Глава 24. Принадлежала ли Павлу идея о Распятом Ме

Глава 24. Принадлежала ли Павлу идея о Распятом Мессии?

    Историческая критика неизбежно упирается в вопрос: кому на самом деле принадлежит концепция страдающего и искупающего грехи Мессии — апостолам, Павлу или самому Иисусу? Консервативные библеисты пытаются доказать, что Павел просто развил идеи Иерусалимской общины. Так ли это?
   
     Для иудея I века распятый Мессия — это не просто трагедия, это логическое и юридическое противоречие. Историки  сходятся во мнении, что концепция «Страдающего Отрока/Раба» из 53-й главы Книги Исаии была привлечена апостолами именно после Пасхи (распятия), чтобы рационализировать и объяснить катастрофу, которая теологически выглядела как полное фиаско.
В иудаизме эпохи Второго Храма не существовало идеи страдающего и умирающего Мессии. Мессия должен был побеждать. Но распятие принесло не просто смерть, а худший вид позора( Второзак.21:23).
     С точки зрения любого фарисея или саддукея, Иисус умер не просто как неудачник, он умер как человек, официально проклятый Самим Богом. Для учеников это был абсолютный тупик и когнитивный диссонанс: как их любимый Учитель, будущий Царь, мог стать носителем божественного проклятия?
 
    Как объяснить необъяснимое? После шока распятия и последовавших за ним мистических переживаний «явлений» Иисуса, которые ученики интерпретировали как его Воскресение, апостолы зарылись в свитки Писания. Им нужно было найти библейский прецедент, где праведник страдает, но Бог его одобряет. Они обратились к текстам Исаии (Второисаии), написанным во время Вавилонского плена, и там , в 53 главе, они нашли поразительные текстовые совпадения с их образными представлениями о смери Иисуса:
 «Он был презираем и умален пред людьми...» (Ис. 53:3).
 «Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши...» (Ис. 53:5).
 «...как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен» (Ис. 53:7).
   
       Изначально под «Рабом Яхве» пророк Исаия  подразумевал либо  многострадальный народ Израиля в плену, либо иудейского мученика, возможно, самого себя, даже язычника царя Кира.Эта туманная глава так же толковалась как частично относящаяся к народу Израиля  и частично к Мессии.
но скорее всего это произведнение описывает поэтический образ страдания праведника...     Павел берет эту апостольскую «находку» и  разворачивает на  180 градусов в Послании к Галатам (3:13):
 «Христос искупил нас от клятвы (проклятия) закона, сделавшись за нас клятвою (проклятием) — ибо написано: проклят всякий, повешенный на дереве».
Павел совершает гениальную  юридическую   "подгонку". Он говорит: «Да, Иисус был проклят на кресте! Но это было не его проклятие. Он взял на себя наше проклятие — нарушителей Закона, чтобы аннулировать его».
 
      Считал ли Иисус себя Страдающим Рабом? Этот вопрос мы обсуждали в шестой главе .  С точки зрения исторической науки, Иисус, скорее всего, не шел на крест с мыслью о"Страдающем Рабе" Исайи.  Здесь Швейцер, возможно, слишком модернизировал психологию Иисуса. Привлечение образа Страдающего Раба — скорее всего, чисто послепасхальное творчество первой общины и Павла. Это был единственный способ спасти движение: превратить  позор и юридическое проклятие распятия в триумф искупительной жертвы. Историки спорят об этом уже больше века. Существуют две конкурирующие научные гипотезы.
 
       Гипотеза 1. Иисус сам применил к себе образ Страдающего Раба . Сторонники этой школы считают, что Иисус был глубоким оригинальным мыслителем своего времени. Перелом в его сознании произошел после краха миссии учеников (Мф. 10). За эту точку зрения говорят слова Иисуса, которые трудно объяснить поздним творчеством общины: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления МНОГИХ» (Мк. 10:45). Слово «искупление» и концепция «многих» — это прямая лингвистическая связь с Ис. 53:11-12: «Праведник... оправдает МНОГИХ, и грехи их на Себе понесет». Иисус, видя надвигающийся тупик и конфликт с властями, сознательно синтезировал две разные иудейские концепции: победоносного Сына Человеческого из книги Даниила (Дан. 7) и Страдающего Раба Исайи. Возможно, он решил, что путь к славе Сына Человеческого лежит через позор Раба.
      Гипотеза 2. Чистая послепасхальная рационализация апостолов . Эта школа считает первую гипотезу романтической модернизацией. Исторический Иисус, с их точки зрения, ждал немедленного космического триумфа Бога и не планировал умирать на кресте. До христианства в иудаизме эти две фигуры — Сын Человеческий и Страдающий Раб — никогда не соединялись. Идея Мессии, который должен умереть, была абсурдом. Критики отмечают, что стихи вроде Мк. 10:45 или предсказания о страданиях в Иерусалиме — это пророчества задним числом, вложенные в уста Иисуса авторами Евангелий через 40–50 лет после его смерти. Иисус шел в Иерусалим, ожидая, что Бог вмешается и установит Царство силой. Его арест и казнь стали шоком. Апостолы, столкнувшись с позорной смертью лидера («проклят повешенный на дереве»), совершили экзегетический прорыв: они нашли Исаию 53 и переписали воспоминания об Иисусе, представив дело так, будто он сам всё это предвидел и планировал.
     Существуют и другие гипотезы , в которых в принципе отрицается апокалиптизм Иисуса.
 
     Итак, вне зависимости от того, какая гипотеза верна и кому принадлежит ее "авторство" применительно смерти Иисуса,именно Павел превратил эту идею в универсальную догму. Если прав Швейцер, то Иисус совершил этот прорыв для Израиля, а Павел перевел его на язык, понятный язычникам империи. Если правы Эрман и Бультман, то апостолы создали этот концепт как «скорую помощь» для своей рухнувшей веры, а Павел превратил локальный иудейский миф о «невинно убиенном праведнике» в грандиозную космическую драму о спасении всего человечества.

    Итак, роль Павла — окончательное оформление «находки». Получив от иерусалимской общины эту первоначальную формулу («Христос умер за грехи наши по Писанию»), Павел доводит её до абсолюта.
Мы уже выяснили, что идея пройти через смерть ради грядущего Восстановления , могла принадлежать  самому Иисусу. Но Иисус умирал за Израиль, за Закон и за очищение Храма. Подлог Павла заключался в том, что он приватизировал этот чужой Голгофский шок, полностью переписав его содержимое.
Павел очищает Распятие Иисуса  от национального контекста. Ему, городскому интеллектуалу, чужд земной Иисус из Галилеи — он ни разу не цитирует его притчи, не знает Нагорной проповеди и не интересуется его чудесами. Павлу нужен только распятый и воскресший космический Христос. Он  превращает  "проклятие Креста" в таран против Торы: «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою» (Гал. 3:13). Иисус, который учил народ, как  правильно понимать и соблюдать Заповеди Торы,  согласно Павлу, умер для того, чтобы своей смертью аннулировать сам Закон Моисея, сделав спасение доступным для греков и римлян в обход обрезания. Павел не выдумал "распятого Мессию", он упаковал его в одежды безопасного для Империи эллинистического мифа, заставив исторического Иисуса умереть во второй раз.