Яблоня

Стояла плотная тишина утра, ещё не пробудившегося от сна города. Звуки шагов эхом отскакивали от стен домов, передававших его от одного строения к другому. Пронёсшийся автомобиль произвёл эффект пролетевшей ракеты.  
Где-то стали открываться окна. Разнообразие в общий оркестр звуков  стали вносить проснувшиеся ото сна птицы. Город ещё не встал, но пробудился, и, перевернувшись на другой бок, позволил себе немного понежиться в сладкой дрёме.
Я старался идти помягче, дабы не нарушить этот сладостный покой. Немного пройдя, решил свернуть на ту улицу, что шла ниже основной городской, на которой уже слышны были звуки проносящихся авто. Эта была когда-то основной. Но её значение утратилось при появлении более приемлемого пути, обозначенного рукой приезжавшего когда-то в эти места государя. Отделённая от основной дороги высоким холмом и домами, стоящими к ней своими задними дворами, улочка утопала в зелени деревьев, предоставив другую свою сторону спящим ещё небольшим гостиницам и жилому сектору одно - двух этажных строений, в которых доживали свой век горожане, видевшие ещё прошлый век своими глазами, с лавочками у подъездов, утопающих в кустах сирени.
Типичный кусочек случайно сохранившегося прошлого.
Спускаясь неспеша по крутому уклону, поймал себя на мысли, что, проходя тут изредка, не присматривался к окружающему меня миру. Или подзабыл, а возможно, и не обращал внимание на стену высотой в три этажа, врезавшуюся в холм. Состоящую из старого кирпича и не дающую осыпаться склону, удерживая его от разрушения. Крепостной гигант лёг своим телом на него, навеки укрыв того под своим телом. Что могло скрываться за этой толщей кирпича, в недрах холма, на вершине которого расположился монастырь, ещё помнящий свою целостность территории, не разделённую властной рукой правителя. Некоторые здания несли дух не лет, а веков, и тем не менее прочно стояли на своих местах.
К действительности вернули звуки то подпрыгивающего, то катящегося по дороге предмета. Оборачиваться не хотелось, тем более что то, что показалось загадочным, оказалось лишь зелёным яблочком небольшого размера, неспеша перекатывающегося по уклону рядом со мной. На вид —сорвавшаяся с ветки дичка. Но память лихорадочно заработала в поисках картинки яблони вдоль дороги, по которой я только что начал спускаться. Но никакого образа яблони она мне не рисовала. Да и домишки в основном находились немного в отдалении от въездных ворот и калиток, а пустующие места занимали новомодные растения.
Немного стало не по себе, когда, продолжив путь, я услышал уже знакомый звук катящегося за мной плода. Я остановился и этот фрукт остановился покачиваясь у моих ног.
Я продолжил движение, и плод продолжил движение за моей спиной. Теперь мне стало по-настоящему не по себе. Я резко остановился и, повернув голову за спину, присел, подхватив догнавшее меня яблоко. Боковым зрением заметив, как что-то яркое мелькнуло немногим выше, там, где находилось двухэтажное здание небольшого отеля. Подержав и разглядывая фрукт, я стал неспеша подниматься в обратную сторону, надкусив при этом попавшегося мне в руки пленника. Сок брызнул из него мне на лицо. Дичка оказалась неимоверно сочной и вкусной, и я в три раза одолел его. Чавкая, подошёл к тому месту, где мне показалось, что проскочила тень, увидел раскрытую калитку, которую почему-то не разглядел. спускаясь по холму. Никаких свисающих за забор веток деревьев я не увидел. Вовнутрь участка уводила выложенная плоским камнем тропинка. Я решил войти и,  нарочито громко откашлявшись ступил на неё. Мне показалось, что где-то прозвенел колокольчик. Возможно, что невидимые датчики отреагировали на появление чужака? Я остановился, не зная, что делать дальше. Яблочный вопрос отпал сам по себе. У ворот на небольшой скамейке стояла корзина с точно такими же плодами. Другое дело, как те попадали за ворота, на проезжую часть? Но и этот вопрос разрешился при появлении немолодого мужчины из-за куста, загораживающего вид на внутренний двор и дом стоящий в небольшом отдалении.
 — Только сегодня собрал полную корзину, видимо. одно скатилось и выскочило само на дорогу, — выговорил он тираду низким, мягким голосом. Его глаза затягивали своим неестественным, голубым притяжением. Но не это меня обеспокоило, а то, что выходит, он видел и меня, и яблоко, которое я жевал. Впрочем, вполне возможно и так, ведь мне не зря показалось, что я заметил промелькнувшую яркую тень. Вон и безрукавка на нём яркая, как пламя огня.
 — Спасибо, отведал райского, можно сказать яблочка. Само прикатилось под ноги. На вид дичка, а вкус изумительный.
— Ну, дичка не дичка, а лет дереву, пожалуй, и правда достаточно много.
И тут на меня нахлынуло воспоминание детства. Я был уже здесь,давным - давно. Именно на этом самом месте. И уже разговаривал с этим человеком. Но тогда вид вокруг был другим. Тогда на месте нового строения стоял одноэтажный дом. Наподобие множества домов частного, так называемого, сектора. Тропинка тоже была, и вела она за тот самый дом, где и росла развесистая яблоня. Я стал припоминать, что мой товарищ первым обнаружил и эту яблоню, и тот склон, уходящий вниз, заросший кустарником. Вытекающий из-под земли ключ, обложенный гранитным камнем. Мы пили  из ладошек холодную и по вкусу сладкую воду и никак не могли напиться. Потом мой товарищ, обследовав в одиночку местность внизу двух холмов  предложил мне построить на противоположном склоне схрон или штаб. Любили мы в детстве сооружать всякие сооружения. И не только на деревьях, но и на земле. И место было найдено приличное, с небольшой площадкой, где из досок и всякого подручного материала мы соорудили пока лишь шалаш, намереваясь потом углубиться в холм и выкопать грот. Но нашим стараниям вскоре помешали.
Какой-то житель близлежащих домов оказался сильно обеспокоен нашими действиями и развалил недостроенный нами укромный уголок. Добираться туда было удобнее через спуск с этой стороны, и мы, сыпя угрозами в адрес того, кто уничтожил нашу тайную явку, и напившись вновь вкусной воды, поднялись как раз к той самой яблоне. Сорвав с неё несколько штук, стали с жадностью грызть их, разбрасывая огрызки.
— Бросайте, не бросайте, а от огрызков ничего не вырастет. Такая яблоня здесь одна.
Голос говорившего привёл нас в замешательство. Мы не сразу заметили человека, стоявшего с корзиной плодов около дома. Он сливался с ним, потому мы его и не заметили.
— Ходили попрощаться со своим штабом? — продолжил тот разговор.  — Не серчайте на того, кто не дал вам осуществить ваши мечты. Люди опасаются за свои жилища. Мало ли забалуете, костры жечь будете. А недалеко дома, сады. Опасаются все за своё имущество.
— Но ведь этот ров ничейный, — проговорил мой товарищ.
— Ничейного, деточка, никогда и ничего не бывает. Да и лазить в таких дебрях негоже. Змей здесь много.
— Ну да вот на источник можете приходить, яблочки берите, только не лазайте по ниму и не ломайте дерево. А так милости просим. — И он рукой указал на корзину. Мы подошли и набили вкусных плодов во все карманы и, поблагодарив того, отправились восвояси.
Более я не был в этих местах. А вот дружок мой по парте ещё не раз наведывался в эти места, ища возможность отомстить тому, кто разрушил наше убежище, но был укушен змеёй в один из своих приходов и более тоже не появлялся в этих местах. Вовремя обратившись в больницу, он был спасён проведя какое-то время на больничной койке. Я не знаю теперешней его судьбы, но вот история тех лет всплыла в моей памяти.
И сейчас передо мной стоял всё тот же человек, в чём я собственно нисколько не сомневался, и просто буравил меня взглядом.
— Пойдём, — после некоторой паузы произнёс он и, приобняв меня по - отечески за плечи повёл за дом. Там находилась та самая яблоня. Мне показалось, что она нисколечко не изменилась. У ствола стояла широкая скамейка со спинкой. Рядом находилось два ведра, видимо, для воды. Мужчина присел на лавочку, а мне предложил сходить на источник и принести пару вёдер воды. Я с какой - то наигранной эйфорией бросился со склона, даже сразу и не заметив, что под ногами ступени, а не как было в детстве натоптанная тропинка. Была или нет тогда труба, я не запомнил. Сейчас из земли торчала керамическая трубка, из которой журча лилась вода. Поставив вёдра, я с нетерпением подставил руки под струю и, сполоснув их,  налил себе немного в ладони и припал к ним губами. Жизнь замерла. Пропали звуки. Вокруг была неимоверная тишина, и лишь звук текущей воды нарушал этот покой. Я пил и не мог напиться. Потом был подъём, который я преодолел без видимых проблем. Это вызвало во мне положительные эмоции, так как подъём был несомненно крут, а я даже не запыхался. Мужчина одобрительно покачал головой и, взяв одно ведро, показал, как необходимо правильно напоить дерево. Я проделал тоже самое, при этом задавшись вопросом: а зачем, впрочем, мне это надо?  — В дождливые дни я его не поливаю, а так пару - тройку раз спускаться приходится. Я не понял, было это сказано как предложение повторить поход к источнику или нет, но я ещё два раза спустился за водой и напоил дерево. Мне показалось, что оно, одобрительно шурша ветвями, благодарило меня за заботу. В воздухе позвякивали невидимые колокольчики. Похоже, я провалился в сон. Меня ласкали ветви дерева, напевая песенку слов которой я не мог разобрать. Очнулся я сидя в одиночестве на той самой скамье. Сколько времени мне пришлось провести в этом месте, я не знал, а посмотрев на часы, понял, что то раннее утро, в которое я заглянул в это место, давно уступило по времени вечеру. Вскочив с лавки, я бросился к выходу, тому самому, который вёл на улицу. Недалеко от ворот на земле стоял мой портфель.Схватив его, я бросился к выходу. В какой-то момент всё вокруг закружилось. Мир потемнел и наполнился резким звуком, напоминающим визг тормозов. Это последнее, что я помнил. Очнулся я лёжа в постели. За окном было светло. Я тут же вспомнил всё, что произошло со мной, вплоть до того самого противного звука. В воздухе витал запах яблок, и это как-то успокоило меня. Было понятно, что произошло что-то неординарное. Вначале я подумал, что нахожусь в больничной палате, но, немного оглядевшись, пришёл к выводу, что место, в котором я оказался, никак нельзя принять за медицинское учреждение. — Ну конечно, это гостиничный номер! А вот как я сюда попал, это уже, пожалуй, вопрос из вопросов. Наручные часы лежали на прикроватной тумбочке, и, поглядев на циферблат, я понял, что сейчас утро. Вот только день совсем другой. Выходит, я уже сутки как ушёл из дома. Вот тебе на! Обдало холодком. — А как же я всё это объясню? Рядом с часами стояла ваза с яблоками. Теми самыми, пахучими и манящими. Я потянулся и, взяв одно, увидел за вазой сложенный листок.Взял его в свободную руку и раскрыл. Это была записка. Почерк ровный.                — Дорогой Николай Федорович, прошу покорно меня извинить за ту ситуацию, в которой вы невольно очутились. Мне срочно надо отлучиться, но оставить одну хозяйку я не имею права. Пока ничего вам более рассказать не смогу. Единственное, что попрошу, — это поухаживать за яблоней до моего возвращения. И ещё. О вашем к нам визите никто никогда не узнает. А ваш мир будет ждать вас и продолжит жить с того момента, когда вы в него возвратитесь. Это всё очень непросто осознать, но попрошу вас просто подменить меня на тот период, пока я не вернусь. Подпись — Степан.           — Вот так дела, — пронеслось у меня в голове. И тут я вспомнил о телефоне. Он находился у меня в портфеле. Выскочив из постели и хрустя яблоком, я стал оглядываться вокруг и увидел свою драгоценность рядом с входной дверью на тумбочке. Телефон находился в кармашке. Я взял его и машинально набрал номер друга. Тот ответил с третьего гудка. — Я иду пешком и, возможно, немного задержусь. Ты сам там начинай всё делать пока без меня. — Хорошо, без проблем. Не торопись, дыши утренним воздухом. До встречи, — и отключился. — Этот разговор по логике вещей должен был состояться вчера, в это же время. А сегодня утро уже другого дня, а он отвечает мне так, как будто сегодня — это вчера. Выходит, Степан прав. Как-то неудобно называть незнакомого человека по имени. Яблоко съел вместе с огрызком, так как не нашёлся, куда его деть. Заставил себя успокоиться и пошёл в ванную комнату. Стоя под струями тёплой воды, постарался расслабиться и убрать из себя нарастающую панику. Успокаивающий звук воды, а может быть, и съеденное яблочко постепенно растворили во мне чувство паники. Я понял, что мне просто необходимо поступить так, как попросил меня этот загадочный человек. Притом, звуки доносившиеся из-за двери, не оставляли сомнений, что я в этом здании не один. Наскоро помывшись и натянув на себя свою одежду, висевшую в шкафу, я вышел в коридор и, увидев лестничный пролёт, стал спускаться по нему. Внизу находился холл со стойкой администратора, за которой никого не было. Шорохи и звуки посуды доносились из-за открытой двери рядом. Туда я и направился, мимоходом бросив взгляд через стеклянные двери входа и узнав вдалеке ту самую кирпичную стену, о которой размышлял вчера, идя мимо. Помещением оказалось не то кафе, не то игральный зал. По крайней мере, барная стойка присутствовала. Стоял один достаточно внушительный круглый стол под зелёным сукном с шестью стульями вокруг и два столика поменьше по углам помещения, без скатертей, но с салфетками такого же цвета на каждом столе. Из-за стойки выпорхнула, иначе не скажешь, женщина в ладно сидящем на её неполной фигуре строгом костюме. Глаза тёмного цвета заставляли напрячься. Они, как говорят, были бездонными. Я отвёл взгляд и, сморгнув, вновь посмотрел на стоящую передо мной незнакомку. Та, в свою очередь, немного выдержав паузу, произнесла: — Доброе утро, Николай Фёдорович, надеюсь, вы хорошо спали? — Спасибо. Великолепно, — ответил я немного захрипев и откашлявшись, извинился.  — Степан Семёнович вынужден был отлучиться на некоторое время и сказал, что вы подмените его,   — проговорила женщина. — Меня Анна зовут, я тут живу и работаю. Вам необходимо лишь помогать мне и следить за той, которая требует к себе внимания, — при этом как-то торопливо указав на себя, что, возможно, мне просто показалось, а потом махнув рукой в сторону окна, за которым я разглядел ветви той самой яблони, которую я поливал. — А сейчас присаживайтесь за любой столик, и я вас буду кормить. Она торопливо скрылась за ещё одной дверью и почти сразу же показалась вновь, неся поднос. Меня ждал завтрак из двух блюд, кофе, круживший голову своим неимоверным ароматом, и бутерброд с ярким  аппетитным кусочком рыбы. Женщина немного поклонилась и неслышно удалилась, оставив меня одного. Во всей обстановке ничто не напоминало мне о странностях произошедших со мной событий. Если только сама Анна. Что-то очень знакомое было в ней, но вот что — я понять не мог. И вот уже заканчивая свою трапезу, я вдруг мысленно остановился на руках этой женщины. Когда она принесла поднос, то как-то изящно взмахнула рукой, а второй как бы приостановила жест первой. Я, конечно, фантазёр ещё тот, но мне вдруг вспомнился вчерашний день и лавка, на которой я сидел после полива яблони. Ветви раскачивались вокруг меня, мягко и грациозно гладя мне лицо, голову, плечи. Мне на миг показалось, что Анна хотела повторить то чувство блаженства, которое я испытал накануне. Через мгновение именно это и произошло. Как она смогла неслышно оказаться у меня за спиной, я не знал. Я даже не успел испугаться. Вскочил со стула и, резко повернувшись, встретился взглядом с улыбающейся мне женщиной. Руки её обвили меня словно те вчерашние ветви дерева. Я притянул её к себе, и мы превратились в одно целое. Негромкий звук колокольчиков разносился по всему дому. Мир вокруг нас исчез, превратившись в облака, в которых мы были с ней одним целым. 
Потом была повседневная работа.Что-то надо было унести, принести, переставить. Я вновь сходил несколько раз на источник и полил дерево. При этом мне показалось, что Анна пела когда я поливал дерево. Я не задавался вопросами, откуда всё берётся, так как к дому никто не приезжал и не подходил. Женщина рассказала, что иногда здесь появляются посетители. Они заселяются в номерах и проводят время за игральным столом. А вечером играет музыка, и все веселятся. На следующий день я пошёл с вёдрами к источнику и, поднявшись, обнаружил под деревом сидящую Анну. Я стал поливать дерево, а она вдруг весело захохотала, тряся ногами, и разбрызгивая капельки воды стекавшие по её ногам. Я ещё полил дерево, и вновь всё повторилось. Поставив ведро, я подошёл к ней и, опустившись стал целовать её ноги. А та гладила меня по голове и что-то напевала. Мы оба были счастливы. Подхватив её на руки, я закружился весело смеясь. Но что-то заставило меня остановиться и обернуться. У дома стоял Степан Семёнович. Анна ойкнула и исчезла. Мы оба стояли и молчали. Пауза затянулась.  — Спасибо вам, Николай Фёдорович. Вы отлично справились с поставленной задачей. — А сейчас вам пора, — протянув мне мой портфель, уступил мне дорогу, показав рукой на калитку. Было и обидно, и стыдно за то, что он сумел поймать нас в столь щекотливый момент, но чему быть, тому не миновать. Я  снял его безрукавку, которую стал надевать без спроса конечно, и положил ему в руку. Возможно, получилось не совсем вежливо. Но я был зол и прежде всего на себя и на своё неосторожное поведение. Взяв из другой его руки свой портфель, проследовал к калитке. Конечно, я не мог не обернуться, и дёрнувшаяся шторка в окне была её прощанием. — Вы выполнили мою просьбу, и за это вам спасибо,— продолжил говорить мужчина. — Завтра у нас будут гости, а вы всё-таки чужой в этом мире. Не стоит вам оставаться здесь более. Всё, что я вам говорил, произойдёт, и ничто не нарушит вашей последующей жизни. Если только память. Всё сложится ровно так, как должно сложиться. Не зависимо ни от моих, да и ваших желаний. Прощайте. И какая-то сила вытолкнула меня за пределы того мира, в котором я, казалось обрёл счастье. Вновь всё поплыло. Послышался визг, и я очнулся сидящим на бордюре, с портфелем в руках. Мимо проезжавший автомобиль остановился, и водитель участливо предложил свою помощь. На что я замахал рукой и отказался, поблагодарив его. Машина продолжила свой путь, а я, обернувшись, не увидел никакой калитки. Да и здание было совсем другое. Возле дверей стоял, видимо, охранник.      — А я уже скорую хотел вызывать. Смотрю, мужик сидит. Может, плохо стало, думаю. Да тут машина остановилась, вот я и не подошёл.                — Спасибо, не стоит беспокоиться. Так что-то немного поплохело. Сяду у вас на минутку, если позволите? — Да, конечно ответил тот и принёс мне стакан воды. Я выпил. — А яблонька за домом ещё цела? —  Так нет там никакой яблони. Не веришь, сходи да глянь. Я поверил ему, и, махнув рукой, проговорил: — А когда-то была. Попрощавшись, я стал спускаться и только сейчас почувствовал тяжесть своего саквояжа. Наскоро открыв его, увидел яблоки. Я ел их одно за другим возвращаясь в сладостные воспоминания своего невероятного приключения.Постепенно тревога уступила место хорошему расположению духа, и на работу я зашёл в приподнятом настроении, угостив всех тем немногим количеством яблочек, которое у меня осталось. Всё вышло так, как и сказал Степан Семёнович. Жизнь продолжила свой ход, так, как и должно было быть.                Позже я ещё раз побывал там, во рву, где тёк источник. Но, увы, ничего того, что было в другом мире, да и то, что было в детстве здесь, уже не существовало.
Я попал туда через очень много лет, будучи одиноким стариком. Стоял туман. Овраг был заполнен им, и это придавало окружающему миру долю чего-то мистического. Устав, я плюхнулся на уже пожухшую траву, что бы перевести дух. Как я собирался вернуться наверх, мне даже в голову не пришло. Сидя, вспомнил и ту яблоньку, и Степана Семёновича. Взгрустнулось. На глазах навернулись слёзы. Я не сразу заметил сквозь туман размытые фигуры. Но я узнал песню. Нет, и сейчас я не мог разобрать слов, но пела Анна, и ей подпевал ещё один голос, более молодой. Туман сгустился. Но из него совсем рядом со мной рядом появились две руки, как бы приглашая меня к себе. Я не раздумывая схватился за них и растворился в этом белом молоке. Я знал, что так должно быть. Оглядываться не стал, да и руки обвили меня, и я понял, что вернулся в свой рай. Туда, где меня ждали.