Возвращение Пиковой дамы Глава 28 Предложение

Глава 28. Герман делает предложение

Они вышли вместе. Был поздний вечер; фонари уже зажглись, и снег под ногами тихо поскрипывал, как будто город нарочно говорил шёпотом, чтобы не мешать их разговору.
Лиза собиралась ехать. Кучер уже ждал у подъезда.
  – Благодарю вас за сегодняшний вечер, – сказала она с привычной сдержанностью. – Я рада, что всё прояснилось.
Она имела в виду документы, показания, подписи – всё то, что, наконец не оставляло сомнений: Герман был сыном графини, крещённым в православной церкви. То, что прежде казалось невозможным, теперь стало фактом.
– Да, – ответил он. – Прояснилось многое.
– Я удивилась, что камергер добровольно признал вас наследником.
– Он сделал это не добровольно. Он сопротивлялся. Просто ему пригрозили, что вскрылось доказательство, что он во время той злополучной игры подменил моего туза на пиковую даму, после чего для него, как карточного мошенника, закроются двери всех приличных домов.
– Значит вы теперь наследник графини. Вы не выгоните меня из ее дома? В своем завещании она разрешила мне жить в ее доме, сколько захочу. Впрочем, я могу вернуться к отцу, как только закончу работать с ее архивом. Да, я что вы сделаете с камергером, он ведь передаст вам правление имением?
– И получит хорошее содержание.
– Вы не хотите ему отомстить за ваш проигрыш?
– Нет. Пусть убирается ко всем чертям.
Герман помог ей надеть плащ. Его движения были спокойны, почти медлительны, но Лиза заметила: он не спешит. Словно боится, что, если она сядет в экипаж, что-то останется несказанным — и уже никогда не будет сказано.
– Лиза, – произнёс он, когда она уже сделала шаг к ступеньке. – Позвольте мне задержать вас… ещё на минуту.
Она остановилась.
– Вы хотите что-то добавить?
  Он кивнул.
– Да. Но это нельзя сказать на ходу.
Он сделал шаг назад – и вдруг опустился на одно колено прямо на холодный камень мостовой.
Лиза вздрогнула.
– Герман! – воскликнула она почти шёпотом. – Что вы делаете? Встаньте сейчас же!
Прохожих поблизости не было, но сам жест был слишком неожиданным, слишком решительным, чтобы остаться просто красивой формой.
– Нет, – сказал он спокойно. – Я встану только после того, как скажу всё.
Он поднял на неё глаза. В них не было ни горячки, ни прежнего фанатического блеска – только ясность человека, который слишком дорого заплатил за право говорить прямо.
– Я прошу вас стать моей женой.
Она побледнела.
– Вы… – она запнулась. – Вы понимаете, что говорите?
– Понимаю, – ответил он. – И именно потому говорю это сейчас, а не тогда, когда вы были беззащитны, и не тогда, когда я был безумен, и не тогда, когда между нами стояла тайна.
Она молчала.
– Вы знаете, – продолжил он, – что тень графини явилась мне. И вы знаете, что она сказала.
– Знаю, – тихо ответила Лиза. – И именно это меня пугает.
Он кивнул.
– Меня тоже. Потому что я должен был понять: если вы согласитесь – вы вправе спросить, не исполняю ли я чужую волю.
Он сделал паузу.
– Потому я скажу вам то, что не связано ни с тенью, ни с прощением, ни с моим происхождением.
– Я полюбил вас не тогда, когда вы помогли мне в больнице. И не тогда, когда открыли мне дверь. И не тогда, когда пришли ко мне первой с вестью о моём рождении.
  Лиза смотрела на него, не отрываясь.
– Я полюбил вас тогда, когда понял, что вы вправе презирать меня – и всё же не сделали этого. Когда вы могли отомстить мне – и не захотели. Когда вы ушли от меня, не требуя ни объяснений, ни клятв, ни раскаяния.
Он слегка понизил голос.
– В тот миг я впервые увидел в вас не средство, не спасение и не жертву – а человека, без которого мне стало невозможно мыслить будущее.
Она медленно покачала головой.
– Но как мне знать, – сказала она, – что это любовь, а не раскаяние? Что вы не ищете во мне искупления?
  Он ответил сразу:
  – Потому что искупление требует благодарности. А я прошу не благодарности – а доверия. И я знаю, что могу его не получить.
  Он протянул ей руку. В ней лежало кольцо – простое, почти строгое.
  – Если вы скажете «нет», – я приму это. Если вы скажете «подождите», – я буду ждать. Но если вы скажете «да», я хочу, чтобы это было не ради моего спасения и не ради прошлого – а ради того, что может быть между нами.
  Лиза долго молчала. Потом медленно опустила руку – но не взяла кольцо.
  – Я не отвечу вам сегодня, Герман.
Он кивнул.
– Но я скажу вам вот что, – добавила она, глядя ему прямо в глаза. – Если вы любите меня, позвольте мне убедиться в этом не словами и не жестами – а временем.
Он склонил голову.
– Я приму любое испытание, кроме одного.
– Какого?
– Кроме жизни без вас.
Она на мгновение закрыла глаза.
– Встаньте, – сказала она тихо.
Он поднялся.
– Что я должен сделать, чтобы вы мне поверили?
Она села в экипаж, но прежде чем кучер тронул лошадей, наклонилась к нему, засмеялась:
– Сами знаете!
  И Герман остался стоять у подъезда, с кольцом в руке, впервые поняв, что любовь – это не мгновение, а путь, на который ему еще предстоит пройти.