Ну что со старушки взять?

Веруха кружила по квартире, как осенний лист на ветру.

— Очки… Где же очки? — бормотала она, заглядывая в чайник, потом в духовку, потом зачем-то под скатерть. И вдруг замерла, дотронувшись до переносицы. — А… вот они. На носу. Ну да, ну да…

Она рассмеялась над собой, но тут же снова нахмурилась:

— А носки! Опять разные! Один синий, другой в горошек. Да что ж такое… Вроде бы только что снимала их вместе, а теперь один где-то застрял у порога, второй притаился под стулом.

Платье висело на спинке стула, вывернутое наизнанку. Веруха вздохнула, поправила его, снова сняла, накинула на плечи, потом опять сняла.

— Так… Куда я собиралась? Вроде бы на улицу. Вроде бы к подруге. Или… нет, сначала в магазин. Точно, в магазин!

Она схватила сумку, выбежала за дверь, спустилась по лестнице, вышла во двор и остановилась, будто натолкнувшись на невидимую стену.

— Улица… Вроде знакомая. Дом… вроде мой. Или не мой? Ох, совсем глазами слаба… — прошептала она, оглядываясь по сторонам.

Соседка тётя Зина, которая как раз выносила мусор, улыбнулась:

— Веруха, ты что, заблудилась у собственного подъезда?

— Да нет, не заблудилась… Просто думаю, куда ноги несут. Вроде бы в магазин, а зачем — уже забыла.

В магазине всё повторилось: Веруха бродила между полками, теребила ремешок сумки, хмурилась, будто пыталась поймать ускользающую мысль. Дочь Марина зашла следом, увидела её растерянный вид и сразу поняла:

— Мам, ты опять что-то забыла?

— Кошелёк! И карту! — вдруг воскликнула Веруха. — Точно! Я их положила… куда? В сумку? Нет… А может, на полку?

Они вместе обыскали полки, заглянули под прилавки, спросили кассира. И тут Веруха хлопнула себя по боку:

— Да вот же! В кармане! Вот такая торопыжка…

Марина обняла её, смеясь:

— Ну, мам, ты даёшь!

— Что с старушки взять, — пожала плечами Веруха, но глаза у неё светились. — Зато сегодня мне так не имётся! То летаю, то парю, то куда-то бегу… Как будто внутри пружинка проснулась.

Дома она села на табуретку, сняла наконец эти нелепые разноцветные носки, надела тапочки и вздохнула:

— Вот ведь… И имена забываю. Кто родился, кто женился… В ступор сразу, если «здравствуй» скажут. А потом думаю: да разве это главное? Главное — что я тут, что рядом люди, что кто-то ищет вместе со мной кошелёк и не сердится.

И она снова тихонько рассмеялась, потому что день был хороший. Немного суетливый, немного бестолковый — но свой, родной, и в нём было место и смеху, и заботе, и тому самому ощущению, когда хочется просто бежать куда-то, будто впереди ждёт что-то важное.