Остров Крым

Аксёнов, Василий Павлович
(20.08.1932.Казань-06.09.2009,Москва)
====================================
Сюжет
=====
Основное допущение романа — полуостров Крым здесь является полноценным островом в бассейне Чёрного моря. Эта деталь играет существенную роль в истории Гражданской войны в России, привнося тот самый элемент «альтернативной истории» и являя собой роль её катализатора — остров Крым здесь уподоблен реальному острову Тайваню, вполне успешному опыту по консервации гражданского противостояния разных политико-экономических систем у одной нации.
Отряды белых, малочисленные и измождённые войной, отступают на остров Крым, преследуемые силами красных. Никакой возможности переломить исход последнего сражения в свою пользу у них нет, остров Крым беззащитен, и войска большевиков начинают последнее наступление по льду пролива. В этот момент происходит случайность, не учтённая ни теми, ни другими — один из кораблей английского флота, стоящий в Чёрном море, внезапно открывает огонь, который из-за хрупкого льда под ногами наступающих становится губительным. Наступление срывается, превращаясь в стратегическое поражение Советов — момент упущен, а получившие передышку белые используют возможность собрать силы, перегруппироваться и превратить остров в неприступный рубеж. Далее предполагается, что во время Второй мировой войны или Великой Отечественной войны остров сохранял нейтралитет, не примкнув ни к «Оси», ни к Антигитлеровской коалиции, а после войны выстоял в вооружённом конфликте с Турцией.
Несмотря на ограниченные территорию и природные ресурсы, остров Крым не только не поглощается СССР, но и процветает, получив помощь и поддержку европейских держав, а также благодаря вовремя проведённым реформам и продуманной внешней политике. Он превращается в своего рода вторую, «альтернативную» Россию, существующую в состоянии вооружённого нейтралитета по соседству с первой. Уровень жизни в Крыму разительно отличается — организована профессиональная армия, поднята промышленность, обустроены лучшие в Европе курорты. На момент начала действия романа Крым представляет собой небольшую, но богатую и процветающую страну, чьё население — как русские, так и крымские татары — в равной мере вобрало в себя и «советское», и «европейское».
Главный герой романа Андрей Лучников — состоятельный дворянин, главный редактор популярной и влиятельной на острове Крым газеты «Русский Курьер» — становится приверженцем и активным пропагандистом так называемой «Идеи Общей Судьбы». Суть этого мировоззрения заключается в том, что СССР и остров Крым — это одна страна с общей судьбой, которая должна объединиться. Лучников, невзирая на сомнения друзей и родственников, организует политическое движение «Союз общей судьбы», которое побеждает на местных выборах в Думу. Вскоре после выборов Дума обращается к Верховному Совету СССР с просьбой о включении Крыма в состав Советского Союза. После того как советские войска входят в Крым, по разным причинам трагически погибает большинство положительных героев романа. Оставшийся в живых Андрей Лучников понимает, что совершил фатальную ошибку.
Если бы в тот день, когда я поставил точку в рукописи, кто-нибудь сказал бы, что этот роман будет издан в Симферополе, мне пришлось бы парировать: «Умерьте свою фантазию, сударь!»
Теперь совершается чудо, перед которым превращение «полуострова» в «Остров» – несложная работа. Чудеса, между тем, продолжаются. Крымская фирма «Интер-конт», например, собирается назвать организованные ею автогонки в духе романа – «Антика-ралли». Значит не так уж трудно можно будет представить на ее виражах «питер-турбо» Андрея Лучникова.
Так странно нынче переплетаются фантазия и реальность. Я надеюсь, что мой роман не только увлечет крымчан своим довольно бурным сюжетом, но также поможет им в осмыслении истории своего края, как будто специально созданного Творцом для воплощения многонациональной гармонии.
август 1991 года
ПАМЯТИ МОЕЙ МАТЕРИ ЕВГЕНИИ ГИНЗБУРГ

Глава 1
Приступ молодости
Всякий знает в центре Симферополя, среди его сумасшедших архитектурных экспрессии, дерзкий в своей простоте, похожий на очинённый карандаш, небоскреб газеты «Русский Курьер». К началу нашего повествования, на исходе довольно сумбурной редакционной ночи, весной, в конце текущего десятилетия или в начале будущего (зависит от времени выхода книги) мы видим издателя-редактора этой газеты 46-летнего Андрея Арсениевича Лучникова в его личных апартаментах, на «верхотуре». Этим советским словечком холостяк Лучников с удовольствием именовал свой плейбойский пентхауз.
Лучников лежал на ковре в йоговской позе абсолютного покоя, пытаясь вообразить себя перышком, облачком, чтобы затем и вообще как бы отлететь от своего 80-килограммового тела, но ничего не получалось, в голове все время прокручивалась редакционная шелуха, в частности невразумительные сообщения из Западной Африки, поступающие на телетайпы ЮПИ и РТА: то ли марксистские племена опять ринулись на Шабу, то ли, наоборот, команда европейских головорезов атаковала Луанду. Полночи возились с этой дребеденью, звонили собкору в Айвори, но ничего толком не выяснили, и пришлось сдать в набор невразумительное: «по неопределенным сообщениям, поступающим из…»
Тут еще последовал совершенно неожиданный звонок личного характера: отец Андрея Арсениевича просил его приехать и непременно сегодня.
Лучников понял, что медитации не получится, поднялся с ковра и стал бриться, глядя, как солнце в соответствии с законами современной архитектуры располагает утренние тени и полосы света по пейзажу Симфи.
Когда-то был ведь заштатный городишко, лежащий на унылых серых холмах, но после экономического бума ранних сороковых Городская Управа объявила Симферополь полем соревнования самых смелых архитекторов мира, и вот теперь столица Крыма может поразить любое туристское воображение.
Площадь Барона, несмотря на ранний час, была забита богатыми автомобилями. Уик-энд, сообразил Лучников и стал тогда активно «включаться» на своем «питере-турбо», подрезать носы, гулять из ряда в ряд, пока не влетел в привычную улочку, по которой обычно пробирался к Подземному Узлу, привычно остановился перед светофором и привычно перекрестился. Тут вдруг его обожгло непривычное: на что перекрестился? Привычной старой Церкви Всех Святых в Земле Российской Воссиявших больше не было в конце улочки, на ее месте некая овальная сфера. На светофор, значит, перекрестился, ублюдок? Соврем я зашорился со своей Идеей, со своей газетой, отца Леонида уже год не посещал, крещусь на светофоры.
Эта его привычка класть кресты при виде православных маковок здорово забавляла новых друзей в Москве, а самый умный друг Марлен Кузенков даже увещевал его: Андрей, ведь ты почти марксист, но даже и не с марксистской, с чисто экзистенциальной точки зрения смешно употреблять эти наивные символы. Лучников в ответ только ухмылялся и всякий раз, увидев золотой крест в небе, быстренько, как бы формально отмахивал знамение. Он-то как раз казнил себя за формальность, за суетность своей жизни, за удаление от Храма, и вот теперь ужаснулся тому, что перекрестился просто-напросто на светофор.
Мутная изжога, перегар газетной ночи, поднялась в душе. Симфи даже ностальгии не оставляет на своей территории. Переключили свет, и через минуту Лучников понял, что овальная, пронизанная светом сфера – это и есть теперь Церковь Всех Святых в Земле Российской Воссиявших, последний шедевр архитектора Уго Ван Плюса.
Автомобильное стадо вместе с лучниковским «питером» стало втягиваться в Подземный Узел, сплетение туннелей, огромную развязку, прокрутившись по которой, машины на большой скорости выскакивают в нужных местах Крымской системы фриуэев. По идее, подземное движение устроено так, что машины набирают все большую скорость и выносятся на горбы магистралей, держа стрелки, уже на второй половине спидометров. Однако идею эту с каждым годом осуществить становилось труднее, особенно во время уик-эндов. Скорость в устье туннеля была не столь высока, чтобы нельзя было прочесть аршинные буквы на бетонной стенке ворот. Этим пользовались молодежные организации столицы. Они спускали на канатах своих активистов, и те писали яркими красками лозунги их групп, рисовали символы и карикатуры. Зубры в Городской Думе требовали «обуздать мерзавцев», но либеральные силы, не без участия, конечно, лучниковской газеты, взяли верх, и с тех пор сорокаметровые бетонные стены на выездах из Узла, измазанные сверху донизу всеми красками спектра, считаются даже чем-то вроде достопримечательностей столицы, чуть ли не витринами островной демократии. Впрочем, в Крыму любая стенка – это витрина демократии.
Сейчас, выкатываясь из Восточных ворот, Лучников с усмешкой наблюдал за трудом юного энтузиаста, который висел паучком на середине стены и завершал огромный лозунг КОММУНИЗМ – СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, перекрывая красной краской многоцветные откровения вчерашнего дня. На заду паренька на выцветших джинсах красовался сверкающий знак «Серп и Молот». Временами он бросал вниз, в автомобильную реку, какие-то пакетики-хлопушки, которые взрывались в воздухе, опадая агитационным конфетти.
Лучников посмотрел по сторонам. Большинство водителей и пассажиров не обращали на энтузиаста никакого внимания, только через два ряда слева из «каравана-фольксвагена» махали платками и делали снимки явно хмельные британские туристы, да справа рядом в роскошном сверкающем «руссо-балте» хмурил брови пожилой врэвакуант-(временно эвакуированный).
Вылощенный, полный собственного достоинства «мастодонт» чуть повернул голову назад и что-то сказал своим пассажирам. Две «мастодонтихи» поднялись из мягчайших кожаных глубин «руссо-балта» и посмотрели в окно. Пожилая дама и молодая, обе красавицы, не без интереса, прищуренными глазами взирали – но не на паучка в небе, – на Лучникова. Белогвардейская сволочь. Наверное, узнали: позавчера я был на TV. Впрочем, все врэвакуанты так или иначе знают друг друга. Должно быть, эти две сучки сейчас обсуждают, где они меня могли встретить – на вторниках у Беклемишевых, или на четвергах у Оболенских, или на пятницах у Нессельроде…











02 стр.->124 стр.