Птица не счастья

                Господь нас бережёт
                И птицею, и зверем.
                Но, кто сейчас поймёт,
                Во что мы больше верим?


       Я сейчас буду нести такую чушь, от которой у меня самой дух захватывает. Только лучше бы тебе это всё выслушать, потому что – это очень важно. Да, и для тебя тоже.
       Помнишь фильм "Великая стена", ну, там ещё китайцы с тварями воюют, а два британца им помогают, вспомнил?! И не спрашивай, откуда я это знаю, всё равно ничего не скажу – просто сама не знаю. Короче, вспомнил и всё, а теперь представь: вместо китайцев - Русичи, вместо Тао-тэй, тварей, якобы посланных богами – гибридные мутанты из рептилий и человекоподобных существ с желтоватой полу кожей, полу чешуёй. Представил, то-то, но – это кино, а сейчас о жизни.

       На этот раз, на Русичей пошли не жёлтые твари с чешуйчатой кожей, на них пошли их же братья, прикинь! И всё это потому, что им красиво запудрили моги разными лозунгами и призывами, постепенно уничтожив в них такие человеческие качества, как честь и совесть. Заставили, да, просто заставили быть животными.

       Да, эти животные без чешуи.
       Вместо чешуи у них американские бронежилеты, вместо когтей - европейские автоматы и пушки, турецкие беспилотники, британские бомбы, немецкие танки, французские ракеты…

       Их обманули, но они не сопротивлялись, они были готовы к тому, чтобы быть обманутыми. Поэтому им было всё равно, ведь их главный девиз – «Моя хата с краю - ничего не знаю».

       И вот, с этими тварями Русичи стали лицом к лицу, точнее развернулись лицом к мордам этих тварей. Они же по-другому, просто не умеют, ведь, если не они, то кто? Кто защитит их землю от этих тварей, которые уже не знают ничего человеческого, которые уничтожают стариков и детей, тварей, которые насилуют и убивают женщин и молодых девушек, тварей, для которых фашист и убийца Бандера, важнее жизни человеческой. Это я сейчас так поднаторела, а сначала всё было совсем не так.


                ***

       - Ничё себе – воскликнул высокий парень в военном камуфляже без каких-либо знаков различия, и с широким поясом, обвешенным большим количеством карманов с разнообразными инструментами. – Вот это взлётная масса!
       - А ты шо на москальском – “наехал” на него подошедший лейтенант, такого же возраста. - Ты же щирый украинец.
       - Ну и шо? – невозмутимо парировал тот – я так всю жисть говoрю, так шо, давай не будем. Блин, а какая длина, а размах крыла… и - это при такой массе!? Интересно, а какая дальность полёта?
       - Так, тысячу кэмэ – сказал лейтенант – представляешь, я тоже с детства. Ты чё, тут на сборке новенький?
       - Ага – в пространство ответил парень – я про стоимость и спрашивать боюсь.
       - Вообще-то - двести тысяч долларов – гордо сказал лейтенант.
       - И шо, он долетит?
       - Ещё как – гордо расправил плечи лейтенант, как будто сам представлял из себя БПЛА. - У них же сейчас вся система ПВО ещё табуреткиным разрушена, и до сих пор, так и не восстановлена. Скорее всего, они будут, как их дедушки сражаться.
       - Это как?
       - Как? Да, будут делать строенные, счетверённые зенитные пулеметы и … но, это когда-нибудь потом.
       - А сейчас?
       - Сейчас, они точно долетят – твёрдо сказал он -  потому, что система ПВО у них зонная.
       - Не понял?! – в глазах сборщика светился интерес.
       - Ну, понимаешь – деловито сказал лейтенант - она у них в первую очередь прикрывает военные объекты, стратегические предприятия, узлы инфраструктуры и так далее. А наши птички будут лететь, по данным разведки, по спутникам, и будут облетать и маневрировать между их зонами покрытия ПВО и РЭБ.
       - А, если они сделают сплошной заслон из ПВО по всему кордону?
       - Ты, шо – скривился лейтенант. – Они? Длинной две тысячи двести девяносто пять кэмэ? – Пупок развяжется.
       - Это как?
       - А, вот так – злобно усмехнулся он. – Бах, и нет пупка. Сначала пусть справятся с нашей дальнобойной артиллерией и высокоточными пушками - это для их ПВО – смерть. И вообще, всё их ПВО на фронте и в прифронтовых регионах, где у нас сейчас, почти ежедневные воздушные атаки. Так что, пупок, пу-пок! – Он злобно улыбнулся.
       - И, шо – поинтересовался сборщик – они нас вообще, вообще не смогут достать?
       - Вообще-то можно – задумчиво сказал второй – это если только у них будет такой аппарат, который сможет работать радиолокационным полем с нижней границей 60-100 метров. Но, наши птички имеют эффективную поверхностью рассеивания, поэтому их им не провести радиолокационными средствами, а про эффективную стрельбу ЗРК по ним, вообще можно забыть. Разве что в будущем, только когда оно у них будет это будущее? Я лично прослежу, чтобы оно было уничтожено вместе с ними.      
       Так, шо - эта девочка - новый и самый совершенный страж, защитник и миротворец. Птица, так сказать, нашего счастья, понял, сборщик?!

       Лейтенант демонстративно развернулся на каблуках своих американских берцев и ушёл. А сборщик подошёл к аппарату, в который он монтировал электронную базу и аккумулятор, вскрыл боковой карман, оглянулся и, убедившись, что его никто не видит, добавил в коробку ещё один маленький блочок.

                ***

       Я всё очень хорошо слышала. Я была рядом, только ни я их, ни они меня не видели. Но, что это было, и на каком основании делались все эти выводы и определения, мне, как ты понимаешь, не то, что не было известно, оно мне вообще не было интересно.
       Я вообще не понимала, что происходит на самом деле, и что мне нужно делать? Да, и вообще, я тогда ничего не знала, даже того, хотелось ли мне это знать?
       Ну, правда, я же тогда, вообще ничего не соображала, просто увидела огромное пространство, много света, много оборудования и людей, вот и всё.

       А, вот потом… потом было уже интересно.
       Как я уже сказала, людей было очень много, они ходили, бегали, что-то куда-то несли, что-то крутили, варили, паяли, красили, и делали ещё очень много из того, о чём я до сих пор не знаю. Кстати, тех, кого я слышала, я долго не могла опознать, просто больше не слышала, чтобы они так же разговаривали. Однажды я заметила сборщика, ладно, ладно, я его узнала по голосу. Он разговаривал с таким же сборщиком, только, как я выяснила по разговору, выпускающим оборудование из цеха. Правда, о чём они говорили, я не прислушивалась, только, когда они закончили, сборщик открыл боковой лючок беспилотника, оглянулся и, убедившись, что его никто не видит, вставил в карман маленькую коробочку, закрыл карман, наклеил на него большую наклейку так, что кармана не стало видно, от слова “вообще” и ушёл.

                ***

       - Ладно тебе, Царь – повернулся к взводному командир. - Отпусти ты их, пусть съездят на своё первое самостоятельное задание, а тебе и здесь работы по горло.
       - Ты не понимаешь – в глазах лейтенанта по кличке “Царь” блестели огоньки,
которые о много говорили. – Мы с тобой сколько под Курском? То-то! А, они же ещё пацаны, совсем цыплята, как же я их самих отпущу? Они - там под бомбами, а я в погребе буду отсиживаться? И, кроме того, я же лучше знаю, как сделать нужно.
       - Сейчас же их беспилотники роями летают – в глазах командира промелькнула просьбы, и сразу же спряталась в уголках, следя за реакцией лейтенанта.
       - Ну, и? – Лейтенант даже не повернулся, надевая бронежилет. - Они что, меня одного вычисляют, что ли? Они, вон палят куда не попадя, а наши главнюки, такое впечатление, что и не чешутся вовсе.
      - Только не надо об этом – заёрзал на стуле командир. – С начала СВО у них столько времени было, чтобы даже новые войска организовать. И для защиты промышленных и не только объектов, и мирных жителей от этих БПЛА. А они кидают бабки на ветер, прощая должникам миллиардные долги и обеспечивают не наши, а их семьи, которые рекой текут в Россию, социальными пособиями, которые те, и не заработали даже.
       - И что, ухмыльнулся лейтенант – ты думаешь, наши ребята, которые навсегда остались в запасе, тысячи, а то и больше офицеров, не хотят составить армию внутренней защиты от беспилотников? Только, кто им разрешит? Эти главнюки, просто боятся их, как огня; а, вдруг они встанут за правду внутри страны, да направят свои силы ещё и против внутренних тварей, успевших положить в карманы миллиарды, пока ребята здесь жизни за них кладут.
       - Да – согласился командир - когда стране плохо, народ всегда сплачивался, чтобы защитить её . Да, и сегодня, ты только посмотри, сколько люди нам на передовую всего передают, а привозят всё машины с картинками разных партий - копят галочки для выборов.
       - Что –то ты, как-то перенавернул, командир – улыбнулся лейтенант.
       - Ладно, ладно - Тебе нужно было дать кличку “Квочка” – вернулся к начальной теме командир. – Всё, поезжай, только, если погибнешь – пригрозил он кулаком - я тебе таких всыплю, будешь помнить всю оставшуюся жисть – опустил он кулак, а сам незаметно проглотил горький комок, подкативший к горлу.

       Лейтенант развернулся и вышел наружу.
       Вечер был холодный и тёмный, и это было им на руку, так, как зрение у него было уникальное, он один во всей части мог вести машину ночью с выключенными фарами. Это не раз спасало и его и много других ребят, а ещё больше им удалость вытащить из серой зоны тел однополчан и отправить их к родным.
Ехать им было не близко, поэтому с этим не тянули, ребята уже закинули боекомплект к миномётной спарке и двое из его взвода умостились в кузове, а оператор и лохматый друг лейтенанта, по кличке “Чёрный”, запрыгнули в кабину.
       Он вскочил за руль, захлопнул дверцу, и машина не торопясь отъехала от базы.

                ***

       Это было уже не первое задание.
       Мы облетели почти весь Сочи, потом слетали в Энгельс, Новороссийск, Туапсе, короче, где только нас не носило. В общем, всё было, казалось в порядке, но, как оказалось - это только казалось.
       Откуда же мне было знать, что после нас в Сочи горела нефтебаза и стоянка вертолётов, а в Туапсе перестал работать НПЗ. В Новороссийске, сразу, и терминал в порту, и НПЗ вышли из строя. Обо всём остальном, просто страшно говорить.
       Удивляешься, что мне страшно?
       Мол, виновата, а, вместо признания вины и раскаяния, просто страшно! А, вот – страшно, и не нужно на меня давить, я сама себя готова задавить, да только не могу.

       Уже поздний вечер, пришло новое указание на вылет, и мы выехали с базы.

       На карте, место было точно обозначено, но прямо там, нужно было подкорректировать полёт. Подлетая, я увидела, как внизу вспышка озарила кузов грузовой машины, разворотив там всё, что можно. Потом – вторая, озарившая разбегающихся в разные стороны людей и какое-то животное, и уложила их на землю. А потом, я, вдруг почувствовала, как что-то меняет мою программу просто изнутри, и я, сначала потеряла зрение, а потом и вовсе перестала ориентируюсь в пространстве.

                ***

       - Товарищ командир – в командный пункт вошёл солдат – разрешите?
       - Что у тебя – командир с треском разогнул спину, и повернулся к солдату.
       - Обнаружены три БПЛА.
       - И? – настаивал командир – Не тяни.
       - Два уничтожены, один посажен.
       - Хорошо – улыбка почти незаметно проскользнула по лицу командира. – Пусть нашим ребята им займутся, и сделают нашим.
       - Есть. – солдат отдал честь и вышел.

       Он направился прямо в мастерские, где группа уже колдовала над посаженным беспилотником.
       - Мужики – с порога почти прокричал солдат – а напичкайте-ка эту штуковину так, чтобы даже производителю стало страшно. Командир сказал, чтобы она стала нашей.
       - Так, мы всегда готовы – ответил один из электронщиков, колдовавший над телом захваченного беспилотника. – Там уже есть база для контакта с нами, плата самоуправления с маршрутом возврата, противорадарный блок, камера слежения и тепловизор, во – закончил он, с лицом, отражающим полное удовлетворение.
       - Ну, вы, блин могёте, братцы – расплылся в улыбке солдат.
       - Не могёте – подхватил второй электронщик – а, мОгете.

                ***

       Можешь мне не верить, ведь я для тебя, как я уже успела понять, и даже не спрашивай, откуда я это знаю, вражеский исполнитель гнусных приказов на убийство твоего народа, это была высшая степень радости, когда я прочла в программе задание.

       В задании было сказано, что я должна вернуться, ну, почти вернуться на базу.
       Почему – почти? Да, потому, что это уже не моя база, и поняла я это, когда побывала у тех, против кого так долго сражалась. Мне, как говорят, не выкручивая руки, объяснили, что происходит на самом деле.
       Как? Доходчиво, я, просто внимательно слушала, пока мне помогали прийти в себя, да, да именно в себя.
       Пока всё это происходило, я поняла, что таких, как я очень много, а тот самый сборщик – один из тех, кто верит, что Русские – не орки, а – люди!
Люди, которые хотят, чтобы все, именно все жили в мире, и по утрам, радовались солнышку, а не прятались в подвалах и бомбоубежищах от фашистских беспилотников.
Сегодня, я вместе с ними воюю с террористами, которые атакуют не только военные объекты, но и мирных жителей этой прекрасной страны, от которой я уже никогда не отвернусь. Разве только, если погибну, погибну за её свободу, за её народ, да, просто за неё.

       Именно поэтому, я сейчас подлетаю к своей базе и вижу, как все производители смерти, разбегаются в разные сторона, а среди них, “бравый” лейтенант, так рьяно желавший уничтожить самую лучшую страну в мире.
Что ж, включаю систему корректировки, и пусть я погибну, но, для него я стану той самой “Птицей несчастья”, которую он так хотел во мне видеть, и он больше не выпустит на свободу ни одной птицы смерти.