Нехорошие вопросы

16+

Внимание! Текст может содержать сцены курения, упоминания чрезмерного употребления спиртных напитков, сомнительные научные открытия, исторические неточности и другие проявления авторской фантазии.
Рекомендуется для лиц старше 16 лет. Желательно — значительно старше 61 года

***

На службе в этот раз было довольно малолюдно. Понятно: дачный сезон вступил в свою финальную стадию — сбор урожая, подготовка к зиме и заготовка домашних вкусностей.

Чтобы не отвлекать ксендза, я встал поодаль, почти у входа в костёл. Перед алтарём собралась небольшая группа старушек, благоговейно внимающих священнослужителю.

Вот под сводами древнего храма стихло эхо его бархатистого баритона. Месса окончена.

Время вопросов и личных обращений.

И тут оживился странный паренёк с длинными слипшимися патлами, стоявший позади старушек с большой распахнутой книгой в руках.

— Скажите, святой отец: верно ли, что брак заключается на небесах?

— Истинно так, сын мой.

— Тогда почему вы так мало уделили внимания неудачному опыту Адама с Лилит?

Бабушки обернулись и зацыкали на лохматого юродивого.

— Уж не усомнились ли вы в промысле Божьем?

— Ничуть. Но вы же не станете отрицать, что Адаму пришлось повторить свой брачный опыт? Не оттого ли, что у него не было выбора?

— Гм. Для начала, молодой человек, Лилит не упоминается в Книге Бытия. Это позднейшая традиция. Поэтому строить на ней богословское доказательство довольно рискованно.

— Вот как? А если принять эту традицию хотя бы как мысленный эксперимент?

— Тогда я бы всё-таки не спешил называть первый опыт браком. В Священном Писании речь идёт не о протоколе семейной жизни Адама, а о том, как человек был создан и как возникла его связь с другим человеком.

— Но Адам ведь был создан первым?

— Да.

— И выбора у него не было?

Ксендз улыбнулся:

— Выбор жены и свобода воли — не одно и то же.

Парень на мгновенье умолк, но тут же оживился.

— Хорошо. Тогда почему Господь создал Еву из ребра Адама? Получается, первый вариант оказался неудачным?

— Вы женаты?

— Избави Бог!

— Тогда я думаю, наш разговор рискует приобрести даже не теоретический, а умозрительный характер.

— Отчего же, святой отец?

Парень сделал шаг вперёд. Глаза его лихорадочно блеснули.

— Неужели истина боится свидетелей? Вы спросили, женат ли я. Нет. Но если бы я и решился на этот шаг, мне пришлось бы выбирать из миллиардов женщин. У Адама же выбора не было вообще. Вся его свобода воли в первом браке свелась к формуле: «бери, что дают». И к чему это привело? К первому в истории разводу.

— Вы сейчас говорите о свободе выбора как покупатель в супермаркете, — заметил ксендз. — Но человек — не товар. И любовь не возникает из количества вариантов.

— А вот здесь начинается самое интересное!

Парень поднял палец.

— Если принять историю с Лилит, они с Адамом были созданы независимо друг от друга, оба из праха земного. И что в итоге? Два существа не смогли ужиться, несмотря на то что оба были созданы Богом. Проект развалился в самом начале.

— Или, — спокойно сказал ксендз, — вы слишком быстро назвали проектом то, что Писание называет человеком.

Парень нахмурился.

— Но ведь Ева появилась после этого!

— В рассказе Бытия — да. И это не исправление бракованной конструкции. Там вообще нет речи о том, что Бог проводил неудачный эксперимент и потом выпустил улучшенную версию.

— Вот именно! — победоносно воскликнул парень. — Чтобы исправить ситуацию, Творцу пришлось прибегнуть к ветхозаветной генной инженерии! Ева — по сути, модифицированный клон Адама, выращенный из его биоматериала.

У одной из старушек вырвалось:

— Господи, помилуй!

Ксендз посмотрел на молодого человека с любопытством.

— Вы сейчас совершили сразу две ошибки. Во-первых, перенесли современную генетику в текст, написанный совсем в другой системе понятий. Во-вторых, почему вы решили, что из общего происхождения автоматически следует одинаковая природа?

— Но если Ева из ребра...

— Ребро — не пробирка, молодой человек.

По рядам старушек пробежал смешок, быстро подавленный крестным знамением.

Парень, однако, не сдавался.

— Хорошо. Пусть не клон. Но ведь именно так удалось добиться того, чтобы мужчина и женщина стали одной плотью.

— Или именно это и было сказано с самого начала: человек не предназначен для одиночества.

— Но и тут незадача. Вы утверждаете, что брак заключается на небесах и освящается Церковью. А Адам и Ева никогда не были венчаны!

Старушки дружно ахнули.

— Свидетели? Обряд? Священник? С точки зрения современного канонического права их союз вообще можно объявить недействительным!

Ксендз смиренно улыбнулся.

— Вот теперь вы окончательно запутались.

— В чём же?

— В своей логике. Современное каноническое право возникло значительно позже Адама и Евы. Требовать от первых людей соблюдения церковного законодательства — всё равно что предъявлять им штраф за отсутствие водительских прав до изобретения автомобиля.

Одна из прихожанок несдержанно прыснула, тут же прикрыла рот ладонью.

Парень смутился, но его упрямство взяло верх.

— Хорошо. Каноническое право оставим. Но проблема-то остаётся. Если близость тел должна была создать близость душ, почему Ева не стала гарантией послушания? Более того — именно она вовлекла Адама в грехопадение.

— А почему вы решили, что близость означает гарантию послушания?

Парень растеряно захлопал ресницами.

Ксендз продолжил:

— Вы всё время пытаетесь построить человека так, чтобы из правильных исходных данных получался правильный результат. Хорошие гены, правильный партнёр, правильные условия — и вот вам правильная жизнь. Но человек не механизм.

— Тогда зачем вообще было создавать его свободным?

— Вот это уже хороший вопрос.

В костёле стало совсем тихо.

— Свобода и есть возможность поступить не так, как от тебя ожидают. В том числе — поступить против собственной выгоды. Если бы человек был неспособен ошибаться, его послушание мало чего стоило бы.

Парень задумался. Затем осторожно возразил:

— Значит, вы признаёте: всё пошло не по плану.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не знаю Божьего плана. И вы тоже не знаете.

Ксендз сделал небольшую паузу.

— Вот где ваша главная ошибка, молодой человек. Вы читаете Священное Писание так, будто это техническая документация, а потом сердитесь на автора за то, что инструкция вам не понравилась.

Парень опустил глаза на распахнутую книгу.

— Но вопросы-то остаются.

— Конечно. Вера не запрещает вопросов.

— Даже таких?

— Особенно таких.

Ксендз едва заметно улыбнулся.

— Только вопрос может быть разным. Один человек спрашивает: «Как устроен мир?» А другой — теми же словами спрашивает: «Почему со мной всё это случилось?» Внешне вопросы похожи. Но ответы на них могут звучать по-разному.

Парень впервые за весь разговор ничего не сказал.

Ксендз внимательно посмотрел на него.

— Кому-то ваша логика может показаться кощунственной, - он оглядел прихожанок, замерших у выхода с открытыми ртами. Он принялись креститься и щептать молитвы. - Кому-то, напротив, изящной, - при этих словах послышался осуждающий ропот среди старушек. - И всё же, молодой человек, слишком уж вы усердно ищете изъяны в первом браке праотца. Иногда человек разбирает чужую историю до последней запятой только потому, что боится посмотреть на собственную.

Парень окончательно стушевался. Дерзкая улыбка сменилась жалкой гримасой.

— Личных причин вы не знаете, святой отец.

— Не знаю.

Ксендз помолчал.

— Поэтому и не буду делать вид, будто знаю.

Он сделал шаг вперёд.

— Но если вы пришли сюда не только спорить, приходите завтра. В четыре часа. Поговорим спокойно. О Бытии, о Лилит, о браке, о свободе. А если захотите — и о том, что вас на самом деле привело сюда.

Паренёк молча кивнул, закрыл книгу и бережно прижал её к груди.

— А исповедь? — спросил он неожиданно.

— Если захотите.

— А Книгу будем разбирать?

— Не сегодня. И уж точно не построчно за чашкой чая.

Ксендз улыбнулся.

— Сначала попробуем понять, зачем вы её читаете.

Парень снова кивнул.

Ксендз перекрестил прихожан и скрылся за тяжёлой дверью. Старушки потянулись к выходу, негромко обсуждая «нынешнюю молодёжь». Понурый бунтарь с книгой поплёлся следом.

Я тоже вышел на крыльцо.

Осеннее солнце приятно грело лицо. В воздухе пахло дымом от сжигаемой на дачах ботвы.

Я смотрел на удаляющуюся несуразную фигурку паренька. Что-то особенное появилось в его виде. Кажется, нет уже в нём той обречённости?

А если и так, то как хорошо, что всё же есть в нём вера и надежда. А даст Бог — будет ещё и любовь.