Лиатрис Корали. Глава 87

Битва сестёр.
Огненное платье казалось съедает само себя. Лиатрис тряхнула серебристой головой и повела ушами. Став волчицей, она не перестала быть собой. Заряна же напротив, оставаясь внешне той же, обнажала не только тело, но и саму свою душу. Мир Матицы, старого острова, когда-то давно найденного их матерью, перешёптывался шелестом листьев, лёгким движением струйных вод каменистой речки, птичьими голосами, не сдержавшими рвущихся сквозь маленькие горлышки эмоций.

Дуняша-рысь подняла голову, вслушиваясь в странные звуки с реки. Повела носом, чутко улавливая вибрации. С каждым новым днём ей всё сложнее было оставаться в этом мире. То, что поначалу задумывалось, как спасательная операция по возвращению Алана, затянулось и рвало её связь с домом. Она меняла привычную для кошек форму, пугая их пустыми клетками, чёрточками и прерывистым дыханием. Она мурчала, успокаивая новых друзей старыми песенками, знакомыми только ей. Ей не спалось уже несколько дней. В голове слышался треск, шёпот, но ни одного голоса. Да ещё и Алан куда-то пропал. Дуняша чувствовала, как на неё накатывает депрессия. Раньше от подобной меланхолии её спасал Персихвостик. Словесные перепалки с пухликом забавляли Дуняшу, но старый друг женился и всё реже приходил проведать подругу. Тело покрылось квадратиками. Дуняша поднялась и зашагала вслед за стайкой розовых птичек. Кошачье племя мяукнуло ей вслед, прощаясь.

Алан вышел на веранду. Солнце подмигнуло ему сквозь пальмовые листья. Парень подмигнул в ответ. Прислушался к тишине. Улыбнулся. Ему нравилась тишина.
- Старею, наверное,- сказал он и засмеялся сам над собой.
Со стороны реки послышался треск и рёв. Алан не задумываясь поспешил туда.
И вот он увидел их. Заряна с горящим взглядом бросилась на серебристого волка.
- Эй!- крикнул Алан.
Заряна удивлённо посмотрела на него:
- А где Радомир? Или у вас тут гарем?
Алан засмеялся:
- А, так он и от тебя сбежал? Вот же чёртов колобок!
Волчица обернулся к нему и королева воспользовалась её замешательством, полоснув огнём руки по шее. Запахло палёной шерстью. Волчица зарычала и бросилась на Заряну, царапая её щёки светящимися когтями. Алая кровь проступила неровной дорожкой, рот королевы исказился гримасой страдания. Но она покачала светлыми локонами и сложила пальцы перед собой, прикрывая глаза.
- Зову тебя, защити, сила огня поднимайся из недр земли. Отдайся мне, стань мной!
Её тело стало всполохом, живым факелом и бросилось на Волчицу, сжигая всё на пути. Трава сжалась и стала пеплом, осыпались лепестки ромашек. Никто не успел погадать на жениха. Заряна не замечала этих мелочей. Знаете, ей было не до пустяков. На кону была целая жизнь. Жизнь её сестры. Её кровного врага.

Но между королевской волей и Волчицей, сжимающейся в скорбный предсмертный клубок, вырос иной зверь. Заряна почувствовала, как её живое тело столкнулось с нитками, клетками, спутанными оболочками пятнистой шкуры.
- Дуняша!- услышала она крик Алана и почувствовала, как сгорают её глаза.
Лопается кожа, а огонь, должный быть спасителем и помощником, подбирается к волшебному сердцу, царапая его острыми горящими когтями. Заряна попыталась отвести их от себя, но вокруг была лишь клетка. Клетка в повторяющемся, множащемся, растущем уже не на глаз, а на ощупь, многоклеточном существовании чужого мира. С ней осталась мысль: « Я иду домой!». Но эти слова были не её…

Алан закашлялся, отбиваясь от дыма. Глаза слезились. Ничего не было видно. А потом он заметил, как кто-то пошевелился там, на берегу. И бросился, зная наверняка, что это была…
- Лиатрис!- он обнял кудесницу, прижимая к груди.
Мысленно благодаря всех богов сразу, Алан заплакал.
- Плакса!- проворчала она, отбиваясь от него,- Да отпусти же ты меня! Удушишь!      
Алан засмеялся:
- Ни за что не отпущу!