Отрицательный глава 3

— Проходи, садись, — сказал здоровяк.
Я прошёл в комнатушку, метр на метр, сел на самый простой деревянный стул, поднял глаза к потолку — на нём не было даже лампочки.
— Давай сюда руку, время поджимает уже, — потребовал мужик.
— Зачем? — спросил я.
— Увидишь. Ты же с VIP-статусом, я должен отметить тебя, чтобы там не возникало вопросов.
Я протянул руку. Он достал квадратное устройство, взял мой указательный палец и всунул в отверстие на этом квадрате.
— Сейчас будет чуть больно, не дёргай рукой, потерпи чуток, — сказал он и нажал на невидимую мне кнопку.
Резкое жжение в пальце пронзило мозг. Оно было мимолётное, ощутимое, но быстро прошло. Потом он вытянул мой палец из устройства. Я посмотрел на него: мой палец украшал след ожога.
— Не волнуйся, это лазерная тату. Теперь ты там полноправный дворянин. Опухоль с пальца сойдёт за пару дней, не чеши её только, зудеть будет. Всё, давай, удачи тебе там, — сказал он и захлопнул дверь.
Я оказался в полной темноте. Смотрел на пол, надеялся увидеть лучики света от щели между полом и дверью, но его не было. Запоздало подумал о том, что по-хорошему можно было взять с собой сувенир с земли — зажигалку или сигареты. Меня же никто не проверял, что я там мог сунуть себе подмышку.
Вдруг резко заломило зубы, как будто концентрированного лимонного сока в рот взял. Волоски на теле встали дыбом. И в этот самый момент дверь открылась — яркий комнатный свет ударил по глазам. «Странно. Я был в темноте секунду, а глаза отвыкли от света», — пронеслось в голове.
— Добро пожаловать в Пятигорье. Выходите, — сказал мужчина, одетый в зелёную униформу. На голове — зелёная фуражка. Сам он высокий, европеец, но с очень сильным загаром.
Я встал, вышел. Ноги чуть дрожали. Вышел в точно такой же зал ожидания: те же двери, те же тёмно-зелёные обои, тот же ковёр. Я посмотрел на встречающего мужчину.
— Дверь прямо, проходите, — ответил он, поняв мою заминку.
Я прошёл в ту дверь, открыл её — и там, где был досмотровый зал, оказался длинный коридор, метров десять. Вдоль него стояли стулья, в конце коридора было окно. И до самого этого окна стояла очередь из людей, одетых точно так же, как и я, — в белый комбинезон.
На меня обернулись. И самый крайний бросил мне:
— За мной будешь, — сказал он и отвернулся.
Я присел на стул. Ноги продолжали гудеть. Посмотрел на руки — они не дрожали, всё было как обычно. Только вот глаза долго привыкали к свету, и ноги дрожали.
Очередь двигалась быстро. Буквально минут тридцать — и уже передо мной тот самый мужик, стоит у окна. Ему что-то говорят, видно, как он наклоняется к окну, пытаясь лучше расслышать. Я обернулся — люди продолжали заходить. Потом он сунул руку в окно, вытащил и сказал громко:
— Семёнов Егор Васильевич.
Ему что-то сказали. Он опять наклонился, потом кивнул головой и прошёл в следующую дверь — её с начала коридора не видно, она прячется в углублении за окном.
Вот и моя очередь. Я подошёл к окну, посмотрел в него. Там сидела женщина, темнокожая, с пышной причёской, ярко накрашена, в той же зелёной униформе.
— Добро пожаловать. Протяните, пожалуйста, мне свою правую руку, — не поднимая на меня лица, сказала она.
Я так и сделал — сунул ей руку. Она подсунула под мою ладонь тёмный брусок камня.
— Опустите руку на артефакт, пожалуйста, — сказала она, подняв глаза — сначала на мою ладонь, потом на меня, чуть улыбнулась.
Я опустил на брусок ладонь. Он тотчас стал антрацитово-чёрный. Женщина нахмурила брови, посмотрела ещё раз на меня, потом громко крикнула куда-то в глубь своего кабинета:
— Внимание!!! У нас тут отрицательный!
Прокричала она, посмотрела на меня ещё раз и добавила уже мне:
— Проходите.
И опустила глаза.
— Погодите, а как же имя? Вон передо мной мужик говорил, и перед ним. А я чем хуже? — возмутился я, жопой чуя неладное.
— Имена — они для граждан Пятигорья, — ответила она, не смотря на меня.
— А я что же, хуже? — сказал я и протянул ей руку в окно, выставил указательный палец. — Смотри, гражданин — это я, понимаешь? Я гражданин.
Рыкнул я ей в окно. И мои виски жутко начало ломить — видно, от эмоционального всплеска. Обычно я не реагировал так, когда дела шли не так, как нужно. Боль в висках перешла в пульсацию. Я помассировал виски и посмотрел на неё.
— Да, да, вы правы. Ваше имя, гражданин? — пролепетала она и опять улыбнулась, посмотрела на меня.
Я обернулся на очередь. Люди смотрели на меня. Видно, я не тихо ей рычал в окно, а громко выкрикнул.
— Борис… Борис — моё имя, — сказал я, удивившись тому, что она решила не спорить. Обычно такие даже и не спорят — передают проблему дальше.
— Проходите дальше, Борис. В следующем помещении вводный курс, — сказала она, что-то записала себе и проводила меня широкой улыбкой.
Я прошёл в следующую дверь и оказался в просторном помещении — с окнами, наконец-таки с окнами. Прямоугольный зал со стульями, на которых сидели люди. Я тоже присел. Комната в светлых соломенных тонах, все стулья обращены к небольшому столику, за которым пока никого не было, но виднелась высокая спинка, обтянутая чёрной кожей — что говорило, что там точно кто-то скоро будет сидеть.
В окнах были видны поля. Бескрайние поля, засеянные чем-то светло-зелёным. Оно колыхалось по ветру. Небо — синее-синее, без единого облачка. Почти все смотрели в эти окна, и было понятно почему: ещё вчера это была фантастика, а сейчас вот оно — другой мир.
Люди продолжали заходить, пока все места не оказались заняты. Все так же, как и я, смотрели в эти окна. Я не знаю, что они там хотели высмотреть. Я пытался увидеть что-то ещё, мной не замеченное: вдалеке виднелись деревья, но на грани моих возможностей — очень далеко.
В помещение прошёл старичок. Одет он в обычные брюки, жилетку, тёмную рубашку. Седые волосы украшали голову. Он прошёл и сел на стул с высокой спинкой.
— Итак, приветствую вас, граждане, в новом мире, в Пятигорье. Мы назвали его так, потому что пять городов, где мы, люди, расселились — только они несут цивилизацию. Сразу удивлю вас: в этом мире есть магия. Да-да, магия. И каждым городом управляет Лорд-маг. И каждого вновь прибывшего проверяют на магию. Вы опускали руку на артефакт древних — да, господа, и это тут есть. Этот мир некогда принадлежал другой расе, и представьте себе — не людям. У нас есть целые институты, что занимаются изучением этого. И быть может, вы одни из тех, кто будет работать там. Но начну по порядку.
Артефакт, что проверял вас, выдаёт два цвета — это как включён и выключен. Красный цвет — вы маг, поздравляю вас, вы элита этого мира. Белый цвет — вы обычный человек, в котором дар магии не проснулся. Магия и в нём есть, но пока дар не проклюнулся. И спешу вас успокоить: были и есть случаи, когда дар просыпался. Так что не ставьте точку на себе.
Второе. Логично, что вы поинтересуетесь: раз есть магия, то сколько мы тут все живём? И я отвечу: много. Есть алхимики, что делают эликсиры на продление жизни. Так что если вы не бездельник — а сюда априори не может такой попасть — вы заработаете. Или, если со средствами, то просто купите.
Я уже знаю, что среди вас есть и благородный человек. Кто вы, сударь? Будьте добры, поднимитесь, — закончив свою речь, он заблуждал глазами по залу.
И я встал.
— Здравствуйте, — успел сказать я и почувствовал, как рвотный позыв резко подкатил к горлу. Глаза наполнились слезами. Я не сдержался, нагнулся и открыл рот. Рвота не преминула вырваться наружу.
Проблевавшись желчью — тугой, противной желчью, — я выпрямился, утёр рот рукавом своего белого комбеза.
— Прошу прощения, мне что-то дурно. Вы сказали, что два цвета камень выдаёт. Мой выдал чёрный. Это из-за него мне так тошно? — спросил я, отмечая, как старикан нахмурил свои белые брови.
— Простите, что вы сказали? — подался чуть вперёд он, как будто не расслышал, хотя я говорил громко.
— Чёрный, говорю. Цвет камня был, — ответил я, ощутив слабость, и сел на свой стул.
— Так, так. Что же, любопытно. Вы абсолютно правы, сударь. Это означает, что ваш организм сопротивляется напору магии, что вокруг нас — везде. Но не волнуйтесь, ваш случай не уникальный. У нас здесь, в имении, что принадлежит компании, есть изолированные помещения. Вам придётся пройти туда. И как в барокамере, мы будем дозированно повышать фон магии до обычного фона, — сказал он и посмотрел на дверь.
Она открылась. В помещение прошёл мужчина — плотный, сбитый, почти квадратный. Он подошёл ко мне.
— Ваше благородие, давайте я вам помогу. Пойдёмте, с этим шутить не стоит. Пройдёмте в медицинское крыло, — сказал он и аккуратно взял меня за локоть.
Я встал, чувствуя, что рвота опять приближается. Голова кружилась. Прилив жара моментально менялся на озноб. Вместе с ним мы вышли в коридор. Там меня опять скрутило, я проблевался ещё раз. Мужик взял меня под руку и быстрым шагом повёл через череду коридоров и дверей, пока мы не оказались в белоснежном кабинете.