На Союзе из гаража к звёздам!

В авиационном гараже Марины Беленькой пахло не просто керосином, а выжигающей ноздри перекисью водорода и канифолью. Посреди помещения, подперев усиленные балки потолка, высился исполинский конус космического корабля «Союз», густо покрытый теплозащитной обмазкой.
— Значит так, Смекайло, докладывай, пока девчонки ложементы проверяют, — Марина Беленькая, насупившись, изучала пульт управления «Нептун-МЭ». — Как мы запустим эту махину без ЦУПа и Байконура?
Бортинженер Смекайло-де-Цопфи, замазанный мазутом по самые уши, победно ухмыльнулся и постучал гаечным ключом по титановому шпангоуту:
— Никифоровна, ЦУП — это для слабаков. Мы с Пиняевым выкинули к чертовой матери старую аналоговую ЭВМ «Аргон-16». Вместо нее Володька впаял три параллельных блока на современных микроконтроллерах с резервированием логики. Наша система «Народный Спутник-1» считает баллистику в реальном времени прямо на борту!
— Точно так, Марина Никифоровна, — подал голос из люка слесарь КИПиА Владимир Пиняев, высунувшись наружу с паяльником в зубах. — Я полностью перебрал комбинированную двигательную установку (КДУ). Вместо токсичного гептила мы перевели маневровые движки на очищенный авиационный керосин и концентрированную перекись водорода. Давление в баках наддува контролируют датчики, которые Мирон Токарев вручную выточил из клапанов вертолета Ми-2. Не подведет!
Из спускаемого аппарата ловко вынырнула новенькая — 28-летняя Марина Чередниченко. Её серые глаза азартно блестели.
— Командир, центровка идеальная! — доложила она, поправляя высотный комбинезон. — Анжела Власенко проверила герметичность клапанов системы жизнеобеспечения. Амортизаторы кресел «Казбек-УМ» Токарев перебрал, залил свежее гидравлическое масло. На четыре единицы перегрузки на выведении я готова. На ручном управлении удержу корабль, даже если нас закрутит по всем трем осям!
— Молодец, Ильинична! Сразу видно — наша порода, — Марина Беленькая крепко хлопнула Чередниченко по плечу. — Анжела, Смекайло, по местам! Лида, Таня, Васильевич — наземное обеспечение на вас! Гараж открыть, крышу раздвинуть!
Сестры Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова дружно крутанули лебедку — тяжелые створки крыши авиагаража с грохотом разошлись, открывая вид на темнеющее утреннее небо. Старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов перекрестил ракету разводным ключом:
— Ну, сокол соколята, не посрамите гаражную авиацию! Поехали!
Старт и полет
В кабине «Союза» трое пилотов замерли в ложементах: по центру — командир Марина Беленькая, слева — второй пилот Марина Чередниченко, справа — бортинженер Анжела Власенко. Смекайло остался на связи внизу, у самодельного радиопульта.
— Пуск! — скомандовала Беленькая.
Гараж содрогнулся. Пиняевские доработанные маневровые двигатели взревели, выбрасывая столбы белого перекисного пара. Перегрузка мгновенно вдавила женщин в кресла. По углам затрещало, но токаревские титановые болты держали намертво.
— Скорость первая космическая! — тяжело дыша, крикнула Чередниченко, мертвой хваткой удерживая ручку управления ориентацией. — Выходим на круговую орбиту! Триста километров над Землей!
— Есть отделение ступеней! Автоматика Пиняева отработала как часы! — отозвалась Анжела Власенко, щелкая тумблерами СЖО. — Давление в норме, кислород пошел, датчики КИПиА в зеленых зонах!
Корабль плавно вышел в черноту космоса. В иллюминаторе поплыл огромный голубой шар Земли. Три Марины — Беленькая, Чередниченко и оставшаяся мысленно с ними на связи команда — совершили невозможное. Они сделали три витка вокруг планеты, замерив радиационный фон и проверив работу самодельной электроники в условиях невесомости.
Возвращение в гараж
— Пора домой, братва, — скомандовала Марина Беленькая после пяти часов триумфального полета. — Ильинична, разворачивай корабль приборно-агрегатным отсеком вперед. Тормозной импульс!
Марина Чередниченко ювелирно выдала команду на ручной запуск тормозного двигателя. Сработали пиропатроны — спускаемый аппарат отделился от приборного отсека и понесся вниз, в атмосферу.
Капсулу охватило пламя, за иллюминаторами бушевала плазма. Перегрузка выросла до 5G.
— Держимся, девки, держимся! — сквозь зубы рычала Беленькая.
На высоте 10 километров Анжела Власенко рванула кольцо ручного ввода парашютной системы. Огромный купол раскрылся, замедляя капсулу. И точно по баллистическому расчету Смекайло, спускаемый аппарат плавно опустился по вертикали прямо сквозь раскрытую крышу обратно в авиагараж, встав на подготовленные Мироном Токаревым надувные демпферы.
Едва люк откинулся, внутрь пахнуло родным гаражным теплом. Ангелина Мельник уже стояла у люка, держа в руках огромный, дымящийся таз свежесваренных пельменей, густо посыпанных черным перцем и политых уксусом, а в руке у нее победно покачивалась бутылка портвейна «Три Топора».
— С возвращением, космонавты! — закричала Ангелина. — Братва, качай Марину, Анжелу и Ильиничну!
Василий Васильевич, Мирон и Пиняев подхватили уставших, но счастливых женщин на руки. Портвейн тут же разлили по граненым стаканам.
— За новую космическую братву! За Марину Ильиничну, которая не дрогнула! — подняла тост Марина Беленькая, обнимая новую пилотессу. — Посидим, мужики, поедим пельмешек, выпьем «Три Топора» и спать. А завтра утром — чертежи на Лунный модуль составлять начнем!
Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!