Отрывок из романа Фимка, глава Почитай мне Пушкина

Ефим Ташлицкий

Отрывок из романа «Фимка»

«Почитай мне Пушкина…»
(Эрмино*)

Как-то под вечер в мае, когда запах сирени из окна поднимает у тебя все быстрее, чем цветной плакат с голой девчонкой на стене, в квартире Ташлицких зазвонил телефон. Приятный женский голос попросил позвать к телефону Клаву, молодую женщину, которой мама временно по просьбе начальника топографического отряда сдавала комнату.
У той не было телефона, и мама разрешала ей иногда говорить со своими подружками в благодарность за то, что Клава готовила порой обеды и убиралась в квартире.
В одних спортивных трусах, без майки, Фимка поплелся в коридор и постучал к соседке. Та вышла в каком-то невообразимо коротком легком халатике, без лифчика. Из её комнаты шел запах дыма болгарских сигарет, коньяка и ни с чем не сравнимый дух только что состоявшихся любовных «игр», поскольку дама была не одна.
– А ты не мог сказать женщине, что я занята, – недовольно проговорила квартирантка, почему-то нежно погладив парня ладонью по подбородку.
– Откуда мне знать, что ты занята, – попытался оправдываться Фимка, но Клава уже впорхнула в квартиру и начала говорить по телефону. А молодой Ташлицкий сел на диван, и включил телевизор. Но в какой-то момент разговор заинтересовал парня, поскольку речь зашла именно о нём.
– Да, это сосед, Фимка. Симпатичный? Да, парень видный, в волейбол играет, он добрый. Нет-нет, подружка, даже и не думай, ему – восемнадцать, хоть и с половиной. Да послушай, он еще ребенок, тебе двадцать шесть, и ты для него стара…
Фимка, как волчонок, почувствовавший запах овечки, зашёл в прихожую, где на столике стоял телефон.
– Ну и что, что у тебя сейчас никого нет. Даже не думай, – отпарировала Клава, замахав на Фимку рукой, мол, дуй отсюда, не твоего ума дело.
Через день-два снова позвонила эта самая Клавкина подруга. Трубку взял Фимка.
– Привет!
– Привет! – Ответил Ташлицкий, – кто это?
– Лана, подруга Клавы, что у вас квартируется. А ты тот самый Фима? мне сказали, что ты пишешь неплохие стихи, и, думаю, тебе нужна консультация, – прощебетала она, – я могу помочь, если хочешь, ведь я закончила филологический факультет. Да и вообще. У тебя есть девушка?
– Я поссорился со своей девушкой. Так что в настоящий момент один. Послушайте, а ведь я тоже собираюсь поступать на филфак, – смущенный таким неожиданным вниманием, ответил Фимка!
– Ну и хорошо, давай с тобою познакомимся, будешь сочетать приятное с полезным.
У парня перехватило дыхание, он никак не мог сообразить,что сейчас происходит? Как будто с другого конца провода, соединяющего телефоны, к нему потянулись руки, губы, тело – это было так приятно. Но причем тут полезно?
– Почему ты замолчал? Ты согласен?
– Да, да, конечно, но как мы это сделаем?
– Для начала давай встретимся, и у нас будет, как это сейчас
говорят, деловое свидание. Она засмеялась.
Они договорились о месте и времени встречи, после чего Фимка минут десять сидел совершенно одуревший от нахлынувших чувств. Он еще не знал, как выглядит Лана, какой у неё характер, какие увлечения, но уже боготворил её. Ох уж эти мне романтики!
Бессонной ночью Фимке рисовались радужные картины, где он целовал девушку, бегал с ней по берегу речки, шел дождь, и намокшее платье её обнажало прекрасное, манящее тело. На животе самец точно не мог заснуть, потому что мешала постоянно стоявшая торчком, готовая к неустанной работе «свирель». А поскольку он еще ни разу «не нюхал пороху», а только изредка касался девичьих ног и однажды опростоволосился, то и он не мог заснуть, предвкушая яркое, совершенно новое приключение.
Когда они встретились, Лана показалась Фимке очень привлекательной девушкой. Невысокий рост, отменная фигура, в которой угадывалась спортсменка. Но главное, что так волнует большинство мужчин и, конечно, юношей, – шикарная грудь и «аппетитная» попка.
Сначала они пошли в кино и, устроившись на последнем ряду, обнимались и целовались, совершенно не обращая внимания на экран. В кинозале было немного народу, поэтому в полумраке парочка чувствовала себя комфортно.
– Нет, вот целоваться ты как раз и не умеешь, – сказала Лана после нескольких попыток парня засосать ее губы так, чтобы доказать, что он ого-го какой крутой. – Давай будем учиться.
Фимку это несколько обидело, и он какое-то время сидел, надув губы. Чего тут уметь, обними да целуй крепко, как можешь. Ни одна девчонка в школе и в пионерлагере ему таких претензий не предъявляла. Все говорили, что у пацана красивые губы, и никто не жаловался на поцелуи.
– Да не сердись ты, – как можно мягче прошептала Лана. Ее губы едва коснулись уха юноши, потом мягко обхватили мочку. Молодого самца пронзила какая-то легкая молния, прошедшая от её нежного прикосновения через все тело к животу, а потом к ногам.
– Давай попробуем еще раз, только по моим правилам. Прислушивайся к тому, что делаю я, внимай своим чувствам и старайся отвечать мне на поцелуй. Только делай это мягко, плавно, получи удовольствие. Не рвись в бой за секундным удовольствием, прочувствуй его, и тогда ты будешь на вершине блаженства.
Фимка попробовал целоваться, как его учили, и к концу фильма, по мнению Ланы, достиг приличного успеха. На улицу оба вышли разгоряченные и довольные собой. Проводив Лану до подъезда дома, где она жила, Фима поцеловал ее на прощанье затяжным, необыкновенно приятным поцелуем, который был своеобразным экзаменом сегодняшнего дня. Не отрываясь от женских губ, в течение нескольких минут он использовал все выученные приемы, добавив к этому чуть больше нежности и страсти.
– Ух, ты! – произнесла Лана со стоном и с неохотой оторвалась от его губ. – Достал ты меня, до самой...
Она, видимо, постеснялась сказать, до чего её достали, но в голосе молодой женщины звучала совсем другая интонация, пока что незнакомая и непонятная молодому человеку. Она посмотрела на него, глубоко оценивая своё состояние, даже несколько обескураженно и испуганно и в то же время торжествующе. Наверное, Лана была довольна своим первым уроком, который её подопечный так быстро выучил.
Второй урок оказался сложнее, но в сто раз приятнее первого. Состоялся он через день, когда Лана пригласила Фимку к себе домой. Они опять договаривались по телефону, и в конце разговора хитрец вдруг спросил, сам не зная почему: «Ты согласна?».
Когда после короткой паузы послышалось уверенное и многозначительное «Да!», молодой отрок обмяк, присел от возбуждения на корточки и завизжал, как голодный щенок, радостно увидевший в руке хозяина кусочек сахара.
– Что с тобой? – взволнованно спросила она, хотя Фимка был уверен, что такой реакции женщина и ждала.
– Да так, это по телевизору фильм про ковбоев идет, – ответил он, стараясь скрыть радостную дрожь в голосе.
– Пока, фантазер, – понимающе сказала Лана, – не опаздывай.
Какой там «не опаздывай»! Фимка пришел на полчаса раньше времени и кружил возле ее дома, пока часы не показали ровно семь вечера.
– А я за тобой в окошко наблюдала, – смеясь, сказала Лана,
когда он менял в прихожей туфли на уютные тапочки. – Проходи, сейчас будем пить чай.
Фима присел на диванчик. Огляделся. Квартира: одна большая комната, разделенная полками для книг на гостиную и спальню, где в углу стояла аккуратно заправленная просторная кровать. Гость старался не смотреть в ту сторону, интуитивно предполагая, что именно там состоится очередное действие этого захватывающего спектакля.
Под рёбрами гулял какой-то странный холодок, который временами даже мешал дышать. В голове пронеслось: «Что ты так дергаешься? Ведь она же сказала, что согласна».
Фимка постарался почувствовать себя видавшим виды сердцеедом, приосанился, сел и принял уверенную позу, но, когда Лана принесла чайник и поставила поднос с пиалами на столик, бросился на неё и стал целовать, прижимать к себе и пытаться залезть рукою ей под платье.
Несколько секунд молодая женщина приходила в себя, не понимая, что происходит. Потом довольно сильными руками для столь хрупкой особы, мягко оттолкнула ухажёра, усаживая его снова на диван.
– Ну куда ты торопишься? – сказала она, погрозив милым пальчиком. – Сначала чай, потом побеседуем, а уж потом займёмся «важным делом».
– Лучше бы вина, – предложил Фима.
– Нет, милый, вино расслабляет, оно только мешает, поверь мне.
Она присела рядом, остужая разгоряченного барса, который не понимал, что если самка согласна, то к чему все эти премудрости: чай, беседы, чего ждать-то, когда все готово.
Лана, понимая, что происходит с её партнером, как опытная в свои двадцать шесть лет львица, стала объяснять ему тонкую и удивительную науку близости мужчины и женщины. Далее мы будем называть это сексом, но в то время, когда Фимка был юношей, такого слова не было в лексиконе советской молодежи.
Она рассказывала, как надо терпеть, накапливая в себе желание, как надо готовить женщину, чтобы она потом доставила тебе массу удовольствия. Ее рассказ раскалил Фимку добела, и он просто горел желанием, и, кажется, уже ничего не соображал. Не видел вокруг себя ничего, кроме декольте на груди своей «учительницы».
Очнулся «герой-любовник» только после того, как она выключила верхний свет, оставив гореть ночник возле дивана, и сказала: «Разденься». Фимка моментально скинул с себя все, что на нем было.
– А теперь раздень меня, – шёпотом произнесла она и подошла так близко, что он почувствовал, как бьется её сердце.
В жизни парень не делал ничего приятнее. Не чувствуя ни времени, ни пространства, ни своего веса. Забыв про все на свете, он с трепетом птенца, получающего из клюва матери гусеницу, раздевал Лану.
«Не спеши, не спеши, нежнее», – только и повторяла она. Фимке казалось, что прошла вечность до того момента, пока он снял с нее платье, лифчик и трусики. Они приблизились к кровати и легли. Тут парень снова сорвался, забыв про наставления, начал тискать Лану, крепко её целовать и пытаться девать куда-то свой неуемно волнующийся «отросток».
Выдержав минуту-две этот натиск, его партнерша снова призвала парня к порядку и силой уложила рядом. Она сама начала гладить парня и нежно целовать. Потом попросила его погладить её тело. Через какое-то время, разгоряченная и желанная, разбередившая Фимку вконец, она вдруг сказала:
– Почитай мне, пожалуйста, Пушкина.
Ну, вы понимаете состояние льва. Он вначале даже не сообразил, о чем его просят. Тряхнув головой, он переспросил:
– Пушкина? Причем здесь Пушкин! Ты же сама сказала, что согласна! Для чего мы с тобой встретились? Ты что, издеваешься надо мной?
– Успокойся, можешь почитать что-нибудь из своих стихов.
Она прильнула к нему податливым телом, как будто пыталась слиться с ним воедино.
– Ну что тебе стоит, почитай, – с приятной дрожью в голосе попросила она.
Каким-то шестым чувством Фимка вдруг понял, что женщина уже не выдерживает своей же методики и вот-вот кинется на его. И он стал дрожащим голосом читать свои стихи:

Я видел это не во сне,
Как кони вышли из тумана,
И, отдавая дань весне,
Не зная грусти и обмана,
Несли свободу на спине.
Бок о бок шли на водопой,
Бела, как лебедь, кобылица,
Под стать ей жеребец гнедой,
Над ними радуга светится
И плес речной хранит покой.
Реке отвесили поклон,
И жадно к ней прильнув губами,
Под еле слышный легкий стон,
Соприкасаясь головами,
Тянули влагу, словно сон.
Воды испив, спешили к лугу,
Где страсть переполняла дух,
Гнедой обхаживал подругу,
И тополиный падал пух,
И лошади неслись по кругу...
Весенний день – что сладкий мед,
Летит по небу небылицей,
Настанет сумерек черед,
И тяжелеет кобылица,
И за туманом в лес бредет.

– Какой ты молодец, – прошептала Лана. Она прижалась к его груди, и вдруг Фимка почувствовал, что по ее щекам текут слезы.
– Вот теперь – время пришло…
Она легла на спину, обхватив ногами парня так, что ступни соединились на его пояснице. Нежно взяла в ладонь... У обоих вырвался из уст стон. Ему показалось, что крайнюю плоть ухватил кто-то мощным захватом и стал тянуть куда-то за собой в огненную пещеру. Вдруг возникло ощущение, что изнутри из тебя потянули что-то невообразимо приятное.
Боль смешалась с диким чувством невероятного блаженства. Тело само, подчиняясь древнему животному инстинкту, задвигалось в такт с женщиной. Дыханье участилось, сердце готово было вылететь наружу.
– Давай, давай, милый! – приговаривала она. – Вот теперь все хорошо, вот так и надо. Только не останавливайся, дай мне тоже насладиться, не останавливайся, не останавливайся. М-мм, как сладко! Обними меня как можно крепче, вот так, вот так!
Ночь не помнила, когда это все закончилось, потому что время потеряло всякий смысл. Помнится только, что, обессиленные от невероятно приятной близости, они, долго лежали обнявшись. И ангелы, которые наблюдали за ними, полетели докладывать наверх, что «это» с Фимкой свершилось.
Он вернулся домой под утро страшно уставший, но беспредельно счастливый. Открыв входную дверь, парень не сразу пошёл к себе. Ему хотелось поделиться происшедшим с кем-нибудь, и Фимка знал с кем.
Постучал в комнатку Клавы. Та открыла дверь сонная и сварливая. К его удивлению, увидев соседа, Клава, загадочно улыбаясь, проводила к себе в комнату.
По всему было видно, что она обо всем догадалась.
– Ну, дождался? Как она тебе?
Фимка, присев на стул и, закатив глаза, по-дурацки улыбаясь, только покачивал головой, ничего не произнося раздутыми от поцелуев губами. Клавка молча полулежала на своей кушетке, глядя на львенка, жутко завидуя его состоянию. Через четверть часа он поднялся и пошел к двери под пристальным взглядом Клавы.
– Ты теперь это, не зазнавайся, – произнесла она на прощанье. – И заходи, если захочешь.
Она зевнула и потянулась, выгибая странным образом завлекающее тело, как это делают кошки, когда видят кота в марте на крыше.

-----
*Эрмино – аббревиатура, придуманная автором данного произведения для своей рубрики минипрозы – эротическая мини новелла, 2009-й год. Подтверждение этому можно найти в интернете.