Медвежьи истории

 

  На северном Урале у народа манси есть поговорка: У каждого медведя есть история".

Каждая такая история обычно не большая. Иногда — всего на три минуты, пока муравей ползёт от лапы до уха. Но бывают и длинные истории — на целую зиму, когда снег лежит по самые нижние ветви елей, а медведь ворочается в берлоге и вспоминает, как однажды весной перепутал пчелиный улей с избушкой лесника.
В общем, что не медведь, то история.
И вот однажды поздней осенью, когда на рябине, когда уже "догорали"  красные грозди ягод рябины, и речка уже покрывалась тонким льдом, в это время медведи собрались на большой поляне у старого кедра, с отломленной молнией макушкой.

Собрались, чтобы рассказывать,  друг другу  медвежьи истории, чтобы после этого можно было разойтись, каждому в свою берлогу на долгую зиму.
Люди думают, что медведь  уходит спать в берлогу, только после того, как он накопил  большой запаса жира, но не все знают, что медведю еще кроме жира, нужны истории.
Но, Медведи знают, что долгую зиму без историй им не пережить.
Медведи умеют хранить свои секреты. Может быть,  о них никогда бы не узнал человек. Эти истории мне рассказала сойка, только она могла  подслушать эти истории. Надо добавить, что Сойка рассказчица немного бестолковая. Она начинает рассказывать одну историю, потом не до рассказав ее, перескакивает на другую, третью и т.д. Одним словом "медвежьи истории" в ее пересказе похожи на "винегрет" или лоскутное одеяло. Все, что мне нужно было только сделать, так это немного их "расчесать". Честно признаюсь,  пока это мне не очень удалось. Уж больно все в пересказе Сойки было много путаницы. Возможно, что вы обнаружите, что не все нити рассказа совпадают, а может где-то и вообще обрываются.  Не судите строго, переписывать рассказы Сойки пришлось в глухой избушки, а там даже электрического света еще не провели. Только керосиновая лампа, все по старинке, так что не обессудьте…
1. Медведь, который хотел стать разбойником
Первым выступил Савва — большой бурый медведь с множеством шрамов на черной морде(поясню "морда" это не бранное слово, - это звериное лицо). Его голос был немного монотонный, как отдаленный гул  реактивного самолета.
Савва уселся на пенёк, положил лапы на живот и сказал:
— В молодости я был страшным разбойником.
— Ты? — спросил медвежонок Мишка.
— Я!
— А почему тогда у тебя такая добрая морда?
Савва нахмурился.

— Это маскировка.
— А пузо?
— Тоже.
— А почему ты пахнешь малиной?
— Это… хм.. следствие разбоя.
Медведи оживленно зашевелились,  тут  Савва откашлявшись в лапу,  начал рассказывать.
Много лет назад, когда я был еще худым пестуном (годовалый медведь), быстрым и совершенно безответственным. Почему то тогда  в мою башку пришла мысль стать лесным разбойником. Я надел на голову старый мешок, найденный на городской свалке, вымазал морду сажей, потом в какой-то мазуте, от запаха которой я почти одурел и тут вышел на «дорогу». Сами понимаете там, где идет медведь, там и его дорога. Я буду рассказывать о Савве, как о третьем лице. Потому что сейчас я уже другой Савва.
Первым Савве попался заяц.
 Выскакивает Савва из кустов и ревет как трактор:
— Стой! Отдавай всё что у тебя есть!
У зайца столбняк, чуть сердце не выскочило. Он только сумел пролепетать:
— Всё? — переспросил он.
— Всё.
— У ме-ме-меня только морковка, сказал заикаясь заяц.
— Отдавай морковку!
Заяц отдал.
Савва понюхал морковку и разочарованно сказал:
— Она сырая.
— А ты хотел варёную?
— Я хотел что-то ценное.
Тут Заяц немного осмелел: - Ну, тогда верни.
Савва вернул морковку и пошёл дальше.
Через час ему встретился волк.
— Стой! — рявкнул Савва. — Отдавай всё ценное!

Волк посмотрел на него, потом на его мешок-маску (на  голове), потом снова на него.
— Ты, случайно, не Савва?
— А тебе какое дело?
— Я тебя по голосу узнал.
— По какому ещё голосу?
— Ты в прошлом году в кустах чихал. Я рядом был.
Савва снял мешок.
— Ладно. Но никому не говори.
— А ты зачем разбойничаешь?
— Не знаю. Хотел, чтобы меня боялись.
Волк подумал.
— Тогда тебе  не мешок надо на голову надевать, а перестать говорить «пожалуйста».
Сам понимаешь, так разбойники не говорят
Савва решил попробовать.
На следующий день он остановил лису.
— Отдавай всё ценное, пожалуйста.
— Пожалуйста? — переспросила лиса.
— Без пожалуйста, — поправился Савва.
— Уже лучше, — сказала лиса. — Только ты это с таким смущением произнёс, будто сам себе должен.
Савва разозлился на лису и пошёл дальше.
Тогда ему встретился лесоруб.
Человек нёс топор, мешок и большой котелок.
Савва спрятался за дерево, подождал, пока лесоруб приблизится, и выскочил:
— Стой! Я страшный разбойник!
Лесоруб уронил котелок.
Савва обрадовался.
— Испугался?
— Нет, — сказал лесоруб. — Просто суп горячий.

— Отдавай всё ценное!
Лесоруб задумался.
— Ценное у меня — топор.
— Отдавай.
— Тебе он зачем?
— Не знаю.
— А мешок?
— Тоже отдавай.
Лесоруб отдал мешок. Савва заглянул внутрь: там были гвозди, верёвка, две репы и маленькая деревянная ложка.
— Это не ценное, — сказал Савва.
— А ты разбойник или оценщик?
Савва обиделся.
Лесоруб поднял котелок.
— Слушай, если хочешь быть настоящим разбойником, приходи вечером к моей избушке. Там будет ужин. Украдёшь.
— А почему ты мне помогаешь?
— Хочу посмотреть, как медведь ворует суп.
Вечером Савва пришёл к избушке. Дверь была открыта. На столе стоял котелок с кашей.
Савва огляделся. Никого.
Он взял котелок и пошёл.
Но котелок оказался тяжёлым. К тому же каша была горячая. Савва бросил его на землю, сунул лапу внутрь и обжёгся.
— А-а-а!!!
Из-за избушки вышел лесоруб.
— Как же ты будешь разбойником, если не умеешь воровать?
Савва дул на лапу и лизал обожженное место.
— Я все умею.

— А ну укради вот это.
Лесоруб показал на стоявшую у стены лавку.
Савва схватил лавку и потащил. Лавка застряла в дверях.
Он тянул её, рычал, пятился, ломал косяк, пока наконец не вытащил вместе с дверью.
— Украл? — спросил лесоруб.
— Украл.
— Тогда садись.
— Зачем?
— Есть будем.
Так Савва впервые стал не разбойником, а гостем.
Через несколько дней он снова пришёл к лесорубу. Потом ещё раз. Потом начал помогать таскать брёвна. Через месяц выяснилось, что Савва отлично умеет распугивать ворон, выкапывать корни и открывать заклинившие двери.
А ещё — очень плохо умеет воровать.
— Вот и вся история, — сказал Савва.
— А почему у тебя на морде шрамы? — спросил Мишка.
Савва помолчал.
— Это уже другая история.
— Расскажи!
— Не охота.
— Там было стыдно?
— Очень.
— Ты опять пытался украсть суп?
— Хуже.
— Что может быть хуже кражи супа?
Савва посмотрел на него.
— Я пытался украсть самовар.
 2. Самовар

Когда Савва окончательно оставил разбой, лесоруб подарил ему старый самовар.
Самовар был медный, круглый, с длинным носиком и кривой ручкой. Он не работал, но блестел так ярко, что Савва решил: "вещь ценная".
Савва понёс самовар в лес.
Он шёл по дороге, а самовар болтался у него в лапах. Тут его увидела лиса.
— Что это?
— Самовар.
— Зачем?
— Чтобы пить чай.
— А чай где?
— Не знаю.
— А вода?
— Тоже не знаю.
— А зачем он тебе?
Савва подумал.
— Чтобы был.
Лиса покачала головой.
— Это самая медвежья причина, какую я слышала.
Через некоторое время самовар увидела белка.
— Ого! — сказала белка. — Это настоящий барабан!
И постучала по нему лапкой.
— Это не барабан, — сказал Савва.
Прибежала другая белка, потом еще одна, потом третья и начали они все стучать сильнее.
— Да, это же настоящий барабан!
Савва решил доказать, что самовар — не барабан. Он поставил его на землю, набил внутрь сухих веток, налил воды и разжёг огонь.
Самовар загудел.
Потом зашипел.
Потом плюнул кипятком.
Потом крышка взлетела в воздух. Брызги кипятка попали Савве на нос и морду
Савва от неожиданности подпрыгнул, да и покатился с ревом вниз по склону пока не врезался мордой во большой камень. Когда лиса прибежала на шум, Савва сидел у ручья и остужал свои ожоги
— Ну что, — спросила она, — чай попил?
— Нет.
— А самовар украл?
— Нет.
— А что сделал?
Савва подумал.
— Просто хотел, познакомился поближе.
С тех пор медведи говорят: если хочешь узнать настоящую цену вещи, попробуй использовать её не по назначению.
Иногда это приводит к мудрости.
Иногда — к шрамам на морде.

3. Аграфена и гроза
Медведица Аграфена не любила рассказывать о себе. Она считала, что всякая история, рассказанная слишком часто, превращается в хвастовство.
Но однажды Мишка спросил её:
— А вы когда-нибудь чего-нибудь боялись?
Аграфена долго смотрела на небо.
— Боялась, — сказала она. — Очень.
— Чего?
— Тишины после грома.
В тот год весна пришла рано. Снег сошёл за три дня, река вздулась, ручьи затопили низкие места, а в лесу так быстро распустились цветы, что даже старый барсук не успевал всем удивляться.
Аграфена жила тогда одна, в старой берлоге под вывороченной сосной. Она была тяжёлая, неповоротливая и раздражительная. Ей всё хотелось спать, есть и ругаться без причины.
— Значит, ждёшь медвежат, — сказал ей старый Потапыч.

— Ничего я не жду.
— Конечно.
— Я просто… стала крупнее.
— Это бывает.
— И ем больше.
— Тоже бывает.
— И мне хочется плакать, когда кукушка кукует.
— Это особенно бывает.
Аграфена зарычала и ушла.
Однажды ночью началась гроза.
Молния ударила в сосну над берлогой. Дерево треснуло, рухнуло поперёк входа и завалило его ветвями.
Аграфена проснулась от грохота. Внутри было темно, душно и тесно.
Она попыталась выбраться — не смогла.
Снаружи хлестал дождь. Земля дрожала от ударов грома.
И тут появились медвежата.
Сначала один.
Потом второй.
Потом третий.
Они были маленькие, слепые и ужасно громкие.
Аграфена не знала, что делать. Она сама была напугана. Ей казалось, что мир развалился: потолок рухнул, выход исчез, а снаружи ревёт небо.
Она прижала медвежат к себе и стала петь.
Не песню — просто гудеть низко и ровно:
— У-у-у-у-у…
Медвежата затихли.
За стенами берлоги бушевала гроза, но внутри был только её голос.
Аграфена пела всю ночь.

Под утро гром ушёл. Дождь стих. В лесу стало так тихо, что слышно было, как с ветки падают капли.
И именно этой тишины Аграфена испугалась больше всего.
Потому что в тишине ей показалось: медвежата не дышат.
Она замерла.
Один медвежонок пошевелился.
Второй пискнул.
Третий чихнул.
Аграфена закрыла глаза и впервые за всю жизнь заплакала от облегчения.
Утром Потапыч и ещё несколько медведей расчистили вход. Аграфена вышла наружу с тремя малышами.
— Ну, — сказал Потапыч, — поздравляю.
Аграфена посмотрела на него.
— Если скажешь, что я теперь мать, я тебя укушу.
— Я хотел сказать: ты теперь очень большая.
— И это тоже не говори.
Медвежата росли шумными, любопытными и совершенно неуправляемыми. Они кусали друг друга за уши, катались по склонам и однажды попытались съесть ежевику вместе с ежом.
Аграфена каждый вечер укладывала их спать и снова тихо гудела.
— У-у-у-у-у…
— Мама, а почему ты поёшь?
— Чтобы вам не было страшно.
— А тебе страшно?
Аграфена смотрела на тёмный лес и отвечала:
— Иногда.
— А почему тогда ты не убегаешь?
Она прижимала их к себе.
— Потому что вы здесь.

И медведи в лесу потом говорили: смелый — не тот, кто ничего не боится. Смелый — тот, кто остаётся, когда бояться есть чего.

4. Потапыч и сорок лет любви
Старый Потапыч был самым разговорчивым медведем в лесу и самым одиноким.
Все знали, что когда-то он любил медведицу по имени Матрёна.
Матрёна была рыжеватая, умная и такая красивая, что даже вороны замолкали, когда она проходила мимо.
Потапыч влюбился в неё сразу.
Но был он в те годы медведем стеснительным. Вместо того чтобы сказать: «Матрёна, я тебя люблю», он приносил ей подарки.
Сначала — корзину малины.
— Спасибо, — говорила Матрёна.
Потом — мёд.
— Спасибо.
Потом — красивый камень.
— Спасибо.
Потом выдернул с корнями  черемуху с ягодами
Она спрашивает: — Потапыч, зачем мне все дерево?
— Ну… чтобы было много у тебя ягоды.
Он хотел однажды подарить ей целую пасеку, но пасечник оказался против.
Тогда Потапыч решил написать письмо.
Писать он не умел, поэтому попросил сову.
— Что написать? — спросила сова.
— Напиши: «Дорогая Матрёна, я…»
Потапыч замолчал.
— Что ты?
— Не знаю.
— Тогда так и напишем.

Письмо получилось коротким:
- Дорогая Матрёна. 
- Я не знаю, что сказать. 
- Но думаю о тебе каждый день. 
- Потапыч.
Сова отнесла Матрене письмо.
На следующий день Матрёна пришла к нему.
Потапыч ждал её у реки, стоял на задних лапах и делал вид, что просто разглядывает облака.
— Ты мне писал? — спросила Матрёна.
— Я.
— Почему не сказал раньше?
— Не успел.
— Тебе уже сорок лет.
— Вот видишь, как быстро время идёт.
Матрёна улыбнулась.
Потапыч решил, что всё получилось.
Но, Матрёна сказала:
— Я выхожу замуж.
— За кого?
— За Барсука.
Потапыч долго молчал.
— Он маленький, — наконец сказал он.
— Зато не молчит до сорок лет.
Матрёна вышла за Барсука.
Потапыч на свадьбу пришёл, съел торт, подарил молодым верхушку от кедра усеянную шишками   и весь вечер рассказывал гостям, что брак — это сложная вещь, требующая терпения.
Через год у Матрёны и Барсука родились барсучата.
Потапыч помогал им строить берлогу, приносил яблоки и учил барсучат не связываться с осами.

Ещё через десять лет Барсук умер от старости.
Матрёна долго жила одна.
Потапыч всё это время был рядом. Он не делал ей предложений, не приносил деревьев и не писал писем. Просто приходил по вечерам и сидел у входа в нору.
Они разговаривали о погоде, о детях, о том, как изменился лес.
Потом Матрёна стала плохо видеть.
Потом перестала выходить из норы.
Однажды Потапыч пришёл к ней, а она сказала:
— Я помню, как ты принёс мне камень.
— Красивый был камень.
— Очень. Я его храню.
— Где?
— Под подушкой.
— Он же твёрдый.
— Поэтому хорошо помню.
Матрёна умерла в конце зимы.
Потапыч похоронил её под старой сосной, откуда было видно реку.
После этого он стал ещё разговорчивее.
Медвежата иногда спрашивали:
— Потапыч, а почему ты столько говоришь?
Он отвечал:
— Потому что слишком долго молчал.
И всякий раз, когда наступала весна, он приносил к её могиле первую черемшу.
Хотя Матрёна уже не могла её съесть.
Хотя никто не мог съесть её вместо неё.
Некоторые подарки нужны не для того, чтобы их приняли.
А для того, чтобы не забыть, кому они предназначались.


5. Мишка и пожар

Мишка был медвежонком беспокойным.
Он постоянно что-нибудь находил: пустые бутылки, старые сапоги, куски верёвки, гвозди, ржавые ведра, пуговицы и однажды — будильник, который показывал неправильное время, но всё равно звонил в самый неподходящий момент.
— Не трогай то, чего не понимаешь, — говорила Аграфена.
— А как тогда понять?
— Сначала спроси.
— А если никого рядом нет?
— Тогда не трогай.
— А если очень хочется?
— Особенно тогда.
Однажды летом Мишка нашёл возле деревни железную коробку.
Коробка была тёплая.
Из неё пахло дымом.
Мишка открыл крышку и увидел внутри красные угли.
Кто-то оставил непотушенный костёр.
Мишка наклонился ближе.
— Ты кто? — спросил он.
Уголь ничего не ответил.
Тогда Мишка ткнул его палкой.
Уголь вспыхнул.
Мишка отскочил.
Ветер подхватил искры и понёс их к сухой траве.
Огонь побежал по поляне.
Мишка испугался и бросился к реке. Но на полпути остановился. Он вспомнил, как Аграфена говорила: «Если случилась беда — не убегай от неё, а убегай за помощью».
Он побежал в деревню.

Первой ему встретилась девочка Настя.
Мишка схватил её за рукав и потянул к лесу.
Настя закричала.
Мишка отпустил.
Тогда он схватил ведро, стоявшее у колодца, и побежал обратно.
Ведро было тяжёлое. Вода выплёскивалась. Мишка спотыкался, рычал и тащил его по земле.
Люди увидели медведя с ведром и сначала решили, что наступил конец света.
Потом заметили дым.
Лесорубы, крестьяне и пожарные побежали к поляне. Огонь успели остановить у самой опушки.
После этого Мишку три дня показывали всем.
— Вот он, герой!
— Вот этот медведь спас деревню!
— Вот этим ведром он тушил пожар!
Мишка сидел на крыльце лесной сторожки и если бы не медвежья шерсть, то все бы увидели, что медведи могут краснеть.
— Скажи речь, — попросил староста.
Мишка встал на задние лапы.
— Я… не герой.
— Я, вообще скромный!
— Если, честно, я просто испугался.
— Вот видите, какой честный!
— Когда я увидел огонь, то сначала убежал.
— А потом вернулся! — крикнули люди.
— Потому что ведро осталось.
Люди засмеялись.
Мишка тоже.
С тех пор его стали называть Мишкой-Пожарником. Ему подарили красную шапку, которую он съел в тот же вечер, потому что решил, что это вяленая свёкла.

Но каждый год, когда наступало лето, Мишка ходил к деревне и проверял костры.
Если видел дым — рычал.
Если видел непогашенные угли — заливал их водой.
А если встречал туристов, то садился напротив и молча смотрел.
Туристы начинали нервничать.
— Что он хочет?
— Наверное, еду.
— А может, фотографию?
Мишка смотрел на костёр.
Тогда люди понимали.
И заливали его.
Потому что иногда самый убедительный разговор — это молчаливый взгляд медведя, который однажды уже видел, как огонь бежит по сухой траве.

6. Медведь, который боялся пчёл
Больше всего на свете медведь Фома боялся пчёл.
Это было неудобно.
Во-первых, все медведи любили мёд.
Во-вторых, пчёлы знали об этом.
В-третьих, Фома боялся даже нарисованных пчёл. Однажды он увидел цветок с жёлто-чёрными полосками и залез на дерево.
— Это ромашка, — сказала сова.
— Она подозрительная.
— Она не умеет летать.
— Пока.
Фома избегал полян, где рос клевер, не подходил к пасекам и каждую весну проверял кусты на наличие жужжания.
Однажды в лесу случилось несчастье: маленькая пчела упала в лужу.
Она барахталась, крылышки намокли, а выбраться не могла.

Фома увидел её и остановился.
— Не бойся, — сказала пчела.
— Я не боюсь.
— Ты стоишь на одном месте и дрожишь.
— Я думаю.
— О чём?
— Как тебя спасти, не приближаясь.
— Никак.
Фома вздохнул.
Он вытянул лапу. Пчела забралась на коготь.
Фома поднял её из воды и перенёс на сухой лист.
Пчела расправила крылья.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Я тебя не ужалю.
— Я знаю.
— Правда?
— Нет.
Пчела улетела.
На следующий день Фома собирал ягоды и услышал жужжание. Он замер.
Перед ним появилась целая туча пчёл.
Фома попятился.

— Мы не за тобой, — сказала одна пчела. — Мы хотим отблагодарить.
— Чем?
— Мёдом.
Пчёлы привели его к дуплу, где хранились соты.
Фома осторожно взял кусок.

— А если я съем весь?
— Не съешь.
— Почему?
— Мы будем следить.
Фома попробовал мёд.
Потом ещё.
Потом сел в дупло целиком.
Пчёлы загудели.
— Ты обещал не съедать всё!
— Я обещал только потому, что не знал, сколько здесь.
Фома вылез обмазанный весь в мёде.
Пчёлы кружились вокруг него, но не жалили.
С тех пор у него появилась странная дружба с пчёлами. Он охранял их ульи от медведей, барсуков и особенно от самого себя.
А если кто-нибудь спрашивал:
— Фома, ты больше не боишься пчёл?
Он отвечал:
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
И тут же, если рядом начинало жужжать, забирался на дерево.
— Но уважаю, — добавлял он сверху.

7. Трагедия на льду

Не все медвежьи истории были смешными.
Однажды зимой молодой медведь по имени Клык вышел к реке.
Зима была тёплой. Лёд казался крепким, но под снегом уже темнели трещины.

Клык был молод и считал себя бессмертным.
Он прыгал по льду, ловил лапой снежки и хвастался перед медведицей Ладой.
— Смотри, как я умею!
— Не надо.
— Я могу перебежать реку.
— Не надо.
— Я могу прыгнуть дальше всех.
— Клык.
Он не послушал.
Лёд треснул.
Клык провалился.
Лада бросилась к нему, но остановилась у самой полыньи: лёд под ней тоже заходил ходуном.
— Не двигайся! — крикнула она.
— Я не двигаюсь!
— Ложись на живот!
Клык попытался выбраться, но края льда ломались под лапами.
На берегу появились другие медведи. Они легли цепочкой, ухватившись лапами друг за друга. Потапыч подполз первым, за ним Савва, Аграфена, ещё двое молодых медведей.
— Клык! — крикнул Потапыч. — Держи лапу!
Клык вытянулся.
Расстояние было совсем небольшим.
Ещё немного.
Ещё.
Савва схватил его за большую лапу.
Все потянули.
Лёд треснул снова.
Клык выскользнул из лапы.
Лада прыгнула вперёд, но Аграфена удержала её за шиворот.

— Нельзя!
— Отпусти!
— Нельзя!
Клык исчез под водой.
Река унесла его быстро.
Медведи долго стояли на берегу.
Никто не говорил.
Потом Потапыч сказал:
— Он был глупым.
— Был, — ответил Савва.
— И храбрым.
— Был.
— И совсем молодым.
— Был.
Лада сидела на снегу, глядя на полынью.
— Он хотел, чтобы я смотрела.
Аграфена села рядом.
— Я смотрела.
— И что теперь?
Аграфена не знала ответа.
Вечером медведи вернулись к своим берлогам. Но никто не лёг спать.
Наутро река замёрзла.
На поверхности льда остался только след — длинная тёмная трещина, похожая на молнию.
С тех пор медведи каждый год обходили этот участок.
Молодым говорили:
— Лёд не обязан быть крепким только потому, что ты на него вышел.
А старые добавляли:
— И никто не становится бессмертным оттого, что очень хочет выглядеть храбрым.

Ладу после этого стали называть тихой. Она редко смеялась, редко спорила и никогда не подходила к реке одна.
Но однажды весной она принесла к тому месту цветок.
И положила его на воду.
Цветок поплыл вниз по течению.

8. Анекдоты из лесу
После тяжёлой истории медведи обычно рассказывали короткие.
Так было принято: если сердце стало слишком тяжёлым, его нужно слегка встряхнуть.
Анекдот первый
Медвежонок спрашивает у отца:
— Папа, а почему люди боятся медведей?
Отец отвечает:
— Потому что мы большие, сильные и умеем рычать.
— А почему тогда ты боишься пчёл?
— Они маленькие, злые и умеют жалить.
— А почему пчёлы боятся медведей?
Отец подумал.
— Из-за исторической памяти.
Анекдот второй
Волк спрашивает у медведя:
— Ты чего такой грустный?
— Забыл, куда спрятал мёд.
— А ты вспомни.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что я его уже съел.

Анекдот третий

Медведь приходит к доктору.
— Доктор, у меня бессонница.
— А вы пробовали считать овец?
— Пробовал.
— И?
— На шестой овце я её съел.
— Тогда считайте рыб.
— Рыбу я тоже ем.
— Считайте деревья.
— Доктор, вы издеваетесь?

Анекдот четвёртый
Лиса спрашивает медведя:
— Почему ты не женишься?
— Не хочу.
— А почему?
— Боюсь.
— Чего?
— Что жена узнает, сколько я ем.
— А если она будет есть столько же?
— Тогда я боюсь за запасы.

### Анекдот пятый
Медвежонок впервые увидел зеркало.
— Кто это?
— Ты.
— Почему он за мной повторяет?

— Это отражение.
— А если я уйду?
— Он останется.
Медвежонок подумал и сел перед зеркалом.
— Тогда подежурю.

9. История о медведе, который ушёл
В лесу жил медведь по имени Север.
Он был огромный, почти чёрный, с белым пятном на груди. Он не любил людей, не любил шум и не любил, когда его называли «красивым».
— Я не красивый, — говорил он.
— А какой?
— Практичный.
Север жил глубоко в тайге и редко появлялся у других медведей. Он приходил только весной, когда таял снег, и осенью, когда нужно было выбирать место для зимовки.
Однажды он пришёл и сказал:
— Я ухожу.
— Куда? — спросил Савва.
— На север.
— Почему?
Север долго молчал.
— Там меньше людей.
— Людей везде меньше, чем медведей, — заметил Потапыч.
— Не в этом дело.
Север не объяснил.
Он просто ушёл.
Через год пришёл снова. Был худее, чем прежде, и на белом пятне появилась длинная царапина.
— Где ты был? — спросила Аграфена.

— На севере.
— А почему вернулся?
Север посмотрел на лес.
— Там тишина слишком большая.
Он рассказал, что на севере нашёл место, где не было людей, дорог, домов и даже птиц.
Сначала это показалось ему счастьем.
Потом стало тяжело.
Потому что тишина бывает разной.
Бывает тишина, в которой отдыхаешь.
А бывает такая, в которой начинаешь слышать самого себя.
Север прожил там зиму. Потом весну. Однажды он увидел в снегу следы другого медведя — старые, почти занесённые.
Он пошёл по ним.
Следы привели к скале, где когда-то стояла берлога.
Внутри лежали кости.
Север не знал, чей это был медведь. Может быть, старый. Может быть, больной. Может быть, просто не успевший найти пищу.
Но тогда он понял, что север никому ничего не обещает.
Он не делает тебя свободным.
Он просто оставляет тебя одного.
Север вернулся в родной лес.
С тех пор он по-прежнему любил тишину, но иногда приходил на поляну к дубу и слушал, как другие медведи спорят, смеются, храпят и роняют орехи.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивал Мишка.
— Ничего.
— А зачем?
Север смотрел на всех своими тёмными глазами.
— Чтобы не забыть, как звучит жизнь.


10. Как медведи спасали луну
Эту историю никто не мог подтвердить, но все знали, что она правдивая.
Однажды ночью луна упала в озеро.
Это случилось в конце сентября. Ночь была ясная, вода — чёрная, а луна отражалась в ней так ярко, будто действительно лежала на дне.
Первым её увидел Мишка.
— Луна утонула! — закричал он.
Прибежали все.
— Надо достать, — сказал Савва.
— Чем? — спросила Аграфена.
— Лапами.
Медведи полезли в воду.
Луна разбилась на рябь.
— Она развалилась! — ужаснулся Мишка.
— Собирайте! — приказал Потапыч.
Они пытались ловить её лапами. Каждый раз луна ускользала, распадалась, прыгала в стороны и снова складывалась.
Тогда пришла сова.
— Вы чего делаете?
— Спасаем луну.
Сова посмотрела на озеро.
— Она не в воде.
— А где?
— На небе.
Медведи подняли головы.
Луна действительно была там.
— А в озере что? — спросил Мишка.
— Отражение.

— А если отражение утонет?
— Ничего.
— Точно?
— Точно.
Медведи выбрались на берег.
Но Мишка продолжал смотреть на воду.
— Всё равно жалко.
— Чего? — спросил Савва.
— Что нельзя достать красивое, даже если оно совсем рядом.
Потапыч сел возле него.
— Иногда не надо доставать.
— А что надо?
— Смотреть.
Они долго сидели у озера.
Луна светила сверху и снизу.
А вода тихо колыхалась, будто дышала.

11. Последняя история
Когда ночь стала совсем холодной, медведи разожгли костёр.
Хотя медведи не особенно любили огонь. Он напоминал о людях, пожарах, котелках, самоварах и других неприятностях.
Но костёр был маленький и добрый.
Он потрескивал и грел лапы.
— Кто будет рассказывать последним? — спросил Мишка.
Все посмотрели на Потапыча.
— Я?
— Ты самый старый, — сказала Аграфена.
— Старый — не значит последний.
— Но последний — значит старый, — заметил Савва.

Потапыч вздохнул.
— Хорошо. Расскажу.
Он посмотрел на медведей, на дуб, на тёмный лес, на звёзды, на огонь.
— Жил-был медведь, — начал он, — и всю жизнь он собирал истории.
— Это ты? — спросил Мишка.
— Не перебивай.
— Но очень похоже.
— Жил-был медведь и всю жизнь собирал истории. Он запоминал, как первый раз увидел снег, как его укусила пчела, как он потерялся в лесу, как встретил друга, как обиделся, как простил, как не успел сказать важное, как сказал лишнее, как ушёл и как вернулся.
Он собирал смешные истории, чтобы смеяться.
Грустные — чтобы помнить.
Страшные — чтобы быть осторожным.
Любовные — чтобы знать: сердце иногда сильнее клыков.
И однажды этот медведь понял, что все его истории связаны.
Смешная история о самоваре связана с историей о дружбе.
История о пожаре — с историей о страхе.
История о Клыке — с историей о храбрости.
История о Матрёне — с историей о молчании.
История о пчеле — с историей о доверии.
И тогда медведь понял: жизнь не бывает только смешной или только трагической.
Она похожа на лес.
В лесу рядом растут малина и колючки.
Рядом спят медвежата и умирают старые звери.
Рядом смеются и плачут.
Рядом кто-то уходит, а кто-то возвращается.
Медведь понял, что история — это не то, что с тобой случилось.

История — это то, что ты потом из этого сделал.
Если упал — можно стать осторожнее.
Если потерял — можно научиться ценить.
Если любил и не успел сказать — можно говорить теперь.
Если испугался — можно всё равно остаться.
Если смешон — можно смеяться вместе с другими.
Если грустно — можно рассказать.
Потапыч замолчал.
Костёр тихо щёлкнул.
— И чем всё закончилось? — спросил Мишка.
— А ничем.
— Как это?
— Никакая настоящая история не заканчивается.
— Даже когда медведь умирает?
Потапыч посмотрел на огонь.
— Даже тогда.
— Почему?
— Потому что после него остаются те, кто его помнит.
Мишка нахмурился.
— А если никто не помнит?
— Тогда история возвращается в лес.
— И что с ней делает лес?
— Хранит.
Все замолчали.
Снег начал падать с ветвей. В темноте хрустнула сухая коряга. Где-то далеко ухнул филин.
Мишка прижался к Аграфене.
— Мам, а у меня тоже будет история?
— Уже есть.

— Какая?
— Ты однажды спас деревню, съел красную шапку и три раза упал в один и тот же ручей.
— Это всё одна история?
— Пока да.
— А можно я буду рассказывать её по-разному?
— Конечно.
— А если я сделаю себя в ней красивее?
— Все так делают.
— А если храбрее?
— Особенно так.
— А если умнее?
— Ну, тут не перестарайся.
Медведи засмеялись.
И смех пошёл по поляне, поднялся к дубу, пополз между елями, разбудил сонную сороку и, может быть, дошёл до того самого северного места, где тишина была слишком большой.
А утром зима накрыла лес снегом.
Следы медведей исчезли.
Поляна стала белой.
Костёр погас.
Но под снегом остались корни, камни, норы, тропы и тысячи историй.
Потому что лес помнит всё.
Он помнит медведя, который хотел стать разбойником.
Медведицу, которая пела во время грозы.
Старого Потапыча, слишком долго молчавшего о любви.
Мишку, который спас деревню и съел собственную награду.
Фому, уважавшего пчёл.
Клыка, который слишком рано понял цену храбрости.
Севера, вернувшегося из слишком тихого края.

И всех тех, кто смеялся, плакал, боялся, любил, терял и снова выходил из берлоги навстречу весне.
А если когда-нибудь зимой вы услышите, как в глубине леса кто-то рычит, фыркает, хохочет или тяжело вздыхает, не пугайтесь.
Возможно, это просто медведь рассказывает кому-то свою историю.
И, если слушать очень внимательно, можно понять:
у каждого существа на свете есть что вспомнить.
Даже у самого большого.
Даже у самого страшного.
Даже у того, кто однажды украл самовар — и потом всю жизнь утверждал, что это была не кража, а неудачная попытка гостеприимства.