, Эшли хорошо знала. Конечно же, на кухне у хлопотуньи Кейт. Вряд ли та откажет поделиться с малелькой мисс Вейн своими запасами. Но где найти черные свечи? Эта мысль не давала покоя. Как найти их так, чтобы не вызвать подозрения у дяди или гувернантки?

Собирать компоненты под самым носом у Тайной канцелярии было невероятно опасным занятием. И если отказ от еды взрослые могли списать на стресс от поездки, пропажу соли — на детские проказы, то как объяснить появление  черных свечей?

И где вообще достать такие? В своей жизни Эшли видела множество свечей различных цветов, от красных и зеленых до лиловых, но черные — никогда. Значит, пришла пора подключать к этому брата!

Эшли напустила на себя скорбный вид и дождалась, когда Генри начнет выспрашивать, что с нею случилось.

— Ничего не случилось. Настроения нет, — грустно ответила Эшли и отвернулась.

— Нет, я же вижу, с тобой что-то не так, — настаивал Генри.

Эшли делала вид, что нехотя признается:

— Мне нужны черные свечи, Генри. Без них ничего не получится. — Она тяжело вздохнула и посмотрела на брата полными слез глазами. Горе, которое отражалось в ее глазах, причиняло боль.

— Это для ритуала? — нахмурился Генри.

Эшли не ответила, только всхлипнула, и сердце брата сжалось от жалости. Он порывисто обнял сестру и пообещал, что непременно узнает все о черных свечах.

— Где? — сразу оживилась Эшли.

— Слуги во дворце знают многое. — В глазах Генри вспыхнул опасный огонек. — За пару монет они откроют любую тайну.


Время для Эшли тянулось так долго, что она с трудом могла усидеть на месте. Генри не было около двалцати минут, и девочка уже начала волноваться, что Карим его хватится. Она решила подождать еще немного и пойти искать брата, если тот не вернется.

Рассказать о затее дяде, Кариму или гувернантке она не могла, иначе пришлось бы раскрыть весь план. Но брат вернулся, и не просто так, а с новостями.

— Ну что, ты узнал? — Эшли в нетерпении топнула ногой.

— Такие свечи есть во дворце, но хранятся они в лаборатории королевского алхимика! — поделился услышанным Генри.

— И как мы туда попадем?

— Что-нибудь придумаем, — пообещал брат.

— Но помни о времени, Генри. Его осталось слишком мало...


                *   *   *


Лорд Вейн и Джулия вернулись во дворец с несколькими коробками, наполненными всякой всячиной. Чего там только не было: цветные карандаши и краски, альбомы и тетради; детские книги с красочными иллюстрациями; кукла для Эшли и набор оловянных солдатиков для Генри; кубики, деревянная флейта, бубен, губная гармошка и красивая деревянная шкатулка с комплектом разноцветных шелковых ниток, пяльцами и иглами для вышивания.

А еще Ричард, не смотря на протесты Джулии, заставил посетить с ним столичное ателье, где с нее сняли мерки. Заказанные платья модистка обязывалась отправить в Дарк-Хаус не позднее, чем через неделю.

Дети видели оживление на строгом лице дяди и счастливые глаза гувернантки; Генри почувствовал укол совести, но сердце Эшли даже не дрогнуло.

На привезенные подарки она не обратила внимания; не возымела должного эффекта ни чудесная кукла в роскошном платье, ни шелк для вышивания. Генри же обрадовался солдатикам и сразу принялся расставлять их на столе.

Карим отчитался о поведении младших Вейнов, не забыв упомянуть, что Генри выходил из комнаты, но быстро вернулся. Это не понравилось Ричарду и он прочитал племянникам длинную нотацию о том, чего не следует делать во дворце. Особенно, если среди придворных есть те, кто желает зла.

— Не делайте так, чтобы вас запирали в комнате, — бросил Ричард, когда все собрались за столом. Ужинали в этот день отдельных покоях лорда Вейна.

Генри с Эшли переглянулись, при этом мальчик сделал "страшные" глаза.

— А что, хорошая идея! — воскликнул Карим и подмигнул Джулии. — И нам спокойней будет.

— Вы не посмеете, — угрожающе произнесла Эшли, хмуря брови. При этом вилка, зажатая в ее пальцах, начала гнуться.

Карим задумчиво посмотрел сначала на изогнутый столовый прибор, затем на девочку; что-то в ней поменялось, и это не ускользнуло от внимания мужчины. Но позже, когда гувернантка увела детей в их  комнату, дворецкий поделился подозрениями с лордом Вейном.

— И что, ты предлагаешь запереть их в комнате и никуда не выпускать? — спросил Ричард, наливая вина в бокал.

— Именно так, для их же безопасности, — ответил Карим.

— Что скажут придворные, если узнают об этом? К тому же, как известно, запретный плод сладок. Они могут попытаться выбраться, и что тогда?

— Мы хотя бы будем знать, что сделали все возможное, чтобы защитить их, — сказал Карим.

  Два последующих дня детей запирали в комнате на ключ и открывали дверь только тогда, когда их звали на обед. Джулия старалась уделять им побольше внимания и находиться рядом; и все же, это был не особняк Дарк-Хаус, к которому все привыкли, а огромный дворец с темными галереями, бесконечными коридорами и комнатами, в которых можно было заблудиться.

Вечером Его Величество давал бал и пожелал, чтобы на нем присутствовали лорд Вейн и молоденькая гувернантка, о которой уже судачили придворные. Джулии очень не хотелось оставлять Эшли и Генри одних, но Карим заверил, что волноваться не о чем и запереть дверь будет лучшим решением.

— Нас снова закроют, — вздохнул Генри.

— И пусть. Это же прекрасная возможность, чтобы пробраться в лабораторию! — обрадовалась Эшли.

— Как мы туда попадем? Дверь-то будет заперта снаружи, — не понимал ее Генри. — И нас будет охранять Карим. Его не тронут ни уговоры, ни слезы.

Эшли загадочно улыбнулась и поманила брата пальцем. Она подвела Генри к камину и указала на решетку.

— Тсс! — Эшли прижала палец к губам. — Тихо, не шуми.

— Когда ты нашла это? — шепотом спросил пораженный мальчик.

— Вчера. Но не знаю, что там. Наверное, как в Дарк-Хаусе. Сегодня и проверим, — ответила Эшли.

— Здорово ты придумала! — восхитился брат, который обожал приключения. — А если поймают...

— Скажем, что за нами пришли слуги короля, — закончила фразу Эшли и беспечно махнула рукой. — Что-нибудь придумаем.

  #ТайнаДома