Ленин жив

Сегодня был хороший, тёплый день. Светило солнце.
Александр подумал, что неплохо было бы сегодня подбодриться. Он набрал на мобильном номер Сергея. Они быстро договорились и после работы, которая заканчивалась около четырёх, оккупировали местное кафе, чтобы немного подзарядиться.
Подзарядиться удалось. Время пролетело незаметно. На выходе из кафе они не попрощались. Что было дальше, Александр потом уже не помнил.
А произошло вот что.
Нашего героя звали Александр Карлышев. Работал он неподалёку от Кремля и имел, вообще-то, редкую профессию. Благодаря исключительному внешнему сходству с Владимиром Ильичом Лениным он изображал вождя мирового пролетариата.
Работа была нетрудная. Туристы фотографировались, Александр стоял с соответствующим выражением лица, иногда поднимал руку, иногда смотрел вдаль. Жизнью он был вполне доволен.
В тот день Александр немного переоценил свои силы. Выпивал он вместе с Сергеем Смирновым, который, в свою очередь, зарабатывал на жизнь тем, что изображал другого исторического деятеля. Сергей был двойником Сталина.
Что произошло с Сергеем после четвёртой или пятой рюмки, история умалчивает. А вот Александр около семи вечера оказался на газоне неподалёку от Мавзолея. Лежал он неподвижно и ничего не помнил.
Выглядел он при этом настолько убедительно, что возникала лишь одна проблема: это был не Ленин.
Но об этом пока никто не знал.
Первыми его заметили китайские туристы. Группа была большая, человек двадцать. Туристы гуляли по Красной площади, фотографировали всё подряд и вообще находились в том состоянии, когда любая достопримечательность вызывает уважение.
Увидев человека, который лежал на газоне возле Мавзолея, они остановились. Один показал пальцем, второй присмотрелся, третий достал телефон. Через минуту вся группа уже стояла вокруг Александра.
Ситуация казалась очевидной: Ленин лежал на газоне. Следовательно, что-то произошло.
Ведь всем известно, что Владимир Ильич Ленин находится в Мавзолее. Причём находится там давно и, как принято считать в некоторых странах, практически вечно.
Следовательно, если Ленин оказался снаружи, возможны только два варианта: либо Ленин вышел сам, либо его вынесли.
Первый вариант китайцев не устраивал. Второй — ещё меньше. Если кто-то вынес Ленина из Мавзолея, значит, в государстве явно произошёл беспорядок.
А беспорядок китайцы не любили. Россия — ближайший партнёр.
Они некоторое время внимательно смотрели на Александра. Александр в ответ некоторое время внимательно спал.
После этого китайцы приняли решение: Ленина необходимо вернуть на место. Причём срочно.
Двое взяли Александра под руки, ещё двое — за ноги, и вся группа двинулась к Мавзолею. Выглядело это довольно торжественно, словно народ возвращал вождя.
У стеклянных дверей Мавзолея их остановил охранник.
— Куда?
Китайцы ничего не ответили, только показали на Александра.
— Это Ленин, — объяснил один из них.
— Я вижу, что Ленин.
— Надо внутрь.
— Зачем?
Китаец посмотрел на охранника с выражением человека, которому приходится объяснять совершенно очевидные вещи.
— Ленин.
— Так он уже там.
Китаец задумался, посмотрел на Мавзолей, на Александра, а потом снова на охранника.
— Там Ленин?
— Там.
— А этот?
— Тоже Ленин.
Наступила пауза.
В конце концов, после нескольких минут объяснений охранник сдался. Двери открыли, но в траурный зал Александра всё равно не пустили.
— Оставьте его здесь.
Китайцы согласились. Они осторожно положили Ленина в вестибюле, потом всей группой низко поклонились, ещё раз поклонились и быстро ушли.
Охранник остался один.
Перед ним лежал Ленин. Настоящий Ленин находился внутри. А этот Ленин находился снаружи.
Охранник был не просто охранником. В штатном расписании он значился полковником ФСБ, временно исполняющим обязанности охранника Мавзолея. Такая должность существовала исключительно потому, что в ФСБ считали: если уж охранять Ленина, то лучше делать это с соответствующим уровнем допуска.
Саныч посмотрел на Ленина, который лежал перед ним, потом на Ленина, который находился внутри, и снова на лежащего.
Он сразу понял: дело серьёзное.
Обычный человек мог бы предположить, что пьяный гражданин случайно оказался возле Мавзолея. Но Саныч был полковником. Полковник не мог позволить себе такую роскошь, как простое объяснение.
Он достал мобильный телефон и набрал: 1111.
Код означал опасность высшего, красного уровня.
Через несколько секунд в защищённом канале появился ответ:
— Уточните характер угрозы.
Саныч посмотрел на второго Ленина и написал: «Обнаружен второй».
— Второй кто?
— Ленин.
Пауза.
— Уточните.
Саныч написал: «Ленин-2».
Связь оборвалась.
Через несколько минут телефон зазвонил.
— Полковник, вы понимаете, что докладываете?
— Понимаю.
— И какие у вас версии?
Саныч посмотрел на Мавзолей.
— Версия одна.
— Какая?
— Диверсия.
— Чья?
Саныч даже не задумался.
— ЦРУ.
Он прекрасно понимал, что в условиях СВО искать американский след непосредственно в Москве — это всё равно что искать человека в пальто, когда на улице минус двадцать.
Американцы сами никуда не полезут. У американцев есть партнёры. А у партнёров есть украинские специалисты.
Следовательно, цепочка была очевидной: ЦРУ, Украина, Москва, Ленин.
Оставалось только понять — зачем.
Саныч вызвал дежурного офицера.
— Поднимите украинское направление.
— Какое именно?
— Всё.
— Что ищем?
Саныч посмотрел на Александра.
— Ленинскую деятельность.
Офицер не стал переспрашивать.
Но в Вашингтоне сработали ещё быстрее.
Информация о втором Ленине поступила в ЦРУ в тот же вечер. Отдел быстрого реагирования ЦРУ развернул работу по секретному протоколу. Аналитики подняли архивы, специалисты по России начали проверять возможные версии, украинское направление получило отдельное поручение.
Но настоящая история началась на закрытом совещании руководства ЦРУ.
Совещание продолжалось уже около часа, когда слово попросил Джейсон Мердок.
Мердок считался одним из лучших специалистов агентства по стратегическому анализу. У него была неприятная профессиональная особенность: он слишком часто оказывался прав. Причём обычно тогда, когда все остальные считали его предположение полной чепухой.
— Я хочу обратить ваше внимание не на самого Ленина, — сказал Мердок. — И даже не на то, двойник он или клон.
— А на что?
— На то, почему именно Ленин.
В комнате стало тихо.
— Потому что Ленин — символ?
— Нет. Потому что Ленин — сценарий.
— Какой сценарий?
Мердок посмотрел на присутствующих.
— Мировой революции.
Несколько человек переглянулись.
— Вы хотите сказать, что русские собираются устроить мировую революцию?
— Я ничего не хочу сказать. Я говорю, что если русским понадобился второй Ленин, то зачем они вернулись к исходной модели.
— Но Советского Союза больше нет.
— Именно поэтому.
Мердок подошёл к экрану. На нём появился Ленин, затем второй Ленин.
— Если это действительно клон, — сказал он, — то русские не просто научились копировать людей. Они научились возвращать прошлое.
И тут кто-то вспомнил о китайцах.
Они нашли второго Ленина. Они его узнали. Они сами решили, что его необходимо вернуть в Мавзолей, и сделали это без каких-либо указаний.
Мердок нахмурился.
— А почему мы вообще решили, что они просто туристы?
На экране снова появились фотографии группы.
— Они не спрашивают, кто это. Они сразу решают, что это Ленин.
— Может, потому что он похож на Ленина?
— Тогда они должны были вызвать полицию. Но они сделали другое. Они вернули его в Мавзолей.
— И что?
— Они знали, куда его нести.
В комнате стало тихо.
— Китай, — сказал Мердок.
И тут кто-то вспомнил о COVID.
Никто не утверждал, что вирус был создан в лаборатории. Происхождение пандемии оставалось предметом споров и расследований. Но в логике закрытого совещания достаточно было самой возможности.
— Если предположить, что китайские лаборатории способны создавать вещи такого уровня, — сказал Мердок, — почему мы должны считать, что они остановились на вирусах?
— Вы хотите сказать…
— Я ничего не хочу сказать. Я хочу спросить.
Он посмотрел на экран.
— Если в лаборатории можно создать нечто способное изменить жизнь всей планеты, почему нельзя создать человека, похожего на Ленина?
— Потому что это совершенно разные технологии.
— Сейчас — разные.
Мердок улыбнулся.
— А завтра?
Так в ЦРУ появилась ещё одна версия.
Русские могли готовить мировую революцию. Китайцы могли создавать Лениных. Украинский след мог оказаться лишь прикрытием. А американцам теперь нужно было выяснить, кто на самом деле создал второго Владимира Ильича.
И именно здесь произошла ошибка.
Американцы решили, что игру ведут государства.
Они ошибались.
Потому что игру уже вели не люди.
Два суперинтеллекта получили одну и ту же информацию.
Первый — русский. Второй — американский.
Им не нужно было спать, советоваться, получать разрешения или ждать утра. Им не требовались двадцать аналитиков, чтобы сопоставить четыре факта: Ленин, Москва, китайцы, ЦРУ.
Для человека это была цепь случайностей.
Для суперинтеллекта — последовательность действий.
Первый сделал вывод. Второй получил этот вывод. Первый понял, что второй его получил. Второй понял, что первый понял.
И тут игра перешла на другой уровень.
Потому что впервые в истории два разума начали просчитывать не действия людей, а действия друг друга.
Им уже не нужно было командовать армиями или запускать ракеты. Достаточно было немного изменить одну переменную, подбросить человеку информацию. Человек примет решение, другой человек отреагирует, спецслужба сделает вывод, президент получит доклад — и через несколько часов весь мир начнёт двигаться в нужном направлении.
При этом никто не будет знать, кто сделал первый ход.
Но над двумя суперинтеллектами существовал третий наблюдатель.
И вот об этом они даже не подозревали.
Правда, и сам он ни о чём таком не подозревал.
В этот момент он сидел на горе Пунг.
Гора была высокая, зелёная и совершенно бесполезная для решения международных вопросов. Именно поэтому монах и выбрал её для медитации.
Монаха звали Ли Чан. Ему было семьдесят два года. Перед ним лежал старенький экземпляр «Чжуан-цзы».
Монах уже третий час размышлял над одной фразой: если человек во сне становится бабочкой, то откуда ему знать, человек он или бабочка, которой снится, что она человек?
Ли Чан был терпеливым человеком. Он сидел, дышал, смотрел на горы, а потом снова закрывал глаза.
Тем временем русский суперинтеллект просчитывал американский, а американский — русский. Оба уже построили миллионы вариантов развития событий.
А Ли Чан всё ещё думал о бабочке.
В 22:14 русский суперинтеллект изменил одну строку в аналитическом отчёте. В 22:14 и 03 секунды американский обнаружил изменение. В 22:14 и 04 секунды он изменил свою модель. В 22:14 и 05 секунд русский обнаружил изменение американской модели.
И в этот момент произошло нечто странное.
Оба суперинтеллекта одновременно остановились.
Потому что в их расчётах появилась одна и та же неизвестная величина.
ЧЕЛОВЕК X.
Ни имени. Ни координат. Ни биографии. Только влияние.
Очень небольшое.
Но абсолютно непонятное.
Американский суперинтеллект рассчитал вероятность существования этого фактора. Русский сделал то же самое.
Оба получили практически одинаковый результат: 99,9999997 процента.
На горе Пунг монах Ли Чан наконец открыл глаза. Бабочка, сидевшая у него на рукаве, взмахнула крыльями, взлетела и на мгновение коснулась его лица. Ли Чан чихнул.
Именно в этот момент бабочка оказалась во сне Александра Карлышева.
Александру снилось, что он бабочка. Он летал над какой-то горой, садился на цветы, снова взлетал, и всё это было необыкновенно приятно.
Потом ему вдруг показалось, что он проснулся, но он уже не знал, кто именно проснулся: Александр, которому приснилась бабочка, или бабочка, которой приснился Александр.
И именно на этом месте Александр проснулся на самом деле.
Он открыл глаза и увидел перед собой человека в форме.
— Где я?
— В Мавзолее.
Александр огляделся.
— В каком ещё Мавзолее?
— Там, где Ленин.
Александр задумался.
— То выходит, я Ленин?
Полковник Саныч внимательно посмотрел на него.
— Выходит, что так. И тогда ваши документы, товарищ?
Александр замолчал.
Документов не было.
Он полез в карман, потом в другой, ещё раз ощупал пиджак, словно паспорт мог вдруг материализоваться от настойчивости. Ничего.
И тут Александр понял: если за несколько секунд он не придумает что-нибудь невероятное, его история как Ленина закончится, так и не начавшись.
Он выпрямился, поправил галстук и посмотрел на Саныча тем же взглядом, которым годами смотрел на туристов.
— Что вы на меня так смотрите, товарищ? Вам что, одних глаз недостаточно, чтобы наконец понять, кто перед вами? Безобразие!
Саныч замер.
— Владимир Ильич… Ленин, — сказал Александр.
Он сделал короткую паузу.
— Лично.
Саныч медленно сел. Потом посмотрел на дверь, за которой лежал другой Ленин, и впервые за всю службу задал себе вопрос, который почему-то до сих пор никому не пришёл в голову:
А тот Ленин, который лежит внутри, действительно Ленин?
Саныч встал.
— Какие будут… распоряжения, товарищ Ленин?
Александр сделал серьёзное лицо.
— Батенька, вы что, революцию первый день делаете? Почта, телеграф, банк, вокзалы — всё по полной программе!
Саныч достал блокнот и записал. Потом поднял голову.
— Товарищ Ленин…
— Да?
— А если там… тоже Ленин?
Александр задумался. Ведь сейчас могла пойти шкереберть вся его маленькая, паршивая жизнь, а закончить её он мог где-нибудь на нарах, в какой-нибудь Воркуте…
Прощай, рыбалка. Прощай, жена. Прощай, дочка. Прощай, образ, который он уже успел полюбить и в котором чувствовал себя почти по-настоящему. Прощай, его напарник Сталин. Прощай, всё…
Полковник повторил свой вопрос:
— Ну как? А если там тоже Ленин?
Александр ещё раз задумался.
— Тогда, батенька… Батл!!!