Вилли Дорстейн и призрак маяка 1

ГЛАВА 1

Пруссия, 1885 г.


«Веселая Анна»

Ледяные воды Балтики оживали под весенним солнцем. Апрельский ветер гнал облака за горизонт и надувал упругие паруса. Рассекая янтарную волну, рыбацкая шхуна “Веселая Анна” неслась домой после удачного улова. Ее трюмы были до верху набиты бочками с треской и сельдью. Команда усердно драила палубу, управляла парусами и чинила рыболовные снасти. Позади остались бархатистые балтийского дюны, шхуна шла курсом норд-вест к берегам прусского Шлезвига. В поисках удобной бухты, «Веселая Анна» обогнула Грасвардскую косу и двигалась вдоль извилистого берега Черных Скал. В один из вечеров шхуна зашла в гавань недалеко от порта Альтенхафена пополнить запасы провизии и встала на якорь.
Моряки предвкушали большой куш от продажи рыбы и на радостях откупорили ящики с пивом. Все собрались отпраздновать богатый улов. В кают-компании было жарко, в воздухе висел дым от тяжелого голландского табака. Все шумели, пытаясь перекричать друг друга, травили рыбацкие байки и горланили старинные песни.
– Эй, Раймонд! - крикнул боцман - широкоплечий здоровяк со шрамом на пол лица. – Помнишь, как ты вчера чуть за борт не свалился?   
—  Это я смотрел, что за рыба шла за нами, – засмеялся Раймонд в ответ, обнажив желтые зубы. Раймонд был юнгой в своем первом морском походе. 
– Вот дурень! – крикнул боцман и толкнул Раймонда в бок. – Еле успели тебя за штаны ухватить!
– Спасибо, братцы! – виновато улыбнулся юнга. – И правда, чуть не вывалился!
– Из штанов?
– За борт!
Все громко захохотали.
– Плыл бы сейчас вместе с той рыбиной, подавись я медузой! – не унимался боцман.
– Или у нее в брюхе, – прохрипел бородатый Мартин и грохнул кружкой о стол. От шуток Мартина даже бывалых у моряков кровь стыла в жилах.
Капитан шхуны – Руди Горманн пытался удержать команду от безрассудного веселья. За его плечами были сотни морских походов, больших и малых, и он слишком хорошо знал, чем это заканчивается.
- Угомонитесь вы, черти безголовые! - рычал он, хватая за грудки развеселившихся рыбаков. – Пьяный моряк – корм для рыб!
В море команда беспрекословно выполняла его приказы, но сейчас, когда шхуна встала на якорь, моряки словно сорвались с цепи. К тому же боцман втайне противился воле капитана и часто подзуживал команду на всякие глупости. С юных лет, попав на флот, боцман ходил не только на рыболовных, но и на военных кораблях. Он хвастался, что получил шрам в сражении с англичанами, но его приятели знали, что шрам достался ему в пьяной драке в порту Ростока.
– Потерпите пару дней! – требовал капитан Горманн от развеселившейся команды. – Сойдем на берег, там хоть на голове стойте!
Но захмелевшие моряки лишь весело гоготали и тянули капитана за стол, уставленный бутылками крепкого эля. Боцман самодовольно ухмылялся за спиной у капитана. Он знал, что почти вся команда побаивалась его и выполняла его приказы с таким же рвением, как и распоряжения капитана.
Через пару часов все рыбаки были мертвецки пьяны.
- Чтоб вам провалиться! - махнул рукой капитан Горманн и ушел в свою каюту. Он знал, что это - его последний морской поход. Владелец судна сообщил ему, что после возвращения Руди Горманн будет списан на берег с достойной пенсией, в почете и уважении.
Вскоре капитан заснул крепким сном смертельно уставшего человека и уже не слышал крики, ругань и хохот, что раздавались в кают-компании. Через час с небольшим, рыбаки, устав от буйного веселья, стали клевать носом и, пошатываясь, разбрелись по кубрикам.
Стоял полный штиль. Сумерки окутали бухту, море безмятежно переливалось серебристыми струйками. Внезапно резкий порыв ветра всколыхнул приспущенные паруса. Из далека пришла большая волна, качнула шхуну, и шумно выплеснулась на песчаный берег.
Клауби проснулся от резкого толчка. Он посмотрел в иллюминатор: слева от корабля на высокой скале возвышался красный маяк с белой полосой. Над берегом как огромные тучи нависали Черные скалы. Морская гладь / тихо сверкала в лунном свете. Но древнее чутье никогда не подводило его. Клауби уже знал, что из открытого моря на бухту, где стояла шхуна, надвигалась буря. Блуждающая волна-убийца набрала силу и, выбрав жертву, неумолимо неслась к берегу, с каждым метром набирая силу и все выше вздымаясь над водой.
Клауби выскочил из укрытия в носовом отсеке и бросился на палубу. Наверху никого не было, вся команда крепко спала в своих гамаках. В камбузе, рулевой рубке – везде пусто. Паруса затрепетали, ветер усиливался. Клауби кинулся к рынде и стал изо всех сил отбивать сигнал тревоги. 
Но никто не откликнулся. Клауби спустился вниз и принялся колотить в дверь капитанской каюты, но оттуда доносился лишь громкий храп капитана. Клауби снова выскочил на верхнюю палубу и закричал, громко и отчаянно, как раненая чайка. Но никто не услышал его. Крик заглушали шквалистые порывы ветра.
Резкая зыбь пронеслась по морской глади, накат волн усилился. Альбатросы, беззаботно бродившие вдоль берега, взмыли в небо. И вот, надвигаясь как черная туча, из далекой морской тьмы в бухту ворвался ураган. Он лавиной обрушился на прикованную якорем шхуну, разметал паруса, и уже не отпускал ее из своих цепких объятий. Судно, как щепку, замотало из стороны с сторону, оно то взвивалась на гребне волны, то камнем падало в расщелину между волн. Вдруг очередной порыв урагана сорвал шхуну с якоря и понес к утесу. Потеряв управление, шхуна беспомощно кружилась и вертелась в водовороте, и через несколько сот метров с треском налетела на остроконечный риф. Через пробоину в трюмы стремительно пошла вода. Не прошло и минуты, как «Веселая Анна» завалилась на борт и медленно пошла ко дну.
Сонные моряки выскакивали из кубриков и в панике метались по скользкой перекошенной палубе. Завидев Клауби, они в ужасе кричали: «Морской дьявол! Спасайся, кто может!»
Клауби в растерянности замер на месте. «Дьявол? Как же так?! Разве он не пытался спасти этих пьяниц?»
Обезумев от страха, моряки прыгали за борт и тотчас скрывались под валунами огромных волн. Некоторые из них выныривали на мгновение, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но водоворот подводного течения, словно хватая их за ноги, затягивал несчастных под воду. Отчаянные крики о помощи тонули в шуме волн. И вдруг море вздыбилось, к берегу подкатил огромный вал. Он на мгновение остановился, а затем круто взмыл вверх и, разинув пенную пасть, с грохотом обрушился на шхуну.  Пару секунд - и корабль скрылся в вихре брызг, криков, пены и рванных парусов. Где-то на корме мелькнуло искаженное ужасом лицо капитана.
– Я же предупреждал… - бормотал Руди Горман. Широко расставив ноги, капитан стоял на палубе, словно намертво прибитый к ней гвоздями. 
За считанные минуты блуждающая волна разнесла на части изломав на мелкие щепки корабль и вскоре обломки шхуны скрылись под бурлящими потоками.
Клауби шел ко дну вместе с тонущей шхуной. Сопротивляться и пытаться вырваться из потока было бесполезно. Морская сила приняла его в свои объятья и играла с ним как сытая кошка с мышью. Клауби был ее частью, и при этом всегда был ее соперником. Невидимый поток подхватил его, пронес по лабиринтам подводной пучины, и через несколько минут вынес на песчаный берег целым и невредимым.
Данным ему древним чутьем Клауби догадался, что не все моряки погибли: один человек выбрался на берег. Он не знал, кому именно посчастливилось выжить. Но точно знал/ощущал, как альбатрос чует приближение непогоды, что выживший моряк находится недалеко от того места, где затонул корабль. 

Вилли и дед Густав

На железнодорожном вокзале Альтенхафена царило оживление. По перрону, весело перекрикиваясь и гремя багажными тележками, бегали носильщики. В здании вокзала, чинно приветствуя друг друга, прохаживались горожане в торжественных воскресных нарядах. Деловитые торговцы и прочая праздная публика, пропустив по кружке пива, высыпали на перрон в ожидании поезда.
Вдалеке показался черный дым из трубы паровоза и раздался приветственный гудок. Стрелки часов на вокзальной башне поравнялись с цифрой XII. Звонко ударил колокол и паровоз медленно подкатился к перрону вокзала Альтенхафена. Пассажирский поезд из Киля прибыл точно по расписанию.
Вилли Дорстейн - парень пятнадцати лет, худой, с черными вихрастыми волосами - оторвался от окна и еще раз взглянул на карту местности, которую он специально взял с собой в путешествие. Вот - вокзал Альтенхафена, река Лауте, вдоль нее - Черные Скалы, а здесь, в нескольких милях от города - Грасвардская коса.
- Ну что, не сбились с курса? - улыбнулся отец – Людвиг Дорстейн. Он снял с полки чемоданы и вышел из купе.
- Не отставай, Вилли! Дед уже, наверно, ждет нас на перроне.
Альтенхафен встречал гостей ярким весенним солнцем и пронизывающим ветром. Вилли аккуратно сложил карту в сумку, натянул на голову вязанную шапку и пошел за отцом. Он немного нервничал перед встречей с дедом. В последний раз они виделись, когда Вилли было пять лет. Отец много рассказывал ему о деде – офицере имперского флота Густаве Дорстейне. Дед почти всю жизнь провел в походах на военных кораблях и даже участвовал в сражении на северной границе молодой Прусской империи. Выйдя в отставку в звании фрегаттенкапитана, он получил назначение смотрителя маяка на Грасвардской косе и последние два года исправно служил там.
Отец говорил, что дед был в кругосветке, обошел под парусом весь земной шар, видел бескрайние песчаные пустыни и дремучие джунгли. Охотился на крокодилов, пил ром на солнечной Кубе и дрался на ножах в кабаках Лиссабона. Образ деда – старого морского волка - крепко засел в голове у Вилли и теперь он переживал, как дед встретит его - городского мальчика, ни разу не выходившего в море и даже не покидавшего пределов его родного Киля - столицы земли Шлезвига и Голштинии.
Вилли хорошо знал, какие страны находятся в Европе и Африке, знал, какие народы их населяют, ему были знакомы все части света и климатические зоны. Но всё это было только в книгах, которые он запоем читал в библиотеке отца на втором этаже их дома в Киле. И у него была мечта – отправиться, как и дед, в кругосветный поход и открыть новый остров, на который еще не ступала нога человека.
Выйдя на перрон, Вилли сразу узнал деда в разношерстной толпе встречающих. Ведь примерно так он и представлял себе военного моряка в отставке. Черный бушлат с золотыми пуговицами, на голове капитанская фуражка, большая седая борода и серьга в ухе. Дед стоял на перроне твердо и прямо, как корабельная мачта. Во рту дымилась трубка с янтарным мундштуком.
– Ну, ты отпустил усища, Людвиг! – громогласно воскликнул дед и крепко обнял отца. - Тебя и не узнать сразу.
У отца были длинные густые усы, которые как развесистые кусты винограда обрамляли его рот и подбородок. Затем дед развернулся и подошел к Вилли.
– А вот тебя я сразу узнал, юнга!  - дед вынул трубку из рта и наклонился к внуку. Вилли выдержал его изучающий взгляд, хотя и моргнул пару раз от напряжения.
- Помнишь деревянного коня? Того, что я тебе из Туниса привез? – неожиданно спросил дед. 
Тогда, десять лет назад дед был в Киле проездом из Берлина в Росток, чтобы отправиться в очередной морской поход. Тогда он подарил Вилли небольшую фигурку деревянного коня. Вилли назвал его Алладином и с тех пор всегда носил с собой. Ведь это был единственный подарок деда.
- Он у меня в сумке, – неуверенно ответил Вилли.
- Ты взял его с собой? Вот так раз! – искренне удивился дед. – А, по виду, ты уже взрослый…
Вилли чуть не прикусил язык. Хорошее знакомство с фрегаттенкапитаном! В пятнадцать лет он таскает с собой детские фигурки, как девчонка куклы.
- Я рад, что тебе понравился подарок, - приободрил его дед, заметив, как Вилли покраснел. - Да уж. Время летит…
Дед развернулся к отцу.
- Ну что, все чемоданы сгрузили?
Отец осмотрел багаж.
- Всё на месте.
- Тогда - за мной! – скомандовал дед, развернулся и двинулся к выходу.
Отец подмигнул Вилли.
- Привыкай. Такие уж у него манеры.
Вилли промолчал, ему показалось, что дед разочарован и был не рад его видеть.
Крепкий мальчишка-носильщик в серой униформе с блестящими пуговицами уложил их чемоданы на багажную тележку, и резво покатил ее вслед за дедом. У выхода из вокзала стояла конная повозка, запряженная двумя огромными лошадьми с черными гривами. Вилли впервые увидел таких могучих коней. Ему казалось, они смогут раздвинуть горы и перейти вброд самую глубокую реку.
- Ну, как тебе мои голштинцы? – подошел к нему дед. – Обычно они не такие рослые. Но эти двое - просто великаны! - дед потрепал гнедого коня по длинной гриве. 
- Больше всего на свете я люблю море и наших голштинских лошадей. Клянусь якорем, если бы я не стал моряком, я бы пошел в кавалерию!
На правой руке у деда виднелась старая татуировка якоря. Она досталась ему, когда из юнги его посветили в матросы. Вилли осторожно погладил гнедого. Конь приветливо фыркнул и посмотрел на него.
- Это – Штурман, - сказал дед.
- Штурман? – засмеялся отец. – Вот так имя! А второй кто, Шкипер?
- Отставить разговоры! – недовольным голосом скомандовал дед. - Все по местам! Пора отчаливать.
Дед взял чемоданы и, кряхтя, закинул их на багажную полку повозки.
- Тяжеленые, однако! – пробурчал он. – Снова книг набрал?
- Куда же я без них? – развел руками отец. Он виновато улыбнулся и уселся в повозку.
Дед взялся за вожжи.
–  Ну, голштинцы, отдать швартовы!
Лошади взмахнули головами и неспешно тронулись в путь.
Дорога с вокзала вела через старый город. Горожане, окончив воскресную службу, неспешно прогуливались по каменным улочкам базарной площади. Многие несли с собой корзины с продуктами. Около городской ратуши стояли телеги, превращенные в торговые ряды, доверху заполненные рыбой, хлебом, овощами и керамической посудой.
Выехав из города через восточные ворота, путники двинулись дальше в сторону Черных Скал. За воротами начинались поля. Снег только что сошел и по сырой земле расхаживали вороны в поисках червей и прочей весенней живности. Через пару километров песчаная дорога пошла вдоль обрыва, с которого виднелось море. Ветер разгонял барашки волн, лошади неспешно рысили, разметая песок копытами. Вилли завороженно разглядывал окрестности, наконец то он видел что-то непохожее на привычные ему городские картины.
- Как у вас там дела? Что слышно в Киле, что говорят в Берлине? – закидал дед вопросами отца.  - Британский флот еще не вышел в нашу сторону?
- Британский флот? -  удивился отец. - Зачем?
- Да вы, клянусь якорем, не знаете, что в мире происходит! – возмущенно воскликнул дед. – На границах Пруссии неспокойно. Эти англичане спят и видят, как бы насолить нам. Я уж не говорю про этих подлецов-датчан!
- Я не слежу за политикой… - ответил отец. – Ты же знаешь. Я только что вернулся из экспедиции.
- Где был на этот раз? – спросил дед.
- В Гренландии, – ответил отец и продолжил, - давай лучше про твои дела. Ты писал в письме, что у тебя на маяке творятся странные вещи.
- Потом, – перебил его дед, покосившись краем глаза на Вилли. - Потом расскажу.
А Вилли переживал, что долгожданная встреча с дедом пошла наперекосяк. Теперь он надолго останется в глазах деда никчемным юнцом, повсюду таскающим с собой деревянные игрушки!
Дорога поднималась в гору и вскоре стала видна большая скала, на которой, словно оторвавшись от земли, парил красно-белый маяк.
- Вон там, - показал дед на бухту, – напротив Черных скал, недели три назад села на рифы «Веселая Анна». Это была рыбацкая шхуна. В тот вечер тихо было. Море спокойное, как сейчас помню. А тут, ни с того, ни с сего, грянул шторм. Не припомню, чтобы в этих краях случались такие ураганы. Ветер такой силы, что шхуну сорвало с якоря и кинуло прямо на скалы!
Дед задумчиво смотрел в сторону моря.
- Я хорошо знал Руди Гормана, капитана шхуны. Это был опытный моряк. Капитан, каких мало! Сколько раз мы сиживали с ним в трактире «У толстого Ганса»! И как его угораздило попасть в такой переплет? Обломки до сих пор выносит на берег. Никто не спасся…
- Неужели никто? – взволнованно переспросил Вилли.
- Никто, – покачал головой дед. - Такое случается в море, юнга! Похоже, их накрыла блуждающая волна.
Вилли никогда не был в море. Он не мог представить себе, каково это - попасть в такой шторм! Но мечта о кругосветке засела в его голове твердо и бесповоротно. И жуткий рассказ деда не смог поколебать его мечту.
Дед Густав жил в одноэтажном деревянном доме недалеко от маяка. Стены дома почернели от солнца и морской соли, но выглядели прочными словно высеченные из камня. В доме были две небольшие комнаты и кухня. Маленькую комнату отдали Вилли, а в большой устроились дед и Людвиг.
Отец снял чемоданы с повозки и затащил их в дом. Немного освоившись ..
- Дедушка, – обратился Вилли к Густаву, - у вас есть карта местности? Я должен точно знать, где мы находимся!
- Зачем? -  удивился дед.
- Чтобы сделать отчет о путешествии.
- Для кого, позволь спросить? –  повернулся к нему дед.
- Для мамы и тети Берты, - признался Вилли и тут же покраснел, как вареная свекла. Опять он прокололся! Ну, зачем он сказал деду про них?
-  И тети Берты… - усмехнулся дед. - Карты у меня есть, - протянул он. - Но они секретные! Не знаю, разберешься ли ты в них. Им уже лет сто…
Вилли приободрился.
- В картах я разбираюсь! – заверил Вилли деда. - Папа научил. Но что в них секретного?
- Это военные карты! – таинственно произнес Густав.
- Военные я еще не видел, - прошептал Вилли в ответ.
- Вот именно, – сказал дед. – Но так уж я быть, я помогу. В военных картах я разбираюсь получше твоего отца, клянусь якорем!  Хотя я не такой известный ученый.
Отец Вилли был географом и знал кучу занимательных вещей о всех землях, что были открыты людьми. Много лет он провел в путешествиях и экспедициях.
Разложив вещи и водрузив на деревянный подоконник Алладина, из-за которого он так подмочил свою репутацию, Вилли отправился обследовать местность. Он решил, что сейчас самый лучший момент, чтоб начинать готовиться к кругосветке. Нужно научиться ориентироваться на местности, прокладывать азимут по компасу и не бояться новых препятствий.
Отец, правда, всегда говорил, что морские путешествия тяжелы и опасны, и ничего увлекательного в них нет. Но Вилли догадывался, что отец специально запугивает его, чтобы он не повторил судьбу деда, прошедшего почти все моря и океаны. Да и сам отец, плавая в опасных экспедициях, побывал во многих странах, на новых землях и островах. Вилли часто волновался, остались ли еще острова, не открытые человеком? Остался ли еще хотя бы один необитаемый остров для него? Вилли хотел, чтобы на его будущем острове непременно были высокие мохнатые пальмы с обезьянами, в точности, как в Большой географической энциклопедии.
Вилли вышел во двор. Дом окружала деревянная ограда высотой с Вилли. За домом стояли несколько небольших пристроек и сараев. Хранилища для фонарного масла, провизия. Вилли зашел внутрь самой большой постройки и увидел своих новых знакомых – гнедых лошадей. Распряженные и отдохнувшие, они шумно хрустели свежим овсом.
Начало смеркаться, море успокоилось, волны тихо шелестели о песчаный берег внизу под скалой. Вилли обошел весь двор, внимательно обследуя его н…., затем вышел за ограду и пошел к маяку. Вечер постепенно сгущался. Заросли камыша вдоль тропинки шуршали от порывов ветра. Вилли подошел к двери маяка и огляделся. Над башней маяка летали и громко галдели беспокойные чайки. Вилли толкнул тяжелую дверь, но вдруг странное чувство остановило его: ему почудилось, как что-то тяжелое, словно камень, повисло у него на руке. У Вилли перехватило дыхание, он постоял в нерешительности несколько секунд, но потом приоткрыл дверь.
 Сделал шаг в темный коридор и вдруг кто-то положил ему руку на плечо. Вилли замер, но через пару секунд резко обернулся: за спиной никого не было. Ему стало жутко. Вилли выскочил наружу и быстро зашагал по тропинке прочь от маяка. Ему по-прежнему мерещилось, что за ним кто-то следил. Вилли ускорил шаг и, завидев дом Густава, кинулся бежать со всех ног.
Дед удивленно посмотрел на его раскрасневшееся лицо.
- Далеко ходил?
Вилли помотал головой. Он не стал признаваться в странном происшествии. Он не знал, что скажет дед: поднимет на смех или рассердится, что он без спроса ходил на маяк.
Вскоре дед растопил печь. Через полчаса на столе появились ветчина и жареная картошка. Густав достал из подвала пыльную бутыль с ягодной настойкой и две рюмки для себя и Людвига.
После сытного ужина, Вилли стал клевать носом.
- Ну что, юнга, пора спать. Марш в каюту, - скомандовал дед. - Отбой! Завтра пойдем на маяк.
Сонный Вилли поплелся в свою комнату.
Дед Густав разлил настойку по рюмкам, уселся в ротанговое кресло и раскурил трубку.
- Вижу, у тебя новый мундштук. – заметил Людвиг. - Янтарный?
- Верно, – кивнул Густав. - Этот янтарь я нашел на побережье Бернштайн. Ты же был там, кажется?
- Да, - ответил Людвиг. – Лет пять назад. Проездом в Пальмникен.
- Это был огромный самородок, такие редко попадаются, - продолжил Густав. - А когда вернулся домой, заказал у Йозефа Бергманна мундштук. Он мастер по камню, у него ювелирная лавка в Альтенхафене.
- И все-таки, как ты угадал имя второго коня? – не сдержался дед Густав.
- Какое имя? - не понял сразу Людвиг.
- Старшего гнедого зовут Штурман. А его брат - действительно Шкипер, - признался Густав.
- А, ты про своих голштинцев! – Людвиг удовлетворенно улыбнулся. – Это просто. Ты сам - капитан! У капитана есть штурман. Ну, и если ты следовал традиции, то кличка второго коня тоже должна начинаться на букву «Ш». Как и у их матери. Ведь всех породистых лошадей называют по первой букве их матери. И это тоже должно быть что-то морское. Вот и получается – Шкипер. Так как звали их мать? 
- Шахиня, – признался Густав. - Да уж, просто! – согласился он и одобрительно закачал головой. - Похоже, Вилли уснул.
- Понимаешь, Людвиг, вот какое дело… - понизив голос, продолжил Густав. - С недавних пор происходят у меня на маяке странные вещи. – Густав подлил настойку в рюмки. - Стоит только морю к вечеру заволноваться, стоит только подняться волне, как начинается какая-то чертовщина! То фонарь гаснет ни с того, ни с сего, то колокол начинает звонить без всякой причины. А ведь никак нельзя, чтобы фонарь гас! Какой же это тогда маяк! – дед наклонился прямо к лицу Людвига. – И знаешь, стоны такие жуткие, что кровь стынет. Лестница ходуном ходит. Скрипы кругом, как у чёрта в мастерской! – Густав взволнованно выпустил облако дыма. - А чайки просто сходят с ума. Кричат и бьются в окна башни насмерть! 
- И давно? – спросил Людвиг.
- Так недели три уже или того больше.
- Ты же смотрел, в чем дело? – Людвиг нахмурился.
- А то! Конечно, смотрел! Но стоит мне там появиться, как все смолкает. – Густав развел руками. - Я облазил все, что можно! Все закоулки и потайные ниши. Ничего и никого!
- Странно все это, – заметил Людвиг. – Не может колокол сам по себе звонить.
- Что же я, по-твоему, выдумываю все?!  – возмутился Людвиг. – Хочешь сказать, я из ума выжил?
- Тише, - попросил отец, - Вилли разбудишь.
А Вилли и не думал засыпать. Он закрыл глаза и притворился спящим. Дверь в его комнату была приоткрыта, и он слышал весь разговор.
«Так вот, зачем мы сюда приехали, – понял Вилли. - Надо разобраться, что происходит на маяке! Но почему дед рассказывает это отцу без меня? Ясно. Он же считает меня юнгой, от которого никакого толку.» С горечью подумал Вилли
«Вот уж удружил мне», - он со злостью посмотрел на фигурку Алладина. Лошадь опустила голову, словно извиняясь. Вилли встал с кровати и решительно спрятал Алладина в сумку. Вилли решил, что должен удивить деда, предложив ему план действий, чтобы разобраться в таинственных событиях. Он вспомнил о происшествии у входа на маяк. Что бы это могло быть? Он стал обдумывать план действий, но вскоре усталость с дороги и свежий морской воздух сделали свое дело: Вилли уснул крепким сном.
Тем временем разговор у камина продолжился.
- Пару недель назад, - прошептал дед, – сижу я в трактире «У толстого Ганса» с нашим полицмейстером. Он, конечно, исправный служака, но любит мешать пиво со шнапсом. Так вот, он мне рассказал по большому секрету. – Густав прищурил глаза. - Говорит, объявились в наших местах контрабандисты. Представляешь?! Они таскают по ночам что-то из Датского королевства через нашу границу. И вот я думаю, нет ли здесь какой связи?
Людвиг насторожился.
– Контрабандисты? Это же опасно! А Вилли? Он же еще ребенок. 
- Ребенок?  – хмыкнул Густав. - Зачем тогда ты взял его с собой? В пятнадцать лет я уже ходил юнгой на барке «Святой Патрик». Пора уже и ему понюхать пороха.
- Какого еще пороха?! – запротестовал Людвиг. - Ты ничего не писал про это в письме.
- Успокойся, это я так, фигурально...
- А Вилли я взял, потому что он давно хотел увидеться с тобой. – продолжил Людвиг.

– Мечтал, что дед научит его морскому делу…
- Как я научу его морскому делу на берегу?

Густав подкинул полено в камин и стал сосредоточенно разгребать угли.
- Но почему ты не сообщишь в полицию? – спросил Людвиг.
- А что я им расскажу? – дед откинул кочергу. - Что у меня на маяке - скрипы и стоны? Да меня на смех поднимут. То же еще - фрегаттенкапитан! А про контрабандистов - так в этом еще разобраться надо. И не будем же мы их сами ловить. Ты пойми, я лично отвечаю за маяк. А от этого полицмейстера толку, как от козла молока! Вот потому я тебя сюда и позвал. Один я не управлюсь, клянусь якорем!
Людвиг задумался.
- Сдается мне, контрабандисты здесь ни при чем. Откуда тогда шум и стоны?
- Вот я и хочу, чтобы мы все выяснили, – кивнул дед Густав.
Людвиг задумался.
- Вилли недавно прочитал книжку. «Остров сокровищ». Это роман одного шотландца – Стивенсона. Теперь бредит необитаемыми островами и всякими приключениями… Как бы он тут не натворил всяких дел…
- Не люблю я этих шотландцев, – пробурчал дед. – Как можно мужчинам в юбках ходить, скажи мне? А за Вилли не переживай. Что он видел в жизни, кроме вашего города и двух теток? Может, мы и его на маяк возьмем. Пусть осмотрится. 
Дед встал и стал собираться.
- Мне пора на дежурство. Сегодня посижу на маяке. Ложитесь спать. Завтра поутру вместе поднимемся, посмотрим.
- Давай, я схожу с тобой! -  предложил отец.
- Нет. Сегодня море тихое. Ничего там не случится. Побудь с Вилли. Завтра приступим. 
А Вилли тем временем уже крепко спал и снились ему могучие лошади с черными гривами. Они парили над морем, словно слившись с густыми облаками. Вилли летел рядом с ними и гнедые шептали ему на ухо:
- Вилли, скоро будет шторм!
- Вилли, будь осторожен, там внизу контрабандисты!