Бить или не бить вот в чём вопрос

В Кривоброде с воспитанием детей всё устроено разумно: семья отвечает, школа обучает, начальство требует, а советник непременно знает, как правильно. И только один упрямый вопрос портит эту стройную картину...


Я уже рассказывал вам, как в Кривоброде мужик искал обиженок, как чиновник дела решал, как за скорость драть начали и как мужики нового царя выбирали. Теперь расскажу про битьё.

Точнее, про то, что теперь не приходится выбирать: бить или не бить.

(Заранее предупрежу: я не знаю ответа. Я только записываю, как было.)

Жил в Кривоброде мужик. Может, тот самый, а может, и другой — в Кривоброде мужиков много, а история одна.

Был у него сын.

Мужик был человек передовой. Отца своего он помнил хорошо. Отец его бил. И вырос мужик человеком послушным и работящим. Пока было кого слушаться.

(Замечу: в Кривоброде из послушных детей вырастают удобные взрослые. А из непослушных — свободные. Особенно от того, с чем они не согласны.)

И решил мужик: сына бить не буду. Никогда.

И забросил отцовский шнурок в тёмный чулан. Подальше.

(Кто не знает: в Кривоброде чулан — это место, куда убирают то, чем больше не пользуются, но и не выбрасывают. На всякий случай.)

Сын подрос. Пришло время учиться.

Мужик сел с ним рядом и объяснил. Объяснил хорошо: и про то, что без учения человек как телега без колеса, и про то, что грамота — это свет, а неграмотный — тёмный, и про то, что отец твой всю жизнь спину гнул, чтобы ты спину не гнул.

Сын выслушал внимательно.

Потом повторил всё своими словами. Всё правильно повторил. Даже лучше, чем отец сказал.

Мужик обрадовался.

— Ну вот, — говорит. — Теперь учись.

— Не хочу, — говорит сын.

Мужик замер.

— Как не хочешь?

— А так. Понял — и не хочу.

(Вот тут и начинается наша с вами сказка. Потому что до этой минуты всё просто было: сказал — послушал — услышал. Объяснил — понял — сделал. А тут оказалось, что «послушал» и «услышал» — не одно и то же. Как и «понял» и «сделал». И что между ними ещё что-то есть. А вот что именно — мужику никто толком объяснить не сумел.)

Мужик попробовал ещё раз. Объяснил снова, другими словами.

Сын кивнул.

— Всё верно, батя.

— Так учись.

— Не хочу.

Мужик попробовал мотивировать.

Пообещал пряник.

Сын учился три дня и получил пряник.

Потом сказал:

— А мне и без пряника хорошо.

Мужик пообещал второй пряник.

Сын взял второй пряник и не стал учиться.

Мужик пообещал третий.

— Третий, — говорит сын, — я и так возьму. Я знаю, что ты дашь.

(Хочу заметить: в Кривоброде пряник действует ровно до того дня, когда ребёнок понимает, что пряник можно взять и без учения. А понимает он это быстро. Быстрее, чем таблицу умножения. Арифметика-то простая…)

Мужик от поворота такого только опешил. И какими словами он только сына не мотивировал — и вслух, и про себя. Ничего не помогает. Решил он в школу пойти.

— Так и так, — говорит учителю. — Не учится. Объяснил всё. Понял. Не хочет.

Учитель выслушал и покачал головой.

— Это дело семейное, — говорит.

— Как семейное? Он же у вас в школе. Разве не надлежит вам детей воспитывать? Чтобы человек из него вырос…

— Наша задача — знание ему передать, — говорит учитель. — А воспитание — дело семейное.

— Так он не учится!

— Потому что не воспитан.

— Так воспитайте!

— Так это же дело семейное — не наше.

И тут мужик понял, что уже ничего не понимает. Кровь к голове прилила, всё в глазах закрутилось от слов таких. Школа говорит: это семья. Семья говорит: это школа. А ребёнок стоит посередине и говорит:

— Не хочу.

И вроде при деле все. Только с ребёнком делать нечего.

Мужик пошёл к исправнику.

Исправник выслушал и полистал бумаги.

— Про это, — говорит, — у нас не написано.

— А про что написано?

— Про то, что отец отвечает за сына. Это написано.

— Так я и отвечаю! Научите, как отвечать.

— Это, — говорит исправник, — вопрос воспитания. А воспитание — дело семейное.

Мужик пошёл к градоначальнику.

Градоначальник выслушал внимательно. Потом посмотрел в бумаги. Потом в другие бумаги. Потом в третьи.

— Разговаривайте, — говорит.

— Разговариваю.

— Убеждайте.

— Убеждаю.

— Мотивируйте.

— Мотивирую.

— Ну вот и всё.

— А если не помогает?

Градоначальник задумался.

— Тогда, — говорит, — обратитесь к советнику по правильному воспитанию.

И прислали советника по правильному воспитанию.

Советник приехал из заморских губерний. Привёз с собой книгу. Книга была толстая, переведённая с немецкого, и в ней было написано то же самое, что говорил градоначальник, только длиннее и с примерами.

Советник объяснил:

— Бить нельзя. Бить — варварство. Надо понять его потребности. Надо дать ему пространство. Надо установить границы, но мягко. Надо создать мотивацию. Надо быть ему другом.

Мужик выслушал и спрашивает:

— А если он не хочет?

Советник улыбнулся.

— Это процесс.

— Сколько времени?

— Всё время.

(Замечу: в Кривоброде слово «процесс» означает, что конца не будет. Но виноват будешь ты.)

Советник уехал. Книгу оставил.

Мужик прочёл книгу до половины. Потом до конца. Потом ещё раз до половины.

Написано было всё правильно. Со всем он согласился. Только ответа на свой вопрос в книге не нашёл. Потому что в книге было написано, что нужно делать. А чего делать, если это не работает, — в книге не было написано. Видимо, предполагалось, что этого не случится.

А это случилось.

И тогда мужик впервые в жизни поднял на сына руку.

И остановил её на полдороге.

И всю ночь не спал.

(Не берусь сказать, правильно ли он сделал. Записываю только, что наутро мужик пошёл к соседу — тому, что бьёт, — и ничего ему не сказал. И к другому соседу — тому, что не бьёт, — тоже пошёл и тоже ничего не сказал. А вечером все трое сошлись в кабаке и молчали. И это было самое честное, что в Кривоброде говорилось про воспитание.)

Сын тем временем рос.

И незаметно вырос.

И тут оказалось, что вопрос «бить или не бить» решился сам собой. Потому что бить стало некого и некому. Сын вырос выше отца и вдвое шире в плечах. И теперь уже не отец мог поднять на него руку, а сын мог.

И сын сказал:

— Не хочу.

И это касалось уже не учения. Это касалось всего.

Не хочу работать.

Не хочу платить.

Не хочу служить.

Не хочу.

Мужик пошёл к градоначальнику с тем же самым вопросом.

Градоначальник выслушал и говорит:

— Мы его убедим.

— А если не убедится?

— Мы его мотивируем.

— А если не замотивируется?

— Мы его оштрафуем.

Мужик замер.

— Так это же розги, — говорит. — Только денежные.

Градоначальник посмотрел на него строго.

— Это не розги, — говорит. — Это цивилизованный метод.

И вручил мужику бумагу со штрафами за сына.

Мужик ничего не ответил, лишь головой покачал. А что тут ещё сказать.

Пришёл домой, сел на лавку. Посидел.

Потом встал и пошёл в тёмный чулан.

Шнурок лежал там же, куда он его когда-то забросил. Пыльный уже. Мужик взял его в руки, покрутил, посмотрел. Вспомнил, как отец его этим шнурком поучал. Потом на сына взглянул, вздохнул тяжко и забросил шнурок обратно в чулан.

Так ничего и не придумал, как ему быть. Только на сердце тяжело стало.

И решил мужик назавтра к лекарю идти.

Но это уже будет другая сказка…