Бог или не Бог?

Христиане верят в божественное происхождение Иисуса. И это их право – феномен веры. Но в этом феномене, тем не менее, есть один существенный факт: так оно и было на самом деле.
Божественность Христа логична, и эту теорему за 2026 лет никто не опровергнул.
Вот, что приводило в восторг и экстаз  большинство великих людей за последние 2026 лет.
Это реальность, праздничная, сказочная реальность.
Даже адепты других мировых  религий и иудаизма – все они живут в этой реальности, хотя и относятся к феномену христианства ревниво, саркастично, в лучшем случае, принимают с поправкой – Христа оболгали, а он такой же свой парень, как наши Моисей, Магомет, Будда.
Но тогда Христос врал или был безумен, и что же получается: Моисей не врал, Будда не врал, Магомет не врал, а Христос наврал или обманул всех или сам себя, и всё-таки создал одну из трёх мировых религий.
Более того - наиболее утонченное нравственное учение, какое знает человечество.
Если бы человек мог соответствовать этим идеалам, этим сияющим ориентирам, он бы достиг божественного совершенства.
Но даже святым не дано достигнуть христианского идеала. Достоевский сказал об этом «мало, но смачно»: «Старец завонял».
В этом суть христианской морали: Бог подарил людям свои божественный идеал нравственности, к которому нужно стремиться и помнить всегда о том, как надо переплывать реку с сильным течением. Чтобы попасть туда, туда наметил.
Брать по течению выше.
Ибо сказано, не убий, а я вам говорю, что каждый, кто скажет брату своему  безумен, будет гореть в Геенне огненной.
Вот почему  гении нашей эры в своём большинстве сходятся на том, что Христос не гений и, тем более, не продукт коллективного творчества. Фольклор при всех своих достоинствах никогда не поднимался до метафизики.
Гении считают, что ни один гений не способен осуществить спичрайтинг Нагорной проповеди.
Гении говорят, что гений так не говорит, не живёт и не умирает.
Гении говорят, что Христос жил, говорил и умер, как мог жить, говорить и умереть только Сын Божий.
Дело вкуса, кому тут можно больше доверять – Познеру или Руссо, Лермонтову или Пушкину, Ницше или Достоевскому?
Возникает вопрос, зачем тогда нужны другие мировые религии, и почему остаётся иудаизм. Но это человеческий вопрос, стихия же Бога – диверсификация. Ему же нужно все: сын божий, сошедший на землю, и одиночное человеческое плаванье Будды, его восхождение к небесам, и мировой иудаизм, иудаизм для арабского мира – мусульманство.
Там где нам видится одна, главная сторона вопроса, для Бога – живой цветок с бесконечность лепестков.
Только так, как говорил Даниил Андреев, со всех сторон, может вырасти Роза Мира – союз человека и неба.