Телёнок

 Когда моя городская внучка была совсем крохой, названия детёнышей животных знала: тигр- тигрёнок, лиса- лисёнок, волк- волчонок... Но дело доходило до домашних животных, и словотворчество производилось по тем же лекалам: собака- собачонок, лошадь- лошаденок, свинья-свинёнок, корова- коровёнок... Было забавно, но ей понадобилось немного усилий, чтобы запомнить: щенок, жеребёнок, телёнок... , так далеко  они для неё были. Для нас же, деревенских детей,  домашние животные - это целый мир. Они жили с нами рядом. Утром нас будил крик петуха, летом по двору ходили куры, в загоне хрюкали свиньи. Держали родители и кроликов, и индюков, и две- три козочки. Но главная, любимая мамой кормилица  - корова. И за всем этим хозяйством надо было ухаживать: кормить, поить , убирать навоз. Дети всегда были при деле.

  Чем дальше от детства, чем ярче в памяти некоторые картины, эпизоды. Коров помню не всех Была красно-рыжего окраса Марта,самая нелюбимая нами: она бодалась, и мы её боялись А так как её надо было ещё встречать вечером  из стада, это было  целым испытанием для меня. Но заставляли , и с прутом , боясь приблизиться к Марте, я тащилась далеко от неё, испытывая облегчение, когда она заходила в ограду. С ней мы расстались, когда она ,не узнав маму, которая надела на дойку брюки отца, чуть не забодала её. Дети вздохнули с облегчением, но мама не представляла себе жизнь без коровы, и у нас появилась Февралька.

  Это была смирная ,спокойная корова, и мама учила меня доить. Чем взрослее я становилась, чем чаще заменяла маму,которая работала вечерами.  Но я не очень любила  ухаживать за ней, особенно  зимой: стыли руки от дойки, не хватало силёнок вывозить навоз в старой ванне, к которой просто была привязана верёвка. Почему-то не было других приспособлений, и всю зиму мы тягали эту ванну с содержимым в огород. А летом , в дождливую погоду, пастух отказывался пасти  коров, и это была  обязанность ребятишек тех семей, где были коровы. В кое-какой одежонке, обувке, промокали насквозь, следуя за стадом. Некоторым было весело, но я с нетерпением ждала, когда меня сменит кто-нибудь из младших сестёр.

Корова, действительно, была кормилица. Кроме молока,были и сливки, и сметана, и сливочное масло. И когда ,как говорили, запускали корову, то есть переставали доить, потому что она была стельная, это очень чувствовалось на  нашем рационе. Питались скуднее, особенно, если дело было весной. Мама  в детстве, в военные годы, наголодалась так, что главное для неё было- вкусно и сытно накормить своих детей, набить зобики, как она говорила. Поэтому с нетерпением ждала отёла, и как только появлялось молозиво(первое молоко, отличающееся от обычного высокой жирностью),беспокоясь о том, не вредно ли оно для детей, пекла на нём вкуснейшие сушки.Ставила противень с ними в кладовую, а уж оттуда мы таскали эту вкуснятину.

Перед отёлом родители беспокоились, вставали ночью смотреть корову. Мы то просыпались, от опять засыпали. И вот как-то ранней весной отец на руках внёс маленького телёнка, положил его у порога и сразу вышел.Мама подошла ко мне:"Иди, дочка, посмотри за телёнком, пойду отцу помогать." Не помню, где были сёстры. А я встала и пошла на кухню. День был яркий, солнечный. На широких крашеных половицах пола солнышко проложило дорожки. И вот на этой солнечной дорожке лежал маленький телёнок, который ещё был влажный. Я с любопытством смотрела на него . Вдруг он мекнул  и начал подниматься на тоненькие ножки, он весь дрожал, ножки его скользили на крашеном полу. Я  так испугалась, что он сейчас  упадёт и разобьётся. А что мне делать!? От страха  разревелась, стоя около телёнка  как вкопанная. Пока я рыдала, телёнок пошатался- пошатался,  укрепился на ножках, и  тоненькой струйкой пописал на пол.
 
Его несколько дней подержали в доме : весна была холодной, боялись, что замёрзнет. Мы к нему уже привыкли, привязывали за верёвочку, чтобы он не ходил по кухне, подставляли горшок, если не успевали, подтирали за ним, поили молоком . А когда потеплело, телёнка определили в стайку. Был он какого-то серо- сизого окраса, и мы назвали его Сивеня. Телёнок был весёлый , игривый. Когда его выпускали во двор, мы бегали за ним, как за собачкой. Он убегал от нас,  останавливался, как будто дожидаясь, а потом вдруг взбрыкивал  , игриво поведя головой, и опять убегал. Смеху было! Ещё совсем маленький , наклонял голову и пытался бодаться, и мы охотно боролись с ним головами ,кто кого.

Пока был маленький, пасли  его с сёстрами по очереди, привязывая за верёвку, чтобы не убежал. Он и не убегал. Зато стремительно проносилось лето.  Сивеня наш хорошо подрос, появились крепкие рожки , и бодаться с ним уже не хотелось. Мы так привязались к бычку, что иногда даже целовали его в атласную забавную мордочку. И он всё так же ходил за нами, как собачка. Один раз я услышала разговор отца с мамой.""Скоро осень, надо , наверное, бычка отдать на откорм в колхоз, деньги нам нужны, девчонок к школе одевать надо",- говорил он. Мама соглашалась. Я поняла, что нам придётся расстаться с Сивеней.

Мы не видели, как забирали бычка. На следующий день  мама сказала:"Вон гонят стадо, смотрите, там должен быть наш Сивеня."  Ниже нашего дома проходила дорога, по ней шли телята, сзади пастухи, но , как я ни всматривалась, нашего не увидела. Щемило сердце, так жалко его было. И хотя мы стали свободнее: не надо был пасти телёнка, но на дворе  как будто более пусто стало: не было весёлой возни с бычком по вечерам.
 
Прошло несколько дней. Мы немного успокоились, отвлекали другие занятия от грусти о Сивене. Как-то с улицы вбежала в дом младшая сестрёнка , запыхавшаяся так, как будто за ней кто-то гнался:"Девчонки, там Сивеня наш домой идёт." Мы горохом высыпали на улицу. У ворот стоял  потемневший от пота, какой-то взъерошенный наш бычок. Восторгу не было предела! Мы и смеялись, и гладили его,и поили молоком. Сивеня преданно смотрел на нас. Родители были в недоумении :" Как он здесь оказался, как нашёл дорогу, ведь их угнали  очень далеко, на откормочную базу!?" -Мама, давай оставим его, ведь никто не знает , что он сбежал, и мы никому не скажем,"- умоляюще  смотрела я на маму.-"  Ты что , дочка, мы ведь продали его, деньги получили, он теперь чужой,"-сурово ответила она.


  Сивеня пока остался у нас, а через два дня перед  нашим домом остановилась машина. Вышли двое мужчин. Я с замиранием сердца слушала их разговор с отцом."Представляешь, не сразу поняли, как сбежал ваш бычок,- смеясь, говорил один.- Пересчитываем- не хватает одного. А ведь кругом ограждение. Получается, он перепрыгнул через него, прямо акробат!"- "Вот вычислили по окрасу: ведь он у вас сивый какой-то, таких в стаде больше не было,- подхватил другой, - вот артист он у вас!"

Мужики привязали к рожкам Сивени верёвку и упирающегося, надрывно мычащего телёнка потащили по предварительно проложенным доскам в кузов машины.  Отец помогал им, а мы  захлёбывались от слёз: так жалко было Сивеню!  Его увезли. Я ещё поплакала, но детское горе недолговечно. А вот через столько лет этот случай помнится своей необычностью. И рассказывая его внучке, удивляюсь, как телёнок нашёл дорогу, увезённый за несколько километров от дома. Мы знаем о собаках и кошках, которые возвращались к своим хозяевам ,преодолевая большие расстояния. Но чтобы телёнок... Вы  ещё слышали об этом? Я- нет.