Летим к Альфа Центавра!

Пространство вокруг межзвёздного корабля «Союз-Гипер-1» странно искажалось, из-за чего углы верстаков и очертания стен казались размытыми. Корабль больше не нуждался в громоздких соплах: вокруг его титанового корпуса, вылитого Мироном Токаревым, обвивались два массивных тороидальных кольца, сваренных из толстых листов нержавейки и медных шин.
— Так, команда, внимание! — Марина Беленькая, постукивая карандашом по краю оперативного стола, обвела взглядом братву. — Марсианские пески мы привезли, но сидеть на месте не в моих правилах. Наша цель — Альфа Центавра. Смекайло, Пиняев, докладывайте, как мы заставим эту железку пробить пространственную ткань?
Бортинженер Смекайло-де-Цопфи, взъерошенный, с красными от бессонной ночи глазами, победно опёрся на пульт. В его руках был обычный советский калькулятор «Электроника», соединённый толстым шлейфом с главным контуром корабля.
— Никифоровна! Лететь на досветовой скорости к звёздам — это тоска зелёная, — Смекайло хитро подмигнул. — Моё неординарное решение: привод пространственной компрессии, или гаражный варп-двигатель! Физика простая: мы не разгоняем «Союз» сквозь пространство. Мы сжимаем пространство перед кораблём и расширяем его позади. Корабль оказывается внутри пространственного пузыря и перемещается со сверхсветовой скоростью, вообще не нарушая теорию относительности в локальной точке!
— И за счёт чего мы создадим такую дикую гравитационную плотность в пузыре? — азартно спросила 28-летняя пилотесса Марина Чередниченко, поправляя датчики на рукаве высотного костюма. — Тут нужна энергия целой звезды!
— А вот тут сработала наша смекалка, Ильинична! — перебил её слесарь КИПиА Владимир Пиняев, победно потрясая паяльной станцией. — В качестве источника энергии мы со Смекайло использовали высокочастотный резонансный контур на базе катушек Теслы и отработанных магнитронов от СВЧ-печей. Мы пустили по кольцам Токарева импульсный ток ультравысокой частоты. В точке схождения полей возникает микроскопическая сингулярность. Питание этой цепи я закоммутировал через блоки КИПиА, которые контролируют плотность варп-поля каждые полнаносекунды. Если пузырь начнёт рваться, автоматика мгновенно сбросит частоту!
— Мощно придумано, — подал голос старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов, затягивая гайку на узле крепления колец. — Я эти кольца на всякий случай ещё стальными тросами к лонжеронам притянул. Пространство пространством, а надёжная гаражная скрутка лишней не бывает.
— Правильно, Васильевич! — одобрила Марина Беленькая. — Анжела, как готовность систем жизнеобеспечения? В гиперпространстве мы вообще без связи останемся.
Бортинженер Анжела Власенко, гордо поправив пристёгнутый к комбинезону орден, чётко доложила:
— Командир, внутри пространственного пузыря время и физика текут как на Земле. Система СЖО работает в штатном режиме. Контур Пиняева полностью экранирует жилой отсек от внешних тахионных излучений. Мы готовы к прыжку.
— Отлично! Братва, по местам! — скомандовала Беленькая. — Лида, Таня — на лебёдку, открывайте крышу! Нам нужен чистый вектор на созвездие Центавра!
Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова дружно крутанули механизмы. Стальные створки крыши разошлись. Ангелина Мельник, провожая подругу, крикнула:
— Маринка, Ильинична, Анжела, возвращайтесь! Пельмени накручены, уксус настоялся, «Три Топора» ждут в подвале!
Старт, Гиперпространственный прыжок и Альфа Центавра
— Активировать варп-контур! — твёрдо скомандовала Марина Беленькая, заняв командирское кресло.
В гараже раздался низкий, переходящий в инфразвук гул. Воздух вокруг корабля замерцал всеми цветами радуги. Мирон Токарев, Васильевич и Пиняев затаили дыхание. На панели КИПиА замигали зелёные индикаторы синхронизации.
— Пространственный пузырь сформирован! — крикнула Марина Чередниченко, плавно сдвигая вперёд рычаг управления метрикой пространства. — Прыжок!
Вспышка! Без малейшего толчка и перегрузки «Союз-Гипер-1» растворился в воздухе гаража. Звёзды в иллюминаторах мгновенно вытянулись в бесконечные светящиеся линии, а затем сменились абсолютно чёрным туннелем гиперпространства.
Всего через тридцать минут полёта по расчётам Смекайло корабль плавно «вынырнул» из подпространства.
— Выход в обычный космос! — доложила Анжела Власенко. — Навигация Пиняева подтверждает координаты. Мы в системе Альфы Центавра!
В главном иллюминаторе сияли сразу два солнца — яркие звёзды А и Б, а чуть поодаль вращалась экзопланета Проксима Центавра b, окутанная голубоватой атмосферой. Трое отважных авиаторов — Беленькая, Чередниченко и Власенко — замерли от восторга. Гаражная братва совершила первый в истории человечества межзвёздный перелёт.
— Сделай круг по орбите, Ильинична, снимем показания датчиков КИПиА, — скомандовала Беленькая, улыбаясь. — Зафиксируем параметры для Смекайло и Пиняева. И ложимся на обратный курс. Нас ждут дома.
Возвращение в гараж
Обратный прыжок прошёл так же безупречно. Варп-пузырь Смекайло снайперски сжался в заданной точке пространства Земли. Спустя полчаса корабль материализовался прямо в воздухе над авиагаражом и под действием остаточной гравитации плавно, со свистом опустился на надувные демпферы.
Едва тяжёлый люк откинулся, гараж наполнился восторженным рёвом всей братвы. Ангелина Мельник уже стояла на стремянке, победно удерживая над головой огромный, исходящий ароматным паром таз со свежесваренными пельменями, обильно засыпанными чёрным перцем и политыми уксусом. В другой руке у неё красовалась заветная бутылка портвейна «Три Топора».
— С возвращением, звёздные звёзды нашей братвы! — расплакалась от радости Ангелина. — Качай космонавтов!
Мирон Токарев, Володя Пиняев, Смекайло и Василий Васильевич бережно приняли из люка уставших, но сияющих от счастья женщин. Портвейн тут же весело зажурчал, наполняя гранёные стаканы.
— Ну, братва! Мы сделали это! Мы пробили пространство и время! За Смекайло и его варп-привод! За Ильиничну и Анжелу! За всю нашу непобедимую команду! — подняла тост Марина Беленькая, крепко расцеловав всю братву в обе щёки. — Посидим, поедим пельмешек, бахнем наши «Три Топора» и отдыхать. А завтра утром, мужики, начнём думать, как нам обустроить портал в параллельные миры!
Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!